Глава 25

      - Это было утро после «долго и счастливо»… - услышал я отрывок речи Гендрика, проходя мимо гостиной.       Заинтересовавшись, я не смог пройти мимо.       - Что ты ему рассказываешь? – спросил я, видя довольно скептический, но всё же заинтересованный взгляд Карлиона, к которому эльф и обращался.       - Легенду.       - И что за легенда? – спросил я, садясь рядом. – Можно и мне послушать?       - Конечно! Рассказчик всегда рад слушателям!       - Как шут всегда рад зрителям… - буркнул Карлион.       - Нет, как мудрец ученикам. – возразил эльф. Ворон глянул на него, но промолчал.       Гендрик довольно кивнул и продолжил:       - Это было утро после «долго и счастливо». Шум праздничных пиров уже затих, оставив свой звенящий след в розовом сумраке рассвета. Полуденное солнце своими яркими лучами заливало покои, пробуждая из приятной неги новоиспеченную молодую жену.       Набросив на себя длиннополый халат, она отправилась на поиски возлюбленного. Обойдя весь, залитый светом, замок, она вернулась в свои покои. Поиски не дали никакого результата. «Где же он?» - лишь этим вопросом задавалась молодая супруга. «Наверное, ушёл по делам своим» - только и успокаивала себя она. Но день шёл, яркий полуденный свет сменился умеренным вечерним, а после, и вовсе, солнце стало клониться на запад.       Расспросив всю прислугу, обойдя ещё не раз многочисленные территории и сады, она вновь и вновь возвращалась ни с чем.       Когда солнце уже давно скрылось за горизонтом, и его место заняла величественно молчаливая луна она, не теряя надежды, но потеряв её…       - Как это? – уточнил Карлион. – Нелогично.       - Логично. – отрезал эльф. – Можно продолжать слепо верить и надеяться, когда надежды уже нет.       - Как это? – на этот раз, спросил уже я.       - Хм… - он тронул ухо. – Представь, что я ушёл… - он оглядел комнату. – Чтобы купить новый чудный ящик. – я кивнул. – И нет меня, и нет… Уже третий день пошёл, а меня нет.       - Значит, ты задержался? – он покачал головой.       - Я обещал вернуться через два часа, а меня нет.       - Наверное, у тебя возникли дела…       - Нет у меня дел.       - Дела есть всегда. – встрял Карлион.       - А нет у меня дел. Ты об этом не знаешь, но ведь уверен, что так оно и есть? Я просто задержался…       - Разве может быть иначе? – спросил я, эльф не ответил.       - И вот, меня нет три дня, четыре, пять. В конце, концов, ты начинаешь злиться на мою халатность…       - Я бы начал злиться ещё в первый день. – перебил его Карлион.       - Пернатый, я не с тобой разговариваю. Значит, так… - вернул он своё внимание ко мне. – Ты злишься на шестой день. А на восьмой уже начинаешь переживать…       - Я бы не начал переживать, я же знаю, что ты вернёшься.       - А если не вернусь?       - Значит… - я подумал. – Ты нашёл место и людей лучше, чем я и тебе там хорошо, вот ты и не торопишься.       - А я никого не нашёл. И мне не хорошо.       - Тогда почему ты не возвращаешься? – не понимал я.       - Потому что меня нет.       - Как это? – удивился я. – Ты же есть. Где-то там, далеко, но есть!       - Вот! Это и называется – напрасная надежда. Когда ждёшь кого-то, ждёшь всей душой и веришь, что он вернётся, а он уже никогда не вернётся.       - Но, разве, ты бы даже письма мне не написал?       - Написал бы, но оттуда, - он указал пальцем вверх, - не пишут. Не идут оттуда письма.       - Ты хочешь сказать… Я не понимаю…       - Да. Меня нет. Совсем. Нигде. Не поблизости, не в далёких краях. Меня нет и уже никогда не будет. Я – умер. А ты всё ещё ждёшь меня. И никто не знает о том, что случилось. И ты никогда об этом не узнаешь.       У меня слёзы выступили на глазах, и я утёр их кулаком.       - Как так? Разве так может быть?       - Может… Так вы дослушаете историю?       Не сговариваясь, мы с Карлионом кивнули, пораженные глубиной мысли нашего друга.        – В немом лунном свете она изучала, будто замёрзшие во времени, столовые приборы на их кухне. Всё это твердило ей: «Он скоро вернётся, он скоро вернётся! Сорвался он внезапно, даже не доел свой завтрак». И она верила в это…       Так прошёл не один месяц, а, может быть даже год. Все сочувственно смотрели на неё и утешали, уверенные, что муж молодой ей изменил и скрылся в неизведанных далях с более привлекательной любовницей. Лишь она не верила в это. Любящее сердце слепо к словам посторонних.       Так и жила она, дни и ночи ожидая его прихода. Пока, однажды, в ледяную январскую ночь, не пришёл он к ней во сне.       - Не жди меня, дорогая, любовь моя. Ушёл я в наше первое утро, чтобы нарвать твоих любимых лесных цветов, да был повержен корыстными разбойниками. Если бы они только знали, что меня ты ждала, как к тебе хотел я возвратиться, как пылала моя душа, при мысли о тебе – не тронули бы они меня. Но люди такие – ослепленные своими низкими желаниями – слепы и глухи. Не жди ты меня, не вернусь я. Не надевай вдовью рясу, больно мне будет это видеть. А как растают снега, и услышишь ты первый ручей – иди к нашей любимой поляне, там, к западу от неё, найдёшь ты мои останки. Придай их земле и не жди возвращения моего. Не вернусь. Не зови ты меня, не должны живые к мёртвым взывать. Буду приходить к тебе в Священную ночь, узнаться о твоём здоровье, а ты выходи вновь замуж, рожай наследников и в сердце меня храни, но не храни сердце для меня, мне это более не нужно.       Гендрик замолчал, а повисшую тишину нарушил мой судорожный всхлип.       - Ты чего? – обнял меня эльф.       - Это ужасно… - сквозь рыдания, выдавил я.       - Вовсе нет, это – жизнь.       - Неужели жизнь так жестока, чтобы отбирать самых близких и дорогих сердцу?! Не проще ли совсем не любить?       - Не знаю. – пожал плечами эльф. – Но, мне кажется, совсем не любить нельзя. Ведь, даже избеги ты любви с женщиной или мужчиной, в зависимости от того, кто ты, тебе не избежать любви к семье, к родине…       Я снова разразился рыданиями, скрывая лицо в ладонях.       - Вот зачем ты ему это рассказал? – спросил Карлион, садясь на моё плечо и пытаясь обнять крылом.       - Он просил.       - А подумать? Он же ребёнок совсем!       - Ему стоит знать, что в жизни есть и боль, и потери…       Я резко поднял голову, смотря, не просохшими глазами на друга.       - Гендрик? – дрожащим голосом обратился я.       - Да?       - А… А ты рассказывал мне тот пример, про напрасную надежду. Откуда…. Откуда ты так точно это знаешь? – из моего глаза покатилась новая слеза, и я утёр её.       - Когда мне было пять, - спокойно начал эльф, - мой старший брат, которому, на тот момент, было восемнадцать, ушёл на охоту и исчез. Тринадцать лет я ждал его возвращения, утешая себя тем, что он нашёл новое место жительства, жену и семью, и только лишь, когда мне минуло восемнадцать я, в один миг, понял, что он не вернётся.       - С ним что-то случилось?       - Он умер. Его больше нет. Так бывает.       - Ты так спокойно об этом говоришь…       - А смысл убиваться? Я не могу этого изменить. Я не мог изменить этого тогда и, тем более, я не могу изменить этого сейчас. – снова пожал плечами он. – Очень часто бывает, что кто-то, кто тебе очень дорог, уходит.       - Неужели… - я ужаснулся собственным мыслям. – Ты переживал подобное не раз?       - Я? Нет. У меня больше никто из семьи не умирал.       - Но ты говорил про то, что близкие уходят… Если не умерев, то как они могут уйти?       - Бросить. – холодок пробежал по моей спине от этого такого короткого и жестокого слова.       - Бросить?       - Да. Когда мне было три года, моя мать ушла, бросила нашу семью. Когда мне было тринадцать, она вновь вернулась, отец принял её, но надолго она не задержалась, вновь ушла, только теперь я знал куда. Она живёт в соседнем селении. У неё новый муж, только детей нет. А у моего отца тоже новая жена и общие дети есть…       Я снова закрыл лицо ладонями.       - Это ужасно… - прошептал я. – За что тебе выпало столько страданий?       - А в чём страдания-то? – улыбнулся эльф. – Все события становятся негативными или позитивными в зависимости от того, как мы их видим. Я не вижу в случившемся ничего плохого. Конечно, я скучал по брату, но теперь отпустил его. А мать… Это её выбор.       - Выбор… - повторил я, глядя в пол.       - Да. Никого нельзя осуждать за его выбор, ведь мы не знаем, что двигало человеком, что толкало его на такое решение.       - Да… - начал Карлион. – Ты оказался куда умнее, чем я думал.       - Ах, неужели! – весело воскликнул Гендрик. – Птичка, я думал, ты этого никогда не скажешь! – он потрепал Карлиона по перьям. – Дай часы посмотреть.       Эльф снял с шеи ворона часы, на что последний нахохлился, но спорить не стал. А я так и сидел, обхватив голову руками, смотря в пол. В моей голове крутились отрывки услышанного: «утрата, потеря, смерть….». И «выбор». «Выбор всегда за тобой».