Глава 3 — Библиотека Памяти

Радость очнулась на розовом полу, усыпанном толстыми осколками стекла. Вокруг возвышались огромные колонны с воспоминаниями, большинство сфер которых повылетали с нижних полок и теперь в беспорядке были разбросаны повсюду. Рядом без сознания лежала Брезгливость. Стыд из последних сил нёс на руках Хандру и вскоре рухнул вместе с ней на пол. — Брезгливость, ты жива?.. — прохрипела Радость, пыталась встать на ноги, но те не слушались. Хандра с лёгкостью поднялась во весь рост, осмотрелась, будто не понимая, где она находится и хмуро спросила: — Что случилось? — Ты что, СПАЛА?! — ошалела Радость от такого вопроса и вскочила на ноги. — Да ладно тебе… я прикалываюсь… — без тени улыбки произнесла Хандра, достав смартфон из кармана. — Очуметь прикольчики у тебя! Нашла время! — возмутилась Радость, и вдруг заметила, как сама уже встала на ноги. — Брезгливость! Ты жива? — Радость подбежала к зелёной эмоции и затрясла её за плечи. Из волос Брезгливости посыпались мелкие осколки стекла, а сама эмоция очнулась и медленно открыла глаза. — Я жива? — прошептала Брезгливость слабым голосом, но как увидела, что случилось с её помятым платьем, закричала: — О нет! Лучше бы я умерла! — Не говори ерунды, — Радость помогла ей подняться на ноги. — Стыд, ты как там? Розовая эмоция, лёжа на спине, поднял руку и показал палец вверх. — Что будем делать? — спросила Хандра. — Дай подумать, — Радость почесала макушку. — Так, можно твой смартфон? — Держи… — Хандра без особого желания протянула гаджет Радости и та посмотрела на экран. Вместо ожидаемого изображения пульта, сияла красная надпись «нет связи». — Не работает? — Угу… За пределами Головного Отдела управлять эмоциями — дохлый номер… — Это было бы слишком просто, — подметила Брезгливость, отряхивая платье. — Ничего-ничего, — Радость пыталась собраться с мыслями. — Так… Вернуться обратно мы всегда сможем по Потоку Сознания. Нужно просто найти Поток Сознания, по нему выйти на Ущелье Сарказма, прыгнуть вниз и вуаля — мы выйдем на Глубинный Уровень, а там по лифту вернёмся обратно в Головной Отдел. Но… — Но? — спросила Хандра. — Но нет смысла туда возвращаться, пока мы не знаем, что делать с Паранойей. Если мы вернёмся, она опять нас скуёт и выкинет в окно. И не факт, что в следующий раз мы перелетим Пропасть Забвения. — И что ты тогда предлагаешь? — спросила Брезгливость. — Эм… для начала надо сориентироваться где мы. Хм… Радость осмотрелась по сторонам и аккуратно, минуя толстые стеклянные осколки, разбросанные по полу, подошла к краю Пропасти Забвения. С обеих сторон открылась одинаковая картина на бескрайние ряды колонн для хранения памяти, которые продолжались до самого горизонта. — Надо залезть наверх! — голос Радости раздался эхом над пропастью. — Куда? — спросила Хандра. — На колонну воспоминаний. Оттуда есть шанс найти ориентир, — Радость подбежала к Стыду, отчего тот малость растерялся. — Давай, Стыд, закинь меня наверх! — Ты уверена? — засомневалась Брезгливость. — Если он тебя швырнёт, то может перекинуть. — А что ты предлагаешь? Воспользоваться этим? — Радость показала на серый подъёмник возле колонн памяти, с которым она в прошлый раз не справилась. — Можно воспользоваться вот этим… — Хандра вручила Радости свой смартфон. На экране отображалась карта, которая в точности повторяла местность, где сейчас находились эмоции. — Где же ты раньше была?! — обрадовалась Радость. — Вот это я понимаю — навигатор! Эм… а как тут?.. — Радость начала бездумно тыкать по экрану и Хандра вмешалась: — Отдалить? Вот, — она двумя пальцами уменьшила картинку, после чего стало видно не только лабиринт из колонн воспоминаний, но и отдельные участки с достопримечательностями разума Райли. — Это просто гениально! — не переставала восхищаться Радость. — А главное так удобно! — И куда нам надо? — Брезгливость посмотрела в экран смартфона и едва сдержала рвотный порыв, от участков, которые скрывались между колонн воспоминаний. — Что? «Мир Грязи»? «Кулинарный Кошмар»? «Кладбище Некрасивых Вещей»? Что это за мерзость? Я туда ни ногой! — Есть ещё «Царство Насекомых», — Хандра тыкнула в экран и хитро улыбнулась. — Только через мой труп! — подытожила Брезгливость и отвернулась от смартфона. — Нет… нужно что-то… что нам поможет… — Радость пыталась передвинуть карту и получалось у неё это из рук вон плохо. Хандра от такой неопытности хотела выхватить у неё смартфон и сделать всё сама, но Радость увернулась от её предложения и продолжила сама мучиться, пока у неё это наконец не получилось. — Ага! Вот оно! Смотрите! Радость показала всем экран смартфона, и эмоции некоторое время молча изучали увиденное. — «Библиотека Памяти»? — удивилась Брезгливость. — И что ты там хочешь найти? Оглянись! Мы и так в этой библиотеке. Кругом сплошные воспоминания. — А теперь посмотри, что написано маленьким шрифтом, — улыбнулась Радость. Эмоции присмотрелись в экран и увидели выноску со следующим сообщением: «Архивариус Эмоций и Библиотекарь Воспоминаний помогут решить любую проблему Райли». — И что это значит? — спросила Хандра. — Помощники! — воскликнула Радость. — Их мудрости нам не хватает! Кто знает, может они в курсе, как справиться с Паранойей? — Звучит сомнительно, — честно призналась Брезгливость, — но лучше идей у меня нет. — Стыд, может у тебя есть идеи? — спросила Радость. Розовый здоровяк скромно забегал глазами и промолчал. — Окей, будь по-твоему, — сказала Хандра и выхватила из рук Радости смартфон. — Только отдай мне это. — Пожалуйста! — Радость была не против. — Значит ты нас поведёшь? — Ага… — Хандра сделала много разных движений пальцем по экрану, глубоко вздохнула, словно её завалили безумно сложной работой, и лениво махнула рукой. — За мной… Брезгливость, Стыд и Радость сдвинулись с места. Хандра шла медленным шагом, но Радость решила не торопить её. Хандра была эмоцией трудной на подъём, поэтому если подъём у неё уже случился, то лучше оставить всё как есть, пока оно исправно работало.

***

Оставшиеся в Головном Отделе Печаль, Зависть, Гнев, Тревожность и Страх оценивали последствия выходки Паранойи. Теперь панорамные окна заменяла огромная дыра, вокруг которой торчали обломки стекла и угловатые части стен, напоминающие острые зубы. Эмоции медленно подошли к самому краю, откуда теперь широко выглядывала Пропасть Забвения. Тревожность ощутила дрожь в ногах и ветер, дующий из пропасти, и решила сделать пару шагов назад. Страх на удивление для себя не последовал её примеру и подошёл только ближе. Печаль обратила внимание на библиотеку. Часть книг послетали с полок и упали в пропасть. На самом краю обрыва лежало несколько файлов с папками, откуда иногда вылетали страницы с инструкциями и падали в Пропасть Забвения. Печаль решила не спасать инструкции — на краю было слишком опасно. — Фух… они живы, — с облегчением выдохнул Страх. Он вытянул шею и разглядел внизу эмоции, которых выкинул Паранойя. Вдалеке они напоминали маленькие разноцветные точки, которые не стояли на месте и двигались. Но потом Страх перевёл взгляд на пропасть под ногами и тут же отпрыгнул назад. — Н-нет-т! Я-я так не м-могу! — он отбежал от пропасти и вернулся к пульту управления, где чувствовал себя в безопасности. — Зато я могу! — храбро вызвалась Зависть и ловко запрыгнула на самую верхнюю полку для книг. Отсюда и вправду было удобно и безопасно наблюдать за тем, что происходило внизу, и как ни кстати на верхней полке лежал бинокль. Зависть взяла его и осмотрела место падение куба. На краю Долговременной Памяти она увидела блестящие осколки разбитого куба и всех четырёх эмоций. — Так… Да, я их вижу! Они… уходят? — Уходят куда? — спросил Гнев. — Я ничего не вижу! — Не знаю. Куда-то ушли. Они просто скрылись за колоннами воспоминаний и всё, пропали. — И куда они могли пойти? — спросила Тревожность. Она на нервах вернулась в своё кресло и хотела включить режим массажа, но он сломался. Пол в Головном Отделе повсюду покрылся трещинами и, скорее всего, задел важный механизм. — Вряд ли они идут сюда, — сообщила Печаль, указав на Паранойю, который как ни в чём ни бывало продолжал сидеть и наблюдать за главным монитором. — Они знают, что пока он здесь, у них ничего не получится. — И что им тогда делать?! — закипал Гнев. — Как они вернутся?! — Я знаю Радость, — уверенно кивнула Печаль. — Они будут искать решение внутри разума Райли, а не здесь. — А такое возможно? — Зависть спрыгнула с полки и подошла к пульту управления. — Могут ли эмоции повлиять на Райли вне Головного Отдела? — Могут! — вспомнил Гнев. — Помните, когда Тревожность посылала Райли страшные видения? — Да… — виновато протянула оранжевая эмоция. — Так вот, Радость смогла бороться с этим! — И это помогло! — подтвердила Зависть. — Может тогда она с Паранойей придумает что сделать? — спросил Гнев. — Это возможно… — согласилась Печаль. — Но подобного рода проблемы сложно найти в лабиринтах Долгосрочной Памяти. Они могут быть скрыты. — У Хандры есть навигатор на смартфоне, — подметила Зависть. — Он должен помочь. — В общем, с Радостью и остальными всё в порядке — это главное, — подытожила Тревожность, спрыгнув со своего кресла. — Пока они пытаются что-то придумать, давайте не будем забывать про Райли. Эмоции дружно переключили внимание на главный экран. Ужин с коллегами папы завершился на хорошей ноте. Райли осталась довольна проведённым временем, папа и мама гордились своей дочерью, а гости приходили в восторг от милого семейного приёма и вкусной домашней готовки мамы. Райли уже давно не была любителем подобных посиделок с родителями, но после очередного приступа тревоги она почувствовала лёгкость и прилив спокойствия в кругу близких. Присутствие мамы и папы успокаивало, и поэтому Райли боялась, что если она останется одна, её опять может накрыть тревога. И вот, когда мама и папа пожелали ей спокойной ночи и Райли поднялась в свою комнату, это начало проявляться. Паранойя щёлкнул пальцами, из полки с идеями выскочила лампочка и как замагниченная залетела в пульт управления. — Эй! — завопил Гнев от такой наглости. — Сейчас ты у меня получишь! — он вновь бросился на Паранойю с кулаками и начал наносить удары, которые как и в прошлый раз проходили сквозь Паранойю, словно она была голограммой. Лампочка зафиксировалась в пульте и засияла чёрной вспышкой, поглощающей вокруг себя свет. — О нет! — завопила Тревожность и схватилась за рычаги пульта, окрасив панель в оранжевый цвет. — Что он делает?! — Это второй раз, когда тревожность берёт над тобой верх, Райли! — зашептал Паранойя. — И что?! — спросила Райли вслух у самой себя и нервно заходила по периметру комнаты. — Ты больна! Если мама с папой узнают, они будут так разочарованы тобой! — продолжал нашёптывать Паранойя. — Тревожность, отпусти пульт! — заныла Печаль. — Ты делаешь только хуже! — Да?! — искренне удивилась Тревожность и виновато пискнула: — Ой, извините! Привычка… — она отпустила пульт, но оранжевый цвет с панели не пропал. — Эээ… что? Гнев бросил избивать воздух вокруг Паранойи и вернулся за пульт: — Что тут у вас происходит? — Тревожность сломала пульт! — пожаловалась Зависть. — Эй, я ничего такого не делала! Райли не переставала наворачивать круги вокруг комнаты. Ну вот, опять эта… тревожность. Что на хоккее, что дома за ужином. И теперь опять… Что со мной? Неужели это теперь будет всегда? Может быть, я и вправду больна чем-то? У других же нет такого. Что-то тут не так. Что-то со МНОЙ не так… Надо узнать что! Райли резко остановилась у своего маленького рабочего столика, открыла ноутбук, выключила лампу с гирляндами и осталась в полной темноте, пока комнату не озарила вспышка включённого экрана. Райли с непривычки заморгала и сделала яркость ноутбука на минимум и что-то начала вводить в браузерную строку. — Ч-что он-н-на делает?! — заикался Страх. Панель управление до сих пор исходило оранжевым цветом, несмотря на то, что Тревожность отошла на несколько метров назад. — И что, так всегда теперь будет?! — Гнев со злости ударил по пульту, но он не загорелся красным, и даже не смешал цвета, продолжая сиять оранжевым. — Ты сломала пульт?! — Да говорю же, я ничего не делала! — Тревожность отбежала ещё дальше, плюхнулась в своё кресло и задрожала от страха. — «Почему у меня тревожность?», — Печаль зачитала то, что Райли вбила в поисковой строке. — Она ищет меня?! — залепетала Тревожность, спрятав глаза за своими волосами и отвернув своё кресло. — Не хочу смотреть… Не хочу! Страх подбежал к креслу Тревожности и начал её успокаивать, а Зависть попыталась нажать на оранжевый пульт, но ничего не вышло. Панель продолжала сиять оранжевым светом, не смешиваясь с цветами других эмоций. — «Причины панических атак», «можно ли вылечить панические атаки», «панические атаки и рак», — Печаль продолжала зачитывать поисковые запросы Райли, отчего Тревожности становилось только хуже. — Печаль, можно не вслух? — попросил Страх. — Прости… — Мама с папой расстроятся, Райли, — продолжал нашёптывать Паранойя. — Они так любят тебя, они столько в тебя вложили, а ты оказалась больной… — Всё хорошо… я это вылечу… вылечу… — залепетала Райли в панике. — Мама и папа… мною гордятся… и так будет всегда… Я не подведу их… — Какая ирония, Райли, — голос Паранойи перешёл с шёпота на раздвоенный грозный голос. — Ты всегда тратила силы на то чтобы быть лучшей во всём, а теперь ты однажды просто задохнёшься в приступе, потому что ты на самом деле паршивая дочь! — Это лечится! Вот увидишь! — Райли открыла новую страничку и зачитала вслух: — «Когнитивно-поведенческая и экспозиционная терапия! Антидепрессанты! Бензодиазепины! Техники релаксации! Группы поддержки!». — Ты готова начать пить таблетки в 13 лет? Ха-ха-ха! — Паранойя засмеялся страшным басистым голосом. — Снотворные и антидепрессанты? Группы неполноценных уродов? Знаешь что будет, когда мама с папой узнают об этом? Они до конца своих лет будут воспринимать тебя, как инвалида! А знаешь, что скажут в школе? Они будут звать тебя старухой, подсевшей на таблетки! Какие к чёрту Жар-птицы? Тебя выгонят оттуда, чтобы ты не задохнулась посреди матча. Прощай хоккей, прощай Вэлл, друзья и вообще вся твоя жизнь. Райли не заметила, как начала грызть ногти. Её дыхание стало учащённым, а в горле образовался комок. Она почувствовала, как её ладони начинают потеть. Чтение о симптомах панической атаки только усиливало тревогу: «учащённое сердцебиение, головокружение и ощущение удушья». — Всё будет хорошо, я справлюсь с этим! — проговаривала Райли, схватившись одной рукой за сердце, а другой вбив в поиск «конфиденциальная помощь несовершеннолетним». Информация, которую она успела вычитать, сделала только хуже. В ней говорилось о том, что в исключительных случаях, когда подростку может угрожать опасность, родителей могут оповестить об обращении их ребёнка в больницу. В этот момент в голове Райли возникло ощущение, что всё вокруг начинает сужаться, словно стены комнаты медленно сдвигались к ней. Её руки стали непослушными. Ощущение нереальности происходящего и страх потерять контроль полностью охватили её, и она не смогла удержаться от истеричного всхлипа. Тревога захватила её полностью, и она со слезами захлопнула ноутбук, прыгнула на кровать и пытаясь привести дыхание в порядок. — Гнев, сделай уже что-нибудь! — закричала Печаль, заливающаяся слезами. Гнев не думая, схватил с пола увесистый кусок оторвавшейся панорамной трубы, и как следует ударил ей по передатчику, в котором секунду назад сияла поглощающая свет идея. Лампочка лопнула от удара и разлетелась на мелкие кусочки. Её чёрное свечение тут же рассеялось, а панель сбросила тревожный оранжевый цвет и окрасилась в нейтральный. — Ха-ха! — победно выкрикнул Гнев. — Не думал, что сработает! Райли смахнула капельки пота со лба и почувствовала, как тревожность начала медленно отходить на второй план, а дыхание возвращаться в норму. — Круто! — восхитилась Зависть. — Поняла, Паранойя?! Теперь мы все твои идеи будем разбивать! Паранойя не обратил внимание на слова Зависти и радость Гнева. От разбитой идеи ни один из его мускулов на лице не дрогнул. Безумная ухмылка игнорировала всё происходящее и продолжала смотреть в экран, якобы ничего не произошло. — Эм… Зависть, я бы не советовала лишний раз бесить Паранойю, — рекомендовала Тревожность, повернув кресло обратно к экрану. — Помнишь, что он с остальными эмоциями сделал? — Не бойтесь, — Печаль вытерла слёзы. — Он не тронет нас. Мы нужны ему. Только Тревожность, Страх, Зависть, Гнев и Печаль нужны для его плана. Остальные будут мешать. — А если мы будем мешать?! — спросил Гнев, вычищая приёмник идей от осколков. — Я разбил его идею. Что он теперь мне сделает? — Не знаю. Но в инструкции написано, что нас он точно не тронет. — А, что если я спрыгну в Бездну Забвения? — предложила Тревожность, вскочив на ноги. — Да-да, прямо сейчас! Раз я Райли довожу до паники, стоит мне прикоснуться до пульта, логично будет вышвырнуть меня отсюда прямо сейчас! — Не надо необдуманных поступков, Тревожность, — ответила Печаль. — Помнишь, Радость перечисляла позитивные стороны Паранойи? — Угу… — Так вот, они имеют смысл, если Паранойя на нашей стороне. — А как понять, что Паранойя НЕ на нашей стороне? — Когда он начнёт подавлять эмоции. — Но он уже начал! — Тревожность не понимала Печаль. — Если мы сейчас возьмём все вместе и… ну ладно, не спрыгнем в Пропасть Забвения, а, допустим, спустимся в Систему Убеждений, тогда Паранойя не сможет навредить Райли. — Серьёзно? — вмешалась Зависть. — Хочешь оставить Райли одну? — Угу, так будет только хуже… — поняла Тревожность. — Простите. Глупость сморозила. — Нет-нет, что ты, — подбадривала Печаль. — Идеи, даже если они необдуманные, лучше проговаривать вслух. А по поводу Паранойи — я не знаю, что делать. Но я точно уверена, что мы все нужны Райли. Печаль почувствовала на себе груз ответственности за то, что происходило в Головном Отделе. Раз ей задают много вопросов и консультируются, значит доверяют и считают своим лидером. От осознания этого Печаль почувствовала себя немного увереннее. Правда ситуация в Головном Отделе в целом вызывала у неё лишь грусть и желание забиться в угол и заплакать. — А что если мы просто не будем нажимать на пульт? — предложила Зависть. — Принципиально. Просто не будем и всё! — Это опасно для Райли! — Печаль испуганно посмотрела на Зависть. — Это тоже самое, что предлагала Тревожность только что. Если Райли не будет испытывать эмоции, она может впасть в состояние апатии или эмоционального онемения. — Печаль автоматически начала цитировать инструкции по памяти: — Это может привести к чувству пустоты и безразличия ко всему происходящему вокруг. Интерес Райли к повседневным делам и хобби может значительно снизиться. А её побуждение и интуитивные сигналы перестанут помогать ей при выборе решений. Я уже молчу о социальной изоляции, усталости, головных болях, стрессе и так далее. Если мы не будем пользоваться пультом, Райли станет замкнутой и безразличной к собственной жизни. — Ты хочешь сказать, что мы должны в любом случае пользоваться пультом? — спросил Гнев. — Угу. — А как же я? — выпалила Тревожность. — Ты видела, что произошло только что! Стоит мне коснуться пульта, как Райли начинает сходить с ума! — Лучше не пользоваться пультом, когда Паранойя подбрасывает идеи, — честно ответила Печаль. — Это усиливает эффект эмоций и может быть опасно для Райли. — Пусть только попробует подсунуть свою идейку! — воскликнул Гнев, сжав в руке кусок трубы. Печаль в ответ улыбнулась, но её начали тревожить сомнения. В следующий раз, когда Паранойя захочет использовать идею, он мог помешать Гневу. Вот только как он мог это сделать, если по правилам в инструкциях, Паранойя не мог физически воздействовать на эмоции, Печаль не знала, и её это беспокоило. — Столько всяких нюансов, — Тревожность взяла блокнот и начала что-то туда записывать. — Всего и не запомнить. Райли схватила с тумбочки смартфон и посмотрела на время — половина одиннадцатого. Она судорожно открыла список контактов, начала листать, пока не нашла телефон Джордана. — Серьёзно?! — удивился Гнев. — Ты будешь звонить ему? — Кто это? — спросила Зависть. — Бывший одноклассник Райли, — объяснил Гнев. — И он вроде как ей нравится. — «Вроде как»? — не поняла Зависть. Гнев пожал плечами. Из динамика смартфона Райли прозвучал гудок. Затем ещё один. Третий гудок. Четвёртый. Вместо пятого гудка послышался знакомый голос: — Ра-а-айли-и? — Джордан зазевал в трубку. — Чё ты так поздно? — П-привет, — Райли запнулась и сделала глубокий вдох. — А ты спишь что ли? — Сплю… а чё? — Ты же ложишься после двух! — Сегодня я задолбался на скейт-парке. Ноги себе все поотшибал. Хорошо, что не руки, а то на неделе мы играем с бандой… — Джордан вдруг замолчал на несколько секунд, а потом спросил: — Стой, а чё ты так поздно звонишь то? — Нужно поговорить. Сможешь ко мне прийти? — с трудом выдавила Райли и закрыла глаза, словно перед ударом. — Сегодня? Серьёзно? Не находишь, что уже поздновато шнырять по Сансет Дисктрикту? Гнев убедился, что в приёмнике идей было пусто, после чего нажал на пульт, окрасив его в красным цветом. — Ой, когда тебя это останавливало?! — разразилась Райли, а потом резко перешла на шёпот, прикрыв рот рукой, чтобы мама с папой не услышали. — Ты с ребятами допоздна шляешься! — Ну так это с ребятами. Одному идти — дело другое. А чё подругам своим не позвонишь? От этого вопроса, Печаль не смогла устоять на месте, а Райли ощутила резкий прилив грусти и слеза произвольно скатилась по её щеке. Пульт управления окрасился в синий цвет. От одного этого вопроса Райли громко шмыгнула носом и захотела положить трубку, но Джордан ответил: — Ладно-ладно, я иду! — послышался шум в его комнате. — Уже собираюсь, только не плачь! Райли повесила трубку. Ей было грустно оттого, что последний к кому она могла обратиться с личным вопросом, были не её лучшие подруги, а бывший одноклассник из той же школы. Раньше они часто виделись на стадионе, да и Джордан бывало захаживал к Райли домой, чтобы проводить её до катка. Но их отношения всегда оставались на стабильном уровне, который никогда их не сближал и ни к чему не обязывал. Тревожность сменила Печаль, и окрасила пульт оранжевым. Но осознание того, что Джордан придёт за ней посреди ночи чтобы просто поболтать, вызвало у Райли тревогу. Она понимала, что этим звонком поставила под вопрос будущее отношение с Джорданом. Либо эта встреча разрушит всё и оставит Райли без единого человека, с которым можно было просто поболтать, либо их отношения с Джорданом перейдут на новый уровень. И тот и другой вариант событий заставлял Райли переживать. Она знала, что Джордан дойдёт до её дома минут за десять, а если возьмёт скейт и вовсе за пять.

***

Брезгливость, Радость и Стыд следовали за Хандрой, которая шла медленным шагом, шаркая ногами и не отрывая взгляд от смартфона. Казалось, она доверяла больше экрану гаджета, нежели своим глазам. Колонны с воспоминаниями сменялись одни за другими. На полу повсюду валялись разноцветные сферы, выпавшие с полок, какие-то коробки, трубы воспоминаний, брошенный транспорт в виде погрузчиков, тракторов с ковшами и подъёмными кранами. Иногда по дороге встречались местные работники умственной сферы, которые не обращали внимание на эмоции и занимались своими делами. И, судя по их количеству, работников в Долгосрочной Памяти явно не хватало. С момента наступления пубертата у Райли, в её разуме царил беспорядок и хаос, с которым никто не мог справиться. Чем дольше эмоции шли по разуму Райли, тем чаще начали встречаться пустые колонны воспоминаний. Некоторые из них были недостроенные, некоторые висели в воздухе на переносных кранах, которых кто-то либо забросил насовсем, либо отошёл на обед. — Долго ещё идти? — пожаловалась Брезгливость. — От этих разбитых пейзажей у меня голова раскалывается. — Идти прилично… — буркнула Хандра. — Но сейчас можно будет сократить путь. — Ой-ой! — встревожилась Радость, вспомнив, чем раньше ей обходилось сокращение пути в Долгосрочной Памяти. Хотя, учитывая медленный шаг Хандры, идея была кстати. Но прежде чем вписаться в эту авантюру, Радость решила на всякий случай уточнить: — Через чего сокращать будем? — Только не через Мир Грязи или ещё какую-то дрянь, — встряла Брезгливость. — Я туда не пойду! — На выбор три варианта, — Хандра уставилась на экран смартфона. — Либо срезаем через «Мост Взаимопонимания», либо через «Пещеру Страха», ну или через «Поля Успокоения». — Поле Успокоения, — произнёс вдруг Стыд. Эмоции обернулись, чтобы посмотреть на отстающего розового здоровяка, и тот смущённо опустил взгляд. — Хорошо, — лениво промямлила Хандра, сделала несколько нажатий на экран смартфона и вновь зашаркала ногами. — За мной… — Нельзя ли идти побыстрее?! — не сдержалась Брезгливость. — Нет… — безразлично ответила Хандра. — Ну тогда мы здесь застряли навечно! — Не теряй бодрость духа! — весело сказала Радость, пытаясь отбить негатив Брезгливости от Хандры. — Ой, лучше молчи! — ответила зелёная эмоция. — Идёт! — весело сказала Радость и замолчала. Эмоции продолжили движение за Хандрой. Колонны воспоминаний никак не заканчивались. Однотипный пейзаж раз за разом сменялся другим однотипным пейзажем. Единственное, что менялось в коридорах воспоминаний, это строительный мусор, разбросанный по полу: трубы, леса, доски, инструменты, ограждения. Через долгих двадцать минут медленной ходьбы Хандры, колонны воспоминаний наконец закончились, и перед эмоциями открылся вид на фасад Поля Успокоения. Вход выглядел, как большая арка, обрамлённая цветущими деревьями и нежными светящимися огоньками, похожими на светлячков. По бокам арки росли кусты лаванды, чей аромат мгновенно успокоил раздражённую Брезгливость. — Вот это красота! — восхищённо прошептала Радость. — Пф… — фыркнула Хандра, даже не оторвав взгляд от смартфона. Пройдя внутрь, эмоции оказались в просторной лужайке, устланной мягкой, сочной травой. Повсюду росли разноцветные цветы, чьи лепестки слегка шевелились на лёгком ветру. В центре поля в лучах солнца сиял небольшой пруд с кристально чистой водой, окружённый гладкими камнями, на которых можно было удобно расположиться и наблюдать за пейзажем. Вода в пруду переливалась и создавала нежные убаюкивающие звуки. Вдоль дорожек, вымощенных из мягких камней, росли высокие тонкие деревья с густой листвой, создающей тени. — Может передохнём здесь? — предложила Хандра. — Я бы не отказалась, — согласилась Брезгливость, присев на мягкие камни в тени листвы. Стыд молча лёг на траву поближе к пруду. Хандра последовала его примеру и упала рядом. Радости эта идея не понравилась. Она хотела высказать недовольство и мотивировать всех продолжить путь ради Райли, но пейзаж и атмосфера в Поле Успокоения не располагала к конфликтам. От ароматов свежей травы, лёгкого ветерка и переливания воды в пруду, хотелось просто остановиться, помолчать и не думать ни о чём хотя бы пять минут. И Радость решила поддаться этому чувству. Она села на камень рядом с Брезгливостью, уставилась на пруд и начала беззаботно покачивать ногами, словно ребёнок. — Хорошо тут, — сказала умиротворённо Радость. — Хоть что-то на задворках разума Райли меня не раздражает, — произнесла Брезгливость. — Рада за тебя, — произнесла Радость. Внутри себя она хотела встать на защиту разума Райли, но предпочла не разрушать атмосферу и перевела тему: — И почему у нашей девочки не может быть в голове так же спокойно, как тут? — В силу возраста, полагаю… — ответила Хандра, не отрывая голову от свежескошенной травы. — Интересно, а можем ли мы пересечься с эмоциями других людей? — задалась Радость неожиданным вопросом. — Вот и спросишь у «Архивариуса Эмоций», — безразлично ответила Хандра. — Это было бы здорово! — Радость была в восторге от своей фантазии. — Будь это возможно, понимание между людьми наладилось и это помогло бы восстановить доверие между Райли и её родителями, и тогда мы бы победили Паранойю. — А по твоему она не доверяет родителям? — спросила Брезгливость. — Да… не доверяет. — Почему? — Потому что она не рассказала маме про паническую атаку, — объясняла Радость. — Ты же знаешь, Райли очень строга к себе. Если у неё что-то не получается, она может психануть. Она готова пойти на всё, лишь бы оказаться на первом месте. А если она расскажет маме про свой… недуг, она не сможет быть номером один, любимой дочкой, примерной ученицей, спортсменкой и так далее. — Нам-то какая разница? — спросила Брезгливость. — Мне кажется, что после истории с Тревожностью ты должна была понять, что нам не следует в это вмешиваться. — Да, я знаю. Я не нянька, не мне решать, кем быть Райли, никто не идеален — это нормально и так далее. Я это понимаю. Но теперь единственный, кто этого не понимает — это сама Райли. Нам надо как-то донести до неё эту мысль. — Ну вот, ты опять становишься нянькой. — Да… становлюсь… — Радость грустно посмотрела на рыбок, плавающих в пруду. — Возможно, в этом вся моя суть. — Быть нянькой? — Оберегать Райли и делать её счастливой. Если не я это буду делать, то кто? — Я могу… — лениво подняла руку Хандра. — Вот и отлично! Тогда вперёд! — Радость внезапно вскочила с камня и захлопала в ладоши, подгоняя остальные эмоции. — Давайте-давайте, вставайте. Напоминаю, нам нужно спасать Райли! Хандра недовольно зарычала и медленно начала собирать себя в стоячее положение. Брезгливость недовольно поднялась с камня. Стыд, молча лежал и боялся сдвинуться с места; на его носу сидела бабочка с белыми крылышками. Радость весело подбежала к Стыду и хотела потянуть его за руку, но спугнув бабочку, розовый здоровяк недовольно посмотрел на Радость и сам поднялся на ноги. — Умеешь же ты обломать кайф, Радость… — пожаловалась Хандра. — Я бы тут осталась лежать вечно… — Я и не сомневаюсь, — улыбнулась Радость. — Но ты же вызвалась сделать Райли счастливой, верно? Так что вперёд — на встречу к Библиотеке Памяти! Хандра лениво посмотрела в экран смартфона и повела эмоции за собой, лениво шаркая ногами по траве. Поле Успокоения оказалось не таким маленьким, как другие достопримечательности разума Райли. Напротив — оно было настолько огромным, что за его горизонтом Долгосрочная Память скрывалась за голубым небом и ярким солнцем. Но вскоре Радость поняла, что пейзаж, окружающий Поле Успокоения, был иллюзией, который создавал эффект бесконечного простора. Но даже несмотря на это, Радость не смогла найти где был выход и послушно следовала с остальными эмоциями за медленной Хандрой. Не успели эмоции выбраться из Поля Успокоения, как вдруг наступила ночь. Голубое небо окрасилось в тёмно-синий цвет. Яркие цвета в поле стали тусклыми, а над небом появилась луна и загорелись звёзды. — Райли уснула? — спросила Брезгливость. — Наверное. Сейчас уже около одиннадцати часов, да Хандра? — Без понятия, — Хандра показала смартфон остальным эмоциям с надписью «нет связи». — Когда Райли засыпает, карта не работает. И время. Вся навигация отрубается. — Как же так? — Радость подскочила к Хандре и посмотрела на экран. — Может ты запомнила куда нам идти? — Эм… Нет… — Ничего страшного! — на секунду растерялась Радость. — Тогда просто подождём здесь, и когда Райли проснётся, продолжим путь. — Отличная идея! — обрадовалась Хандра и тут же упала на землю. — Я спать. — Тут, конечно, красиво, — начала Брезгливость, — но спать на траве я не собираюсь. Радость осмотрелась в поисках места для ночлега и заметила, как сильно преобразилось Поле Успокоения ночью: трава и деревья приобрели глубокие фиолетовые оттенки; светлячки начали вокруг мерцать, освещая путь; лунный свет проливался на тропинку, делая её серебристой, а пение птиц сменилось мелодичным стрекотанием сверчков и тихим шумом ветра, шуршащего листвой. В любом другом месте разума Райли небо окрашивалось в сплошной тёмный цвет, но в Поле Успокоения оно было усыпано яркими звёздами, некоторые из которых соединялись в созвездия, образуя причудливые узоры. Это было идеальное место для каждой эмоции. Красивое, спокойное, расслабленное. Даже лёгкий туман, который стелился под ногами и нежно обволакивал, не вызывал тревогу, а наоборот очаровывал. Радость, с неугасающим энтузиазмом восхищалась красотой ночного пейзажа, Брезгливость осторожно смотрела под ноги, стараясь не наступить на светлячков. Лежащая в траве Хандра глубоко вздохнула, чувствуя умиротворение в этом волшебном месте. Стыд же настороженно оглядывался вокруг, словно боялся, что кто-то в этой тишине за ними наблюдает. — Что с тобой, Стыд? — удивилась Радость. — Мы в безопас… Не успела Радость договорить, как вдруг почувствовала удушение. Что-то вцепилось в её шею. Брезгливость с криком отпрыгнула в сторону, Хандра отвернувшись лежала на траве, а Стыд растерялся и не знал, что делать. — Вот ты где! — разверзнулся раздвоенный голос. Радость с большим трудом открыла глаза и увидела прямо перед собой безумную ухмылку Паранойи. Его тёмная аура зависла в двух метрах от земли, а цепи, которыми он управлял, сковывали шею Радости, и с каждой секундой сдавливали её всё сильнее, подняв Радость над землёй. Жёлтая эмоция беспомощно забрыкалась в воздухе. Она попыталась ударить Паранойю, но её рука прошла сквозь ухмылку, словно тот был призраком. Остальные эмоции хотели броситься на помощь, но их так же сковало цепями и прижало к земле. Осознав своё бессилие, Радость почувствовала, как жизненная энергия покидала её. Руки ослабли, а яркий жёлтый свет, которым она всегда сияла, побледнел. Через несколько секунд Радость повисла в воздухе и не двигалась, словно мёртвая кукла. Вдруг небо снова засияло, луна и звёзды сменились на яркое солнце, сверчки пропали и запели птицы. Ночное Поле Успокоения снова стало дневным, что означало, что Райли вновь проснулась. И как только это произошло, Паранойя в ту же секунду исчез, а его цепи растворились в воздухе. Радость грохнулась на землю, закашляла и тяжело задышала, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Её яркий жёлтый свет снова стал насыщенным, а жизненная энергия начала постепенно возвращаться. Стыд первым поднялся на ноги и помог встать Хандре. Брезгливость с трудом оторвалась от земли, подбежала к Радости и схватила её за плечи: — С тобой всё в порядке? Радость не ответила. Она тяжело дышала и, не поднимая голову, откашливалась после удушья. Хандра, Стыд и Брезгливость окружили жёлтую эмоцию и не знали, как ей помочь. — Может постучать её по спине? — предложила Хандра. — Не знаю! — неуверенно ответила Брезгливость. — Лучше не надо. Через какое-то время Радость откашлялась, сделала несколько глубоких вдохов и открыла глаза. Осмотрев Брезгливость с ног до головы, Радость улыбнулась и сказала хриплым голосом: — У тебя грязное платье. — Ты думаешь это смешно?! — по растерянному лицу Брезгливости скатилась слеза. — А почему ты плачешь? — прохрипела Радость, и хотела смахнуть слезу с её лица, но зелёная эмоция отпрянула. — Я плачу… потому что у меня платье грязное! — Брезгливость вскочила на ноги и отбежала к ближайшему пруду чтобы отмыть грязь и траву, прилипшую к одежде. — Всё в порядке? — спросила Хандра у Радости. — Угу, — Радость положила руку на её плечо и сделала ещё один глубокий вдох. — Жить буду. — Помочь подняться? — Я сама, — Радость набрала в себе силы встать на ноги, схватилась руками за колени, с трудом поднялась в полный рост и выпрямила спину. — Итак… куда он делся? — Паранойя? — Хандра посмотрела по сторонам, будто испугалась, что он мог за ними наблюдать. — Вроде как исчез. Сразу как только Райли проснулась. — Получается, что когда Райли бодрствует, он находится в Головном Отделе, а когда Райли спит, он находится здесь — внутри её разума? — Я тоже об этом подумала, — присоединилась Брезгливость. Она вернулась с мокрой, но чистой юбкой и посмотрела на Радость счастливыми глазами, словно давно с ней не виделась. — Привет! Рада, что ты жива. — Ещё бы ты не радовалась! — усмехнулась Радость и закашляла от смеха. — Тебе бы лишь пошутить. Хватит уже, угомонись, — сказала Брезгливость, положив руку на плечо Радости. — Лучше скажи мне, почему Паранойя на нас напал? И он явно хотел не подавить тебя, а убить. Этого же не было в инструкциях! Как такое возможно?! — Может быть дело в том, что инструкции ограничивают Паранойю только в Головном Отделе, а то что происходит за его пределами — Паранойя игнорирует? — предположила Радость. — Я, конечно, всего не знаю, но если Паранойя и вправду оживает в разуме Райли, когда она спит, то надо сматывать удочки немедленно! Время сейчас позднее, поэтому кто знает, когда Райли заснёт в следующий раз. Короче говоря, уходим, быстро! — А так не хочется… — буркнула Хандра, после чего её смартфон оказался в руках Радости. — Прости, конечно, — извинилась жёлтая эмоция, отобрав гаджет Хандры, — но с твоей скоростью мы все тут умрём. Так что запрыгивай на плечи Стыда и сматываемся! Радость и Брезгливость сорвались с места и побежали по тропе, которая, как они надеялись, вела к выходу. Стыд взял на руки недовольную Хандру, у которой только что отобрали любимую игрушку, и побежал следом за эмоциями, пытаясь не отставать. Хандре лень было сопротивляться. Она расстроенно развалилась в объятьях Стыда и боковым зрением наблюдала, как мимо неё проносилось поле с ровно подстриженным газоном, красивые пруды с журчащими ручьями, уютные шезлонги и гамаки, подвешенные между деревьями, маленькие беседки, покрытые плющом. Атмосфера, наполненная спокойствием, вызывала у Хандры желание заснуть прямо на руках Стыда. Но не успела она сомкнуть глаза, как эмоции добрались до границы Поля Успокоения. У выхода в виде большой арки, стоял маленький деревянный мостик, перекинутый через небольшой ручей с кристально чистой водой. На другой стороне мостика стояла скамейка, на которую можно было присесть и ещё раз посмотреть на умиротворяющую красоту. Хандра хотела выпасть из рук Стыда прямо на эту лавочку и там же заснуть, но хватка розовой эмоции не позволила ей это сделать. Не обращая внимания на предложение достопримечательности, эмоции пробежали мимо лавочки и вышли из Поля Успокоения через огромную арку, обрамлённую цветущими деревьями и заросшую кустами лаванды. Теперь вместо ровных зелёных полей перед эмоциями открылся типичный пейзаж разума Райли: бесконечные колонны с воспоминаниями, между которыми валялся всякий строительный хлам, разноцветные сферы, разбросанные по розовому полу, толстые фиолетовые трубы, брошенная техника посреди дороги и огорождения, перекрывающие непонятно что. — Так, стойте! — скомандовала Радость и все эмоции остановились на месте. — Что такое? — спросила Брезгливость. — Секундочку, — Радость внимательно осмотрела навигатор смартфона и радостно щёлкнула пальцами. — Окей, до Библиотеки Памяти осталось немного, но нам нужно будет ещё раз сократить путь. И на выбор у нас опять три достопримечательности. — Опять?! — Брезгливости не понравилась эта идея. — Да ты сначала послушай варианты. Значит так, на выбор у нас «Болото Тревог», «Кладбище Грехов» или «Камера Предательств». — Выбор такой себе… — высказалась Хандра, лёжа в объятьях Стыда. — Сама выбирай, — Брезгливость недовольно махнула руками. — Или пусть Стыд подскажет. Стыд, не желая отвечать, прикрылся Хандрой, которая озвучила свой вариант: — Окей, я за «Кладбище Грехов». Звучит как подходящее место, где можно поспать… Не успела Радость сделать свой выбор, как ясное небо над головой неожиданно окрасилось в ночное. — Райли опять заснула? — Брезгливость от неожиданности подпрыгнула на месте. — Значит Паранойя где-то рядом? — Похоже на то! Бежим! — скомандовала Радость и эмоции не думая побежали вслед за ней. — Ну и куда мы? — поинтересовалась Хандра, выглянув из рук Стыда. — В «Камеру Предательств»! — крикнула Радость. — Она ближе всего! А ещё нам нужно как можно дальше держаться от Поля Успокоения! Скорее всего Паранойя сейчас там выискивает наш след! Эмоции сломя голову бежали в одном направлении около минуты, перепрыгивая через различные препятствия в виде сфер памяти, деревянных досок, тележек, и минуя работников разума Райли, которые отвлекались от своих дел, чтобы поглазеть на бегущих незнакомцев. Ночное небо вновь сменилось на дневное. — Они специально что ли будят её? — спросила Брезгливость, не сбавляя темп. — Или ей кошмары снятся? — Без понятия, что там происходит, — Радость устала бежать и замедлилась, — Потом узнаем. Стыд подхватил Радость и забросил к себе на руки. — Ну привет… — недовольно выдавила Хандра и протянула руку, требуя смартфон. — Можно? — Отдам, когда доберёмся до Библиотеки Памяти, хорошо? — Радость неловко улыбнулась. Хандра закатила глаза и отвернулась от жёлтой эмоции. Стыд протянул руку Брезгливости, предлагая забраться к нему на спину, но та отказалась: — Даже не думай об этом.

***

Не дождавшись ожидаемого звонка от Джордана, Райли успела дважды заснуть и дважды проснуться. Первый раз она задремала на минуту, сидя на кровати, и очнулась, как только её тело начало начало наклоняться в сторону. А второй раз она заснула специально, не дожидаясь Джордана, который за следующие полчаса ей так и не позвонил. Райли подумала, что либо он сам заснул, либо передумал, либо его застукали предки и никуда не выпустили, либо его кто-то похитил, потому что время было позднее, а это был Сан-Франциско. Последнее тревожное воображение, которое ей специально подбросила соответствующая эмоция, не смогло разбудить Райли. Но в итоге это сделал звонок, который прозвучал из её смартфона. Рингтон громко раздался по всему Головному Отделу. Разум Райли окрасился голубым небом, а в углу, рядом с огромной дырой, появился Паранойя в той же стойке, с той же ухмылкой. Эмоции уже перестали на него обращать внимание. Теперь они воспринимали его как статую, с которой бесполезно и контактировать, и физически воздействовать. Поэтому зачем на это тратить время, когда нужно было следить за Райли. — Неужели он всё-таки пришёл? — удивилась Зависть. — Может не отвечать на звонок? — предложил Гнев. — Он заставил нас ждать полчаса! — Давайте убедимся, что это звонит Джордан, а не его похитители, — сказала Тревожность и нажала на пульт. Райли взяла с тумбочки телефон, недовольно посмотрела на аватарку Джордана и тыкнула на зелёную кнопку. — Тебя там похитили что ли?! — прошипела Райли, спрятавшись под одеялом. — Что ты там возишься так долго?! — Прости… — голос Джордана был растерянным. — Меня родаки спалили и мне пришлось вылезать через окно. — Ладно! — удовлетворительно прошипела Райли. — Ты уже тут? — Угу. — Дай мне пять минут. И не шуми там, а то родители услышат. А лучше вообще отойди подальше от входа. — Да понял я. Давай сама теперь не тормози. Райли положила трубку, смахнула с себя одеяло и начала одеваться. — Внутреннее чутьё подсказывает мне, — начал Страх, — что лучше бы она ему не звонила. — Это так грустно, что он единственный, с кем она может сейчас поговорить, — простонала Печаль. — А вдруг, когда мы будем спускаться, мама услышит нас и застукает с Джорданом? — предположила Тревожность, схватившись за свои волосы. — Что она о нас подумает? Что мы ей скажем? — Скажем, чтобы не завидовала, что у нас есть приключения, а у неё уже нет, — усмехнулась Зависть. — Ты спятила?! — Гнев готов был воспламениться. — Да шучу я, шучу, — Зависть отступилась. — Даже пошутить нельзя. — Неподходящее время для шуток, — Тревожность схватилась за пульт, нажала несколько кнопок и дёрнула рычаги. — Сейчас нельзя ударить лицом в грязь перед Джорданом. Мы с ним никогда не общались по душам, но, кажется, сейчас это произойдёт. И всё будет зависеть от того, чем это кончится. Райли встала у зеркала и осмотрела себя. Джинсы, кеды, клетчатая рубашка и запуганное лицо. Ей стало грустно от собственного вида. Если раньше в школе Райли чувствовала себя уверенной в себе, а страх перед опасностью делал её сильней, то сейчас она не знала что и думать. Теперь её собственное отражение в зеркале выглядело, как совершенно противоположный человек — неуверенный, замкнутый и слабый. — И нам придётся показаться перед мальчишкой в таком виде? — спросил Страх. — О чём вообще она с ним хочет поговорить?! — рявкнул Гнев. — Это я возьму на себя, — Тревожность сделала ещё несколько десятков нажатий по кнопкам. — Если Джордан не выслушает её, то скатертью ему дорога. — Но тогда Райли останется совершенно одна, — переживала Печаль. — Мне нравится, что вы зрите в будущее, — улыбнулась Тревожность, не переставая нажимать на кнопки, — но не беспокойтесь. Оставьте это дело профессионалу. Райли причесалась, воспользовалась дезодорантом, протёрла лицо влажными салфетками и вытерлась рукавом рубашки. Она бы могла воспользоваться ванной комнатой на первом этаже, но шум воды в столь позднее время мог разбудить родителей. Взглянув ещё раз перед выходом в своё отражение, Райли недовольно отвернулась и вышла из комнаты. Она знала каждую скрипучую доску в коридоре, поэтому медленно сняла с себя кеды, прошла в носках по безопасным дощечкам, спустилась на первый этаж и подошла к двери. Будучи уверенной, что её никто не услышал, Райли надела кеды, тихо открыла дверь и вышла на крыльцо. Оказавшись в узком коридоре, окружённом высокими стенами собственного дома, она аккуратно спустилась по бетонным ступенькам вниз и сразу же наткнулась на Джордана, который ожидал её за углом у гаража. Парень был одет в чёрную спортивную куртку с молнией, джинсовые шорты и бейсболку, натянутую на пышные тёмно-каштановые волосы. В левой руке он держал красный скейт, потёртый во всех местах, а в правой пустую стеклянную бутылку колы, которую он, видимо, выпил по дороге. Взгляд Джордана ничуть не изменился при появлении Райли. Он осмотрел её с ног до головы и сказал: — Выглядишь… встревоженно. — И тебе привет, — Райли в знак приветствия неловко махнула рукой. — Слушай, чтобы всё объяснить, давай сначала отойдём куда-нибудь. — Это куда? — Во двор, там есть лавочки. — Окей, — парень бросил на асфальт скейт, запрыгнул на него и медленно двинулся в сторону двора, оставляя за собой резкий шум шипящих колёс. Райли медленно пошла следом за Джорданом, но не торопилась. Ей было не по себе от этой затеи. Это было странное и спонтанное решение. И теперь, когда Джордан пришёл за ней, для неё стало очевидно, что этот звонок был ошибкой. Не стоило этого делать, но отказываться от этого сейчас, и отправить Джордана домой без ничего, выставило бы Райли ещё большей дурой, чем она себя сейчас и так считала. — Ой, не к добру всё это, — Страх закрыл глазаа. — Не хочу на это смотреть. — Всё будет замечательно, — Тревожность покрутила рычажки и нажала пару кнопок. Через минуту Райли покинула жилой квартал. Джордан к тому времени подъехал к ближайшему светофору, нажал на хвост скейта и ловко словил его рукой, оставив позади звук звенящих подшипников. Райли нагнала его на светофоре, после чего они вместе перебежали трамвайные пути и оказались в маленьком уютном дворике. Свет с дороги не доходил до площадки, поэтому здесь было довольно темно и безлюдно. Несмотря на позднее время, Райли не пугал этот дворик. Она сотню раз проходила мимо него, и каждый раз здесь было безопасно и комфортно. Джордан сел на старую деревянную лавочку, окрашенную в тёмный зелёный цвет и сказал: — Ну, садись. Чего стоишь? Райли неуверенно подошла к лавочке и села рядом с Джорданом. Разразилась тишина. — И что мы стоим? — Тревожность забарабанила по кнопкам, как вдруг Гнев схватил её за руки и отвёл в сторону, отчего панель управления перекрасилась в нейтральный цвет. Тревожность опешила: — Эй! Что ты делаешь?! — Шшш, тихо! — прошипел Гнев и кивнул в сторону Паранойи. — Смотрите. Паранойя взвёл руку вверх чтобы щёлкнуть пальцами. Печаль и Страх увидели это и отскочили в сторону от пульта. Но Зависть, вместо того, чтобы отбежать, запрыгнула на пульт и смело посмотрела на Паранойю. — Ну давай, — с вызовом бросила бирюзовая эмоция. — Нападай! Параноя щёлкнул пальцами, после чего лампочка с идеей вылетела из боковой полки и, словно намагниченная, полетела в сторону панели в специальный приёмник идей. Зависть вовремя среагировала и легла на пульт, заслонив путь к приёмнику собственным телом. Лампочка на мгновение зависла в воздухе, словно не знала, что делать дальше, и упала на пол. — Гениально, Зависть! — Тревожность похвалила маленькую эмоцию. — Это было здорово! — согласился Страх. Эмоции зааплодировали Зависти, отчего та встала на ноги и полностью довольная собой, отвесила признательный поклон. Но это было ошибкой. Паранойя ещё раз щёлкнул пальцем, лампочка быстро вскочила с пола и, огибая Зависть, ловко воткнулась в освобождённый приёмник идей. Лампочка загорелась тёмным светом и Зависть быстро спрыгнула c пульта управления. — Эй! Это не честно! — завопила она, глядя на Паранойю и высунув ему язык. — Ничего, — с удовольствием сказал Гнев. — Сейчас исправим! Он схватил уже заготовленный для этого случая кусок трубы, подбежал к лампочке и со всего размаху ударил по ней, как делал это в прошлый раз. Раздался треск и резкий звук металла, но лампочка осталась невредимой. — КАК?! — разразился Гнев с пламенем над головой. Эмоции пригляделись и заметили, что вокруг лампочки образовался стеклянный куб с толстыми прозрачными стенами. Точно такой же куб они видели, когда Паранойя подавлял в нём Радость и остальные эмоции. — Ах ты паразит! — завопил Гнев опять бросился на Паранойю, начав наносить ему неосязаемые удары. — Так и знала, что он что-нибудь придумает!.. — заревела Печаль, наблюдая сквозь слёзы, как лампочка под толстым непробиваемым стеклом поглощала свет. — Теперь не трогайте пульт!.. Нельзя им пользоваться, пока функционирует тёмная идея, иначе хуже будет!.. Эмоции настороженно сделали несколько шагов назад. Райли сидела с Джорданом на одной лавочке и почувствовала, как её сердце сжималось в груди. Нужно было срочно выговориться, разорвать эту неловкую тишину и освободиться. Но что-то сковывало изнутри. — Ты боишься, что этот мальчик подумает, что ты чокнутая, — зашептал голос Паранойи. — И правильно. Кто захочет общаться с такой психованной истеричкой, как ты? Джордан помнит тебя, как уверенную в себе девчонку, которая достигает всего, что ей заблагорассудится. Но что ты представляешь из себя сейчас? Одна лишь мысль о том, что у тебя хроническое заболевание, выбило тебя из колеи и заставило трусливо вызвать его на помощь. Ты не маме с папой хочешь поплакаться об этом, не лучшим подругам написать в чат, где теперь по твоей вине всегда будет тишина. Ты позвонила ему! А знаешь почему? Потому что если ваш разговор не заладится, ты можешь выбросить его из головы. Навсегда. Ведь Джордан в другой школе, на другой улице, а значит можно сделать вид, что ничего и не было. Ты такая жалкая. Трусливая. Больная и… одинокая. Печаль не смогла выдержать поток мыслей Паранойи и нарушила свою же рекомендацию. Нажав на кнопку пульта, она в слезах упала на пол, оставив панель залитой синим оттенком. — Печаль! — завопила Тревожность и хотелась схватиться за пульт, но остановила себя, припомнив, что произошло в прошлый раз. — И что нам теперь делать?! — Сейчас починим! — Зависть запрыгнула на пульт, нажала несколько кнопок, но панель на никак не отреагировала, продолжая сиять синим цветом. — Давайте попробуем все вместе! — предложила Тревожность. Гнев со Страхом подошли к панели и разом начали нажимать на все кнопки подряд. Тревожность с Завистью делали тоже самое, но ничего не изменилось. Панель зависла в цвете Печали и никак не отреагировала на попытки остальных эмоций. Райли напрягла плечи и украдкой взглянула на Джордана из-под ресниц. Парень сидел слегка ссутулившись и поглядывал на свои руки, лежащие на коленях. — Ну так что у тебя там? — спросил Джордан. — Или это какой-то прикол? — Нет, — пискнула Райли, едва сдерживая себя и замолчала. И снова томительная тишина. Казалось, что весь мир замер в ожидании, когда Райли наконец-то сможет выговориться. И, не выдержав напора эмоций, внезапно, словно прорвав плотину, Райли начала резко рыдать. Слёзы потекли по её щекам, она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать себя, но всё было напрасно. Джордан в первый момент растерялся, не зная как поступить. Но затем, чувствуя, что нужно действовать, положил руку на её плечо, надеясь, что это её успокоит. Но её рыдания стали громче, и Райли, будто не выдержав, опустила голову на его колени. Джордан слегка вздрогнул от неожиданности, но быстро собрался и мягко обнял её за плечи. — Что она, чёрт подери, творит?! — завопил Гнев. — Нам конец! — испугался Страх. — Это позор на всю жизнь! — закричала Зависть. — Я исправлю! Исправлю! — Тревожность схватилась за рычаги, но пульт, не переставая, сиял синим цветом. Райли казалось, что это всё сон. Она продолжала плакать, её тело содрогалось от рыданий и этому не было конца. Джордан молчал и не двигался, давая время выплакаться и, понимая, что слова в таких случаях бессильны. Он просто был рядом и позволял почувствовать Райли, что она не одна. А ещё он боялся узнать, что всё-таки случилось, потому что реакция была равносильно чьей-то смерти. Райли долго лежала на коленях Джордана, погружённая в свои слёзы и пыталась успокоиться. Со временем она почувствовала, как тяжесть и отчаяние постепенно начали её покидать. С каждым вздохом её рыдания становились тише, пока не стихли вовсе. Райли медленно начала осознавать, что Джордан всё это время был прямо здесь и наблюдал за тем, как она плачет на его коленях. Благодаря молчанию Джордана, который не подавал признаков своего присутствия, дыхание Райли выровнялось и, словно пробудясь от кошмарного сна, она осторожно подняла голову. Её глаза, ещё блестевшие от слёз, встретились с глазами Джордана. В его взгляде она увидела заботу, перемешанную с непониманием и страхом. И тут зловещее молчание наконец-то оборвалось. — Просто скажи… кто-то умер? — невольно вырвалось у Джордана. Райли приподнялась, вытирая слёзы с покрасневших щёк. Её губы дрожали, но она попыталась улыбнуться. — Прости, — тихо сказала Райли хриплым голосом. — Нет. Никто не умер. Я умерла. — Ты не никто… — Ой, да замолчи ты! — нервно вырвалось у Райли, но, осознав, как это прозвучало, исправилась. — Извини. Мне просто плохо. — Да ладно! Серьёзно? — хотел было пошутить Джордан, но увидев, что Райли было не до шуток, добавил. — Прости… но, скажи уже что-нибудь! Я не знаю, что тебе сказать, пока ты молчишь. От нервов Райли застучала ногами по земле и начала нервно перебирать пальцами. — Ладно, всё, я собралась! — смело озвучила она вслух, вытирая рукавом рубашки остаток слёз. — Хуже я уже перед тобой не опозорюсь! У тебя была когда-нибудь паническая атака? — Что это? — удивлённо спросил Джордан. — Это когда ты чувствуешь удушье из-за паники. — Не помню такого. — Значит не было, ты бы не забыл. В общем… — Райли нервно встряхнула руками, понимая, что самое сложное было только впереди. — У меня это произошло в лагере. Меня перепугали девчонки и я психанула. Когда вернулась домой, то поняла, как это было глупо. Сегодня за ужином у меня произошло почти тоже самое. Я психанула, начала искать информацию в интернете об этой панической атаке и нашла… всякое. Она может проявляться когда угодно. Если подруги из новой школы узнают об этом, меня выкинут из команды, перестанут со мной общаться. Если мама узнает, она меня затаскает по больницам, подсадит на таблетки и все узнают, что я инвалид. Я не хочу, чтобы на меня смотрели, как на них. — Как на инвалида? — уточнил Джордан. — Да. — То есть ты смотришь на инвалидов как-то не так? — С жалостью… нет, я к ним замечательно отношусь, просто мне жалко их. И если весь мир, и особенно мама с папой на меня будут так же смотреть, я просто не перенесу этого. Это такой бред! Почему я просто не могу сказать им об этом? А что если я умру? Задохнусь? Прямо на льду или за ужином? — Райли вновь заплакала, но продолжила тараторить сквозь слёзы: — Когда представляю растерянные лица мамы с папой, которые смотрят на то, как я задыхаюсь, мне становится не по себе! Если это произойдёт при них, они даже не поймут, что происходит! Я представляю их шокированные лица, и мне становится так жалко их… даже не себя, а их! Я так подвела маму с папой, родясь такой! Господи!.. Слова Райли, как ножи, пронзали её сознание. Теперь, когда они были произнесены вслух, реальность её ударила с удвоенной силой. Стресс накатывал волнами. Она ощущала, как её тело напрягается, мышцы сжимаются, а дыхание становится неровным. Руки задрожали, и она инстинктивно спрятала их в карманы, пытаясь унять непроизвольный тремор. Ей вновь показалось, что мир вокруг замер и начал сужаться до узкого коридора, в конце которого находился только Джордан. Одна часть Райли хотела бежать и спрятаться от последствий всех своих слов, а другая — остаться, выстоять и встретить всё, что бы сейчас не сказал Джордан. Стараясь унять панику, которая не переставала шептать в сознании, Райли глубоко вздохнула и ощутила, как грудная клетка наполнялась воздухом. В этом моменте, полном волнения и неуверенности она поняла, что сможет с этим справиться. — Ты шутишь? — неожиданно спросил Джордан, положив смартфон на колени Райли. — Прочти. — Что это? — растерянно спросила она, даже не заметив, когда он успел это найти. — Просто ввёл в поиск «можно ли умереть от панической атаки». Райли достала руки из карманов, взяла смартфон Джордана, едва не выронив его из рук, и уставилась на экран, где прочитала следующее: «Панические атаки сами по себе не являются смертельными. Они могут быть чрезвычайно пугающими и вызывать физические симптомы, такие как учащенное сердцебиение, затрудненное дыхание, боль в груди, потливость, головокружение и ощущение нереальности. Эти симптомы могут заставить человека думать, что у него сердечный приступ или что он умирает, но панические атаки не приводят к смертельным исходам». — Я не умру? — растерялась Райли. — Я сейчас умру, — улыбнулся Джордан, забрав у неё смартфон. — Ты не разобралась и уже похоронила себя? Райли промолчала. С одной стороны она испытывала облегчение, но с другой это не решало всех проблем. — Но… это же будет повторяться снова и снова. Я не смогу нормально жить. От меня все отвернутся… — С чего ты взяла? Ты у врача была? — Нет. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? — Кого? — Мою маму. У неё такие же бзики происходят. Без обид про бзики. Она ипохондрик. Чуть что — всё: на стену лезет и утверждает, что умрёт. Выскочил прыщ — это рак. Болит бок — ну тут без хирурга не обойтись. И даже если ей врач говорит, что с ней всё в порядке, она ему не верит. Я не знал о том, что такое бывает у людей. И о панических атаках только сейчас узнал. Поэтому я понимаю, о чём ты говоришь. Это не одно и тоже, даже, можно сказать, совершенно разные вещи. Но когда я об этом узнал… в общем, я лучше начал понимать людей что ли. Может у тебя тоже самое, что и у моей мамы? — Ипохондрия? Не похоже… — задумалась Райли. — Может Паранойя? — А это не одно и тоже? — Не знаю… — Сейчас поищу в интернете, — Джордан начал вбивать в поисковой строке слова, но Райли коснулась его руки: — Не надо. Хватит с меня этого на сегодня, хорошо? Иначе я с ума сойду. — Л-ладно, — запереживал Джордан и Райли отпустила его руку. — Я это к тому, что всему есть свой диагноз. Стоит только сходить ко врачу. Это не зазорно и скорее наоборот похвально, когда ты заботишься о своём здоровье физическом и психическом — так мне отец говорит. — Я не хочу идти в больницу, боюсь этим потревожить маму с папой. Я хочу, чтобы всё оставалось как есть. — Слушай… — Райли запнулась на мгновение. — Извини за это, — она показала на всю себя. — Мне нужно было просто с кем-то поговорить. — Но почему со мной? У тебя же есть подруги. — Если начнёшь про подруг говорить, я опять зареву, — Райли нервно улыбнулась. — Извини, о них как-нибудь потом. — Хорошо, молчу. — Это… в общем… — Райли неуверенно замялась. — Короче, я пойду, пожалуй. Уже поздно. — Эм… ну ладно. — Провожать не надо. Я сама. — Точно? — Определённо. Джордан и Райли встали со скамейки. Парню было неловко. Он чувствовал неуверенность и не знал, как правильно прощаться с девчонками после того, как они ему буквально всю душу выплакивали прямо на джинсовые шорты. Взгляд Райли был скорее потерянным и блуждал по улице, пока Джордан смотрел то в сторону, то на свои руки, то на землю под ногами, словно пытаясь найти нужные слова. Райли заметила его смущение и поняла, что инициативу придётся брать на себя. — Спасибо тебе за то, что выслушал, — тихо произнесла она. — И за то что пришёл. И за то что не убежал, — на последней фразе она нервно усмехнулась. Джордан всё равно не мог найти правильные слова. Он просто кивнул в ответ, боясь, что голос выдаст его волнение. И снова повисла тишина. Парень чувствовал, что должен что-то сделать, чтобы разрядить обстановку, но не знал, что именно. Райли не дождавшись его реакции, сделала шаг вперёд и обняла его. Джордан сначала замер от неожиданности, но затем обнял Райли в ответ. Их объятие было сначала немного неуклюжим и шатким, но затем стало тёплым и уверенным. Они постояли так несколько мгновений, затем отпустили друг друга. — До встречи, — улыбнулась Райли. Джордан, всё ещё немного смущённый, кивнул и, наконец, смог произнести те же слова: — До встречи… И они медленно разошлись в разные стороны. — Фух… могло быть и хуже, — выдохнул Страх. — Со Стыдом бы у неё ничего не получилось, — подметила Зависть. — Но панель до сих пор синяя, — Тревожность не переставала щёлкать по кнопкам. В какой-то момент стеклянный куб вокруг лампы исчез, и идея громко лопнула внутри приёмника, разбросав осколки в разные стороны. Чёрное поглощение света, исходящее от идеи растворилось в воздухе, а панель перекрасилась в нейтральный цвет. — Ха-ха! — обрадовался Гнев, посмотрев на Паранойю. — Тебе опять не удалось захватить её разум! Ну ты и неудачник! Паранойя никак не отреагировал на излияния Гнева и продолжил с ухмылкой наблюдать за главным экраном. Райли возвращалась домой. Она перебежала дорогу с трамвайными путями и зашла в свой переулок. Тревожность не удержалась и схватилась за пульт управления, окрасив его в оранжевый цвет. — Что это было вообще? — спросила Райли у себя в слух. — Я дура? Я дура. Дура-дура! Что это было вообще? Что он теперь обо мне подумает? Что это вообще значит? Я дура — вот что это значит! Зачем я туда пошла? Зачем обняла? Нужно было просто пожать руку… Да что со мной такое? Райли продолжала закидывать себя вопросами и даже не заметила, как предмет её переживаний переместился с одной темы, на другую. И эта новая тема была также волнительна, но хотя бы не деструктивна. Вернувшись домой, Райли на цыпочках поднялась в свою комнату, закрыла дверь и рухнула на кровать, продолжая нашёптывать самой себе осуждение своих действий. В Головном Отделе поверх главного экрана проигрывалась воспоминание со сценой объятий с Джорданом. Цвет воспоминания был синий, и оно было зацикленным, повторяясь снова и снова, и снова. Тревожность подняла зарёванную Печаль с пола и обняла её: — Спасибо за то, что взяла на себя эту ношу, — поблагодарила Тревожность, вытирая слёзы Печали. — Если бы я схватилась за пульт, Райли бы запаниковала. Но благодаря тебе, она просто выплакалась и ей стало легче. — Серьёзно? — спросила Печаль с блестящими от слёз глазами. — Всё верно! — подхватила Зависть. — И у тебя отлично получилось. — Теперь в следующий раз, когда Паранойя возьмётся за идею, ты будешь у руля, — подытожила Тревожность. Печаль сквозь слёзы радостно улыбнулась. Гнев не стал разделять этот трогательный момент и отошёл от эмоций в другой конец зала — к огромной дыре, открывающей вид на Пропасти Забвения и Долгосрочной Памяти. Глядя на просторный пейзаж, Гнев тихо спросил: — Радость, где же ты?..

***

— Мы в «Камере Предательств»! — весело объявила Радость перед входом в новую достопримечательность разума Райли.        — Ну и зачем ты сказала это так радостно? — осуждающе сказала Брезгливость. — Место отстой! — Это будет о-о-очень весело… — протянула с сарказмом Хандра, которую к тому времени Стыд опустил на землю. Камера Предательств представляла из себя большой ангар, построенный из серых блоков камня и скорее напоминал военный бункер. У входа в камеру не было ни единой надписи или даже плаката, который хоть как-нибудь идентифицировал это место, как «Камеру Предательств». Вместо дверей в помещение свисали две чёрные занавески. — Проходим, не стесняемся, — Радость приподняла занавеску, пропустила внутрь Стыд с Брезгливостью. Хандра, перед тем как войти, остановилась и спросила: — Можно смартфон? — Совсем скоро, — кивнула Радость, — как пройдём эту камеру и найдём Библиотеку Памяти, тогда и отдам тебе твою игрушку. Хандра закатила глаза и вошла в камеру. Радость зашла следом. Внутри было темно. Единственное, что освещало помещение внутри, это мерцающий тусклый свет, проникающий сквозь небольшие, узкие окна высоко над потолком. Изнутри стены были замощены такими же каменными блоками, что и снаружи, но внутри на них виднелись глубокие царапины и трещины, словно от чьих-то отчаянных попыток вырваться из камеры. Пол был усеян осколками разбитых сфер памяти, внутри которых можно было увидеть воспоминания. — Не смотрите вниз, — сказала Радость. — Почему? — испугалась Брезгливость и устремила взгляд повыше, боясь увидеть внизу что-нибудь мерзкое. — В этих осколках отражаются самые болезненные воспоминания о предательствах, — объяснила Радость. — Просто не будем туда смотреть, чтобы не портить себе настроение. Стыд последовал совету Радости, Хандра пропустила мимо ушей, но на осколки не смотрела, просто потому что ей было неинтересно. Пройдя несколько метров вперёд, эмоции оказались на распутье. Теперь перед ними открылось два пути, и впервые за всю «инсталляцию предательств», они увидели две дощечки с надписями. У прохода в левой арке было написано «Мир», у прохода в правой арке «Райли». — Что это? — спросила Брезгливость. — Коридоры предательств? — предположила Радость. — Должно быть слева мы увидим предательства по отношению к Райли, а справа предательства Райли по отношению к другим. И если честно, мне больше интересен «Мир». Не хочу вспоминать, как Райли кого-то предавала. Радость подошла к арке с надписью «Мир» и, не заходя внутрь, осмотрелась. Это был тот же самый тёмный коридор, что и прежде, но вдвое уже. На стенах висели картины, запечатляющие предательства мира, по отношению к Райли. Где-то в центре коридора стоял большой массивный стол с несколькими креслами, на которых сидели тени — проекции людей, которые предали Райли. Они казались почти реальными, но их лица расплывались и искажались, словно туман. Вокруг стола были разбросаны различные предметы, разбитые игрушки, порванные письма, сломанные гаджеты — символы доверия, которые были разрушены. В воздухе витало ощущение холода и безысходности. Радость чувствовала, как её дыхание отдавалось эхом, создавая чувство замкнутости. Посмотрев за пределы стола, Радость увидела бесконечно длинный коридор. Где-то в конце тоннеля виднелся тусклый свет, но это было настолько далеко, что сложно было разобрать какое там было расстояние. — Мне кажется тут путь короче, — заметила Брезгливость, заглянув в правую арку. Радость подошла ко второму пути с надписью «Райли» и заглянула внутрь. Это был точно такой же коридор с картинами на стенах и с массивным столом в середине с проекциями. Но коридор «Райли» был несоизмеримо короче. Весь его путь можно было пройти за полминуты. — Ладно, пройдём здесь… — недовольно сказала Радость и повела за собой эмоции в арку «Райли». Радости не нравилась идея созерцать плохие стороны Райли, и особенно давать их лицезреть другим эмоциям, которые не испытывали по этому поводу ни капли дискомфорта. Наблюдать за подобным было далеко от сути Радости, которая стремилась отстраняться от всего плохого и притягиваться к веселью и позитиву. Радость понимала, что это отстранение лишь подтверждало её нежелание мириться с реальностью, как утверждала Тревожность. Но, справедливости ради, отрицание реальности — это была ноша для каждой эмоции. Но именно в случае с Радостью это было болезненнее всего. Радость шла вдоль коридора, закрыв от себя ладонями картины, что висели на стенах. Остальные эмоции с интересом рассматривали то, что там было запечатлено: как Райли ворует карту из маминой сумочки, как закрывает ноутбук во время созвона с Мэг из Миннесоты, как отворачивается от Бри и Грейс при распределении команд. — Почему здесь так мало картин? — спросила Брезгливость. — В коридоре «Мира» их было не счесть. — Потому что в коридоре «Райли» только те предательства, которые она сама осознаёт, — пояснила Хандра. — Хочешь сказать, что Райли считает себя лучше, чем других? — недовольно спросила Радость, продолжая скрывать от себя ладонями картины. — Да, как и подавляющее большинство. А ты не знала? — спросила Хандра и, не дождавшись ответа, продолжила: — Коридор «Мира» переполнен, потому что Райли думает, что мир ей что-то должен. А когда он не даёт ей это, значит это «предательство». — Глупость какая-то, — фыркнула Радость. Чтобы отвлечься от слов Хандры, она подошла к столу в центре коридора и опустила руки. Радость хотела узнать, какие проекции с предателями будут в зале «Райли», но, к её сожалению, в отличие от коридора «Мира», за столом был лишь один стул, занятый тенью, и на этот раз у неё не было размыто лицо. Обладатель тени был виден чётко — это была сама Райли. — А ты кого думала здесь увидеть?.. — спросила Хандра, глядя на растерянное лицо Радости. — Даже сама Райли осознаёт, сколько предательств свершила… Хорош уже обожествлять её, Радость… Райли не идеальный человек, и не нам решать, кем ей быть… Ты же сама сказала… — Знаю, но мы нужны для её защиты, а не для уничтожения, как это делает… — и тут Радость заметила у входа в коридор «Райли» то, что она боялась увидеть больше всего: — ПАРАНОЙЯ!!! Глаза Радости расширились от ужаса. Она закричала, привлекая внимание остальных эмоций, и без промедления побежала к выходу из коридора. Стыд быстро среагировал, схватил в свободные руки Хандру и Брезгливость, и побежал следом за Радостью. Эмоции быстро мчались по мрачному коридору, не оборачиваясь, не рассматривая картины на стене и не обращая внимание на осколки разбитых воспоминаний, хрустящих под ногами. В самый последний момент, когда они подбежали к выходу, Паранойя щёлкнул пальцами, но было уже поздно. Радость вместе со Стыдом, Хандрой и Брезгливостью выпрыгнули из Камеры Предательств и упали на землю. Эмоции обернулись назад и ожидали, что Паранойя вылетит из коридора и вновь на них нападёт, но перед ними предстала другая картина. Они увидели, что Паранойя не мог покинуть Камеру. Он словно упёрся в невидимую прозрачную стену у выхода, который не позволяла ему выйти наружу. Эмоции наблюдали, как Паранойя яростно бросается на невидимую преграду, но безуспешно. Его безумная ухмылка под капюшоном сменилась на яростную морду, после чего он скрылся внутри камеры и исчез. — Он что?!.. — Радость не договорила, пытаясь перевести дух. — Кажется… он может существовать только в достопримечательностях разума Райли, — предположила Хандра, лёжа на земле и уставившись в ночное небо. — То есть в коридорах разума нам ничего не угрожает? — спросила Брезгливость, выбравшись из лап Стыда и поправляя платье. — Возможно… — подытожила Хандра. — Чёртова Камера! — с досадой выкрикнула Радость. — Не удивительно, что в этих тёмных коридорах, мы даже не заметили, как Райли заснула! — Не парься… — Хандра приняла позу для сна. — Зато тут мы в безопасности. — Эй, ты забыла, что нам нужно попасть в Библиотеку Памяти? — возмутилась Радость. — Нам осталось совсем немного! — Ты что, забыла?.. — Хандра разочарованно махнула рукой. — Когда Райли спит, навигатор не работает… Сейчас мы не найдём Библиотеку, поэтому предлагаю всем просто… поспать… — Я не против, — на удивление всех согласилась Брезгливость и, прикрыв ладонью рот, широко зевнула. — Мы давно уже не спали. Я устала бегать. Я бы даже могла заснуть на этой… противной… даже не знаю как это называется… земле. Стыд молча показал палец вверх, соглашаясь с идеей. — Хорошо, — сдалась Радость. — Раз мы не знаем куда идти, лучше реально переждать. Но как только Райли проснётся, мы снова отправимся в путь. Идёт? — Идёт, — сказала Брезгливость. — А где будем спать? — поинтересовалась Радость. — Да прям тут, — с отвращением призналась Брезгливость и начала принимать позу для сна рядом с колонной воспоминаний, отчего поймала на себе удивлённый взгляд Радости. — Ой, да ладно тебе! Я просто измотана. Хватит на меня так смотреть! Спокойной ночи! — Брезгливость недовольно отвернулась лицом к разноцветным воспоминаниям и замерла. Стыд с Хандрой заняли место у колонны напротив, а Радость, измотанная событиями, произошедшими всего за один день, медленно опустилась на землю рядом с Брезгливостью. Ослабив голову, её глаза тут же начали опускаться, а усталость взяла своё. Придвинувшись ближе к зелёной эмоции, Радость свернулась калачиком и тотчас отключилась.

***

Райли проснулась от будильника, сонно потянулась за смартфоном, уронила его с тумбочки и резко проснулась от грохота. Подняв смартфон с пола, первым делом она открыла историю звонков. Увидев в списке вызовов телефон Джордана, Райли испугалась, затем разозлилась на саму себя. Это означало, что вчерашние события оказались не её бурной, сонной фантазией, а реальностью. И эта реальность разбивала весь её образ. И единственный, кто об этом знал теперь, был Джордан. От воспоминаний о вчерашнем дне, голова шла кругом. Райли резко встала с кровати и заметила, что заснула в рубашке и джинсах, которые за ночь успели замяться и неудобно скрутиться вокруг конечностей. — Райли, завтрак! — послышался мамин голос с кухни. — Сейчас иду! — откликнулась дочь. Она поняла, как сильно ей повезло, что мама решила не подниматься к ней в комнату. Если бы она застукала Райли, спящую в одежде, у неё бы появились вопросы. Выход за порог ночью был строго запрещён не только потому, что так сказала мама, но и из соображений безопасности. Район, в котором жили Андерсоны, был не то чтобы из благоприятных, особенно ночью. И только сейчас, проснувшись и осознав, какими могли оказаться последствия той ночной вылазки с Джорданом, Райли поняла, насколько глупо она поступила. Глупо и рискованно. Ей даже не верилось, насколько стресс мог притупить её чувство самосохранения, что вчера она об этом даже не задумалась. Райли подошла к комоду, открыла верхний шкафчик, где лежали её футболки, и начала подбирать свежую одежду на день. — Окей, сегодня понедельник, — Тревожность схватилась за пульт, — значит всё будет строго по плану! На случай, если Паранойя решит что-нибудь учудить, эмоции этой ночью спали в главном зале. Как и ожидалось, Тревожность проснулась быстрее всех, поэтому заняла своё законное место у руля. Печаль, Страх, Зависть и Гнев проснулись от её энергичного голоса и медленно собрались вокруг пульта. Паранойя находился всё на том же месте — справа от зияющей дыры в стене Головного Отдела. В его внешности и позе не было ничего нового, поэтому эмоции не обращали на неё внимание и сконцентрировались на главном экране. — Строго по плану? — спросила Зависть. — Какой у нас план на сегодня? — Ах да, план! — Тревожность подбежала к полкам с идеями, схватила одну лампочку и воткнула её в приёмник пульта. — Сегодня мы расскажем папе обо всём, что происходит у нас здесь. — «Здесь» это где? — не понял Страх. — В голове! — радостно сообщила Тревожность, запустила свой прогнозатор, после чего на экран спроецировалось предполагаемое будущее. — Папа везёт нас в школу, но в дороге мы рассказываем ему обо всём, что нас гложет: о панике, беспричинной злости и страхе стать изгоем инвалидом. И тут у нас образуются два варианта событий: либо папа нас не поддерживает, звонит маме и усугубляет ситуацию, либо поддерживает, отвозит ко врачу без ведома мамы. Но в больнице нас ждёт ещё два пути развития: либо мы умираем от очередной панической атаки, не принимая новые реалии, — Тревожность нервно усмехнулась, — либо у нас всё хорошо, и это была всего лишь временная глупость, которая может преследовать каждого ребёнка, зацикленного на личном успехе. Как вам такая идея? — Эм… — хотела начать Печаль, но Гнев её перебил: — Ты что, сбрендила?! — закричал он неожиданно для всех. — Может ты сначала будешь предупреждать, что ты хочешь делать, а потом действовать?! — Ну… это же логично, разве нет? — удивилась Тревожность. — Я думала, что вы оцените. Это же ради Райли, чтобы развеять её тревоги. — Ты думаешь, что ты сможешь развеять её тревоги? Ты? — не успокаивался Гнев. — Стойте… — Печаль сделала шаг вперёд. — Во-первых, по поводу того, что лучше сначала советоваться, а потом действовать, Гнев прав. — ХА! — Гнев ткнул пальцем в Тревожность. — Но! — продолжила Печаль. — Это отличная идея. — А? — удивился Гнев. — Да, — подтвердила Печаль. — Это логичный поступок, который закроет все наши проблемы. — Какие проблемы? — не поняла Зависть. — Все наши проблемы заключаются в том, что они подвешены в воздухе, — объясняла Печаль. — Мы знаем, что нас тревожит, но не понимаем, что это, есть ли это на самом деле, и стоит ли этого опасаться. Этим и питается Паранойя — нашим незнанием. А визит в больницу сразу вычеркнет все переживания Райли. Так что да, идея хорошая. Может сработать. — Угу, вычеркнет, если всё, что надумала Паранойя, окажется неправдой, — сказал Страх. — Но что, если его фантазии вдруг окажутся правдой? — «Вдруг-вдруг-вдруг», — недовольно проговорил Гнев. — Надоело это слово! Давайте без него обойдёмся и наконец узнаем, стоит ли нам переживать. — Об этом и речь, — подтвердила Тревожность, улыбнувшись Гневу, — а ты переживал. — Ой, замолчи, а то переживалка отвалится. — У меня точно не отвалится! — усмехнулась Тревожность. Райли переоделась, захватила с собой школьный рюкзак, спустилась в ванную комнату, а после села за стол, где её ожидала вчерашняя индейка с овощами и папа, который раскрыл газету так, что его не было за ней видно. — Доброе утро, пап. Доброе утро, мам, — дочь поприветствовала родителей. — Доброе утро, дорогая, — ответила мама с кухни. Папа промолчал. — Пап, ты там живой? — на всякий случай проверила Райли. — Ах да, ой… — папа быстро сложил газету в несколько слоёв, положил её на стол и улыбнулся. — Доброе утро, мартышка! Как спалось? — Нормально… — Как тебе мои коллеги? Не смутили? — Кто? — Как «кто»? Доктор Брэнет и Мэри, которые не доктора? — улыбнулся папа. — Ах это… — после всего, что с Райли произошло за тот вечер, она успела позабыть об этом. — Да, нормальные люди. — «Нормальные люди», так запишу и передам им, — посмеялся отец и посмотрел на часы. — Так, если ты не собираешься доедать свой завтрак, я доем. Советую поторопиться, у нас мало времени. — У тебя сегодня важный день на работе? — спросила Райли, прощупывая возможность для своего плана. — Нет, обычный день, но опаздывать не в моём стиле. — Поняла. Я быстро. Райли схватила вилку и стремительно отрезала большой кусок индейки. Не теряя времени, она также зачерпнула немного овощей и быстро проглотила всё вместе. Проделав этот трюк несколько раз, она запила всё это апельсиновыми соком и продемонстрировала пустую тарелку. — Ну что, поехали? — спросила Райли, подавив желание прокашляться. — Ничего себе скорость! Ну, как скажешь, — папа встал из-за стола и поцеловал маму. — Люблю тебя дорогая. — И я тебя, — ответила мама и заметила во взгляде дочери что-то странное. — Райли, что с тобой? — Что зависла, Мартышка? — спросил папа. — А? — Райли не поняла вопроса. — Кто-нибудь, уберите это уже! — попросила Тревожность. Главный экран перекрыла синяя эмоция, на которой на повторе обнимались Райли и Джордан. Зависть быстро подскочила к проектору, швырнула в воспоминание валяющуюся на полу деревяшку и точно угодила в цель. Сфера со звоном упала на пол, и проектор выключился. — Да-да, иду! — опомнилась Райли, встала из-за стола и взяла свой рюкзак. — Пока, мам. — Удачи в школе! — Ну вот и всё, — обрадовалась Тревожность, не переставая щёлкать по кнопкам. — Осталось дело за малым: признаться, а там как пойдёт! Папа вывез из гаража машину, Райли запрыгнула на заднее сиденье, защёлкнула ремень безопасности и автомобиль тронулся с места. — Вот он, Райли — идеальный момент! — Тревожность взялась за рычаги и потянула вверх. Сидя на заднем сидении, Райли смотрела в окно, пытаясь собраться с мыслями. Папа крепко держал руль, сосредоточенно смотря на дорогу перед собой. Машина тихо урчала, двигаясь по улицам города, с каждой секундой приближаясь к школе, и отдаляясь от идеи рассказать папе правду. Каждый раз, когда Райли решалась заговорить, слова застревали в горле. Она разрывалась между желанием быть честной и страхом перед последствиями. Папа посмотрел в зеркало заднего вида и почувствовал напряжение. — Всё в порядке, Райли? — спросил он. Этот вопрос прозвучал, как сигнал к действию. Паранойя щёлкнул пальцами, и в ту же секунду в Головном Отделе появилась массивная цепь. Тревожность отпустила пульт и отпрыгнула в сторону. Остальные эмоции разбежались по углам, не зная что на этот раз ожидать Паранойи. Цепь сверкнула в воздухе, как молния устремилась в центр зала, и с громким свистом ударила по идее, вставленной в приёмник. Лампочка в момент разлетелась на тысячи осколков, оставив после себя только облако мелких блёсток, оседающих на пульте. Осколки с грохотом упали на пол и Тревожность поняла, что её идее с признанием конец. — Да, пап, всё в порядке, — ответила Райли, окончательно решив, что она не будет говорить правду. — Просто задумалась. — Нет! — завопила Тревожность, бросилась к полкам с идеями, схватила одну из подходящих лампочек, но было уже поздно — приёмник идей уже был закован Паранойей в непробиваемый стеклянный куб, а внутри уже была вставлена чёрная лампочка, пылающая пепельным пламенем. — Серьёзно?! — Тревожность кинулась к пульту, попыталась пальцами раскрыть куб, но у неё ничего не вышло. — Райли! Должна! Рассказать! Правду! — Осторожно! — выкрикнула Печаль, боясь выйти из угла. — Не тронь пульт, иначе Райли запаникует! Тревожность вспомнила, об условности с чёрными идеями и отпрыгнула в сторону. — Фух… — Тревожность убедилась, что пульт остался нейтрального цвета, потом села в своё кресло и отвернулась от экрана. — Чуть всё не испортила, дура! — Не вини себя, — подскочил к ней Страх и начал утешать. — Ничего не произошло. Всё нормально. — Не нормально! — не согласилась Зависть, встав рядом с пультом и указав на лампочку в приёмнике, исходящую чёрным пламенем. — Что это за идея? — Откуда нам знать?! — рявкнул Гнев и бестолку ударил по стеклянному кубу трубой. — Пока не дотронешься до неё, не узнаешь. — Ребята! — ужаснулась Печаль. — Смотрите! Панель управления, что недавно горела нейтральным цветом, начала чернеть с приёмника идей. Тревожность тут же сообразила, что делать и быстро затараторила: — Печаль, дотронься до пульта! Райли заплачет, папа это заметит, и она скажет ему правду! Печаль подбежала к пульту, нажала несколько кнопок, но ничего не изменилось. Панель не окрасилась синим цветом, и продолжала чернеть, пока её полностью не обволокло цветом Паранойи — чёрным, как ночь. В этот момент мысли Райли заполонило воображение, которое начало проецироваться поверх главного экрана. Первое воображение было о том, как со встречной дороги вылетает фура и на всей скорости влетает в автомобиль, сжимая его всмятку. Второе воображение показало, как задняя дверца машины открывается и Райли на скорости выбрасывает на асфальт. В третьем воображении у машины отказали тормоза, она на всей скорости врезается в столб и Райли вылетает через лобовое окно. Гнев подбежал к проектору, сбил нависшую в воздухе чёрную сферу и выкинул её в Пропасть Забвения через огромную дыру в стене. Райли охватило чувство неуверенности в контроле собственной жизни. Опасность угрожала повсюду. Даже сейчас, когда она ехала в машине, могло произойти что-то непредсказуемое. Что-то, что она не могла контролировать. — Ты можешь умереть, Райли, — прошептал Паранойя, — по глупости, которая не зависит от тебя. На встречу может вылететь кто угодно: не спавший двое суток дальнобойщик, или утомившийся таксист. А ещё причиной может быть поломка автомобиля. Посмотри сколько машин вокруг мелькают мимо. Думаешь, у каждой из них всё хорошо с тормозами? А вдруг у автомобиля твоего папочки откажут тормоза? Готова размозжить свою голову о стену? Райли схватилась за ремень безопасности и убедилась, что он вставлен в замок. Ей даже пришлось дёрнуть за него, чтобы убедиться в том, что в случае чего он сработает. — Что этот придурок делает с нашей девочкой?! — завопил Гнев. — Он вызывает чувство страха смерти! — Печаль из последних сил держалась, чтобы не разрыдаться. — Это очень не хорошо! Оно может прогрессировать! — Какое чувство страха может грозить Райли, если я не пользуюсь пультом? — спросил Страх, отойдя на всякий случай подальше от почерневшей панели управления. — Обычный страх тут не причём! — объясняла Печаль, сквозь пролившиеся слёзы. — Паранойя — это страх перед не иррациональным воображением, — совершенно другой уровень… Он может быть всегда и везде… — Чем это может грозить для Райли? — спросила Тревожность. — Наихудшим образом… — тихо произнесла Печаль и заплакала. — Каким это образом?! — не догонял Гнев. — Это может угрожать её жизни, балда! — рявкнула Тревожность. — А следовательно и нашей. Если мы не спасём Райли от Паранойи — всё кончено! — И как мы это сделаем?! — у Гнева начала раскаляться голова от злости. — Пульт не доступен. Идею не выбросить из головы. А Паранойи даже коснуться нельзя! Что нам делать?! — Остаётся надеяться на Радость… — разрыдалась Печаль. — Где бы она ни была, чтобы она ни делала, у неё всегда есть план… Дурацкий, но она всегда справлялась… Справится и сейчас…

***

— Радость, проснись! — Действительно, сколько можно дрыхнуть?.. — Даже не верю, что она проспала больше, чем я… — Эй, алло! Мы уже на месте! Вставай давай! Радость открыла глаза и поняла, что находилась не на земле, а на руках Стыда. — Пока ты спала, мы уже пришли… — заявила Хандра и довольно показала свой смартфон. — А это я тебе больше не отдам. — Серьёзно?.. — сонно промямлила Радость, потирая глаза. — Мы на месте?.. — Угу, — подтвердила Брезгливость. — Ты так сладко спала, что мы не хотели тебя будить. Давай, Стыд, отпусти её. Стыд аккуратно опустил жёлтую эмоцию на землю, отчего та спросонья неуверенно пошатнулась, затем выпрямилась и увидела то самое место, к которому они всё это время шли — Библиотека Памяти. Перед радостью возвышалось величественное здание, состоящее из мрамора. Его фасад был выполнен в классическом архитектурном стиле. Огромные колонны поддерживали тяжёлый фронтон, украшенный замысловатым орнаментом Райли. На вершине здания красовалась надпись, выполненная из золотых букв, обозначающих библиотеку. — Ну что, тогда идём? — спросила Радость и хотела сделать шаг вперёд, как Брезгливость её остановила: — Прежде, чем мы туда пойдём, взгляни на это, — она вложила в руки Радости газету. — Пока ты спала, мы прошли мимо Информационного Центра Реальности и… В общем прочти её. Радость развернула перед собой газету и увидела заголовки: «Новый день на кладбище», «Смерть по дороге в школу», «Летальный исход на катке», «Вечный покой в туалете». — Что это такое?! — Радость смяла газету и бросила на землю. — Я не буду это читать. — Опять отказываешься признавать реальность?.. — хмуро спросила Хандра. — Нет… то есть да! Короче, я всё исправлю, и это больше не будет реальностью. Я построю свою реальность, где Райли будет счастлива! — Ничему ты не учишься, Радость… — буркнула Хандра и уставилась в экран смартфона. — Ты хоть поняла, что это? — спросила Брезгливость, подняв с земли клочок газеты. — Райли начинает видеть кругом смерть. Это не хороший знак. Ты будешь отрицать это? — Нет, не буду! — недовольно призналась Радость. — Не знаю, что происходит с нашей девочкой, но нам нужно поспешить! Пойдём уже! Здесь нам дадут ответы на все наши вопросы. Не дожидаясь остальных, Радость зашагала ко входу в Библиотеку Памяти, который был представлен массивными дубовыми дверями со стеклянными вставками, через которые можно было увидеть загадочные огоньки внутри здания. Двери были украшены сложными резными узорами, изображающими сцены из жизни Райли: её детские радости, первые друзья и семейные моменты. Радость обернулась и увидела, как эмоции медленно к ней приближались. Вокруг здания росли высокие деревья с пышной зеленью, создавая атмосферу уюта и спокойствия. По бокам от главного входа стояли статуи, изображающие различные эмоции, которых Радость до этого не видела. Возможно, это были будущие эмоции Райли. Хандра, Брезгливость и Стыд поравнялись с Радостью и встали у входа в библиотеку. — Ну что, готовы? — спросила Радость. Стыд закрыл глаза, Хандра не отрывалась от смартфона, а Брезгливость с недоверием посматривала на статуи эмоций по бокам от входа, и сказала: — Не нравится мне тут. — Может тогда внутри понравится? — предположила Радость и, схватившись за золотую ручку, отворила дубовую дверь и эмоции зашли внутрь. От открывшейся картины дух захватывало. Эмоции оказались в огромном зале, с приглушённым освещением и наполненным повсюду мерцающими голубыми огоньками. В центре зала располагался огромный интерактивный стол с картой, которая показывала расположение всех воспоминаний и путь к ним. Полки и стеллажи, заполненные светящимися сферами воспоминаний, тянулись вверх до нескончаемого потолка, исчезая в бесконечности. — Вау… — не сдержался Стыд, смотря на бесконечно высокий потолок. По всему залу двигались лестницы и мостики, меняя своё положение в зависимости от того, куда нужно было попасть. Множество маленьких столиков с креслами приглашали присесть и задумчиво пролистать воспоминания. Радость с восторгом смотрела на это величественное место и понимала, что здесь хранилась вся существующая информация про Райли, а значит можно было найти ключи к пониманию всех её чувств и победить Паранойю. У входа в основной зал показался высокий деревянный стол, на котором лежало множество разных книг, две старинные лампы на подставке, тонкая регистрационная тетрадь и тяжёлая печатная машинка. — Здравствуйте, дорогие эмоции! — послышался резкий голос из-под стола. — Секундочку! — Эм… кто это? — спросила Брезгливость, подойдя к ресепшену. — Может быть это библиотекарь? — предположила Радость, прочитав соответствующую надпись на табличке стола. — Всё верно! Меня зовут Мнемо. Я библиотекарь памяти Райли! — из-под стола выглянуло высокорослое, худое существо, облачённое в длинный халат, напоминающий академическую мантию. Лицо библиотекаря было немного отстранённое, с большими очками, которые сползали на кончик носа. Вместо волос у него был надет аллонж — парик с серебристыми волнистыми локонами. — Чем я могу вам помочь? — Здравствуйте, Мнемо! — поприветствовала Радость библиотекаря и решила не тратить попусту время и спросить напрямую: — Подскажите, как можно спасти Райли от Паранойи? — Ох, это вопрос к Архивариусу Эмоций. Я отвечаю лишь за память. — Где мы можем найти этого Архивариуса?.. — Секундочку, — Мнемо набрал на печатной машинке какое-то слово, после чего прозвучал звонок колокола. — Посмотрите на пол. Эмоции опустили взгляд и увидели на мраморном полу розовую линию, исходящую из ресепшена, и ведущую куда-то вглубь зала библиотеки. — Это далеко-о-о-о? — не скрывая зёв, спросила Хандра. — Архивариус Эмоций находится в соседнем отделе. Идите по розовому пути и быстро его найдёте. — Спасибо, Мнемо! — весело поблагодарила Радость. — Всегда пожалуйста! — ответил библиотекарь и опять нырнул под стол. — Странный тип, — шепнула Брезгливость, на что Радость махнула рукой. — Ладно. Осталось совсем немного. За мной! — жёлтая эмоция последовала по розовому пути. Осторожно ступая по полу, который извивался между высокими стеллажами, заставленными воспоминаниями, эмоции следовали за светящимся, розовым светом. Он вёл через всю Библиотеку Памяти, усыпанную не только разноцветными сферами памяти, но и полками из толстенных книг и свитков пергамента, где хранились фрагменты жизни Райли, запечатлённые кем-то вручную. Стыд случайно задел одну из полок, откуда попадало несколько книг со свитками. Один из смотрителей библиотеки заметил это и крикнул замечание в спину эмоций, на что Стыд виновато дёрнул за шнурки своего худи и спрятал лицо. Путь, по которому следовали эмоции, проходил мимо бесконечно высоких колонн воспоминаний, уютных уголков для чтения, небольших фонтанчиков с декоративными растениями, и в конце своём привёл их к двери в кабинет Архивариуса Эмоций, украшенной изящной вывеской с тремя буквами «ДНК». — ДНК? — удивилась Брезгливость. — Что это? — Какая разница! Главное — мы на месте! — повеселела Радость и открыла дверь в кабинет. Оказавшись внутри, первым делом эмоции обратили внимание на белоснежные пол и стены кабинета. А также большой стол, который был выполнен в форме спирали, с многочисленными экранчиками и панелями, напоминающими лабораторное оборудование. На столе лежали кристаллические устройства для хранения и воспроизведения воспоминаний, а рядом с ними находился проектор, который мог создавать голографические изображения самых значимых моментов из жизни Райли. — Это… — Брезгливость на мгновение засомневалась, но продолжила, — похоже на наше оборудование в Головном Отделе? — Не переживайте, — послышался мудрый голос существа, сидящего за столом. — Это не пульт управления, — это пульт воспроизведения. Перед эмоциями предстал Архивариус Эмоций. Это было изящное существо, одетое в серебристый мерцающий халат, переливающийся мягкими пастельными оттенками. Само существо было бледного цвета, как бумага. Его лицо было спокойным, приветливым, с большими ясными глазами, полными понимания и сострадания. В руках он держал фолиант с золотыми обводками и символами. Архивариус плавным и неторопливым движением указал эмоциям на диван рядом со столом, где они послушно разместились. Сам Архивариус вышел в середину зала и сел на стул, чтобы каждый из эмоций мог к нему удобно обратиться. Радость хотела задать вопрос, но Архивариус её опередил, хладнокровно заявив: — Я знаю почему вы ко мне пришли. — Докажите, что знаете, — фыркнула Хандра, не отрываясь от экрана смартфона. — Вы пришли, потому что Райли мучает Паранойя. — Хм… — Хандра на миг посмотрела на Архивариуса. — Неплохо. — Это ему библиотекарь доложил, — недоверчиво сказала Брезгливость. — Как вам угодно, — без эмоций ответил Архивариус. — Вы правда многое знаете? — с задором спросила Радость. — Да. Я знаю всё про Райли, — с полной уверенностью заявил Архивариус. — Знаю о причинах всего, что с ней происходит. И я знаю всё про вас. — Да ладно! — восхитилась Радость, и бездумно задала первый вопрос, который пришёл ей в голову: — Что папа Райли готовит на завтрак по воскресеньям? — Омлеты с брокколи, — без эмоций ответил Архивариус и добавил: — Но сегодня было исключение, потому что папу вызвали на работу. — Удивительно! — Радость была поражена. — Хорошо, давайте тогда так: что Райли боится больше, чем клоунов? — Пауков. — Что в детстве делала Райли, когда рисовала? — Высовывала язык. — Хватит уже! — Брезгливость надоела игра в угадайку, и она решила сама задать вопрос: — Кто виноват том, что у Райли появилась Паранойя? Архивариус на секунду промедлил, посмотрев на каждую эмоцию, сидящую за диваном, а потом безразлично озвучил ответ: — Радость.