Глава 26

      Мы привыкали жить в этом странном, быстро бегущем куда-то, мире. Мне удалось уговорить Гендрика выходить на улицу в человеческих одеждах и даже оставлять дома оружие. Ну, как уговорить… Он сам, с радостью, переоделся в эти наряды, уж больно они ему понравились. Вот с оружием дело обстояло сложнее… Но у меня получилось убедить его, что лук и меч никак не сочетаются с небесно-голубыми штанами, что ему так полюбились, и белой с золотом футболкой.       В дверь позвонили. Хоть этот звук и сильно отличался о того, что я привык слышать в подобных случаях дома, но не настолько, чтобы сильно удивить меня или ввести в растерянность.       Я двинулся в сторону двери, но был опережён проворным эльфом, что уже открывал её и радостно встречал гостя. Точнее, гостью, которой оказалась та самая девушка, что показывала нам путь до дома.       - Привет. – растянув все гласные в этом слове, поздоровалась девушка. – Надеюсь, ты не жалеешь и том, что пригласил тогда меня?       - Как я могу? – вспетушился и чуть ли не ударил себя в грудь эльф. – Таким гостям мы всегда рады. – он стоял ко мне спиной, но я прямо видел, как он сладко улыбается девушке.       - Знаешь, - девушка прошла в гостиную, сняв почтальёнскую сумку, - я тогда даже не представилась. Я – Энди. А как тебя зовут?       - Гендрик.       - Гендрик?       - Да, всё по канону.       После этой фразы девушка весело рассмеялась, хотя причины я не очень-то понял.       - А это, - эльф указал рукой на меня, - Дуриан, друг мой. А это, - на этот раз указательный жест был в сторону вошедшего и мало что понимающего Карлиона, - Карлион, питомец Дуриана и просто маленькая пернатая сволочь.       Что означает «сволочь» я не знал, но Карлион нахохлился, что подсказало мне, что слово это ругательное.       - Зачем ты оскорбляешь Карлиона?       - Я его не оскорбляю, я факт констатирую. – ответил мне друг.       Карлион открыл было клюв, но вспомнил, что при людях стоит молчать, фыркнул, что-то буркнул под нос, замаскировав это под обычное птичье кряхтение, и удалился из комнаты.       - Кар! – донеслось из соседней комнаты.       Догадавшись, что так ворон зовёт меня, я отправился к нему.       - Что-то случилось? – спросил я, прикрывая за собой дверь.       - Знай, что, если друг твой в какое-нибудь утро проснётся без уха, это не будет случайностью…       - Не злись на него. – улыбнулся я, опускаясь на колени и гладя Карлиона.       - Как же, как же… Лучше поесть мне принеси, а не отговаривай от членовредительства. Я птицы хочу. В идеале – дичи. Но, так и быть, не буду заставлять тебя идти на работу и соглашусь на курицу из нижней части холодильного шкафа.       - Хорошо.       - И запеки её! – крикнул мне вслед Карлион. – Ой! – ворон видно опомнился, что его могут слышать. – То есть – кар! Кар!       Я приготовил Карлиону его обед и отнёс ему.       - А приборы? – возмутился он.       - С каких это пор ты пользуешься вилкой и ножом?       - Между прочим, для невнимательных, - он оторвал кусок грудинки и отправил в клюв, - я предпочитаю, когда мне приносят обед со всеми полагающимися деталями. И я умею пользоваться вилкой и ножом, если, за столько лет, ты этого так и не понял.       - Извини. Я сейчас принесу.       - Буду благодарен.       Удовлетворив все запросы Карлиона, я переоделся и вернулся в гостиную, где, к своему большому удивлению, заметил, что у этой Энди ТОЖЕ ЭЛЬФИЙСКИЕ УШИ.       Проследив мой сверхудивлённый взгляд, девушка поспешила объяснить:       - Это муляж. – она тронула ухо. – Они не настоящие.       - Но выглядят здорово! – сказал Гендрик. – Чувствую себя, почти, как дома. – после этих слов, он обнял, слегка непонимающую девушку.       - Ты уходишь? – спросила девушка, поймав меня около входной двери.       - Да, - я зашнуровал ботинок, - хочу прогуляться. Если я буду долго, вы накормите Карлиона ужином?       - Конечно, можешь не беспокоиться. – ответил за девушку Гендрик, появившийся в прихожей.       - Тогда, я могу быть спокоен. – улыбнулся я.       - Ключи возьми. – напомнил мне друг.       - Точно! Спасибо.       - Кар! Кар! – подпрыгивая, как делают обычно птицы семейства врановых, но никогда не делал сам Карлион, он направился ко мне.       - Ты со мной хочешь пойти?       - Кар!       Видя, что ещё чуть-чуть и ворон сорвётся, высказав Гендрику и его гостье всё, что он о них думает, я поспешил покинуть нашу квартиру, на ходу пересаживая Карлиона с руки на плечо.       - Ну и куда мы пойдём? – спросил ворон, когда мы вышли на улицу.       - Не знаю… Прогуляемся.       - Согласен.       - Жаль, что у меня здесь нет велосипеда. Нужно будет его купить, я видел, что у них они тоже есть.       - А ты брал с собой деньги?       - Нет, не обязательно же делать это прямо сейчас.       - Я не об этом. Я понял, что в этом мире деньги должны быть всегда при тебе.       Я засунул руки в карманы.       - У меня осталась некоторая сумма с прошлого похода за продуктами.       - Сколько? – я пересчитал.       - Сто двенадцать долларов.       - Нормально.       Через какое-то время нашей прогулки, мне стало скучно и даже немного страшно от неменяющегося пейзажа вокруг: бегущие люди, гудящие машины, громкие перезвоны… У меня даже заболела голова, чего раньше со мной никогда не происходило.       - Этот мир отвратителен. – распушившись, сказал Карлион.       - Не такой уж он и ужасный, просто, другой…       - А не твои ли это были слова: «а, может, это и есть ад»?       - Я просто был напуган тогда…       - А я, просто, испытываю глубочайшее презрение и отвращение к этому миру и всем его обитателям, заметь, не без оснований.       - Разве они сделали тебе что-то дурное?       - Допустим, я могу закрыть глаза на тех представителей вида хомо сапиенс, что хотели меня ограбить, хотя, уместнее было бы их назвать хомо эректус… Но сегодня утром, в чудном, как его называет твой друг, ящике, я услышал, что некий юноша, по имени Тобби, убил свою мать из-за денег, топором.       - Какой ужас!       - Так ты согласен со мной, что они заслуживают презрения?       - Они же не все такие…       - Все. – отрезал ворон.       - Может быть, сходим на мост? – спросил я, завидев подвесную конструкцию вдали.       - Я не против.       Через продолжительный отрезок времени, мы оказались у моста. Ещё когда мы на него поднимались, мне показалось, что что-то не так… А именно – кто-то стоял на самой вершине моста, что находилась высоко над его основной – проезжей частью.       - Воздух, наполненный частицами воды… - Карлион втянул в себя воздух. – Жаль, что с примесью смога автомобилей.       Я положил руки на перила, Карлион, оставив моё плечо, устроился на них же. Я наклонился вперёд и опустил голову, отчего сбитые в сосульки от их ужасной воды, волосы занавесили моё лицо. Заслышав шорох, я обернулся и увидел немолодого мужчину с грустным, испещренным морщинами лицом, что подметал в небольшом отдалении от нас.       - Огня не найдётся? – спросил мужчина.       Я обернулся по сторонам, пытаясь понять, к кому он обращается.       - Зажигалка есть? – мужчина показал странный жест около лица.       - Кар! – возмутился Карлион.       - Нет, не будет. – так и не поняв вопроса, ответил я.       - Жаль… - он похлопал себя по карманам грязной и просторной куртки. – Не приглядишь за моей метлой?       - Хорошо. – ответил я.       - Спасибо.       Внезапный порыв ветра ударил меня в спину, заставляя вновь повернуться к воде, защищая глаза от потока пыли. Волосы развевались, попадая в глаза, липнув к губам, что я то и дело облизывал – они ужасно пересыхали в этом сухом городе, даже не смотря на то, что особой жары и даже тепла я не наблюдал.       Когда порыв ветра утих, я поднял глаза, рассматривая облака, небо… Казалось бы, небеса везде одинаковы, но нет. В этом мире они были другими: чужими, более далёкими, более равнодушными… Создавалось впечатление, что за этими облаками нет никакого светлого мира, куда попадают после смерти, а есть только холодная бесконечность.       Поёжившись от нового, но уже не такого сильного порыва ветра, я посмотрел вверх, приглядываясь и понимая, что моё первое впечатление не ошибочно и там, наверху, и правда кто-то есть.       Там, на высоте, стоял человек, разглядеть которого по лучше мне не удавалось из-за расстояние и ветра, что слезил глаза. Человек тот, то и дело, поднимал руку и проводил какие-то манипуляции.       Новый удар природы в спину заставил меня опустить лицо, а через секунду я услышал крик.       - Аааа!       Быстро подняв голову и прикрывая рукой глаза, я увидел, что тот человек, потеряв равновесие, упал и летит вниз, стремительно приближаясь к поверхности воды.       Он ещё не успел достигнуть того уровня, на котором стоял я, а я уже успел всё придумать. Схватив метлу, оставленную грустным мужчиной, как раз в тот момент, когда падающий пролетел мимо меня, я прыгнул вниз, на лету седлая средство передвижения.       - Не волнуйся! – крикнул я. – Я спасу тебя!       Я уже удобно устроился на метле и направил её слегка вверх, чтобы активировать полёт, но… ничего не произошло. Поверхность реки приближалась, я дёрнул метлу вниз, затем, вправо, затем влево и снова вверх, вниз… Но метла не поддавалась.       - Идиоты, что ж вы делает! – услышал я душераздирающий крик, перед тем, как моё тело проткнуло ровную гладь воды.       Широко раскрыв глаза, я озирался по сторонам. Взгляд вверх – лишь издали видимый свет. Насколько же я глубоко? Я сглотнул, что было ошибкой – мои лёгкие обожгло болью, сделал движение руками… Я же не умею плавать…       Судорожно вспоминая то, что я видел, я двигал руками и ногами, стремясь к поверхности, стремясь к воздуху и свету. Наконец-то мне это удалось.       Широко раскрыв рот, я хватал воздух, хаотично двигая конечностями, пытаясь не уйти вновь под воду, что мне мало удавалось. Моя голова вновь погрузилась под воду, из-за чего я глотнул немалую порцию отвратительной речной воды. Вновь выныривая и вновь погружаясь под воду, я отплёвывался, боролся, старался не сдаться… Только не так, только не сейчас!       Мой мозг пронзила мысль, которая заставила меня бороться с удвоенной силой – где-то здесь, рядом, тонет человек!       Вспоминая движения моей бабушки, что часто, в моём детстве, брала меня на озеро, я повторял. Через недолгое время у меня начало получаться.       Выровняв своё тело на поверхности воды, я стал оглядываться в поисках того человека, что точно нуждался в моей помощи.       Не найдя никаких намёков на присутствие того – другого, я поплыл вперёд, после чего нырнул, стараясь что-то разглядеть. Вода была мутная и резала глаза, которые беспощадно слезились и болели. Выныривая за новой порцией кислорода и вновь ныряя, я совершил с десяток погружений, пока не заметил, на глубине пяти-шести метров, очертания, напоминающие человеческое тело.       Совершив нечеловеческое усилие, вобрав в себя как можно больше воздуха, я нырнул. Плыть вниз было трудно. Глаза болели, лёгкие болели, ноги и руки болели, правое подреберье пронзила жгучая боль, но я плыл…       Из последних сил, почти теряя сознание, я потянулся рукой к руке утопшего. Сантиметр, ещё сантиметр… У меня больше нет сил… Мои лёгкие свело судорогой и я открыл рот, выпуская из себя воздух, что быстро поднялся, большими пузырями, к поверхности. Прикоснувшись к кончикам пальцев руки утопающего, я схватил её, крепко-крепко держа, и поднял голову. Свет был так далёк, что, казалось, он находиться слишком далеко, чтобы добраться до него живым. У меня не было сил…       Мои лёгкие обожгло новой судорогой и рот мой вновь раскрылся, выпуская, на этот раз, мелкие пузырьки. Рефлекс сработал и я втянул в себя воду, что спровоцировало новую порцию боли. Моя голова закружилась.       Рука моя почти разжалась, а глаза закрывались, прощаясь со светом. Никогда не думал, что это будет именно так… В моём мире люди погибают лишь от старости, в этом мире люди погибают каждый день… И никто не будет по ним плакать. И никто не будет по мне плакать. Моя мама, что, я уверен, ждёт моего возвращения, так и будет ждать до последних своих седин, до последнего сокращения сердца. Она будет ждать, не зная, что я уже никогда не вернусь. Напрасная надежда… Некому сказать ей, что я остался здесь, в глубине грязной мутной воды.       Она будет ждать. А моя бабушка, такая сильная, волевая, любимая, продолжит свои вечерние встречи с подругами, вот только без прошлого огня и возвращаться она станет раньше, оправдывая это тем, что подруги её – старые вешалки, совсем запылили свои мозги. Она же не скажет маме, что тоже ждёт, что ей тоже больно. Она же не скажет ей, что возвращается раньше, чтобы потом весь вечер и всю ночь смотреть в окно, выглядывая мой силуэт. Она не скажет…       Моя подруга, моя любимая Инди, что, хотелось бы верить, не забыла меня, никогда не узнает, что я не забыл о ней, никогда не узнает, что в ту ночь, когда мы ещё были свободны, когда мы ещё могли что-либо изменить, я хотел прийти к ней, я хотел её увидеть, последний дозволенный раз… Она родит ребёнка и воспитает его. Она вернётся в наши земли и, ходя по знакомым улицам, будет искать меня. Встретит мою мать и узнает, что я исчез в свою брачную ночь. Она, как и все, будет думать, что я сбежал, испугался… Она станет приходить к моим родным по вечерам, говоря, что ей так нравятся вечерние беседы моей матери и её лимонные пироги… Она тоже будет меня ждать, надеяться, понимая, что хочет меня увидеть, точно так же, как я хочу этого… Но точно так же, как это было невозможно, в стократном размере это станет невозможней… Она не будет знать, что её надежда напрасна. Она не будет знать, что я любил её. Любил её…       Все мои родные и близкие, до последнего вздоха, будут ждать меня, ведь, в нашем мире, умирают лишь от старости и им непонятно и странно, что, где-то, люди умирают каждый день… Им неизвестна и чужда та мысль, что, ушедший однажды, может больше никогда не вернуться, как бы он этого не хотел.       Родные мои, любимые… простите меня. Я закрыл глаза.       …       Никого не защитила рука, зовущая вдали. И глаза, где-то, под совершено другим небом, обращенные ввысь, были преисполнены надежды. И сердце, что томилось в груди, было слишком большим и любящим, ему было тесно…       «Я за тебя молиться стану, хоть боги нам с рожденья чужды,       чтоб не забыл пути обратно, туда и к тем, кому так нужен.       Я за тебя молиться стану, пути земного не забудь,       ты сердцу стал роднее брата, только им, прошу, не будь!       Я за тебя молиться стану, и руку протянув к тебе,       сквозь бури, штормы, ураганы, не заблудился, чтоб во тьме.       Я за тебя молиться стану, услышьте меня небеса!       В какой стране и где, не знаю…       Я за тебя молиться стану, услышьте меня небеса!       Всем естеством я к вам взываю, ты береги его, земля…»       …       Я резко открыл глаза, выталкивая из своих лёгких остатки воздуха вместе с речной грязной водой. Сжав руку утопшего человека, собрав все силы, я двинул ногами, быстрее и быстрее, помогая себе свободной рукой, сверля глазами такой далёкий клочок, отсюда бесцветного, неба.       «Я за тебя молиться стану….»       Поверхность воды становилась всё ближе, небо уже приобрело свои привычные голубые цвета, лёгкие уже не жгло (наверное, я привык), я боролся. Я боролся.       - Аах! – судорожный, не то всхлип, не то стон, не то радостный полу крик вырвался из моего, сдавленного мышцами, горла.       Я победил. Я дышал.       «Я за тебя молиться стану…»       Гребя одной рукой, я направился к бетонной пристани, стараясь поддерживать наплаву и свою невольную попутчицу. Совсем чуть-чуть, ещё немного… Ваша надежда не будет напрасной!       - Фуф! – издав устало-радостный звук, я выбрался на сушу и упал на спину, тяжело и громко дыша.       Воспалённые водой лёгкие широко раздувались, врезаясь в мои рёбра, но мне было всё равно на эту боль. Я дышал и это главное.       Переведя дыхание, я вспомнил про того человека, что я спасал. Бегло осмотрев девушку (а это оказалось именно девушка, чего я раньше не разглядел), я положил её на спину и стал судорожно думать, что делать?       Хотелось было сказать заклинание исцеления, но, подняв руки, я тут же их опустил – таких заклинаний в моей голове не было, и быть не могло. В моём мире умирающих не спасают. И, казалось бы, я должен был поступить так же и не противиться провидению, но я не мог. Почему – не знал. Но не мог.       Склонившись над бездыханным телом, я придумывал, что делать. Она не дышит… Как это можно исправить? Ей нужен кислород, но как я могу его ей дать?       А бьётся ли у неё сердце? Припав к её груди ухом, я стал прислушиваться. Удары, пусть глухие и редкие, но были, это обрадовало меня. Она жива!       - Искусственное дыхание! – каркнул Карлион, приземляясь рядом. – Ей нужно искусственное дыхание!       - Как это? Ты умеешь? – капли стекали с моих волос и попадали в глаза, режа их.       - Я знаю, но я не могу – у меня клюв!       - Что же делать… - я перевёл растерянный взгляд на умирающую на моих руках девушку.       «Я за тебя молиться стану, за то, чтобы ты победил…»       - Я тебе расскажу! Слушай! – ворон подошёл ближе. – Зажимай ей одной рукой нос. Чего ждёшь? Давай!       Я послушно аккуратно зажал двумя пальцами ей нос, ожидая дальнейших указаний.       - Открой ей рот. – я послушался и выполнил действие. – Проверь, нет ли у неё в горле ила, водорослей, прочего мусора.       Заглянув, по возможности, в горло девушке, я убедился, что там чисто.       - Чисто.       - Запрокинь ей голову. Вот незадача… Ей нужно что-то подложить под шею, чтобы проще было.       Я огляделся вокруг, в поисках чего-нибудь подходящего.       - Давай, я лягу ей под шею. – предложил Карлион.       - А она тебя не раздавит? – забеспокоился я.       - Вороны гораздо крепче и мускулистей, чем многие полагают. Подними ей голову.       Когда я исполнил поручение, Карлион подлез ей под шею и лёг на каменную пристань, застывая.       - Опускай.       Когда всё было подготовлено, Карлион вскомандовал:       - Держи её нос зажатым и вдохни в её рот воздух.       - Как?       - Набери в лёгкие воздуха, прижмись к её рту и выдыхай.       Хоть действия и показались мне странными, но, если для спасения жизни они необходимы, значит, так надо.       Бегло взглянув на неподвижное лицо, я закрыл глаза и прижался к раскрытому рту девушки, выдыхая в него весь воздух, что был в моих лёгких.       - Не перестарайся, у женщин объём лёгких меньше, чем у мужчин.       - Что дальше? – поднявшись, спросил я.       - Жди десять секунд и повторяй.       Когда я повторил это действие с выдыханием воздуха пятнадцать раз, девушка вздрогнула, захрипела и, резко перевернувшись на бок, выплюнула воду, а после и содержимое желудка.       - Всё идёт, как надо. – поспешил меня успокоить Карлион. – Ой, мне ж молчать надо!       - Ты в порядке? – придерживая её одной рукой, спросил я.       - Я… - девушка утёрла воду и рвотные массы с лица. – Ты кто?       - Я – Дуриан. Так ты в порядке?       - Вы живы, молодёжь? – к нам подбежал тот самый мужчина, чью метлу я утопил в реке.       - Да. – ответил я и перевёл взгляд на девушку.       - Да. – подтвердила она.       - Кар!       - Может быть, скорую вызвать? – Карлион клюнул меня в руку.       - Нет, не нужно, спасибо, всё в порядке.       - Точно?       - Точно.       Убедившись, что мы в порядке, мужчина покинул нас. Я вернул своё внимание к девушке, что сидела, выглядевши крайне растерянной.       - Что-то не так? – она неопределенно мотнула головой. – Тебе плохо?       - Я ничего не помню… - поразила меня ответом она.       - Приехали… - вырвалось у Карлиона. – Ничего особенного – обыкновенная амнезия после шока, но и ничего хорошего в этом нет.       - Что значит амнезия? – спросил я.       - Потеря памяти, она ничего не помнит.       - И это надолго?       - Обычно, это проходит, если мозг не повреждён.       - У тебя мозг повреждён? – спросил я девушку.       - Дуриан, она не может этого знать.       - Дуриан, - обратилась ко мне девушка, - отведи меня домой, мне дурно.       - Всё в порядке, это нормальная реакция организма на такое потрясение. – вновь успокоил меня Карлион.       Я встал, подавая руку девушке. Хотелось обратиться к ней, но, мне казалось, что лучше это делать по имени, а имени её я не знал.       - Как тебя зовут? – спросил я, придерживая её, и начиная неспешное движение в сторону нашего дома.       Девушка пожала плечами, что расстроило меня. Не помнить даже своего имени, что может быть хуже?       - Может быть, я помогу тебе вспомнить? – не оставлял попыток я, пока мы, а точнее она, с трудом переставляя ноги, шла, придерживаемая моей рукой и ободряемая прибаутками Карлиона.       - Ты её не напугаешь тем, что разговариваешь?       - Она не помнит, что вороны не должны разговаривать, а, когда она вспомнит всё, я перестану так делать, а воспоминания об этом спишем на галлюцинации, в следствии кислородного голодания мозга.       - Хотелось бы верить, что она вспомнит…       - Можешь помолчать? – не очень дружелюбно обратилась девушка ко мне.       - Извини.       - Я могу её клюнуть. – шёпотом, предложил мне Карлион свою защиту.       - Не нужно. – также шёпотом ответил я.       С той скоростью, что мы шли, добрались до дома мы, когда уже смеркалось.       - Гендрик! – кричал я через входную дверь. – Гендрик, я потерял ключи!       Ключи у меня и правда выпали, то ли во время падения, то ли во время борьбы за жизнь.       - Чего тебе? – в щель открывшейся двери высунулся Гендрик. – Я немного занят… - он улыбнулся.       - Пусти нас в дом. – я указал на девушку, что прижимал к себе, так как на ногах она уже почти не стояла.       - Быстро ты! – воскликнул эльф с непонятной мне радостью и гордостью в голосе. – Проходите.       Он отошёл, пропуская нас и, когда мы оказались в квартире, я заметил, что на нём ничего, кроме трусов и плаща нет, а ещё повязки на голове, не надето.       - Гендрик? – в прихожую вышла та самая девушка – Энди, ойкнула и поспешила скрыться, так как вышла она к нам абсолютно обнаженной.       Где-то через минуту она вернулась, уже одетая.       - Я, это… Наверное, пойду? – спросила она моего друга.       - Да, похоже, у моего друга проблемы.       - Да, да, понимаю… - она закивала головой. – Это… можно, я одолжу у тебя эту футболку? – она указала на вещь, надетую на себе.       - Конечно! Всё моё – твоё!       - Спасибо! – она поднялась на носочки и поцеловала его в щёку.       - Можно потише? – снова подала голос спасенная мною девушка.       - Извини. – ответил Гендрик, а после вновь повернулся к Энди. – До встречи?       - Буду ждать. – расплылась в улыбке девушка и скрылась за дверью, бросив мне короткое «пока».       - И как тебя зовут, недовольная принцесса? – присел на корточки Гендрик, обращаясь к девушке.       Она поморщилась и не ответила.       - Она не помнит. – сказал я за неё. – Она упала с моста и утонула, а я её спас, сам чуть не погиб…       - Ты – идиот? – воскликнул Гендрик, бросаясь ко мне. – Ты чего в воду сунулся?       - Она тонула… И, я думал, что смогу схватить её, я взял метлу, но она не полетела.       - Ду-би-на. – по слогам сказал эльф. – Всё правильно я сказал в нашу первую встречу.       Я решил не отвечать на это.       - Что нам с ней делать? Она даже своего имени не помнит. Карлион сказал, что у неё амнезия. Это – потеря памяти из-за шока.       - Да, всё правильно. – сказал Карлион.       - Нужно уложить её спать. Сон лечит людей. – сказал эльф, склоняясь к девушке и поднимая её на руки.       - Отпусти меня, придурок! – прикрикнула на него обессиленная девушка.       - Не кричи на спасителя. – спокойно ответил он, двигаясь в сторону своей спальни.       - Это Дурак меня спас, а не ты!       - Я – Дуриан. – уже заучено поправил я ошибочное произношение моего имени.       - Ты странно выглядишь! – не унималась брыкающаяся девушка, но Гендрик оказался куда сильнее, чем казался на первый взгляд и с лёгкостью удерживал её.       - Почему это?       - У тебя уши кривые!       - Нормальные у меня уши, это ты правильных ушей просто не видела. – спокойно парировал друг.       Дойдя до спальни, он опустил её на кровать. Девушка тут же отползла к спинке кровати и подтянула к себе колени, зло смотря на моего длинноухого друга.       - Я не стану спать в доме незнакомых мне людей. – твёрдо и чётко проговорила она.       - А с чего ты взяла, что не знаешь нас, если ты ничего не помнишь? – ответил эльф, присаживаясь на край постели.       - Пошёл вон, маньяк! – заверещала девушка. – Такого бы я не забыла!       - А его? – друг указал в мою сторону.       - Его, возможно, знаю… Но не тебя!       - Поспи, лучше станет. – улыбнулся эльф, предприняв попытку уложить девушку и накрыть её одеялом, за что получил кулаком в нос.       На кремовые покрывала хлынула алая кровь. Гендрик слегка удивлён. Я в полном шоке.       - Не дерись. – спокойно сказал он, утирая кровь. – Я тебе помочь хочу. И как, всё-таки, тебя зовут?       - Я же сказала, что не помню! А ещё раз приблизишься ко мне, я тебе отобью всё!       Я не понял её угрозы, но Гендрик, отчего-то, прикрыл руками область гениталий.       - Не надо так.       - Тогда уйди!       - Фрэнки.       - Что?       - Я буду звать тебя Фрэнки, у тебя это имя на подвеске написано. – эльф тронул рукой кулон, за что получил по руке.       - Можно тебя так называть? – постарался разрядить обстановку я.       - Фрэнки, так Фрэнки. – ответила девушка. – Я спать. Уйдите!       - Тебе нужно переодеться, я не позволю тебе лечь в мокром, чтобы простудиться. – сказал Гендрик девушке.       - Я переоденусь, когда ты уйдёшь!       - А он? – друг снова кивнул в мою сторону.       - И он тоже.       - Хорошо. Я принесу тебе что-нибудь, что ты могла бы надеть.       Гендрик встал, подойдя к шкафу, и достал оттуда футболку и спортивные штаны, после чего протянул это девушке. Она молча вырвала вещи из его рук и уставилась на него, ожидая, когда он уйдёт.       - А спасибо? – улыбнулся эльф.       - А не пошёл бы ты на **й?       - Куда? – не понял я.       - Туда, чем он думает!       Эльф покачал головой, но встал и подошёл ко мне.       - Пошли.       Мы вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь.       - Что она имела в виду? – тихо спросил я.       - Я не знаю такого слова – х*й, но догадываюсь, что это было оскорбление.       - А почему она сказала, что ты этим думаешь? Люди же думают головой, а это совсем не оскорбление?       - Значит, она имела в виду что-то другое… Ты, кстати, - он посмотрел на меня сверху вниз, - тоже спать иди. Думаю, после такого ты устал.       - Ужасно. – выдохнул я и наконец позволил себе сесть.       - Тебя тоже понести?       - Ты меня не унесёшь… - не поднимая головы, ответил я, но в следующий миг предпочёл встать и самостоятельно пойти в спальню.       - Меня забыл! – с криком влетел Карлион в щель, когда я почти закрыл дверь.       - Извини, дружище. – я устало улыбнулся и погладил его по голове.       - Ты тоже переоденься. – заметил ворон.       - Я слишком устал…       После этих слов, я плюхнулся на кровать и, обняв подушку, стал проваливаться в сон, под ворчания Карлиона. Но что он там ворчал, я не разобрал, слишком сильная была усталость физическая, а главное – моральная. Сегодня был очень важный день. Сегодня я понял – насколько мимолётна жизнь и что она может оборваться в любой момент.        Сон, своими чёрными руками, закрыл мне глаза и утянул меня в пропасть волшебного небытия.