Chapter 4

Глава 4

Утро четверга принесло тяжёлое ощущение надвигающейся грозы. Когда Министерство наконец примет меры? — требовал Пророк, благоразумно не упоминая, что они и сами не в состоянии платить своим людям. Всю первую полосу заполнили едва завуалированными требованиями поставить этих «жалких существ» на место, а письма в поддержку гоблинов запихнули куда-то между «Еженедельным волшебником-странником» (с описанием неудачного похода в магловский паб) и почти бессвязным нытьём о текущих ценах на ингредиенты для зелий. Министерство, видимо, ожидало в Атриуме новых пикетов с разгневанными волшебниками и ведьмами, поэтому на второй странице Пророка предупреждало всех оставаться дома, мол забастовки вам ничем не помогут. Ожидаемо, хотя сам Гарри даже и не думал о том, чтобы выходить куда-либо за пределы чар Гриммо. Рон и Гермиона прибыли незадолго до полудня с корзиной от миссис Уизли. Оба довольно мрачные. — Папа сегодня дома. Сказал, работа не стоит его жизни. Мама в восторге. Мистер Уизли мог позволить себе отгул и имел вполне неплохие шансы на новую работу, даже если его всё-таки уволят. Далеко не все в волшебном мире могли похвастаться тем же. Но хорошо, что он остаётся подальше от опасности, на случай если сегодня всё рухнет. — Что насчет Джорджа? И без того мрачное выражение лица друга потемнело сильнее. — В Косом. Он не бросит магазин. Что тут скажешь? Поэтому Гарри промолчал.

_________________________________________________

Они провели весь день в библиотеке, поедая огромные куски превосходного бисквитного торта от миссис Уизли и ничем, по сути, не занимаясь. Гарри никак не мог сосредоточиться, а, судя по нервозности подруги и беспокойному ёрзанию рыжего, он тут такой не один. — Странно, не быть в гуще событий, — наконец сказал Рон, когда тишина стала невыносимой. — Мы всегда были в эпицентре происходящего, по нашей воле или нет, а теперь просто… ждём. — Может всё разрешится не сегодня, — заметил Гарри, но понял, что это ложь, как только слова прозвучали. — Если они будут ждать дольше, Министерство рухнет, — Гермиона не выглядела счастливой. Никто из них не выглядел. Гоблины им, конечно, не нравились, как и Министерство, но и кровавой бойни ребята им не желали. — Выступить придётся. У людей заканчиваются деньги. Но даже с поддержкой других банков помельче… у них просто нет времени. — Всё равно не понимаю, — Рон выглядел озадаченным. — Какая-то бессмыслица. Я про гоблинов. Они же должны были понимать, что их затея обречена на провал. Гарри ткнул последний кусок торта вилкой. — Упрямство? Ну и… это же гоблины. Может, подумали, что сейчас Министерство слабое и уступит, чтобы избежать очередной войны. — Не все их восстания имели… разумные причины, — продолжила Гермиона, явно подбирая подходящие слова. — Историю, конечно, пишут победители, но иногда гоблины развязывали войну из-за мельчайших обид. И в большинстве случаев серьёзно вредили волшебному миру. Уж наверняка. Гарри не уделял много внимания истории магии, о чём свидетельствовали его оценки, но подруге верил на слово. — Упрямство? — Рон обдумал предположение. — Что ж, думаю, не худшая из причин. Никто из них не упомянул, сколько людей останется в Косом переулке, несмотря на напряжённую обстановку. Джордж, Ли, Анджелина, и все, кто с ними работал, — они, по крайней мере, могут за себя постоять. Детище близнецов, хоть и выглядело снаружи как обычный магазин приколов, в чем-то не уступало даже крепости, но мало кто был настолько подготовлен. Друзья за эти годы выучили сполна болезненных уроков, и теперь понимали, как важно уметь выбирать свои битвы. Когда-то Гарри винил бы себя за бездействие. И он всё ещё чувствовал себя необоснованно виноватым в ситуации, к которой не имел никакого отношения и которую не мог изменить, но с годами становилось легче. Рон и Гермиона за этим следили. В комнате снова воцарилась тишина. Девушка попыталась сосредоточиться на книге, но парни просто сидели, уставившись в пустоту. Шёпот магии был единственным предупреждением, прежде чем комната озарилась ярким серебром от Патронуса Джорджа. — Пару минут назад снаружи появились авроры и сотрудники Министерства — прибыли с помощью портала или аппарации. Уверен, что видел и нескольких Невыразимцев. Из Гринготтса слышны звуки сражения. Сообщение закончилось, заклинание рассеялось, и комната погрузилась обратно в полумрак. Гермиона уставилась туда, где только что был Патронус. — Будет бойня. — С таким отрядом? Обе стороны понесут потери, — согласился Рон. Терять людей из-за совершенно бессмысленных причин. Потому что мало кто из существ умеют затаить обиду так, как гоблины. Потому что у Министерства многовековая история угнетения и дискриминации. Потому что каждое восстание гоблинов оставляло обе стороны с ещё большей неприязнью друг к другу, и глупо верить в её чудесное исчезновение. Гарри поднял палочку и сосредоточился на счастливых воспоминаниях и ощущении своего собственного Патронуса. Мгновение спустя Сохатый грациозно переступил в воздухе. — Если что, Гриммо открыт. Я знаю, что это ваш магазин, но в худшем случае его можно отстроить заново. Мы не можем потерять ещё одного, — осталось невысказанным. И тебя это тоже касается. Если не ради нас, то подумай о матери. Они молча ждали. Затем, спустя долгую минуту, Патронус Джорджа появился снова. — У них больше шансов вломиться в Министерство, чем обойти нашу защиту. Мы создавали обереги, чтобы сдерживать Пожирателей Смерти, и уж поверьте, получилось отлично. Лучшее, на что они могли надеяться. Джордж никому не позволит разрушить магазин. — Хотел бы я… ненавижу бездействие. — разочарование Рона говорило за всех троих. — Мы так долго задавались вопросом, почему это всегда должны быть мы, почему никто другой ничего не делает — и я не хочу вновь оказаться в центре заварушки, но всё равно жалею, что мы не можем помочь. Хорошо же нас натренировали, а? — горько добавил он. — Это не наше дело, не так ли, но мы сидим тут виноватые и хотим помочь. Ответная улыбка Гарри была усталой и такой же горькой. — Не то чтобы кто-то другой готов вызваться добровольцем, верно? — Они наверняка разнесут Переулок, а Гринготтс превратят в межвидовую братскую могилу. Гоблины лучше знают территорию и у них больше бойцов, но у волшебников есть палочки и авроры, затаившие злобу со времён войны. Я бы сказал, шансы 50 на 50. Гермиона слепо сжала ему руку, и, даже не обращаясь к связи, было понятно, что этот разговор пора заканчивать. Рон обнял подругу за талию, её пальцы переплелись с пальцами Гарри, и они просидели так долгие минуты, пока девушка не издала тихий звук, нарушив тишину. — Они никогда не остановятся. Не важно, имеет ли она в виду Министерство или гоблинов. Ответ, во всяком случае, не изменится. Друг поморщился. — Позволить гоблинам победить хотя бы раз — самоубийство, но мелкие гаденыши никогда не забывают поражений. Они отомстят, даже если им придётся ждать целое столетие. Гоблины ненавидят Министерство. Им приходится с ними работать, но они это ненавидят. Билл рассказал мне, что сначала его чуть не выперли, когда узнали, что его отец — сотрудник Министерства. Они передумали только потому, что… ну, мы довольно жалкие для чистокровных. Он взглянул на Гарри. — Единственный человек, которого они ненавидят сильнее, — это, наверное, ты. Видимо, когда он с друзьями закончит насильственно исправлять волшебный мир, им придётся заняться еще и гоблинами. Может, даже совместят приятное с полезным, если появится такая возможность. Гермиона долго молчала. — Я думала… если мы сможем исправить общество, то и Министерство исправим, и, возможно, тогда всё станет лучше, — призналась она. — Избавимся от дискриминации, законов, ориентированных на чистокровных, и… я думала, на этом всё. Но так просто не получится, верно? Всегда найдётся кто-то… или что-то, недовольное. Я знала, что волшебный мир наших идей не одобрит, но… — Ты думала, что хотя бы магические существа оценят попытку, — тихо закончил Гарри. Рон прочистил горло. — Большинство, я думаю, оценит. Гоблины просто… другие, наверное. Вот оборотни, вампиры и им подобные, мне кажется, точно будут рады. Просто… ну это ж гоблины, — повторил он с неловким пожатием плеч. Гарри смирился с тем, что проведёт остаток жизни на войне, в тот самый момент, когда рассказал друзьям о своих планах. Какое-то время он ещё надеялся. Позволял себе представлять, каково это — иметь семью, дом и стабильную работу в мире, где тебя не пытаются убить. И с тем, что этого никогда не произойдёт, смирился тоже. Гарри навсегда останется Мужчиной-Который-Победил, вечной мишенью. Вот только теперь он сам выбирал причину, из-за которой на него начнут охоту. Гарри смирился давно. Но вот Гермиона ещё нет, и видеть, как она сама с собой сражается, оказалось больнее, чем он думал. Обменявшись взглядом с Роном, они оба придвинулись ближе, крепко обнимая подругу, и молча ждали новостей.

_________________________________________________

Восстание гоблинов 1999 года закончилось шатким перемирием первого апреля, спустя шесть дней. Условия согласовали лишь поздним вечером, и обе стороны заплатили за него кровью. Восстание не было долгим, но всё же нанесло значительный ущерб. На следующее утро в Пророке опубликовали список раненых и убитых. Гарри с облегчением заметил, что не узнал ни одного имени. Гоблинов, конечно, не называли. Лишь добавили в конце статьи небольшую строчку: «…а также семьдесят шесть гоблинов Гринготтса». Зная Пророк, удивительно, что они хотя бы это написали.

_________________________________________________

В субботу на пороге Гриммо появилась Луна, но не та Луна, которую он помнил. Её мантия была солнечно-жёлтой, но вот узор каким-то блёклым, а серёжки — маленькими, металлическими и странно обычными. Её большие серебристые глаза сконцентрировались на точке где-то над правым ухом Гарри, но затем она, казалось, заставила себя посмотреть ему в глаза. Парень впустил её, беспокойство росло с каждой секундой. — Луна? — Гарри. Девушка неловко присела в реверансе. Он нежно взял её за руку. — Хэй. Мы всё ещё твои друзья. Пожалуйста. Наверху лестницы появились Гермиона и Рон, привлечённые тревогой, исходящей по связи. — Луна? — подруга шагнула вниз, выглядя такой же встревоженной. Рука девушки задрожала. Она тихонько вскрикнула и упала ему на руки, надрывно рыдая, пока Гарри беспомощно её держал.

_________________________________________________

— Мой отец хочет выдать меня за Рольфа Саламандера, — прошептала Луна полчаса спустя, когда им удалось успокоить её настолько, чтобы та снова заговорила. В руках она сжимала кружку горячего шоколада и наколдованный платок, любезно предоставленный Роном. Выглядела девушка лучше, но её глаза оставались покрасневшими. Гермиона слегка нахмурилась, пытаясь вспомнить имя. — Автор «Фантастических тварей и где они обитают»?» — Его внук, — Луна замялась. — Тоже очень талантливый натуралист. Что-то в её голосе заставило сердце Гарри болезненно сжаться. Нахмуренный взгляд Рона не оставлял сомнений, что тот тоже что-то уловил. — Я не помню его по Хогвартсу. Сколько ему лет? — осторожно спросила Гермиона. Луна опустила взгляд на свою кружку — разительный контраст той странной, но удивительно прямолинейной девочке, которую они знали в школе. — В этом году исполнится тридцать. Учился в Когтевране. Он очень добрый человек и станет любящим мужем. Звучало так, будто она покорно повторяла фразу, которую слышала десятки раз. — Он почти вдвое старше тебя. Это неправильно, Луна. — Крестовый поход Гермионы за права домовых эльфов, возможно, и умер тихой смертью, но её упрямое нежелание принять несправедливость волшебного мира — нет. — Тебе не обязательно выходить замуж только потому, что на этом настаивает твой отец. Рука гости задрожала вновь. Гермиона накрыла её своей, и та немного успокоилась. — Семья Саламандеров богата, а мы — нет, — мягко, но с жестокой честностью призналась Луна. — Отец старомоден. Хочет найти мне мужа, который сможет обо мне как следует позаботиться, а мало кто из чистокровных готов жениться на Чокнутой Лавгуд. Рольф гораздо лучше, чем мужчины в четыре раза меня старше мечтающие лишь о потомстве. — А как же Придира? — спросил Гарри. — Отец едва зарабатывает на жизнь себе и нас обоих не прокормит. Моя бабушка отложила золото на моё обучение в Хогвартсе. Иначе я бы не смогла там учиться. — Девушка снова замялась, и Гермиона сжала её руку чуть крепче в молчаливой поддержке. — Я не могу остаться. Отец… он так и не оправился после смерти матери. Сразу после школы трудно найти работу, которая позволит мне жить самостоятельно. Никто не хочет нанимать Чокнутую, когда вокруг десятки других нормальных, здравомыслящих, умных когтевранцев с лучшими оценками, претендующих на те же должности. И Рольф — добрый человек, — повторила она все так же неубедительно. — Мне очень повезло. Все трое обменялись взглядами, когда Луна вновь уткнулась в свою кружку. Ещё полгода назад Министерство могло бы стать вариантом. Гарри не хотел трясти своим именем, но ради Луны с радостью бы потянул за нужные ниточки, чтобы устроить её туда. Но после визита Шеклболта такой вариант больше неосуществим. У меня эмоциональный диапазон как у чайной ложки, — напомнил им Рон. — Меня не спрашивайте. Гермиона закатила глаза и многозначительно посмотрела на Гарри. Он беззвучно вздохнул и попытался придумать, что сказать. Это не та Луна, к которой они привыкли. Не та Луна, которая всегда внезапно появлялась и начинала рассказывать о странных существах, как… — Он верит в Нарглов и Мухоспуртов? — спросил парень, ухватившись за эту мысль. — Будет охотиться с тобой на морщерогих кизляков? Луна молчала, уставившись в кружку. Вот и весь ответ, который был нужен. Гриммо не самое приятное место, но в нём много свободных комнат, и большинство из них даже пригодны для людей. Возможно, им будет немного неловко делить пространство вчетвером, учитывая все эти планы и исследования, но Гарри верил, что она сохранит тайну. Нужно лишь услышать согласие двух друзей. Гриммо… — начал было он, но Рон его перебил. — Нора, — выпалил рыжий. — Чёрт возьми, не могу поверить, что забыл. Просто… подождите минутку. Рон выбежал из комнаты, рассеянно махнув им рукой, чтобы они за ним не шли. Луна подняла голову, и в её огромных глазах читалось недоумение. Гермиона слегка пожала плечами, беззвучно ответив: «Твоя догадка так же хороша, как и моя». Они могли бы и спросить, но Гарри решил, что всё равно скоро узнают. Ребята сидели в неловком молчании, пока тишину не разрушили уже размеренные шаги Рона вместе с чьими-то ещё. Он вернулся в комнату с миссис Уизли. Не понятно, как много друг успел ей рассказать, но, судя по обеспокоенному выражению ее лица и лёгкой нахмуренности, видимо достаточно. — Ох, бедняжка, — Молли присела рядом с Луной и заправила ей за ухо выбившуюся прядь светлых волос. — Всё наладиться, вот увидишь. Та задрожала и через мгновение уже прижималась к миссис Уизли, рыдая, отпуская боль, стресс и страх. Гермиона бесшумно выскользнула за дверь, и парни последовали за ней. Они тихо закрыли за собой дверь, позволив тем двоим немного побыть наедине. Мама… теперь, когда большинство из нас разъехалось, в Норе куча свободного места, и мама… маме в тихом доме не по себе. У Луны будет место, где остановиться, и кто-то, кто её поддержит, а у мамы — больше жизни в непривычно пустом доме. Возможно, решение не идеальное, но в волшебном мире иных ждать и не приходилось.

_________________________________________________

Занятия в Хогвартсе возобновились в понедельник, 12 апреля. Хогвартс-экспресс, забрав всех учеников, отправился с платформы под усиленной охраной и жизнь за пределами школы вновь вошла в привычную колею. В тот же понедельник Гарри нанесли визит, которого они уже некоторое время ожидали. Защитные чары предупредили его о посетителях незадолго до восьми утра. К тому времени он уже несколько часов как не спал, разбуженный, как это часто случалось, кошмарами, так что, по крайней мере, он был одет и заканчивал завтракать, когда кто-то громко постучал в дверь. Нема появилась рядом с широко распахнутыми от ужаса глазами, и Гарри тут же понял, кто именно пожаловал. Нема — робкое создание и много чего боится, но, как он успел заметить, мало что пугало её сильнее авроров. Видимо, последствия проживания с четой Лейстрейнджей, но на этой мысли задерживаться не хотелось. Гарри отложил книгу по чарам, которую читал, и с наигранным спокойствием направился к двери. Всё незаконное и даже отдаленно сомнительное спрятано в подвале под Фиделиусом. Однако это не исключало чувства, будто вот-вот предстоит столкнуться с врагом. Мысленно он открыл связь с Роном и Гермионой и почувствовал успокаивающее тепло их присутствия. На пороге стояло шестеро авроров в знакомой красной форме. Первый носил звание капитана и держал в руке официальный пергамент. Нема заломила руки и без напоминаний исчезла. Гарри заранее дал ей строгие указания никогда не вмешиваться в дела мракоборцев, если только он специально не попросит о подобном. Не хотелось рисковать эльфийкой, если, в попытке защитить, она нападёт на кого-то из них. Будь осторожен, приятель. Папа говорит, в последнее время они стали гораздо жёстче, после всей этой истории с гоблинами. — Гарри Джеймс Поттер, — начал капитан, — согласно приказу Министерства у нас есть ордер на обыск помещений на предмет Тёмных артефактов. Он протянул пергамент. Гарри молча его принял и внимательно прочитал. Парень уже привык к юридическим документам и хотел убедиться, что всё в порядке. Несколько авроров беспокойно зашевелились, не понятно правда, то ли из-за личности владельца помещений, то ли из-за причин визита. Гарри позволил тишине затянуться ещё на несколько секунд, просто чтобы усилить их дискомфорт. — Мне кажется, мы от большинства странных штук избавились, — наконец небрежно сказал он, — но это семейная резиденция Блэков. Проводите свой обыск, Капитан, но я буду наблюдать за процессом. Никто не будет бродить по моему дому в одиночестве. Тот нахмурился. — Будет быстрее, если мы разделимся, сэр. Это всего лишь формальность. — Разумеется. К сожалению, за последние семь лет у меня было немало неприятных случаев, связанных с Министерством. Простите, что я не слишком доверчив. Один из авроров шагнул вперёд и что-то поспешно пробормотал низким голосом, чего Гарри не расслышал. Лицо капитана слегка помрачнело. — Понятно, сэр. Мы согласны. Парень кивнул и указал на дверь, ведущую в глубь дома. — Тогда после вас, капитан. Шеклболт. Гнев и чувство предательства Гермионы ясно прослеживались сквозь их связь. Скорее всего, — согласился Гарри с удивительно малой горечью, большая часть его внимания была прикована к мракоборцам. Или кто-то другой хочет нас достать. Но чтобы получить ордер на обыск дома «Убийцы Волдеморта», наверняка потребуется довольно высокий уровень власти. Авроры начали с коридора и установили несколько приборов, половину из которых узнать не получалось. Детекторы. Заклинания обнаружения тёмной магии бесполезны в старых поместьях, где столько лет практиковалось Тёмное искусство. Ты никому не говорил, что закончил зачищать дом. Насколько известно Шеклболту, Гриммо до сих пор полон тёмных артефактов семьи Блэк. Предательство теперь потекло и с его стороны, резко и горько. Рон? Мне приходит в голову несколько причин. Но только две, пожалуй, имеют хоть какой-то смысл. Первая: он надеется этим хорошенько тебя напугать, чтобы сделать послушным песиком Министерства. Уверен, когда Шеклболт вызовет тебя в свой кабинет, у него окажется припасена речь, в которой будут заверения, что всё это недоразумение и ради одного из великих героев Хогвартса со всем быстро разберутся. Рон на мгновение замешкался, и Гарри понял, что дальше хуже. Вторая: он решил, что ты угроза, и это настоящая попытка создать проблемы. То же самое они проворачивали с подозреваемыми Пожирателями Смерти. Как бы то ни было, теперь Министерство объявило нам войну, подытожил Гарри. Друзья не ответили. Что тут скажешь.

_________________________________________________

Обыск занял шесть изнурительных часов, но ни к чему не привел. Площадь Гриммо значительно расширилась, мракоборцы действовали очень тщательно, что заставило Гарри заподозрить: они явно рассчитывали что-то обнаружить. Фиделиус выдержал. Подвал они так и не нашли.

_________________________________________________

Дом Парня-Который-Победил обыскивают мракоборцы: Восхождение Тёмного Лорда? Имени Риты Скитер в статье не упоминалось, но фирменный стиль всё равно узнаваем. Полагаю, глупо было надеяться, что она сможет удержаться, — смиренно вздохнула Гермиона. Она на мгновение замялась, главным образом потому, что не хотела отказываться от такого полезного компромата (никто из них не испытывал ни капли жалости к журналистке), а затем продолжила. Отправлю анонимную наводку в ДМП. Риту Скитер арестовали два дня спустя. Незарегистрированный анимаг без предыдущих судимостей и с бесполезной формой мог бы, при некотором везении, отделаться крупным штрафом, избежав тюрьмы. Рита Скитер, насолившая очень многим влиятельным людям и обладающая анимагической формой, идеально подходящей для сбора личной, часто компрометирующей информации предстала перед полным составом Визенгамота. А то, что это случилось на фоне недавнего восстания гоблинов, лишь ужесточило наказание. Она попыталась утянуть за собой на дно нескольких человек, в первую очередь Гермиону — за шантаж. Но без сыворотки правды и свидетелей (кроме Рона и Гарри, которые оба с радостью готовы солгать всему магическому миру ради безопасности подруги), желающих выслушать её нашлось немного, а тех, кто поверил бы, что героиня войны, известный книжный червь, вообще способна на подобное, — и того меньше. Главный редактор Пророка получил огромный штраф. Рита Скитер — два года Азкабана. На площади Гриммо три бокала огневиски чокнулись в безмолвном тосте.

_________________________________________________

Рон и Гермиона переехали в последние выходные апреля. Молли Уизли не была в восторге от этой затеи, но ещё ей никогда не нравилось, что Гарри живёт там в одиночестве, так что в итоге она уступила. Живоглот был немного недоволен (со слов Гермионы, ему нравились просторы вокруг Норы), но даже он в конце концов соизволил устроиться на диване у камина. Сам переезд не занял много времени, и когда ребята остановились среди нескольких сундуков с уменьшенными пожитками, наступила неловкая пауза. — Можете выбрать любую спальню, какая понравится. По отдельности или вместе, я… это ваше дело. Моя комната на втором этаже. — Хозяйская спальня? — уточнила Гермиона. Она переглянулась с Роном, и, казалось, безмолвно с чем-то согласилась. — Хорошо. Она достаточно просторная для всех троих. Гарри моргнул. — Чего- — Нет. — Подруга выпрямилась, словно бросая вызов. — Я устала от кошмаров, и знаю, что Рон тоже. Мы можем трансфигурировать приличную кровать на сегодня, а потом купим нормальную, достаточно большую для всех троих. Мы ужасно несчастны порознь, и, грубо говоря, никто из нас ни с кем не встречается. Позволь нам одну ночь, Гарри. У нас уже есть связь, и мы видели друг друга голыми в прошлом году. Наши кошмары отступают, когда мы вместе. Дай нам одну ночь, чтобы проверить, станет ли легче, когда мы втроём делим комнату. Просто сон. Ничего больше. Как тут возразишь. Да и после лучшего сна за последние месяцы, на кровати, занимавшей половину комнаты, спорить следующим утром уже не хотелось.

_________________________________________________

Они одолели Веритасерум в начале мая. Потребовалось сочетание их Связи, грубой Окклюменции и множества тренировок со стороны Гарри. И благодаря его опыту, друзья наверняка справятся гораздо быстрее. Знакомая дымка окутала разум в один тихий вторник днём на Гриммо, и бесконечный вопрос Гермионы достиг его через расстояние. — Как тебя зовут? Парень потянулся к одной стороне связи и отсёк всё остальное от своего разума, пока всем, чем он был, всем, что он знал, не стало знакомое присутствие первого друга. Всё произошло в мгновение ока, и он ответил, прежде чем полностью осознал. — Рональд Билиус Уизли. Что-то упало на пол. Где-то в узах мелькнуло удивление и волнение, пробившееся даже сквозь действие Сыворотки Правды. Голос подруги, когда она вновь заговорила, был едва ли спокоен. — Ты накладывал Фиделиус? Гарри медленно моргнул. — Нет, — честно ответил он, потому что Рон Уизли этого не сделал. — Ты мужчина? Тоже легко. Гарри помедлил, пока другая сторона уз не достигла его, пока его не охватило чуждое ощущение бесконечного, тщательно организованного знания, и тогда ответил. — Нет, — потому что Гермиона Грейнджер не была мужчиной. — Мерлин, — прошептал Рон вдалеке. — Мы сделали это. Мы, чёрт возьми, сделали это. — Посмотрим, — мрачно произнесла девушка. Однако это не был вопрос, так что Гарри не ответил. — Кто скреплял Нерушимую Клятву Гарри Поттера? — в четвёртый раз спросила Гермиона, и на этот раз лазейки не было. Обе части его уз знали, как знал и сам Гарри, и если бы не странная потусторонность действия зелья, он бы почувствовал, как разочарование сменяет восторг, царивший мгновением ранее. — Рональд Билиус Уизли, — произнёс парень. Кто-то запрокинул ему голову, и через мгновение во рту появился знакомый вкус противоядия. — Это была не ложь, — констатировала Гермиона, — а избирательный выбор правды. Ты выглядел точно так же, как и в любой другой раз под действием зелья. — И ощущалось так же. — Гарри принял от Рона стакан воды и сделал глоток, чтобы избавиться от кислого послевкусия. — Я не мог с этим бороться, но, когда фокусировался на вас по очереди, получалось говорить правду такой, какой вы её понимаете. — Я почувствовал, натяжение уз, — добавил друг. — Секрет в том, чтобы сосредоточиться на той части связи, которая нам нужна и отгородиться от всего остального? Должно сработать… пока хоть один из нас держится в стороне. — Это касается только чего-то незаконного, — возразила Гермиона. — И мы можем меняться, если потребуется. Ты же смог быстро переключиться, да? — Почти моментально, — подтвердил Гарри. — И думаю, с каждым разом будет всё легче. Подруга кивнула. — Надо повторить. А когда убедишься, что сможешь делать это даже во сне, начнёшь тренировать нас.

_________________________________________________

С приближением конца учебного года совы между Невиллом и Гермионой летали почти ежедневно. Девушка прекрасно ориентировалась в библиотеках Хогвартса и Блэков, знала, какие книги у них есть, а каких не хватает, и вела свою миссию по сбору информации с размахом военной кампании. Библиотека Блэков была огромна, но по ряду предметов рукописи либо отсутствовали, либо сильно устарели. Имея доступ к счетам Гарри, Гермиона с головой окунулась в охоту. Что-то они покупали. Что-то выносили из библиотеки Хогвартса через Невилла и копировали себе. В волшебном мире существовал ряд защит от подобного, но эти чары через несколько лет ослабевали, и, как правило, использовались редко, хотя бы потому, что заклинания, позволяющие скопировать книгу целиком, были чертовски сложными. Гермиона, что неудивительно, освоила их с лёгкостью и затем научила Гарри. Она безжалостно муштровала друга, пока он наконец не начал соответствовать её высоким стандартам, и только собственные изнуряющие тренировки в лечебных чарах уберегли Рона от подобной участи. Девушка довольно быстро обнаружила, что в Хогвартсе никто не запрещал отправлять книги домой. Пинс заботилась только о том, чтобы их возвращали вовремя и в первозданном виде. Поэтому вскоре на площадь Гриммо начали приходить посылки с уменьшенными книгами, где их дублировали и отправляли обратно. Копирование научило Гарри сосредоточенности, необходимой для безупречного выполнения множества других заклинаний. В марте ему требовалась целая неделя практики, прежде чем он смог наконец создать копию без изъянов. К маю он сократил это время до десяти минут. Благодаря их усилиям пробелы в библиотеке быстро заполнялись. Блэки мало интересовались светлой магией, но в Хогвартсе её было в избытке. Семья предпочитала тонкое, коварное волшебство, тогда как Невилл нашёл несколько книг, посвященных мощной магии, подобной той, что использовалась в Последней Битве. От Гермионы он примерно представлял, какая информация им нужна, и снабжал книгами. Взамен ребята отправляли ему какие-то из копий обратно. Копий ужасно дорогих изданий, на которые его бабушка отказывалась тратить хорошее, приличное золото — чаще всего по гербологии. Даже ограничения на книги из Запретной секции, которые не должны были покидать пределы Хогвартса, легко обходились познаниями Гермионы в заклинаниях и пропуском Невилла от профессора Стебль. Занятый их исследованиями и разучиванием любых полезных заклинаний, что попадались под руку, попытками поддерживать Андромеду и Тедди, варкой зелий, копированием книг вместе с Гермионой и изнурительными допросами с сывороткой правды, Гарри мог по пальцам одной руки пересчитать количество ночей, когда он спал больше пяти часов с марта. Рону и Гермионе с их нагрузкой от Фонда жилось немногим лучше. Ребята держали постоянный запас Бодрящего в лаборатории, и все трое научились пить кофе по горькой необходимости. Оба варианта плохо влияли на их сосредоточенность (зелье так вообще представляло собой серьёзную опасность при злоупотреблении), но особого выбора у них не было. Все, кто сейчас был в замке и кому они достаточно доверяли, чтобы посвятить в свои планы, — Невилл, Джинни, Луна и многие другие, с кем они по-настоящему сблизились за школьные годы, — выпускались в июне. И тогда библиотека Хогвартса станет для них совершенно недоступной. Поэтому они не сбавляли темпа, пока время неумолимо тянулось.

_________________________________________________

На третьей неделе июня Хогвартс-экспресс вернулся на Кингс-Кросс с учениками, предвкушающими летние каникулы, и выпускниками, готовыми сделать первые шаги в большом мире за пределами школы. Гарри вместе с Роном, Гермионой, Андромедой и Тедди, прибыл на платформу и поискал глазами Уизли. Молли хотела, чтобы к прибытию Джинни собралась вся семья, никто не стал с ней спорить. Женщина наконец-то становилась похожа на прежнюю себя, разительный контраст тому бледному призраку, каким была столько месяцев, и если она хотела, чтобы вся семья была в сборе, то так тому и быть. Даже Билл с Флёр и Чарли сумели приехать. В последний год Гарри практически ни с кем, кроме друзей и рыжеволосого семейства, не общался. И только прибыв на платформу Кингс-Кросс с Тедди на руках, парень осознал, насколько сильно изменился. Почти год исследований, планирования и погружения с головой в любую хоть сколько-то полезную магию, попадающую ему в руки, сделали из него совершенно другого человека. В росте он не прибавил (и давно смирился, что так и останется ниже большинства), но стал крепче, плечи — шире, и магию он больше не скрывал, позволяя той свободно окружать его плотным облаком. Гарри мало заботил фактор запугивания, однако такой трюк позволял тренироваться в концентрации внимания. К тому же Тедди это, похоже, нравилось, Гермиона поощряла, Андромеда понимала, а Уизли в основном делали вид, что ничего не замечают. Мнение других людей его не волновало абсолютно. Поттера заметили почти сразу, как он появился на платформе. По толпе тут же пошёл шёпот. Гарри, готовый мгновенно наложить щит, выпустил в пространство вокруг себя ещё немного магии и ближайшие из толпы испуганно отступили. Тедди тихонько пискнул и вцепился ему в мантию. В последнее время малыш не слишком жаловал незнакомцев, отчего болтливая толпа в глазах Гарри становилась совершенно невыносимой. Андромеда тоже заметила реакцию внука и поджала губы. Гарри не сомневался, что только сила воли удержала её от язвительного комментария касательно воспитания волшебников. Как бы то ни было, её недовольного выражения лица хватило, чтобы люди соблюдали хотя бы небольшую дистанцию по отношению к их маленькой группе. Андромеда, может, и вышла замуж за Тонкса, но в её жилах текла кровь Блэков, а фамильного сходства с Беллатрисой Лестрейндж хватало, чтобы большинство людей благоразумно не решались испытывать судьбу. Так что, благодаря им обоим, просто так к Тедди Люпину никто не подберется. Где-то рядом мелькнуло рыжее пятно — благослови род Уизли и Пруэттов — и вечно встревоженное выражение лица Молли Уизли смягчилось. Она крепко обняла каждого, когда они подошли. Объятия показались Гарри крепче обычного, видимо не он один нервничал в окружении чужих людей. При виде ещё одного знакомого лица пальцы Тедди чуть ослабили хватку на мантии Гарри, и крёстный поудобнее его перехватил. Малыш становился всё тяжелее, но парень не собирался отпускать его в такой толпе. Молли перевела взгляд на нынешний облик Тедди, и у неё слегка перехватило дыхание. Его волосы в тот момент были чёрными — как у Гарри, как у отца Андромеды и, если верить ей на слово, как у самой Тонкс — но за день его глаза успели сменить теплый голубой цвет Рона на ярко-зелёный, в тон Гарри. Черты лица были скорее блэковскими, чем поттеровскими, но сходство с крёстным поражало, их легко можно было принять за отца и сына. — Какой красивый юноша, — тихо сказала Молли. Тедди, почувствовав себя объектом внимания, уткнулся лицом в шею Гарри, и тот ухмыльнулся. — Он сейчас немного стесняется. Гарри не оглядывался на толпу, говоря это, но ему и не нужно было. Молли обернулась к ближайшим людям с неодобрением в глазах, и те поспешили отступить, разрушая иллюзию, будто они не рассматривали их компанию во все глаза. Андромеда бросила на них ещё один презрительный взгляд, а затем демонстративно проигнорировала. Гарри внимательно следил за всем вокруг и знал, что Рон с Гермионой делали то же самое. Флёр, как всегда, блистала, но напряжение в её позе выдавало, что ей не по себе. Как и Биллу, который не выглядел счастливым. Джордж всем своим видом показывал, что пришёл только ради семьи и предпочёл бы с головой окунуться в работу. После смерти Волдеморта Гарри позволил себе немного надежды, что всё в конце концов вернётся на круги своя. Что будут квиддич, ужины, семья и простая, скучная жизнь. Но год спустя он понял: все они — ветераны войны, в которой им пришлось сражаться без выбора и без должной подготовки, и разгребать всё это придется долго. Большинство из присутствующих умеют выставлять щиты за секунду. Просто Гарри единственный, кто это не скрывал. В отдалении послышался знакомый звук паровоза, и платформа затихла. Затем в воздухе пронзительно взвился свисток, и радостный гомон поднялся снова. Прошло несколько долгих месяцев с тех пор, как ученики в последний раз были дома, и перерыв омрачился восстанием гоблинов. Гарри понимал желание людей поскорее вернуть своих детей домой. — Дай-ка его мне, — тихо сказала Гермиона, больше для остальных, чем для Гарри. Она догадалась, что ему нужна свободная рука с палочкой, особенно учитывая прибытие Хогвартс-экспресса с толпой учеников, и ловко позаботилась о том, чтобы только они с Роном знали о его беспокойстве оказаться беззащитным с ребёнком на руках. Гарри взглянул на крестника и Андромеду, кивнул и передал малыша подруге. Парень нежно погладил малыша по волосам. — Слушайся тётю Гермиону, хорошо? Тедди широко улыбнулся, обнажив первые зубки, и вцепился в неё со всей упрямой решимостью четырнадцатимесячного ребёнка. Имя Гермионы он выговорить пока не мог — весь его словарный запас состоял в основном из лепета и «мамы», которое Андромеда с готовностью приняла, несмотря на боль, которую оно должно быть ей причиняло, — но он знал подругу (они часто играли вместе) и чувствовал себя рядом с ней в полной безопасности. Тедди был спокойным ребёнком, но счастливым, и Гарри надеялся, что с ним всё в порядке. Он мало что понимал в детях и всё ещё тревожился, что с Тедди однажды может случиться что-то ужасное, а он узнает об этом слишком поздно. Впереди, в облаке алых линий и клубящегося пара, появился Хогвартс-экспресс и остановился, чихнув дымом. Двери открылись, и первые ученики высыпали на платформу в хаотичном водовороте мантий, багажа и шума. Крики, разговоры, смех, звуки шагов, беготни, стука сундуков о камень и движения тысячи или более людей в одном месте. Гермиона крепче прижала к себе Тедди, Рон придвинулся к ним обоим. Интересно, наступит ли когда-нибудь снова время, когда они при виде такой толпы перестанут инстинктивно искать в ней угрозу? Первыми вышли, похоже, младшекурсники, все незнакомые Гарри. Затем, уже не спеша, появились студенты постарше, они болтали с друзьями и строили планы на лето, прежде чем разойтись в поисках семей. Яркий рыжий цвет привлёк внимание — ни один Уизли не затеряется в толпе — и Джинни пробилась сквозь густую толпу к их группе, ждущей у стены, где было немного просторнее. Чуть дальше по платформе над головами мелькнуло и скрылось чучело стервятника. Оно показалась Гарри достаточно знакомым, чтобы заподозрить, что это Августа Лонгботтом, а значит, где-то тут должен быть и Невилл. Парень в который раз мысленно выругался из-за своего небольшого роста, но больше по привычке. Мелькали и другие знакомые лица — студенты, бывшие студенты и те, кто сражался в Хогвартсе, — но они появлялись ненадолго и через секунду-другую снова исчезали. Финально толкнувшись сквозь людей, Джинни вынырнула из толпы и побежала к матери, забыв о сундуке. Луна, чуть менее ловкая, появилась мгновение спустя. Молли крепко обняла дочь, на секунду отпустила, чтобы получше её рассмотреть, а затем снова обняла. Джинни терпела это с видом человека, давно привыкшего к подобному. Отстранившись, женщина вытерла подозрительно влажные глаза, прежде чем повернуться к Луне. Та, казалось, на мгновение замешкалась, не зная, что делать, пока Молли не прижала её к себе и не обняла так же крепко. — Бедная моя девочка, — едва разобрал Гарри сквозь шум платформы. — У нас есть комната, и она твоя, насколько ты захочешь. Часть напряжения в Гарри чуть ослабла, он даже не осознавал его до этого момента. С Луной всё будет в порядке. Он, конечно, и так это знал, но одно дело — знать, а другое — видеть. О ней позаботятся, у нее будет крыша над головой и ей не придется выходить замуж за кого-то вдвое старше. Огромные глаза Луны тоже казались подозрительно влажными, когда они наконец разъединились. — Спасибо, миссис Уизли. — Молли. — Молли, — тихо согласилась она, и женщина ответила ей теплой улыбкой. Внезапное чувство облегчения и надежды, исходящее от Рона, было почти осязаемым, но и Гарри, и Гермиона тактично его проигнорировали. Друзья всё понимали: каждый, даже самый маленький шаг вперёд, приближал их к той Молли Уизли, какой она когда-то была. Хогвартс-экспресс опустел, и клубы дыма немного рассеялись. Первые семьи уже начали расходиться — через каминную сеть или проход на Кингс-Кросс — и Гарри начал подумывать, как бы намекнуть своим друзьям и семье сделать то же самое. Тедди начинал суетиться, он, как и крёстный, хотел домой. Двойной хлопок аппарации, столь слитный, что его можно было принять за одинарный, казалось невозможным расслышать в таком хаосе. От самого появления, хоть и крайне бесцеремонного (никто не аппарирует в толпу, для этого есть специальные точки), уравновешенный человек даже не вздрогнул бы. Гарри наложил щит не медля — паранойя сработала раньше, чем разум. Рон и Гермиона последовали его примеру, едва он закончил взмах палочки. Билл обернулся, с вопросом на губах… …когда в дальнем конце платформы пар выкрасился в ужасающе знакомый зелёный цвет. Кто-то закричал, и толпа людей в слепой панике задвигалась. Гарри мельком увидел вспышки цвета, какие-то щиты — как будто они помогут против Смертельного заклинания — и множество других вещей, которые он ощущал на уровне, не поддававшемуся объяснению. Билл и Флёр, казалось, двигались как единое целое, отталкивая ближайших членов семьи к стене, подальше от обезумевшей толпы, и Гарри скорее почувствовал, чем увидел, как Рон и Гермиона сделали то же самое, защищая Андромеду и Тедди. Снова зелёный, на этот раз ближе. Толпа была слишком густой и паникующей, чтобы оставить хоть какой-то шанс разглядеть, что происходит дальше на платформе. В Гарри застыла холодная ярость, вызванная как самой угрозой для его семьи, так и трусостью магического мира. На мне щиты. Магия Рона расширилась и усилилась, в то время как Гарри отпустил свою. Щит не поможет против Непростительных, но защитит от давки. Единственным предупреждением для них стал первый слог Смертельного проклятия, чётко различимый даже сквозь крики. Толпа, словно инстинктивно почувствовав опасность, рассеялась и побежала, оставив на линии огня чистое пространство. Гермиона среагировала мгновенно. — Muniminis! Платформа вокруг них разлетелась на куски, образовав идеальный круг, следуя внешнему изгибу щита Рона. Смертельное проклятие Рабастана Лестрейнджа ударило в стену из обломков мгновением позже, точно в то место, где секунду назад были Тедди и Гермиона. Гарри уже наносил ответный удар, выйдя за пределы щита в тот самый момент, когда почувствовал намерение Гермионы. Он мельком увидел неподдельный ужас Тедди, прежде чем стена из обломков поднялась, и использовал свой гнев, чтобы подпитывать магию. Сзади появился Джордж, вынырнув из-под чьего-то щита — Билла? Флёр? — сразу же наколдовывая собственный, и присоединился к череде невербальных заклинаний Гарри. Оба придерживались разрешённых, пусть и с трудом. Вокруг было слишком много свидетелей, чтобы рисковать. Разум отсекал крики и пролетавшие в сантиметрах заклинания, даже не утруждая себя защитой от большинства из них. Гарри доверился магии и инстинктам, чтобы сохранить себя в безопасности, и безоглядно ринулся в бой. Вспышка болезненно-жёлтого света была единственным предупреждением, прежде чем Родольфус Лестрейндж присоединился к хаосу. Гарри встретил проклятие градом обломков и понял, что не ошибся, когда увидел, как камень и бетон рассыпались чёрным пеплом. Джордж нанёс ответный удар, позволив ему сосредоточиться на Рабастане. Заклинания сыпались всё быстрее, ярость Гарри не уступала злобе Лестрейнджа. Воздух между ними, заряженный магией, дрожал и плавился, заклинания летели стремительно и безжалостно, следующее произносилось ещё до того, как первое достигало цели. Заметив первую уязвимость в защите Пожирателя, парень в последний момент увернулся от фиолетового луча и бросил сильнейшее из доступных ему Режущих. Оно пробило наспех возведённый щит, и лишь быстрая реакция противника заставила его угодить ему в руку, а не в грудь. В ведущую руку. Родольфус Лестрейндж понял это в тот же миг, что и Гарри. Забыв о Джордже, он метнул в Гарри Смертельное заклинание, заставляя отступить. Всего несколько секунд задержки, но братьям этого хватило. Гарри, предвидя попытку к бегству, мгновенно принял решение. Безмолвное заклинание Призыва сорвало окровавленный рукав с разорванной мантии Рабастана Лестрейнджа. Секундой позже двое Пожирателей смерти бесшумно исчезли, аппарировав. На мгновение воцарилась полная тишина. На платформе ничего не двигалось. Затем Гарри вложил окровавленный рукав в руку Джорджа. — Сохрани в стазисе, он нам понадобится, чтобы выследить их, — нужно было говорить быстро и тихо, пока никто к ним не подошёл. — Потом проверь Тедди, используй это как прикрытие. Иди. Джордж кивнул и исчез в резком треске аппарации. Затем время словно вернулось, и разрушенная платформа ожила в какофонии звуков, когда последствия битвы взяли верх. С одной стороны Гарри заметил багровые мантии мракоборцев, по обыкновению запоздавших. Двое направились к нему, и парень, собирая остатки терпения, мысленно приготовился к нескольким часам допроса. Тедди в безопасности. Его друзья, его семья — все они в безопасности. Только это имело значение.

_________________________________________________

Прошло пять часов и давно наступил вечер, когда Гарри смог наконец покинуть Министерство. Авроры приняли его в качестве свидетеля и принялись допрашивать о случившемся снова и снова, выискивая несоответствия. Не понятно правда, к чему такие старания. Они явно не слишком-то усердствовали в поимке сбежавших Пожирателей смерти, так что любая полученная ими информация всё равно не будет использована. Всё это время он поддерживал связь с Гермионой и Роном, сообщая им обо всем происходящем и передавая информацию Джорджу. По крайней мере, мракоборцы, похоже, не были заинтересованы в допросе остальных. Гарри объяснил им, что отослал Джорджа проверить Тедди, поскольку был уверен, что сам задержится надолго, а безопасность крестника была для него в приоритете. Быстрая проверка Андромеды Тонкс показала разгневанную, острую на язык ведьму, требующую объяснить, на каком основании задержали крёстного её внука, и хмурого Джорджа Уизли с плачущим малышом на руках. Авроры поспешили отступить. В конце концов, его отпустили. Гарри очевидно действовал в рамках самообороны, а задерживать его и дальше, выслушивая объяснения по второму кругу, не было никаких оснований. Он переместился, как только выбрался из-под антиаппарационных чар. На площади Гриммо ждали Гермиона, Рон и Джордж. — Тедди? — спросил он первым делом. — Расстроен, но в безопасности, — тут же ответила Гермиона. — Мы все в безопасности. Гарри кивнул и почувствовал, как напряжение покидает его тело. — Пострадавшие? — Насколько я слышал, восемь погибших и ещё около двух десятков в Святом Мунго, — сообщил Рон. — Но точнее узнаем только завтра из «Пророка», когда выйдет официальное заявление. Хорошо. Все подробности завтра. Главное, что те, кто ему дорог в безопасности. Он вопросительно взглянул на Джорджа и получил в ответ кивок, после чего обратился к Гермионе и Рону. — Завтра вам лучше прогуляться. Проведите немного времени с Джинни и остальными, успокойте Молли, скажите что все целы. — Гарри… — начала было Гермиона, но Рон её перебил. — Так и сделаем. Девушка окинула их пристальным взглядом. Затем резко кивнула. — Ладно. Но… будь осторожен. Рон? Я иду спать, — многозначительно добавила она. Друг посмотрел на её удаляющуюся спину, затем на Гарри, и снова на неё. — Удачи, — наконец выдохнул он и исчез вместе с ней наверху. — Завтра, в магазине? — уточнил Джордж. — Да, встретимся там. В ответ рыжий оскалился. Улыбкой это можно было назвать лишь с большой натяжкой.

_________________________________________________

В подсобке Волшебных Вредилок Уизли хранилось несколько надёжно защищённых ящиков. И глядя на всю ту магию, что близнецы вложили в чары, можно было с уверенностью заявить: их записи и профессиональные секреты были самой защищенной частью Косого Переулка, за исключением, пожалуй, Гринготтса. Один из ящиков был вмонтирован в пол и окружен Фиделиусом (Гарри накладывал чары, Джордж выступал Хранителем). Именно из него парни достали стеклянную банку с остатками окровавленного рукава под чарами стазиса. — Славный сувенирчик, — усмехнулся рыжий. — Жаль, рука уцелела. Уверен, что этого хватит для поиска? Кровь поблескивала на тускло-чёрной мантии Пожирателей, такая же свежая, как и вчера. Гарри откровенно не хотелось к ней прикасаться, но его собственное отвращение к предстоящему ритуалу меркло перед осознанием угрозы, которую эти двое несли Тедди. — Вполне. Парень не углублялся в тёмную магию крови. Большинство подобных чар были в лучшем случае отвратительными и требовали серьёзной подготовки, но парочку он заполнил. В том числе и одно из самых простых отслеживающих заклинаний. — Не знаю, сколько у нас времени — от нескольких часов до нескольких дней, прежде чем След исчезнет. Хотя в данном случае, скорее всего, разговор идёт о часах. Будь у них побольше крови или умей Гарри сдерживать свою магию, чтоб та не нападала бездумно на эту субстанцию, времени могло быть и больше. А так повезёт, если хватит на день. — Готов? — Для небольшой охотничьей вылазки всегда готов. Поттер решил не спрашивать, что именно Джордж счёл полезным взять с собой. Если дело дойдет, увидит сам. В Волшебных Вредилках Уизли создали множество вещей, так и не попавших на прилавки. Что ж, если они оба готовы выдвигаться, не стоит медлить. Начинающий Тёмный Лорд трансфигурировал небольшой стаканчик, открыл крышку стеклянной банки и магией вытянул кровь из рукава. Никаких слов, только воля — и красная жидкость начала медленно и неохотно выжиматься из ткани тонкими нитями. Когда рукав полностью высох, Гарри направил кровь в стаканчик. Пробормотав себе под нос заклинание слежения — больше мычания и магии, чем слов, — он махнул им в сторону Джорджа. — Вздрогнем, — выдохнул парень и осушил стаканчик, прежде чем успел передумать. Вкус был густым, металлическим и отвратительным, но он не шёл ни в какое сравнение с потоком чужой магии, последовавшей за ним. Весьма враждебной и крайне несовместимой чужой магии. Гарри поперхнулся, но заклинание не позволило извергнуть кровь обратно. Вместо этого он кашлял, горло саднило, а лёгкие горели, но наконец, к его величайшему облегчению, это чувство отпустило. Джордж сунул ему в руку новый флакон. Убедившись, что это обычная вода, парень с благодарностью его осушил. — Спасибо, — прохрипел он. Джордж скривился. — Да не за что. Когда ты говорил о заклинании слежения, я думал, ты имел в виду чары. Выльешь кровь на палочку или типа того. — Эта штука найдёт их где угодно. Даст мне направление. Когда приступ кашля утих, Гарри понял, что что-то чувствует — как неприятная, ноющая нить магии тянет его на север. — С защитой или Фиделиусом не поможет, зато, даже если не увидим само здание, будем точно знать, где они прячутся. Оно подведёт нас как можно ближе. — И куда нам? — Джордж сосредоточился, прекрасно осознавая, что теперь на счету каждая минута. — На север. Возможно, чуть к западу, пока точно не скажу. — Принесу мётлы.

_________________________________________________

След привел их к небольшому старому поместью неподалеку от Лестера. Полёт выдался не из приятных, но обоим было плевать. Это был самый быстрый способ выследить добычу, а дискомфорт от мётел был наименьшей из проблем, с которыми им предстояло столкнуться. Отталкивающие магглов чары простиралась далеко за пределы близлежащих земель, сохраняя всю территорию в собственности волшебников, но и сам особняк оказался защищён лучше, чем Гарри ожидал. Здание окружали дополнительные обереги с упором на силу, вместо дальности, которые хоть и казались скорее временной мерой, всё же были крепкими — очень крепкими. Убежище временное, но хорошо защищённое. Им двоим не потребовалось много времени, чтобы установить собственные чары и отрезать добыче пути к отступлению. Заклинание слежки показало, что Рабастан пока не пытался бежать, хотя было ли это связано с тем, что их до сих пор не заметили, или с тем, что Пожиратели смерти решили затихориться — оставалось только гадать. Судя по всему внутри находилось лишь две формы жизни, так что им не придется сражаться с целой армией. — Итак, Ваша Тёмность, — задумчиво произнес Джордж, разглядывая обереги с безопасного расстояния. — Есть идеи? Гарри задумался. Ни один из них не был достаточно искусен, чтобы попытаться снять чары, не привлекая внимания, да и… — Они, наверное, уже знают, что мы здесь. — Скорее всего, — согласился рыжий. — На их месте я повременил бы с атакой, пока не удостоверился, что меня вычислили. Мы ведь можем и не знать, тут ли они вообще. Да, мы поставили свои чары, но это просто разумная предосторожность на случай нападения. Разрушать обереги бесшумно он не умел, но если можно не переживать о скрытности? Это открывало массу возможностей, особенно с такой наспех возведённой защитой. Парень мысленно перебирал варианты и легко остановился на одном. Они напали на его крестника, целились в годовалого ребёнка (тот факт, что Тедди был примерно в том же возрасте, когда он сам осиротел, только усугублял ситуацию), так что Гарри не был настроен играть по правилам. Шёпот, и с рёвом разрушения вспыхнуло Адское пламя. В первый раз это была битва за контроль. Но сейчас подчинить себе живую, коварную магию получилось гораздо быстрее. Адское Пламя никогда не переставало бороться, постоянно пыталось обернуться против заклинателя, но и Гарри не так прост. Он раскинул руки, и стена пламени расступилась. Два массивных столпа взметнулись вверх, изогнулись и превратились в василисков. Один из них заревел на ребят, но, сломленный чужой волей, повернулся обратно к дому. Подчиняясь его рукам, оба существа поднялись выше, переплетённые так плотно, что больше походили на двуглавое чудовище, чем на обычных василисков. Огонь усилился, и у подножия появилось больше животных — чудовищная птица, которую раздавило о землю, прежде чем она успела взлететь к Джорджу, и дракон, расправивший огромные, раскалённые добела крылья, взмывший к особняку — только тогда Гарри позволил двум василискам обрушиться вниз. Переплетенные твари ударили по оберегам в самый центр и взорвались адом из более мелких созданий. Щиты вспыхнули, сопротивляясь натиску. Затем с победным рёвом о них ударил дракон, и те, дрогнув, рухнули. Ударная волна разорвала дракона и уцелевшие остатки василисков, прежде чем донестись до Гарри и Джорджа лишь шёпотом магии. Последняя искра Адского Пламени яростно сопротивлялась приказу, пока не сдалась и не исчезла с последней яркой вспышкой. Гарри вдохнул знакомый запах дерева и почвы, обращённых во что-то меньшее, чем пепел, а под ними — менее знакомый запах озона, оставшийся от двух могущественных магических сил, схлестнувшихся в смертельной битве. — Великий Мерлин! — выдохнул Джордж. — Если у них и были сомнения, то теперь они точно знают, что мы здесь. Гарри улыбался, пока в его глазах догорали последние искры Адского Пламени. Он чувствовал, как оставшаяся магия ударяется об него, но не сопротивлялся, втягивая шепотки грубой силы, ещё витавшей в воздухе. — С оберегами покончено. — Точно, — Уизли оскалился. — Теперь моя очередь, Гаррикинс. Он достал горсть хрупких на вид шариков с клубящейся внутри серо-чёрной массой. — Мы работали над одной штучкой под названием «Кошмарные погрызушки». У нас уже были «Чары снов наяву», но, видишь ли, мы хотели создать что-нибудь для шутников пожёстче. Сладчайший кусочек нуги и шоколада с послевкусием твоих самых унизительных кошмаров. Так и не выпустили их на продажу, зелье вышло слишком сильным и нестабильным, так что мы приберегли его… для других целей. Пока он говорил, шарики увеличились до размеров стеклянных украшений, которые Гарри так часто видел на рождественской ёлке в Хогвартсе, и замерли в воздухе перед ними. В полной величине клубящиеся серые и чёрные массы внутри каждого шара превратились в бурлящую, зловещую субстанцию, а первоначальная горсть стала пятнадцатью полноценными сферами. — Будь они поумнее, уже атаковали бы нас. Но, как и другие Пожиратели Смерти, эти жалкие трусы предпочли сидеть в своем маленьком укрытии дожидаясь особого приглашения. Последнюю фразу Джордж практически прорычал, и не успел он закончить, как сферы помчались к особняку со скоростью бладжера. Три попали в окна, не причинив особого вреда. Кто-то был достаточно умен, чтобы наложить на них заклинание неуязвимости, и в результате сферы просто разбились о стекло. Но со стенами, видимо, решили не заморачиваться, поскольку оставшиеся пробили сплошной камень и проникли внутрь дома. — Я их, конечно же, укрепил. Какой от них толк, если разобьются невовремя, — непринуждённо добавил рыжий. — Ну какова красота! Разбитые снаружи сферы упали на землю, но дым, который они содержали, не собирался там задерживаться. Бурлящая масса начала расширяться, превращаясь в густые серо-чёрные облака, которые, словно живое существо, искали любую трещину и дыру в стенах. Найдя их, они проникали внутрь, пока остальной дым растекался по дому, словно невообразимо густой туман. Гарри едва успел заметить, как свет за окнами стал тёмно-серым от огромного количества дыма из других сфер внутри, когда облака сомкнулись вокруг поместья. Мелькнули вспышки цвета — красный, жёлтый, ужасающе знакомый зелёный — и послышался звук разлетающегося на куски камня. Вскоре до них донеслись крики. — Как я уже говорил, слишком сильное и нестабильное, — в голосе Джорджа смешались веселье и откровенная злоба. — В каждом шарике — целый котёл. Кошмаров на всю жизнь. Он поднял палочку, и подул резкий ветер. Клубящиеся облака, казалось, сопротивлялись какое-то мгновение, но затем рассыпались и были снесены в сторону. Джордж подождал, пока воздух не очистится окончательно и только тогда позволил ветру стихнуть. В стенах поместья зияло несколько дыр от шариков, а также парочка куда более крупных пробоин там, куда, как предположил Гарри, попали заклинания, наложенные изнутри. Зияющая дыра в углу. Расколотый камень вместо окна. Дым внутри здания исчез. Но крики не стихали. — Мерлин Великий, — прошептал Гарри, повторяя слова Джорджа. Улыбка близнеца обнажила острые зубы. — Мы гордились этим изобретением. Конечно, продавать его мы не стали, но нашлись и другие применения. После вас, Ваша Тёмность? Вместе они подошли к поместью. У Гарри было наготове заклинание щита, но кроме всё более хриплых криков их ничего не встретило. Комната за дверью была пыльной и пустой, со стен свисали обои. Заклинание слежки вело прямо вперёд, но крики — теперь отчётливо различимые два голоса — доносились с двух разных направлений. Гарри жестом указал на комнату, в которую его тянуло заклинание. Джордж кивнул и повернул налево, откуда доносился второй голос. Возможно, ему следовало быть осторожнее, входя в комнату (щитовые чары не защитят от Смертельного проклятия, и он понятия не имел, где именно находится его цель), но крики подсказывали, что ловушек не будет. Открывшееся зрелище напомнило ему, какую жестокость близнецы скрывали под маской безобидных шутников. Рабастан Лестрейндж в чёрной мантии Пожирателя Смерти с широко раскрытыми невидящими глазами свернулся калачиком на полу и кричал на что-то, видимое только ему. Он так крепко сжимал палочку мёртвой хваткой, что удивительно как она не сломалась. Теперь понятно, почему заклинания из особняка прекратились, когда пары зелья достигли своего апогея. Гарри бросил заглушающее. Лишь тогда он заметил, что второй кричащий голос тоже смолк, погрузив здание во внезапную, зловещую тишину. Лестрейндж беззвучно кричал и царапал пол свободной рукой. Лицо Гарри исказилось в оскале. — Expelliarmus! Как и Адское пламя, Разоруживающее напрямую зависло от вложенной в него силы. Яростная команда вырвала палочку из хватки Лестрейнджа с такой силой, что содрала кожу с его пальцев и швырнула тело в стену с резким хрустом ломающихся костей. Последовала пара безмолвных заклинаний, оглушивших и связавших пленника. Взмахом палочки Гарри поднял свой груз в воздух и потянул за собой. В соседней комнате он обнаружил Джорджа, стоящего над таким же обезоруженным и связанным Родольфусом Лестрейнджем. Связанным и абсолютно лысым. В ответ на недоуменный взгляд, напарник неприятно улыбнулся. — Небольшое заклинаньице, чтобы привлечь его внимание. Вырывает жертве волосы. Все. И никакого обезболивающего компонента. Интересно, зачем кому-то понадобилось придумывать нечто подобное? — Как раз для кого-то вроде нашего дорогого Руди. — Что ж, оно определенно сработало. Чертовски эффективно, я бы сказал. Тащим их на Гриммо? — Да, каждому по камере. Гарри наложил несколько заклинаний обнаружения на двух Пожирателей Смерти и дом, но ничего не увидел. Пустое здание явно давно никем не использовалось. Ещё несколько заклинаний уничтожили любые магические следы на случай, если маглоотталкивающее чары выдохнутся раньше. Остальные повреждения его мало заботили. В одной из комнат парни нашли два огромных сундука: медикаменты, одежда, еда и золото, их бы хватило, чтобы Лестрейнджи могли месяцами прятаться в небольшом поместье. Сундуки были громоздкими и с трудом поддавались уменьшению из-за зелий внутри, но эту проблему решали чары облегчения веса. — Больше ничего полезного, — наконец сказал Гарри, после того как Джордж отправил домой сундуки портключом. — Остальное мы вытащим из них с помощью Веритасерума. Каждый подхватил своего пленника, и с резким хлопком они исчезли, оставив старое здание вновь пустым и заброшенным.

_________________________________________________

В отличие от Блишвика и ряда других низкоуровневых Пожирателей Смерти, Лестрейнджи наверняка предприняли меры, чтобы защититься от Сыворотки Правды. Самый простой способ их обойти — ввести зелье, пока те были без сознания. Они начали с Родольфуса и списка вопросов длиной в четыре страницы. И опять же, в отличие от Блишвика, сомневаться в его виновности не приходилось. Вопрос был лишь в том, как много он совершил и сколько полезной информации они могли из него вытянуть. Даже в бессознательном состоянии и несмотря на Веретисерум, Лестрейндж, похоже, сохранил некоторую степень защиты. Он был куда менее разговорчив, чем Блишвик, при всех внешних признаках подчинения зелью, и получить от него развёрнутые ответы было практически невозможно. Ему приказывали перечислить других Пожирателей Смерти, он называл одно имя и останавливался, пока они не требовали продолжить. Спрашивали о преступлениях — но приходилось уточнять, по какой версии законов Министерства, и снова и снова подталкивать к ответам. Хотя это и было чертовски утомительно, Гарри не мог не испытать мрачного восхищения. Это был ещё один способ обойти хотя бы часть допроса, который следовало запомнить на случай, когда настанет его черед сидеть под зельем. Потребовалось четыре долгих часа, прежде чем им, казалось, удалось вытянуть из его сопротивляющегося разума всё возможное. Но парни понимали, что в нём скрыто гораздо больше полезной информации. К некоторым вещам они не знали правильных вопросов. А что-то было слишком сложным для особой разновидности Лестрейнджской устойчивости к Веритасеруму. Но и на это были свои пути, а Гарри не беспокоили какие-либо моральные соображения. — Попробуем Империус? Джордж с отвращением посмотрел на Пожирателя Смерти. — Он наверняка умеет с ним бороться. Он же Лестрейндж. Сомневаюсь, что Волдеморт о подобном беспокоился, тот и так бегал за ним, как сумасшедший щенок, но не в его интересах, чтобы наш Руди подчинялся кому-то другому. Гарри сглотнул. Сердцебиение участилось, тревога и нежелательное предвкушение сменились смутным восторгом, и он уже знал, что если Джордж когда-нибудь и обозначит границы допустимого, то прямо сейчас. — Есть способы обойти и это, — тихо сказал он. Пульс трепетал, как крылья колибри. — Волдеморт был безжалостен. Дело не только в его воле. Последствия Круциатуса значительно усложняют сопротивление. После него очень легко впасть в это блаженное, апатичное состояние. Джордж выдохнул с протяжным шипением. — Думаешь сработает? Они привыкли к Круциатусам Волдеморта. Губы Гарри скривились в неприятной улыбке. — Год прошел. До Волдеморта в мастерстве мне конечно далеко, но, думаю, им хватит. Джордж молчал, секунды шли. О чём бы он ни думал, это никак не отражалось на его лице, так что Гарри просто ждал, пока его друг и соучастник примет решение. Убить безоружного Пожирателя смерти это одно, но Непростительные — совсем другое дело. Даже их применение в пылу битвы не сравнимо с холодным расчётливым подходом, который он предлагал. Затем Уизли медленно кивнул, не отрывая взгляда от Лестрейнджа. Действие зелья закончилось, и мужчина вновь был оглушен, но это не делало его безобидным. — Тогда связка Ренервейт-Круцио-Империо. Последние два оставлю тебе. Готов? Гарри кивнул. — Rennervate! — рявкнул Джордж, и человек на полу застонал. Лестрейндж пошевелился, глаза всё ещё плотно сомкнуты — наверняка голова у него раскалывалась, от Веретасерума частенько такое бывало — но затем Гарри поднял палочку, и мир словно замер. Он вспомнил переполненные ужасом глаза Тедди, крики, запах крови и дыма, а за ними — ужасы Битвы за Хогвартс. Вспомнил смерть Хедвиг, Сириуса, падающего за Завесу, Отдел Тайн, и вобрал в себя каждую крупицу ненависти и отчаянной, фанатичной жажды мести. Затем сосредоточился на Лестрейндже, и мир вновь ускорился. — Crucio, — скорее шипение, чем слово, настолько тихое, что его можно было принять за парселтанг, и мужчина закричал. Магия пела ему, яркая, живая и невероятно лёгкая. Каждый звук, издаваемый Лестрейнджем, был наслаждением, каждая нота хриплого крика — чудом, но парень безжалостно отбросил это чувство и остановил проклятие. Его мир погрузился во тьму. Его магия, яркая и тёплая мгновение назад, казалась потерянной и ледяной. Джордж не двигался. Гарри бесстрастно посмотрел на Лестрейнджа, смутно, иррационально раздражённый тем, что восторг от Круциатуса исчез, а затем метнул второе проклятие. — Imperio! — приказ, резкий и беспощадный, и его воля схлестнулась с волей Пожирателя. Мужчина отчаянно сопротивлялся, даже будучи дезориентированным и разбитым последствиями Пыточного, но при всём его опыте и возрасте, у Гарри были грубая сила и неумолимая воля. Они замерли на мгновение, идеально уравновешенные, а затем защиты Лестрейнджа рухнули окончательно. Империус казался тихим, тёплым, довольным шёпотом в сравнении с ярким, живым восторгом Круциатуса, но магия была столь же коварно приятной. — Расскажи мне о своих убежищах, Родольфус, — мягко произнёс Гарри и силой мысли вбил приказ в самые основы своей воли. И Родольфус заговорил.

_________________________________________________

Они закончили с Пожирателями уже под утро. Сочетание Веритасерум-Круциатус-Империус оказалось невероятно эффективным и оставило им множество страниц Быстро-Пишущего-Пера для изучения. Лестрейнджи были людьми осторожными. Что неудивительно, учитывая как долго они прятались от мракоборцев. Среди множества записей нашлась информация о двух небольших, тщательно охраняемых убежищах и скрытых фондах, списки контактов, союзников, потенциальных сочувствующих, наёмников, — всё это оправдывало каждое из Непростительных. Блишвик был практически бесполезен, очередное пушечное мясо в рядах Волан-де-Морта. А вот Внутренний Круг… Лестрейнджи оказались настоящей золотой жилой. И Гарри, и Джордж держались на бодрящих зельях. Время отоспаться будет позже. Братья Лестрейнджи, оглушённые и связанные, валялись на полу. Джордж оглядел их с отвращением. — Закончим парой Режущих, и можно избавляться от тел? Думаю, мы выжали из них всё, что могли. Гарри застыл. Воспоминания слишком свежи и отчётливы. Крики, щит Гермионы, первобытный ужас Тедди… — Нет. Нет, — повторил он чуть громче, когда Джордж удивлённо на него оглянулся. — Не после того, что они творили. Без доказательств люди всё равно будут бояться, что они где-то там, даже через десять лет. Тела нужно предъявить публике, ощутимо мёртвые. Он не мог просто обрадовать Андромеду или Уизли, что Лестрейнджи мертвы, и избежать вопросов. Но и Тедди расти с хотя бы малейшим страхом, что вдовец и зять его ненормальной тёти Беллатрисы однажды объявятся и закончат то, что начали на Кингс-Кросс, он не позволит. — Придётся уничтожить все улики, — наконец сказал Джордж. На возражение не тянуло. — Можем отправить их портключом в Атриум Министерства Магии. Там специально оставлены места как раз для портключей. Не так травмирующе, чем если мы их скинем в Косом. Там могут быть дети. Поттер кивнул, но его внимание всё ещё было приковано к двум неподвижным фигурам. — Гарри? — Они целились Смертельным проклятием в моего крестника. И вот она, последняя капля. Не ненависть Круциатуса или грубая воля Империуса, а безжалостное желание увидеть кого-то мёртвым. Режущее проклятие тоже справится с задачей, но это не то, понимаете. У Режущего были и другие применения. А вот у Смертельного — нет, и в этот момент Гарри больше всего на свете хотел увидеть Лестрейнджей павшими от того же проклятия, коими они так щедро разбрасывались вокруг, хотел так сильно, что его магия горела. Джордж резко вздохнул и отступил назад, когда Гарри поднял палочку. — Avada Kedavra! Яркий ядовито-зелёный свет озарил комнату, и его магия взлетела.