Глава 4 — Свет в конце тоннеля

Автомобиль медленно двигался по узким улочкам Сан-Франциско, с каждой секундой приближая Райли к школе. Крутые подъёмы и спуски создавали ощущение, будто машина плыла по волнам, мягко покачиваясь на поворотах, но это ничуть не успокаивало. Райли сидела на заднем сидении, прижимаясь к кожанной обивке кресла. Её сердце колотилось, а мысли путались, словно клубок ниток, голова шла кругом, ладони вспотели, а по спине пробежался холодок. От разыгравшегося воображения Райли стало не по себе. Жар накатывал волнами, пока не вынудил её опустить окно, чтобы охладить лоб и подышать свежим воздухом. — Точно всё нормально? — спросил папа, глядя в зеркало заднего вида. — Выглядишь бледной. — Плохо выспалась, — ответила Райли, пытаясь спрятаться за спинкой сидений и стать незаметной. — Если ты злишься на меня за вчерашнее, то прости. — За что? — Райли искренне не понимала, о чём говорил отец. — За то, что не съездил с тобой в Истбэй. И коллег привёл без предупреждения. А теперь из-за меня тебе попадёт от тренера. — Всё нормально, пап, — Райли вспомнила, что отец говорил про обещание заехать в спорт магазин за новыми налокотниками и щитками. — Не переживай. Просто поваляю дурака на трибунах денёк. Мы с мамой договорились, что после уроков она меня заберёт, и мы вместе заскочим в Истбэй. — Отличная идея. И… прости. — Всё ок, — бросила Райли, обрадовавшись, что этот разговор исчерпал себя, и отец переключил внимание на дорогу. Идея рассказать правду папе, в голове Райли ходила где-то рядом, но отныне воспринималась как глупость, которая могла всё разрушить. Зачем говорить о проблемах, если можно оставить всё как есть? Но тогда проблема будет прогрессировать! Не будет, если забить. Просто переключись на что-нибудь другое. Забьёшь, и сделаешь только хуже! Нет! Ты сделаешь хуже если признаешь проблему! То есть проблема таки есть? Нет никакой проблемы, о чём ты? Райли пыталась договориться сама с собой, но одна из сторон конфликта всё время перетягивала одеяло на свою сторону и, казалось, что мирного решения быть не могло. Это лишь подвешивало проблему, а не решало её. Райли хотела вытянуть руки в окно и дать ладоням подышать на ветру, но быстро одумалась. В воображении её руки оторвало мимо проезжающей машиной. — С меня хватит! — рявкнул Гнев, схватил очередную чёрную сферу, зависшую в воздухе и выкинул в Пропасть Забвения. Проектор воображения не скрывался и готов был принять очередную порцию от Паранойи. — Печаль, что нам делать? — спросила Зависть, прыгая по почерневшему пульту, подвластному лишь Паранойе. — Должен же быть какой-то способ! — Тревожность бегала вокруг пульта, пытаясь что-то придумать. И вдруг на неё снизошла идея. — Придумала! Печаль, как спровоцировать обморок? — Не думаю, что это хорошая идея… — протянула Печаль, с опасением посматривая на чёрную лампочку, вставленную в приёмник идей и закованную в стеклянном кубе. — О хороших идеях подумаем потом! — зарычал Гнев. — Надо что-то делать! Если Райли заснёт, то Паранойя свалит отсюда, и мы сможем вытащить его чёртову идею! Печаль посмотрела на груду книг с инструкциями, которые она успела спасти от падения в пропасть и разложить рядом с пультом. Сбросив несколько учебников сверху и порывшись в папках, она достала определённый файл с инструкциями и положила его поверх почерневшего пульта. — Что это? — Зависть перестала прыгать по кнопкам и посмотрела на лист бумаги, прочитав заголовок вслух. — «Три способа вызвать обморок»? — А может не надо? — испугался Страх. Вдруг внимание эмоций отвлекло воображение в виде чёрной сферы, которое выпало из трубы сознания и зависло в воздухе. Включился проектор и на главном экране отобразилась картина, как у автомобиля, в котором находилась Райли, взорвалась шина, и как отец, не справившись с управлением, врезается в автобусную остановку с людьми. — Кошмар! — завопил Страх, запрыгнул за кресло Тревожности и затрясся от ужаса. — Хватит кормить нас этим бредом! — Гнев выхватил с воздуха чёрную сферу и швырнул её в Пропасть Забвения. — И так будет с каждой твоей штуковиной! — выпалил Гнев, грозя пальцем Паранойе, который сидел в глубине Головного Отдела и никак не реагировал на эмоции. Печаль прочитала лист с инструкциями по запуску принудительного обморока и, не сдержав слёзы, упала лицом на пульт. — Что такое? — Тревожность перестала наворачивать круги вокруг панели управления и резко остановилась. — У нас ничего не получится! — рыдала Печаль, заливаясь слезами. — Почему? — Зависть выхватила у неё листок с инструкциями и внимательно зачитала вслух: — «Физическое истощение — Страх мешает спать, Хандра усиливает чувство усталости и истощения, что приводит к обмороку. Интенсивное чувство страха — Страх и Тревожность усиливают воздействие, вызывая эмоциональное потрясение, гипервентиляцию лёгких, паническую атаку, что в конечном итоге вызовет обморок». — Это всё не то, — Тревожность выхватила листок у Зависти. — Нам нужен быстрый способ вызвать обморок. Вот! «Эмоциональная перегрузка — все эмоции одновременно нажимают пульт, вызывая дезориентацию и обморок. Всплеск адреналина — Страх резко нажимает на пульт, вызывая мгновенный всплеск адреналина, что может привести к внезапному падению кровяного давления и вызывать обморок». — Всё это не годится! — Гнев стукнул кулаком по панели, окрашенной в чёрный цвет. — Пульт не работает! Как мы вызовем обморок?! — Действительно, — Тревожность отбросила инструкцию в сторону. — Это бесполезно. — Эй, Печаль! — Гнев подошёл к синей эмоции. — Ну, посмотри на меня! — он подождал, пока Печаль не отлепила от панели своё зарёванное лицо и продолжил: — Помнишь, Радость отключала сны Райли, делая что-то с проводами под этой штуковиной? — Это опасно… — Печаль вытерла лицо рукавом своего свитера. — Я ей говорила этого не делать, а она не слушала… — Короче! — перебил Гнев, пытаясь не вспыхнуть на месте. — Может также отключим разум Райли?! Просто дёрним какой-нибудь проводок? — Там много проводов… Но в инструкциях об этом ни слова… — Печаль посмотрела на почерневший от Паранойи пульт и развела руками. — Это дело техники… Если мы туда влезем, неизвестно что отключим… А вдруг это окажется не разум, а чувство самосохранения?.. — Да, — согласилась Тревожность, пытаясь унять нервный тик в руках. — Лучше туда не лезть. — А если отковырнуть этот приёмник идей? — спросил Гнев. — Просто шандарахнуть по нему как следует и дело с концом? — И сломать пульт?! — ужаснулась Зависть. — А вдруг это сломает Райли?! — Ну простите! Я хоть что-то пытаюсь придумать! — Гнев недовольно отошёл от пульта и занял позицию, где чувствовал себя более полезным — под трубой воспоминаний. На этом месте он успел себя зарекомендовать, как лучший бэттер — отправляющий воспоминания Паранойи в Пропасть Забвения с одного удара. Машина продолжала свой путь, плавно огибая повороты, а Райли, сидя на заднем сидении, сжимала руки в кулаки, стараясь не выдать своего волнения. В глубине души она наделась найти силы, чтобы открыться, но пока что могла только смотреть на проносящиеся мимо дома и чувствовать, как время медленно тянется. — Вот мы и приехали, — вдруг объявил отец. Автомобиль остановился на узкой дороге, напротив школы c надписью «Арэя Бэй». — Ага… — отстранённо сказала Райли и тут же вспомнила, что нужно было притворяться весёлой дочерью: — Ладно, пап, я пошла! Спасибо, что подбросил! — добавила она энергично, захватила свой рюкзак и вышла из машины. — Удачи, мартышка! — улыбнулся папа. — Тебе тоже, — Райли захлопнула дверцу машины, и её отец, бросив последний заботливый взгляд, включил передачу, плавно выехал с обочины и направился по оживлённой улице на работу, постепенно скрываясь из виду, и оставляя Райли стоять на тротуаре с чувством растерянности. Фасад новой старшей школы был непривычно маленьким. Здесь не было внушительной площадки для проведения занятий по физической культуре или всяких праздников, как в средней школе, а лишь скромный паркинг для велосипедов, да ступеньки, ведущие к широким красным дверям. Вот и кончилось детство, подумала Райли. Нигде ни побегать, ни попрыгать. Учись или проваливай! Поправив рюкзак на плече, Райли поднялась по ступенькам, прошла сквозь скопление незнакомых старшеклассников и, открыв красные двери, оказалась в длинном коридоре школы. Стены, вдоль которых тянулись ряды синих шкафчиков, были украшены постерами и фотографиями школьных мероприятий. Пол устилала бежевая плитка, отражающая свет от люминесцентных ламп. Коридор был заполнен учениками, гулом разговоров и звуком шагов. Общение с одноклассниками в новой школе у Райли не задалось, но это был её личный выбор: всё свободное время на переменах она уделяла старшеклассницам из Жар-Птиц, а с одноклассниками могла лишь перекинуться парой фраз по школьным вопросам и только. Так получилось, что с детства Райли предпочитала дружить с теми, кто увлекался хоккеем. Но среди одноклассников в новой школе таких не нашлось. Райли подошла к своему шкафчику, взяла оттуда учебник по изобразительному искусству, и хотела отправиться в класс, как вдруг её остановила Дани — одна из Жар-Птиц и закадычных друзей Велл. Она смело облокотилась на соседние шкафчики и, жуя жвачку, поприветствовала Райли: — Привет, Миннесота! — Ой, привет! — опешила Райли и, чуть не ударившись о дверцу своего шкафчика, издала нервный смешок. — Сегодня без доп занятий если чо, — сказала Дани, надув из жвачки пузырь и громко лопнув его зубами. — А что случилось? — Тренера вызвали в Неваду. Не спрашивай — я ничего не знаю. Так что после уроков идём на Кристальный Лёд — новый стадион рядом с Иствуд Парком. Ты с нами? — Ой, сегодня не могу, — расстроено вспомнила Райли. — Мы с мамой договорились после уроков сгонять за снарягой… Обкатывать новый каток для Райли был особым ритуалом, а мысль о том, что Жар-Птицы сделают это без неё, расстраивало ещё сильней. — Лады, поняла, — кивнула Дани, отлепив плечо от шкафчиков. — Тебя тогда не ждём? — Угу, н-но завтра я буду в строю! — с натянутым весельем произнесла Райли. — Замётано! Встретимся со всеми на обеде. — Ага. Ещё раз громко лопнув пузырь, Дани отправилась в сторону ступенек, ведущих на этаж выше — в обитель старшеклассников. Из трубы разума неожиданно выпала чёрная сфера и повисла в воздухе. Не успел проектор включить воображение, как Гнев выбил сферу и точным броском отправил её в конец Головного Отдела — в огромную дыру ведущую в Пропасть Забвения. — Съел?! — победно озвучил Гнев, глядя на Паранойю, но тот ожидаемо никак на это не отреагировал. — Отлично, Гнев! — похвалила Печаль. — Продолжай в том же духе! — Не вопрос! — красная эмоция довольно показал палец вверх и встал в ожидании следующих воображений. — А что нам с этим делать? — Тревожность показала на залитую цветом Паранойи панель и идею, пылающую чёрным пламенем внутри стеклянного куба. — Я не знаю… — растерялась Печаль. — Что это вообще за идея? — поинтересовался Страх и настороженно вернулся к пульту. Смотря на лампочку, сияющую чёрным пламенем, Печаль вспомнила, какие страшные воображения подкидывал Паранойя, и сделала из этого некий вывод. — Мне кажется, Райли думает, что к ней приближается смерть… — предположила Печаль, после чего Страх спрятался обратно за кресло. — С-с-смерть? — испугалась Зависть и нервно запрыгала по чёрным кнопкам пульта. — Н-наша с-смерть? — Но это же не в наших планах! — Тревожность бесполезно задёргала рычаги, пытаясь вызвать свой прогнозатор, но пульт не слушался. — У нас ещё впереди четыре класса, два выпускных бала, свадьба лучшей подруги!.. — Я читала об этом в инструкциях… — перебила Печаль. — Если её воображение в повседневной жизни подбрасывает подобные мысли, это нехороший знак… Это может плохо закончиться для всех нас… — Ты это уже говорила! — недовольно рыкнул Гнев. — Надо вернуть доступ к пульту, иначе мы не сможем помочь Райли! Есть у кого идеи?! Тревожность, Страх и Зависть с надеждой уставились на Печаль, которая под всеобщим вниманием почувствовала груз ответственности. Ей было неприятно признавать, что безопасных идей для спасения у неё не осталось, но, справедливости ради, опасных идей было предостаточно. — Тебе страшно, Райли, — зашептал Паранойя, уставившись в главный экран. — Страшно остаться одной. Жар-Птицы обкатают каток без тебя, и вы отдалитесь друг от друга, как ты это сделала с Бри и Грейс. Ты не сможешь завести друзей в своём классе, потому что ты не умеешь дружить по-настоящему. Ты до конца школы останешься одинокой отличницей, с которой никому не будет интересно общаться, потому что вся твоя дружба строится не на взаимоотношениях, понимании и жертвах, а вокруг твоего жалкого хобби. Пытаясь откинуть глупые мысли и поправляя рюкзак, Райли сделала шаг в сторону своего класса и посмотрела по сторонам. Коридор был переполнен общающимися между собой учениками, которые громко смеялись, собирались кучками, стояли возле шкафчиков, перешёптывались, и, казалось, что каждый из них украдкой смотрел в спину Райли, смеялся от её вида, шептал о ней гадости. — Воображение! — выкрикнула Зависть. Гнев на секунду отвлёкся на нашёптывающую Паранойю, и увидел в воздухе витающий чёрный шар, проекция которого успела отправиться Райли. — Сейчас исправим! — Гнев хотел прыгнуть и сбросить рукой сферу, но Паранойя опередил его и щёлкнул пальцами. Головной Отдел пронзило непробиваемым прозрачным потолком, который кривой линией прошёл по всему залу, разделив его на нижний этаж, где были все эмоции, и верхний, где вне досягаемости остался проектор, труба воспоминаний и половина главного экрана. Стеклянный потолок вонзился глубоко в стены, задев воспоминания Райли, из-за чего полки разломились и вместе с разноцветными сферами посыпались на пол. — Хитрый чёрт! — оскалился Гнев и со всего размаху ударил по прозрачному потолку над своей головой. Раздался глухой звук, а стекло осталось невредимым. — Всё! Нам каюк! — запаниковал Страх, показавшись за креслом Тревожности. — Он заблокировал идею! Он заблокировал пульт! Он заблокировал проектор воспоминаний! Что нам теперь делать?! — Да! — согласилась Зависть, со злостью ударив по рычагу пульта. — От нас никакого толку! Зачем мы тогда тут?! — Я не знаю! Не знаю! — запаниковала Тревожность, забегала по всему залу, а потом резко остановилась возле синей эмоции. — Печаль, ты же говорила, что он не будет нас ограничивать. А это… — Тревожность указала на всё, что заблокировал Паранойя, — это такое же подавление, как он это сделал с Радостью и с остальными! — Да! — подключилась Зависть, спрыгнув с почерневшего пульта и подбежав к Печали. — Но ты же говорила, что этого не будет! — Так в инструкциях было написано… — пыталась оправдаться Печаль. — И что нам теперь делать?! — запаниковал Страх. — Да, что?! — рыкнул Гнев. Печаль не знала, что им всем ответить. Тревожность, Страх, Зависть и Гнев были на пределе. Чёрная сфера с воображением ослабла, со звоном упала на стеклянный пол верхней половины Головного Отдела и скатилась к стене. Из трубы разума вылетела новая чёрная сфера, включился проектор и Паранойя вновь зашептал: — Зачем тебе идти в класс, Райли? Ты никого там не знаешь. Вспомни хоть одно имя одноклассника. Давай! Назови его! — Брайан… Стейси… Оливер… — прошептала Райли себе под нос, схватившись за ручку двери, ведущей в класс. — Как только ты войдёшь в кабинет, тебя охватит паника! Только попробуй открыть эту дверь и все в классе узнают, что ты инвалид. Давай. Открывай… чёртову… ДВЕРЬ! На лбу Райли образовался холодный пот. Её руки начали неметь, а ноги подкашиваться. Каждый день до этого она спокойно заходила в класс и делала это на автомате. Но сейчас Райли охватил не поддающийся логическому объяснению ужас. — Печаль, сделай что-нибудь! — завопила Зависть, спрятавшись за Тревожностью. Печаль не знала что делать. Она была растеряна не меньше остальных эмоций в Головном Отделе. Однако, действия Паранойи развязали ей руки. Раз он посмел перейти все допустимые границы, значит и эмоции могли себе это позволить. Печаль сосредоточилась на этой мысли, подошла к пульту управления, легла на пол и открыла крышку, расшатанную Радостью. Внутри она увидела множество проводов, пережатых стяжками и собранные в несколько толстых разноцветных кос. На удивление Печали, провода оказались подписаны маленькими белыми буквами, но многие из надписей были затёрты или плохо видимы, как например на жёлтом проводе с надписью «сновидения». Он оказался единственным перерезанным из всех, а неаккуратно вручную обжат с обоих концов. Печаль сразу поняла, чья это была работа. — Что ты делаешь? — забеспокоилась Тревожность и легла на пол рядом с Печалью. — Что это за провода? — Секунду, — ответила Печаль, нашла нужный провод и спросила эмоций: — Спасаем Райли любым способом? — Да! — уверенно сказали Гнев. Страх обменялся неуверенным взглядом с Тревожностью и одобрительно кивнул. — Ещё бы! — радостно закричала Зависть, словно для неё это был весёлый аттракцион. — Прости, Райли! — сквозь слёзы проронила Печаль и со всей силы сжала пальцами красный шнур с надписью «артериальное давление». Несмотря на страх, наложенный Паранойей, Райли поборола его, вошла в кабинет и ощутила лёгкое головокружение. Шум одноклассников в кабинете бил по ушам и вызывал головную боль. Райли хотела заткнуть уши, чтобы избавиться от этого звона, но тут её остановил взгляд одноклассников. Поначалу ей показалось, что они все как один отвлеклись от своих дел и смотрели на неё, но потом Райли поняла, что это было не видение, а взаправду. — Райли? Всё в порядке? — послышался чей-то голос. Пол вдруг показался неровным, стены начали сужаться и размываться. Райли сделала несколько шагов вперёд, крепко держа в руках ремешки рюкзака и надеясь, что одноклассники отвернутся и перестанут глазеть на неё, но они продолжали это делать. Тёмные пятна начали заполнять зрение Райли, а ноги подкашиваться. Райли не могла разобрать где она находилась и почувствовала, как врезалась в парту. Вдруг в классе послышался чей-то крик, а в следующую секунду Райли упала на пол, больно ударившись головой о твёрдый пол. Шум в кабинете мгновенно прекратился. Главный экран погас, Паранойя исчез, и все стеклянные ограничения в Головном Отделе вмиг испарились.

***

Архивариус сидел в центре кабинета на своём белоснежным стуле и равнодушно наблюдал за эмоциями. Светлое и жизнерадостное лицо Радости помрачнело. Её глаза широко раскрылись от шока и уставились в пространство. Радость не могла поверить в услышанное. Бессознательно скрестив руки, она пыталась отстраниться от обвинения в свой адрес и уставилась на Архивариуса, молчание которого тяготило с каждой секундой всё больше. Радость не могла найти подходящих слов. Она хотела сложить слова во что-то единое и превратить это в вопрос, но не получалось. Она смотрела на Архивариуса и надеялась, что его равнодушное лицо вот-вот зальётся смехом и скажет, что это шутка. Но он продолжал молчать и невозмутимо смотреть на эмоции, ожидая услышать следующий вопрос. — Как это Радость виновата? — возмутилась Брезгливость разорвав молчание. После этих слов Архивариус на секунду перевёл взгляд на зелёную эмоцию и так же промолчал, будто её слова не были значительными. — Браво, Радость… — выдохнула Хандра, — ты как всегда что-то натворила… — Она не виновата! — Брезгливость не собиралась это принимать. — Она всегда встаёт на защиту Райли! Если бы не она… — Постой… — Радость словно во сне дотронулась до плеча Брезгливости, набралась сил и обратилась к Архивариусу: — Почему у Райли появилась паранойя? — Единой причины нет. Это комплексная история, — монотонно ответил Архивариус. — Расскажите уже, что вы имеете в виду! — не сдержалась Брезгливость. — Хорошо, — Архивариус выпрямился и положил одну ногу на другую. — Но для начала хочу вас предупредить о том, что я знаю о вас всё. Каждое ваше действие, совершённое в Головном Отделе фиксируется и хранится в Библиотеке Памяти. И не только ваши, но и действия Райли. Я в курсе всего, что у вас там происходит, поэтому, пожалуйста, не удивляйтесь этому. — Очень интересно, — с сарказмом ответила Хандра, не отрываясь от смартфона. — Ой, замолчи! — огрызнулась Брезгливость. — Тебе хоть что-то в этой жизни интересно? — Нет. — Оно и видно! — Тихо, оба! — остановила их Радость. — Расскажите. Пожалуйста. — Хорошо, начнём, — Архивариус переложил одну ногу на другую и с разочарованием посмотрел на Радость. — Первое — подавление грусти в детстве. Следствие: психическое напряжение, стресс, возможность развития психосоматических заболеваний, повышенный риск депрессий и тревожных расстройств, проблемы с самовыражением, социальными навыками, идентичностью, снижение эмоционального интеллекта, повышенная агрессия, раздражительность. — Но ничего из этого нет у Райли! — возмутилась Брезгливость. — Можно я продолжу? — спросил Архивариус, подождал некоторое время, чтобы Брезгливость успокоилась и продолжил. — Второе — подавление убеждений. Следствие: снижение самооценки, ещё раз проблема с идентичностью, эмоциональный дискомфорт, проблемы в общении, конформизм, пассивность, скрытая агрессия, проблемы с адаптацией… — Но я просто хотела… — не успела произнести Радость и сразу наткнулась в осуждающий взгляд Архивариуса. — Извините… — Третье — лавина из негативных воспоминаний. Следствие: психологическая травма, тревога и депрессия, нарушение сна, проблемы с концентрацией, поведенческие изменения, физические симптомы, риск самоповреждения, развитие суицидальных мыслей. — Что за бред?! — не сдержалась Брезгливость и вскочила с дивана. — Вы хотите сказать, что наша девочка подвержена всему, что вы сейчас перечислили?! — В каком-то смысле, — спокойно ответил Архивариус. — Риск опасности для психики Райли создавался каждый раз, когда Радость брала на себя инициативу. Вы думаете, что Паранойя многим отличается от Радости? Как бы не так. Сначала Радость подавляла Печаль, затем подавляла убеждения других эмоций, и в конечном итоге создала нервосберегатель, чтобы подавить негативные воспоминания. А знаете, что было вишенкой на торте? А то, что Радость обрушила все эти воспоминания разом на Райли прямо во время панической атаки. Блестяще сработано, скажу я вам. А самое обидное, что эта паническая атака не произошла бы если Радость и другие эмоции, которые лишь потакали её убеждениям, сработались с Тревожностью. — То есть это я… — Радость перешла на шёпот и опустила взгляд. — Это… всё… я?.. Архивариус, сделал паузу, наклонился немного вперёд, чтобы получше разглядеть жёлтую эмоцию и продолжил монотонным голосом: — Теперь ты понимаешь? Каждая, подчёркиваю, каждая твоя инициатива создавала для Райли криминогенную обстановку для её психики. Каждый раз, желая лучшего, ты создавала почву для психических отклонений. — Но я… — Радость сжала кулаки, чтобы сдержаться, — не знала… Брезгливость придвинулась к жёлтой эмоции и обняла её за плечи. Она понимала, насколько сейчас тяжело было Радости, поэтому решила задать очевидный вопрос вместо неё: — Вы хотите сказать, что спасать Райли всё это время было ошибкой? — Кто я такой чтобы говорить вам, ошибка это или нет? Вы сами должны ответить на этот вопрос. Какого человека вы хотите вырастить: забитую и закомплексованную девочку, или уверенного в себе человека? — Но… у Райли… всё было хорошо… — процедила Радость и Брезгливость почувствовала, как жёлтая эмоция задрожала. — «Хорошо» должно быть умеренно и логично, — объяснял Архивариус. — Головной Отдел должен стремиться поддерживать определённый уровень стимуляции мозга. В условиях длительного отсутствия стрессовых ситуаций, мозг может начать искать новые источники возбуждения или напряжения. Это связано с необходимостью поддержания гомеостаза — стабильного внутреннего состояния организма. Ты, Радость, лишила этого Райли. — Вы хотите сказать, что Радость не должна теперь докасаться пульта? — спросила Брезгливость, не отпуская жёлтую эмоцию из объятий. — Понимаете, человек — это очень сложный организм. Люди имеют определённый уровень адаптации к эмоциональным стимулам. Например, после длительного периода спокойствия некоторые человеческие особи могут начать испытывать беспокойство или тревогу из-за непривычного ощущения стабильности и отсутствия вызовов. — Это точно не про Райли, — ответила Брезгливость. — Или, например, с точки зрения эволюции, определённый уровень стресса и тревоги мог быть полезен для выживания, так как помогал быть готовым к неожиданным опасностям. В современном мире, где многие люди не сталкиваются с физическими угрозами, эти механизмы могут проявляться в виде необоснованной тревоги или поиска острых ощущений. — Но ведь Райли играет в хоккей, там всего этого в достатке! — не сдавалась Брезгливость. — То что я сказал, это не является автоматическим и одинаковым для всех людей. Индивидуальные различия, прошлый опыт, личные особенности и психологическое состояние играет значительную роль в том, как Райли будет реагировать на спокойную или тревожную жизнь. С точки зрения психологии, важно поддерживать баланс между спокойствием и активной деятельностью, чтобы удовлетворять потребности в стимуляции и избегать, как чрезмерного стресса, так и скуки. — Пф… — на последнем слове Хандра недовольно фыркнула. — И вы не справились с этой задачей, — подытожил Архивариус. — Эмоции должны работать сообща, а не подавлять друг друга. В Головном Отделе важен баланс, командная работа, а не вражда и хаос, которые в итоге и послужили причиной для появления панической атаки и Паранойи. Учитывая ваши действия, было вопросом времени, когда у Райли начнутся проблемы с психикой. И вам ещё повезло, потому что в Головном Отделе могло появиться Биполярное Расстройство, Шизофрения или Депрессия. С Паранойей справиться проще. — Как?.. — Радость посмотрела на Архивариуса, из последних сил, пытаясь сдержать слёзы. — Как его победить? — Для победы нужно выполнить три обязательных пункта. Первый пункт: ты, Радость, должна осознать, что ты и никто иной — виновник всего, что сейчас происходит с Райли, — безжалостно заявил Архивариус. — Без принятия этой истины у тебя не получится победить Паранойю. Поняла? Радость сокрушённо опустила голову и прошептала: — Да… — Второе: вам нужно попасть в Башню Паранойи и забраться на самую её вершину — она находится далеко отсюда на севере. Вы легко найдёте её по навигатору Хандры. И лучше вам воспользоваться Составом Мысли, иначе дорога у вас займёт немало времени. Но помните, что нет смысла идти туда, пока не выполнен первый пункт. Если вы заявитесь в эту башню, без принятия Радости всей ответственности за содеянное, у вас ничего не получится. — А третье? — спросила Хандра, оторвавшись от смартфона. — Третий пункт озвучивать не буду. — Это что, шутка?! — возмутилась Брезгливость. — Почему это?! Архивариус ещё раз посмотрел на каждую эмоцию, сидящую перед ним в кабинете, выпрямил спину и продолжил: — Если я скажу это здесь и сейчас — у вас ничего не получится. Но если вы выполните первые два пункта — вы гарантировано победите Паранойю. — Ты хочешь, чтоб мы тебе доверились?.. — спросила Хандра, оторвавшись от смартфона. — Кто ты такой, чтобы раздавать эти свои пункты?.. — Если не доверяете мне, можете перестать задавать вопросы, — спокойно ответил Архивариус. — Где выход, вы знаете. Игру в убеждения с вами я играть не собираюсь. — Ну и отлично, — Хандра лениво слезла с дивана и пошла к выходу из кабинета. — Эй, ты куда? — Брезгливость хотела остановить Хандру, но не могла отпустить Радость и осталась на месте. — Перед вами шарлатан… — Хандра смартфонам указала на Архивариуса. — Это существо только и может, что обвинять нас… И всё ради того, чтобы манипулировать нашими действиями… — Я никого не обвиняю, — возразил Архивариус, и Хандра остановилась у выхода из кабинета. — Я сказал, что не буду вешать ярлыки на ваши действия. Это ваш выбор. — Однако, ты обвинил Радость во всех грехах… — сказала Хандра, повернувшись спиной к Архивариусу. — Будешь это отрицать?.. — Я не вменяю вину Радости. Я лишь говорю, что её действия послужили запуску радикального механизма для восстановления психического баланса, который необходим Райли. — Это просто слова, которые ты ничем не подкрепишь… — бросила Хандра. — И это не перестаёт быть обвинением… — Ещё раз, я не собираюсь вас в чём либо убеждать. Вы пришли ко мне, а не я к вам. — Именно поэтому я не собираюсь слушать этот бред… — Хандра открыла дверь и обратилась к эмоциям: — Буду ждать вас снаружи… Дверь тихо за ней закрылась и воцарилась тишина. Стыд всё это время сидел на диване рядом с эмоциями и боялся напомнить им о своём существовании. В компании Радости и Брезгливости, он чувствовал себя неловко, а при споре с Архивариусом, и вовсе ощущал себя лишним и мало понимал из того, о чём они говорили. Поразмыслив об этом, Стыд принял решение и дальше сидеть неподвижно, надеясь, что о нём никто не вспомнит. — Вы «шарлатан»? — напрямую спросила Брезгливость, поглаживая Радость по голове. — Спрашивать о таком у существа, которого подозреваете в шарлатанстве, неумно, — подметил Архивариус. — Впрочем, если вы хотите знать, я не умею говорить неправду. Я могу лишь напрямую сказать, что отвечать на ваш вопрос не намерен. — Почему вы не озвучиваете третий пункт? — спросила Радость, выбравшись из объятий Брезгливости. — Потому, что если я озвучу его здесь и сейчас, вы не пойдёте на Башню Паранойи, и не победите её. А я, как и все работники разума, преследуем лишь одну цель — здоровье Райли, психическое и физическое. — То есть вы скрываете от нас что-то? — Радость встала с дивана. — Да. — Прекрасно! — Брезгливость развела руками. — Значит, это ловушка! — Так и есть, — безразлично ответил Архивариус. — Но она вылечит Райли. Не этого ли мы все желаем? — Хорошо, пускай это будет ловушка, — смирилась Радость. — Есть какой-нибудь способ связаться с эмоциями в Головном Отделе? — Учитывая на данный момент количество эмоций Райли? — спросил Архивариус. — Дайте подумать. Он встал со стула, подошёл к шкафчику в углу кабинета и открыл дверцы. Внутри оказалось несколько полок, до предела забитых папками с такой же серой обложкой, что и в головном отделе. Инструкции, подумала Радость. Архивариус вытянулся в полный рост, достал одну из папок и положил на стол. Запрыгнув на кресло и пролистав несколько страниц, он ткнул пальцем в текст и зачитал вслух: — Студия Сновидений и… — перевернув страницу, добавил, — прогнозатор Тревожности. — И всё? — удивилась Радость. — Да, других вариантов пока нет, — Архивариус закрыл папку и положил на стол. Радость поняла, что на этом у неё кончились вопросы, по крайней мере те, на которые Архивариус мог дать ответ. Брезгливость увидела, как Радость растерянно смотрела в одну точку и решила её отвлечь, задав вопрос Архивариусу: — Радость, а помнишь о чём мы говорили в Поле Умиротворения? Ты хотела узнать, могут ли эмоции разных людей встретиться друг с другом? — Исключено, — отрезал Архивариус. — Мы заключены в разуме носителя, и отсюда нет выхода. — А мы можем поговорить с Райли? — спросила Радость. — Я бы хотела… извиниться перед ней. — Исключено, — повторил Архивариус. — Люди знают об эмоциях, как о психическом процессе. Для них вы в лучшем случае абстрактное явление, не поддающееся осознанию, как нечто живое и разумное. — А если через Студию Сновидений? — не теряла надежды Радость. — Райли приснился Бинго-Бонго, когда мы её пугали. Почему и мы не можем ей присниться? — Во сне Райли видит существ только через фильтр искажённой реальности. Бинго-Бонго — это вымысел Райли, поэтому она могла его увидеть. Эмоции не поддадутся осознанию Райли что с фильтром, что без него. Это попросту бесполезно. Вы не сможете контактировать с ней. Никак. Забудьте. Эмоции в Головном Отделе — это не собеседник носителя, а его побудитель. Советую это зарубить на носу, особенно тебе, Радость, иначе ты опять нарубишь дров. — О, точно! — Радость щёлкнула пальцами и оживилась. — Расскажите про Паранойю! Слышит ли он эмоции? Почему он хочет избавиться от меня? Почему, когда спит Райли, он существует в достопримечательностях её разума? Ах да, и может ли он пробраться сюда, если Райли заснёт? — Ух… это много вопросов, скажу я вам, — Архивариус тяжело вздохнул, поправил свой мерцающий, серебристый халат и начал отвечать по пунктам: — Ну, первое — вам повезло: Библиотека Памяти — это священное и единственное место, куда Паранойя и любое другое порождение психоза не в силах попасть. Поэтому не бойтесь. Второе — Паранойя слышит эмоции, но ему на них наплевать. Для него их слова, это как для человека комариный писк. Паранойю интересует только его носитель, а эмоции для него, как прислуга. Третье — Паранойя существует в тех достопримечательностях разума, где обитает его создатель. А создатель Паранойи — ты, Радость. Жёлтая эмоция испуганно сделала шаг назад. — И четвёртое, — Архивариус подошёл к последнему вопросу, — он не хочет уничтожить тебя, Радость. Он лишь играется с тобой. — Ничего себе, играется! — вырвалось у Радости с гневом. — Если бы вы видели, как он меня чуть не придушил на Поле Успокоения, вы бы так не сказали! — Ну, во-первых я читал об этом буквально до того, как вы сюда пришли, — Архивариус указал на золотой свиток с письменами, что лежал у него на столе. — Во-вторых, поверь, если он хотел бы от тебя избавиться, он бы уже давно это сделал. — А то, что он швырнул меня через Пропасть Забвения, не говорит, что он хочет от меня избавиться?! — возмутилась Радость. — А то, что он швырнул тебя, через Пропасть Забвения до самой Долговременной Памяти тебе ни о чём не говорит? — Архивариус посмотрел на задумчивое лицо Радости, увидел, что она не поняла сути его слов. — Если бы он хотел от тебя избавиться, Радость, он бы этот стеклянный куб зашвырнул прямо в Пропасть Забвения. — Но почему он не хочет избавиться от меня? — не понимала Радость. — Об этом ты узнаешь на Башне Паранойи. — А где нам найти эту башню? — Говорю же, найдёте в смартфоне у Хандры. — Кстати, о Хандре. Почему она вас посчитала шарлатаном? — не унималась Радость. — Я думаю, что она использовала это обвинение, как предлог чтобы уйти. Полагаю, что я ей не понравился, потому что мы с ней одинаково безэмоционально выражаем свои мысли. Её это раздражает. Многим существам не нравятся похожие на себя сущности, ибо это конкуренция, соперничество, зеркальное отражение недостатков, поиск собственной уникальности, сравнение и так далее. Это в первую очередь говорит о её неуверенности в себе, которую она хочет скрыть от вас за стеной безразличия. Так что не считайте её поведение странным. Это нормально. Внезапно, посреди разговора, земля под ногами эмоций задрожала с такой силой, будто мир начал рушиться. Радость и Брезгливость схватились друг за друга, Стыд вцепился в кресло, а Архивариус ухватился за стол. Каждый предмет в комнате затрясся на своих местах. Лампы на потолке начали раскачиваться, отбрасывая колеблющиеся тени. Полки с папками задребезжали, и некоторые из них начали сползать вниз, сбиваясь в неопрятные кучи. — Что происходит?! — закричала Брезгливость, вцепившись в Радость. — Землетрясение?! — Скоро узнаем, — спокойно произнёс Архивариус, держась за стол, который слегка сдвинулся, отчего несколько золотых свитков слетели на пол. Но потом раздался оглушительный звон по всему разуму и тряска в момент утихла. — Что это было?! — завопила Радость от страха. — Что-то случилось с нашей девочкой?! — Скорее всего, — Архивариус нажал на несколько кнопок в своём пульте, спрыгнул с кресла и подошёл к странному прибору в углу кабинета. — Подождите секунду, сейчас узнаем. Двери кабинета Архивариуса внезапно отворились. Радость с Брезгливостью подпрыгнули на месте, ожидая увидеть в дверях Паранойю, но это оказалась Хандра. Вид у неё был растерянный. — Что это было?.. — спросила она, положив смартфон в карман. — Именно это мы и хотим узнать, — равнодушно ответил Архивариус. Эмоции обратили внимание на потолок, вдоль которого проходила незаметная стеклянная труба. По ней быстрой пулей пролетела капсула и плавно остановилась у странного оборудования в углу комнаты. Архивариус достал капсулу, вернулся за стол и запрыгнул на кресло. — Так я получаю информацию из Головного Отдела и фиксирую каждое ваше действие, — объяснил Архивариус. — В этом заключается моя работа. — Да-да, — бесчувственно сказала Хандра. — Говорите уже, что там написано. Архивариус снял набалдашник с капсулы, вытащил оттуда свиток, положил на стол и полностью его развернул. Радость вытянула шею, чтобы посмотреть, что там написано, но вместо привычных букв увидела непонятные символы. Должно быть это был какой-то специальный шифр, который понимал только Архивариус. — Что там?! — не сдержалась Брезгливость, подошла к столу и заглянула в свиток. — Что это за… символы? — Слушайте, это серьёзно, — отстранённо ответил Архивариус, отложив золотой лист в сторону. — Паранойя перешёл все границы. Теперь он не защитный механизм, а тиран, которого надо остановить. Он начал подавлять все эмоции в Головном Отделе, и подкинул Райли идею о бессмысленности её жизни. Чтобы это остановить, Печаль заблокировала доступ воздуха в мозг и произошёл обморок. Это землетрясение в разуме произошло из-за обморока. — Там что-то ещё написано?! — Брезгливость схватила свиток и пыталась разобраться в непонятных иероглифах. — Да, — Архивариус элегантным движением руки забрал у Брезгливости свиток, посмотрел на непонятные символы в нём и процитировал: — «Райли упала в обморок перед всем классом». Брезгливость и Радость одновременно ахнули. — «…И сильно ударилась головой», — добавил Архивариус. — Ай! — Радость схватилась за свою голову. — Всё, нам нужно спешить! Спасибо за помощь! Радость хотела выбежать из кабинета Архивариуса, но тот её остановил: — Постойте, — он вышел из-за стола и встал в центр кабинета. — Прежде чем вы уйдёте, я хочу дать наставление каждому из вас, — Архивариус повернулся к Брезгливости и сказал: — Я вижу твою привязанность, но любовь к Райли важнее всех наших слабостей. — И что это значит? — спросила Брезгливость, но Архивариус не отреагировал, повернулся к дверям, где стояла Хандра, и спокойно произнёс: — Проявление чувств — это сила, а не слабость. — Кто бы говорил, — фыркнула Хандра и, уставившись в смартфон, вышла из кабинета. — Радость, — Архивариус подошёл к жёлтой эмоции и с сочувствием посмотрел на неё. — Помни про первый пункт. Если ты его выполнишь, ты спасёшь Райли, — Радость спокойно кивнула, и Архивариус добавил: — И вот ещё что. Паранойя не умеет говорить правду. Когда он заговорит с вами, помни, что каждое его слово — ложь. — А он с нами заговорит? — удивилась Радость. — Ха-ха, — Архивариус выдал что-то отдалённо напоминающее смешок, — ещё как заговорит. Как миленький. И последнее, что я хотел бы сказать, Стыд. — Архивариус посмотрел на розовую эмоцию, который продолжал неподвижно сидеть на диване, и боялся, что его заметят. — Радость, Брезгливость, можете покинуть кабинет? Я должен сказать ему это лично. — Опять секреты? — недовольно произнесла Брезгливость. — Всё верно, — обыденно ответил Архивариус. — Всё, Радость, пошли! — Брезгливость недовольно схватила за руку жёлтую эмоцию и, не дав ей попрощаться с Архивариусом, утащила её, хлопнув за собой белоснежными дверьми. Выйдя из кабинета, эмоции увидели Хандру. Она сидела на полу, оперевшись спиной о колонну с воспоминаниями, устремившимися в бесконечный потолок над головой. По всему полу валялись разноцветные сферы, которые, судя по всему, повыпадали с полок после землетрясения. — Навигатор не работает, пока Райли в отключке, — недовольно сказала Хандра, после чего скатилась на пол, сбив с полок несколько сфер с воспоминаниями. — Придётся ждать здесь, — нервно предложила Радость, отодвинула ногой разноцветные сферы с пола и присела рядом с Хандрой. — Я видела остановку Состава Мысли недалеко от Библиотеки Памяти, — сказала Брезгливость. — Можно там подождать. — Сначала мы дождёмся Стыд… — сказала Хандра. — Верно… — понуро откликнулась Радость. Брезгливость заметила её грустный взгляд и не смогла не спросить: — Радость, с тобой всё хорошо? — Всё в порядке… — грустно ответила жёлтая эмоция, нервно теребя подол платья. — А что-то не так? — Да нет, просто ты, даже не заплакала, после слов Архивариуса. Это на тебя не похоже. — Во-первых, Архивариус лжёт, — Хандра влезла в разговор, — во-вторых Радость — не Печаль, чтобы реветь по поводу и без. — Цыц, — Брезгливость недовольно посмотрела на Хандру и снова обратилась к Радости: — Точно всё хорошо? — Можно без таких вопросов? — отрезала жёлтая эмоция. — Не хочу на них отвечать. Очевидно, что всё плохо. Или тебе станет легче, если я разревусь? — Всё, молчу, — остановилась Брезгливость. Хандра не отреагировала на их перепалки и, лёжа на полу, ковырялась в смартфоне. Радость уставилась на двери, ведущие в кабинет Архивариуса, а Брезгливость неловко стояла рядом и не знала, что делать. Ожидание Стыда превратилось в муку. Каждая секунда длилась вечность, а мысли о том, что Райли нужно было срочно спасать, не давали покоя Радости. Нужно было действовать, но обморок всех тормозил. Через пять минут двери кабинета едва приоткрылись и оттуда показался розовый нос Стыда, который пытался незаметно понаблюдать за эмоциями. — Что он тебе сказал?! — тут же накинулась на него Брезгливость. Стыд от неожиданности быстро вышел из кабинета и торопливо затопал по розовой линии, раскидывая ногами разбросанные разноцветные сферы, упавшие с колонн после землетрясения. Брезгливость пошла следом за ним. Радость и Хандра поднялись с пола и старались не отставать. Эмоции следовали за Стыдом и слушали звон сфер, которые от размашистого шага розовой эмоции, разлетались в разные стороны по мраморному полу. Пройдя небольшой лабиринт, эмоции подобрались к выходу, где у ресепшена библиотекарь памяти весело у них спросил: — Как всё прошло, господа? — Не сейчас, Мнемо! — вновь отрезала Радость, следуя к выходу. — Всё так плохо? — спросил библиотекарь, у отстающей Хандры. — Всё просто прекрасно, — с сарказмом отвесила эмоция и ускорила шаг. Выйдя из Библиотеки Воспоминаний и спустившись по ступенькам во двор, Радость остановилась и строго обратилась Стыду: — Что он тебе сказал?! Розовая эмоция замер на месте. — Радость, не дави на него… — попросила Хандра, нагнав Радость с Брезгливостью. — Хорошо, давай так, — жёлтая эмоция медленно подошла к Стыду, не желая его спугнуть и сделала глубокий вдох. — Давай я буду говорить, а ты будешь отвечать жестами. Идёт? Стыд замялся на месте, вопросительно посмотрел на Хандру с Брезгливостью, которые никак на это не отреагировали, а затем неуверенно кивнул. — Хорошо! — весело сказала Радость. — Было ли что-то из сказанного Архивариусом, нужно знать остальным? — в ответ Стыд отрицательно помотал головой и Радость задала уточняющий вопрос: — То есть то, что он сказал тебе, касается только тебя лично? Стыд растерялся. Было видно, что он хотел объясниться жестами, но он не знал, как это сделать и прошептал: — Он сказал… что важно… молчать… иначе Райли… станет плохо… — Стыд дёрнул за шнурки своего худи, закрыв рот, но продолжил говорить через него ещё тише. — Архивариус велел… сказать вам… когда настанет время… — Когда мы попадём в Башню Паранойи? Стыд развёл руками и добавил: — Архивариус сказал… что я пойму когда… — Ладно-ладно, хорошо, поняла, — нервно залепетала Радость и отошла в сторону от Стыда. Найдя ближайший дворик, пристроенный к Библиотеке Памяти, Радость села у фонтана на холодный камень и посмотрела на ночное небо над головой. Вода из фонтана подсвечивалась изнутри, создавая игру теней на лице Радости. Она смотрела на фонтан и задумалась над тем, что ей сказал Архивариус. Оказывается всё, что делала Радость с самого рождения Райли — было чудовищной ошибкой. Именно она поселила в разуме девочки беса, который пришёл за балансом, но разрушил его. Именно она раз за разом подавляла баланс эмоций, из-за чего уже третий раз её выбросило из Головного Отдела — потому что облажалась. И тут, все накопившиеся чувства, что она сдерживала у Архивариуса, прорвались наружу. Радость начала рыдать, не в силах остановиться. — Я… виновата… — тяжело выдохнула Радость сквозь слёзы. — Это всё я… Брезгливость, чувствуя беспомощность и лёгкое раздражение, осторожно подошла к ней, села рядом и погладила Радость по спине, пытаясь её утешить. От этого Радость сильнее зажмурила глаза и, чувствуя, как подступала новая волна слёз, продолжала рыдать с большой силой. — Всё, что я хотела… Это… чтобы Райли была… счастлива… — Ты не знала, что делаешь, — пыталась успокоить её Брезгливость и помахала Хандре со Стыдом, чтобы те отошли подальше. Стыд повиновался и отправился к выходу из двора Библиотеки Памяти, но Хандра осталась стоять на месте. — Какая я дура! — убивалась Радость. Её плечи вздрагивали от сильных рыданий, а яркое лицо было залито слезами. Обычно уверенная в себе Брезгливость, теперь сидела рядом c Радостью, растерянная и не знающая, что сказать. — Хватит винить себя в том, что делала неосознанно, — выдавила она первое, что пришло в голову и положила руку на плечо Радости. — Ты действовала из лучших побуждений, поняла? — Но если я не признаю вину, то я не смогу спасти Райли! — закричала Радость навзрыд и упала на землю, закрыв лицо руками. — Эм… Брезгливость?.. — Хандра неожиданно подкралась сзади. — Можно тебя на секунду?.. — Ты хочешь, чтобы я её оставила такой? — зелёная эмоция показала на плачущую Радость, лежащую на земле. От одного вида этой картины, у Брезгливости всё сжималось внутри. Такой уязвимости Радость до этого ни разу не показывала. Казалось, что ещё немного, и она сойдёт с ума. — Это важно… поверь… — убедительно сказала Хандра, и Брезгливость решила к ней прислушаться. Они отошли на достаточное расстояние от Радости, чтобы та их не услышала и могла выплакаться наедине с собой. — Это действительно важно?! — зашипела Брезгливость. — Я хочу успокоить её! — Ты делаешь это неправильно… — Хандра закатила глаза. — В смысле?! Ты серьёзно?! — Послушай… Архивариус сказал, что Радость должна признать свою вину. Поэтому не убеждай её в том, что она не виновата. — Но она не виновата! — Тише будь… хорошо?.. — Хандра схватила Брезгливость и отвела её ещё дальше от Радости. — Пойми, это обязательный первый пункт для победы над Паранойей. — И с каких пор ты поверила в Архивариуса? — справедливо подметила Брезгливость. — Ты же говорила, что он шарлатан! — Забудь про это… Просто запомни… если Радость не понимает разницу, между виной и ошибкой… не разубеждай её в этом… хорошо?.. — Да как я могу?! Она страдает из-за этого! Посмотри на неё! — Брезгливость посмотрела на фонтан, где Радость лежала лицом в землю и содрогаться от рыданий. — Ты хочешь, чтобы всё так и дальше продолжалось? — Да… — Ты бессердечная! — выпалила Брезгливость и хотела вернуться к Радости, но Хандра схватила её за плечо и сказала: — А теперь вспомни, что сказал Архивариус. «Я вижу твою привязанность, но любовь к Райли важнее всех наших слабостей». Теперь ты поняла, что он имел в виду? Брезгливость вдруг осенило. Теперь слова Архивариуса казались ей логичными, но легче от этого не становилось, а наоборот. Брезгливость с сочувствием посмотрела на рыдающую Радость, затем перевела строгий взгляд на Хандру и холодно ей ответила: — Я поняла. Можешь теперь отстать от нас? — Как вам угодно… — Чудно! Брезгливость вернулась к Радости, бережно взяла её за плечи и аккуратно посадила на камень. — Ты как? — спросила она нежным голосом. Вид у Радости был разрушен: волосы растрёпаны, платье в грязи, всё лицо измазано в слезах. Её взгляд устремился куда-то за горизонт и был отстранённым. — Я всё исправлю… — сказала Радость хриплым голосом. — Правильно! — бодро поддержала Брезгливость и обняла Радость. — Мы знаем что делать, куда идти. У нас получится! — Подождём, когда Райли проснётся… — Радость задумчиво подняла голову и прошептала. — Небо такое тёмное… Надеюсь, Райли не снятся кошмары… Радость и Брезгливость сидели рядом. Их взгляды были устремлены вверх на ночное небо, раскинувшееся над миром разума Райли. Ветер тихо шелестел в листьях деревьев, посаженных вдоль мраморного забора Библиотеки Памяти. — Можно к вам? — спросила Хандра, рядом с которой стоял Стыд. — Присаживайтесь… — всхлипнула Радость и вытерла нос ладонью, подвинувшись в сторону. Хандра села рядом с Брезгливостью, а Стыд обошёл фонтан и сел с другой стороны рядом с Радостью. — Райли в отключке… можно и самим поспать… — бросила Хандра, положив неработающий смартфон в карман. — Красиво здесь… — словно во сне произнесла Радость и добавила, якобы невзначай: — Ребят… вы думаете, я виновата? Хандра не ответила. Стыд промолчал. Брезгливость сдерживалась из последних сил. Молчание послужило ответом. Радость аккуратно опустила голову на колени Стыду и по её щекам вновь потекли слёзы. Брезгливость не смогла удержаться от несправедливости, в которую её втянул Архивариус с Хандрой, и её глаза тоже намокли. Ей пришлось промолчать ради Райли.

***

От удара головой о пол, в Головном Отделе раздался оглушительный звон, затем всё содрогнулось и подпрыгнуло на месте, сбив каждую эмоцию с ног. Оставшиеся воспоминания на полках слетели на пол, осколки и мусор от панорамных окон взмыли в воздух и с шумом разлетелись по залу. — Что, чёрт подери происходит? — завопил Гнев, поднимаясь на ноги. — Райли в обмороке… — сказала Печаль. Она лежала на полу и боялась встать, думая, что может произойти ещё один толчок. — Смотрите! — воскликнула Зависть, выбравшись из-под завала сфер воспоминаний. — Паранойя исчез! Эмоции осмотрели Головной Отдел. И правда, Паранойя пропал, а его стеклянный потолок испарился, как и куб, сдерживающий чёрную идею. — Этого я и ждал! — Гнев схватил трубу с пола, со всего размаха ударил ей по чёрной идее, и та разлетелась вдребезги. На полу в Головном Отделе не осталась и свободного места. Повсюду были разбросаны осколки от разбитых идей, папки с инструкциями, файлами, листами бумаги, сферами воспоминаний, упавших с полок, сами полки, щепки от стен, огромные куски стекла панорамных окон. Помимо прочего сам пол был разбит от двух падений стеклянного куба, где были подавлены эмоции. Стены были изрезаны стеклянным потолком Паранойи. И по всему полу образовались трещины. Теперь Головной Отдел напоминал не пубертатный хаос, а поле боевых действий. — Первым делом, давайте приберёмся… — серьёзно сказала Печаль. — Нехорошо, когда здесь такой беспорядок… — Отличная идея! — оживился Страх, показавшись за креслом Тревожности. — Что прикажешь делать, капитан? — спросил Гнев и улыбнулся. Печаль осмотрела Головной Отдел и подумала, как правильно можно было распределить задания для эмоций. Сделав оценку разрушений, вскоре она озвучила план: — Тревожность и Страх, вы как самые… энергичные, возьмите в коридоре швабры и… скиньте весь мусор в Пропасть Забвения… Только осторожно, сами туда не упадите… — Будет сделано! — Тревожность пулей забежала в коридор, вылетела оттуда с шваброй и принялась за работу. — Я помогу! — Страх оторопел от молниеносной скорости Тревожности и к ней. — А я не энергичная? — возмутилась Зависть. — Я быстрее всех! — Для тебя другое задание… — Печаль указала на сферы, разбросанные по всему полу. — Вы с Гневом соберёте все воспоминания и отправите их в Долгосрочную Память через трубу разума. — Есть, босс! — Зависть отдала честь и принялась собирать сферы в кучу в центре Головного Отдела. Однако Гнев не торопился помогать Зависти. Пока остальные занимались уборкой, он подошёл к синей эмоции и спросил: — А ты что будешь делать? — Пока Райли спит, я хочу изучить пульт… — ответила Печаль. — Мы мало что о нём знаем… И, мне кажется, что нас осознанно кто-то ограничивает в этих знаниях… У нас нет ни одной инструкции в библиотеке о внутренностях панели управления… — Может разнести приёмник идей? — ещё раз предложил Гнев. — Мы уже говорили об этом… Идея плохая… Внутри множество датчиков, проводов… Ты видел, что я сделала с Райли?.. Достаточно зажать один проводок, и она может умереть… А ты предлагаешь отломать передатчик… — Ладно-ладно. Пойду это… наводить уборку, — Гнев недовольно удалился и начал помогать Зависти собирать сферы в одну большую кучу, пока Страх и Тревожность осторожно отделяли мусор и аккуратно скидывали его в Пропасть Забвения. — Так… за дело… — Печаль нагнулась к пульту и отворила заглушку, за которой прятались провода. — Посмотрим… Теперь у Печали было достаточно времени, чтобы разглядеть каждый провод с надписями. А их было очень много: «концентрация», «память», «аппетит», «болевая чувствительность», «моторика», «речь». Но всё это было не то. Печаль хотела найти более важные провода, которые можно было использовать против Паранойи. И вот, отодвинув в сторону один связанный пучок проводов, Печаль нашла тот самый провод «артериального давления» и заметила, что он был связан красной лентой с другими проводами. На ленте большими буквами было написано «ОПАСНО». Печаль внимательно посмотрела на «опасные» провода: «сердцебиение», «дыхание», «терморегуляция», «пищеварение», «иммунитет», «кровообращение», «обмен веществ», «гомеостаз» и множество других вариантов, поддерживающих функционирование организма Райли. Аккуратно, вернув провода в положение, как оно было, Печаль закрыла крышку и сделала несколько шагов назад. Её напугало, что под пультом управления оказалось столько важных проводов, отвечающих за жизненно важные органы Райли и их функционирование. Печаль очередной раз убедилась в том, что это были не игрушки, и вмешиваться в это управление было опасной затеей. Прошло некоторое время, и вскоре весь хлам с осколками в Головном Отделе был выброшен в Пропасть Забвения, а сферы воспоминаний отправлены через трубу разума в Долгосрочную Память. Теперь кругом было прибрано и чисто, но пол, как был разломан во многих местах, так и остался; полки с воспоминаниями починке не подлежали; а на стенах по всему залу от стеклянного потолка Паранойи остались неровные углубления. Но то, что эмоции проделали — это был их максимум. Остальное могли починить только механики. Зависть радостно подбежала к Печали и с предвкушением, спросила: — Ну как я справилась? — Замечательно… — ответила Печаль, и Зависть довольно запрыгала на месте. Гнев на фоне недовольно промолчал, чувствуя что его вклад в сбор воспоминаний остался незамеченным. — Что теперь будем делать? — просил Страх, посмотрев на выключенный главный экран. — Да, какой теперь план? — спросила Тревожность, нервно поглаживая руки. Одержимость оранжевой эмоции «планами» заставило Печаль замешкаться. — Честно говоря… не знаю, — призналась синяя эмоция. — А в чём заключался план с обмороком? — спросила Зависть. — Ах да, точно!.. — вспомнила Печаль. — Теперь, когда мы упали в обморок перед всем классом, учителя свяжутся с папой и мамой, и Райли придётся всё им рассказать… — Думаешь, это хорошая идея? — занервничала Тревожность и судорожно заходила из стороны в сторону. — У меня уже есть десятки предположений, что будет дальше. И во всех этих предположениях наша жизнь идёт под откос! Печаль хотела приободрить Тревожность, но понимала, что у неё не получится. За позитивным настроем обычно обращались к Радости, а всё что могла дать Печаль — лишь успокоительную психотерапию через слёзы. Но с Тревожностью такое не прокатит. — Понимаю… ситуация не из хороших… — Печаль не смогла отрицать очевидное, — но мы спасаем Райли от наихудших представлений Паранойи… Мы её спасаем… — Или губим, — предположила Зависть, ожидая, что Тревожность её поддержит, но оранжевая эмоция никак на это не ответила. — Других идей у меня нет… — призналась Печаль. — В следующий раз, когда появится Паранойя, он может заблокировать весь пульт, и я уже не смогу ничем помочь Райли. — Я смогу, — подал голос Гнев в противоположном углу Головного Отдела. Он встал рядом с серой кляксой, и закричал во весь голос: — АУУУ, БАНАНЧИК!!! Тревожность вскочила с места, быстро подбежала к Гневу и нервно спросила: — Ч-что ты делаешь? — Пока вы обо мне забыли, я делаю хоть что-то! — язвительно ответил Гнев. — Мы же договорились… сначала озвучивать свои идеи… а потом действовать… — сказала Печаль и настороженно подошла к красной эмоции. — Я взорву эту кляксу и Паранойе конец! Вот, озвучил! Теперь все довольны?! — Но мы же условились… что взрывать что-то в Головном Отделе плохая идея… — А эти черти, что устроили пубертат, ни у кого разрешения не спрашивали! А они сюда с со взрывчаткой припёрлись между прочим! Так что ничего страшного не произойдёт! — Ладно… — сдалась Печаль. Она понимала, что противостоять Гневу у неё не хватит сил, поэтому просто и махнула рукой остальным эмоциям и предупредила: — Отойдите подальше… Эмоции дружно спрятались за панелью управления и с интересом наблюдали за действиями Гнева. Тот подошёл поближе к огромной дыре в стене и громогласно выкрикнул: — АУУУ, БАНАНЧИК!!! Голос Гнева эхом разлетелся над Пропастью Забвения. Вдруг из ниоткуда заиграла весёлая мелодия из детской передачи, а в Головной Отдел через огромную дыру в стене залетел рисованный персонаж, напоминающий жёлтую поясную сумку в виде банана. Сумка зависла в воздухе, а его молния, закрывающая рот, сама по себе расстегнулась, и он весело заговорил: — Всем доброго дня! Я — Бананчик! — Здарова, братан! — с раздражением проговорил Гнев. — Мне нужно взорвать одного недомерка. У тебя есть что-нибудь полезное?! — У меня много всего! — весело сказал Бананчик и из его рта посыпались предложения: — Что из этого может подойти? Вафельный рожок? Бумажный кораблик? Или мощная взрывчатка?! — Спасибо, братан! — Гнев проигнорировал кораблик с рожком, и поднял с воздуха шашку динамита. — Теперь сматывайся, отсюда. Сейчас будет взрыв! — Ладушки-оладушки! — весело сказал Бананчик и с сопровождением заводной детской музыки исчез также быстро, как и появился. — Готовы?! — спросил Гнев, подойдя к серой кляксе. — Даёшь взрыв! — завопила Зависть и вскочила на панель управления, откуда открывался вид получше. — Поехали! — Гнев чиркнул шашкой динамита о свою накалившуюся голову, и белый фитиль засверкал искрами. — Подавись, чучело! Он аккуратно положил шашку в центр серой кляксы, подбежал к остальным эмоциям и, затаив дыхание, наблюдал, как догорал фитиль. Зависть с трудом сдерживалась, чтобы не запищать от волнения, тем временем, как остальные замерли и тихо наблюдали за серой кляксой. И как только фитиль скрылся внутри шашки, раздался резкий взрыв и посыпались рисованные жёлтые искорки. Серое облако заволокло место взрыва, и по полу разлетелись ошмётки, оторванные от стен и пола. Через мгновение облако развеялось и эмоции увидели, как в стене образовалась ещё одна дыра, но куда меньших размеров. Пол, на котором сидел Паранойя, обвалился и теперь вместо кляксы там образовался пейзаж с видом на Пропасть Забвения. — Нифига себе! — выпалила Зависть. — Давайте ещё раз! — А давайте не надо! — испугался Страх, боясь выглянуть из-за пульта. Тревожность подбежала к месту взрыва, чтобы осмотреть последствия. От серой кляксы и места не осталось, но теперь в стене появилась вторая дыра, хоть и втрое размером поменьше. — Кляксы нет! — обрадовалась Тревожность и победно вскинула руки вверх. — Есть… — расстроено сказал Гнев. — Вот. Он указал на потолок. Эмоции подняли взгляд и увидели ту же самую серую кляксу, но на потолке, прямо над образовавшейся дырой. — Ура! — обрадовалась Зависть. — Давайте ещё рванём! — Бестолку! — рявкнул Гнев. — Итак понятно… сколько ни взрывай, эта клякса найдёт новое место! — Получается ты просто так пробил ещё одну дыру в Головном Отделе? — спросил Страх, высунув голову из-за панели управления. — Ой, ты-то заткнись! — огрызнулся Гнев. — Да, наломал дров! Но я хоть что-то пытаюсь сделать, в отличие от тебя! — Не ссорьтесь, ребята… — Печаль не сдержалась и зафантанировала слезами. — Да, давайте не ссориться, — нервно затрепетала Тревожность. — Вместе — мы команда! — Ребят, смотрите! — воскликнула Зависть. — Райли просыпается! Эмоции посмотрели на главный экран и увидели, как во тьме началась прорезаться светлая полоса — Райли пыталась открыть глаза. — С-сейчас он п-п-появится! — заикаясь, крикнул Страх и спрятался за креслом Тревожности. — П-п-прячьтесь! Райли медленно открыла глаза и заморгала, пытаясь сбросить размытую перед собой пелену. Эмоции уставились в потолок, в ожидании увидеть на серой кляксе Паранойю, но он не появлялся. — Его нет?! — Тревожность в панике и забегала из стороны в сторону. — Как это его нет?! Он всегда появлялся сразу! Куда подевался?! Где он?! Зависть схватила Тревожность за рукав, и оранжевая эмоция остановилась. — Может Гнев его уничтожил? — с надеждой спросила Зависть. Тревожность неуверенно развела руками и посмотрела на зарёванную эмоцию, надеясь что та подсобит с ответом. Но вместо этого Печаль лишь растерянно посмотрела на кляксу и также развела руками. — Какой там «уничтожил»? — Гнев указал на потолок. — Клякса на месте, значит этот урод жив! Может обморок его обезвредил? Печаль, что думаешь? — Не знаю… — выдавила Печаль и снова разревелась. Её расстроило, что эмоции вновь на неё полагались, а она ничем не могла помочь. — Смотрите! — выкрикнул Страх из-за кресла. — Пульт! Эмоции обратили внимание на панель управления, которая из нейтрально цвета вдруг перекрасилась в чёрный. — Но Паранойи всё ещё нет! — запереживала Тревожность, глядя на серую кляксу на потолке. — Куда он пропал?! — Да и чёрт с ним! — бросил Гнев и стукнул кулаком о почерневшую панель. — Главное, что пульт не работает! Как мы поможем Райли? — А может так?! — Тревожность взяла с полки идею и воткнула её в почерневший приёмник, который поначалу принял лампочку и зафиксировал, но потом вдруг резко выплюнул её на пол. Тревожность подобрала идею и попробовала ещё раз. — А ну залезай! — но каждая её попытка оканчивалась одним и тем же — лампочка выплёвывалась из приёмника и падала на пол. — Дай я попробую! — вызвалась Зависть, выхватила лампочку из рук Тревожности, зафиксировала её в приёмнике и зажала своим телом. — Теперь ты никуда не денешься! Но сил удержать идею в приёмнике у Зависти не хватило. Лампочка точно так же выплюнулась, но на этот раз она упала на пол вместе с Завистью. — Брось, — Тревожность забрала у неё идею и вернула обратно на полку. — Силой тут не поможешь. На этом идеи у эмоций закончились. Всё что им оставалось делать, это смотреть на главный экран и надеяться, что Райли не натворит глупостей. Райли протёрла глаза и увидела под собой холодные плитки пола, свой рюкзак в углу комнаты, мягкий цвет голубых стен, окно, которое прожигали лучи солнца, и белый потолок. Подняв голову и осмотрев всё вокруг, Райли поняла, что она лежала на мягкой кушетке в школьном кабинете врача. Кабинет был просторным и светлым. Вдоль стены стояли металлические шкафы с медицинскими принадлежностями, а рядом с окном — письменный стол с компьютером и стопками документов. Вдруг Райли заметила, что рядом с ней стоял школьный врач, женщина средних лет с добрыми глазами и короткими светлыми волосами. На ней был белый халат и бейджик с надписью «Доктор Элой». Её лицо выражало заботу и обеспокоенность. Она наклонилась к Райли, держа в руках небольшой фонарик, чтобы проверить её реакцию на свет. Райли почувствовала лёгкую головную боль, вытянула руку и дотронулась до лба, нащупав там широкий лейкопластырь. Доктор Элой, мягко улыбнулась и сказала: — Здравствуй, Райли. Как ты себя чувствуешь? — Что случилось? — растерянно спросила она, потерев лоб в районе ушиба, что вызвало только большую боль. — Ты упала в обморок, но теперь ты в безопасности. Давай проверим, всё ли с тобой в порядке. Врач нежно поддержала девочку, помогая ей сесть на кушетку. Райли почувствовала заботу и постаралась вспомнить, что именно привело её в этот кабинет. — Водички? — врач протянула стакан с водой, но Райли отрицательно помотала головой. — Как ты себя чувствуешь? — Будто… только проснулась… — Райли услышала свой голос со стороны, и он ей показался странным. — Что ты помнишь перед тем, как упала в обморок? — В обморок? — удивилась Райли. До этой секунды она полагала, что такие вещи как «обморок» её никогда не коснутся. — Я просто… шла к своей парте и… упала… наверное… — Были ли у тебя ранее обмороки? — Нет. — Ела ли ты сегодня? Если да, то что именно? — Индейку и овощи. — Пила ли ты достаточно воды сегодня? — Ну… думаю да… — Были ли у тебя боли в груди или сердцебиение перед обмороком? — Не помню. Вроде бы нет. — А стресс или беспокойства последнее время? Райли занервничала. Её начали утомлять эти вопросы, и только сейчас она осознала, что попала в ловушку. Неужели мне это не снится?! Я упала в обморок перед всем классом! Теперь все подумают, что я какая-то больная и слабая! НО ЭТО НЕ ТАК! — Вы позвоните моим родителям? — с надеждой спросила Райли и посмотрела в глаза доктору Элой. — Да, мне придётся позвонить им. Но не беспокойся… — Не надо, пожалуйста! — с истерикой вырвалось у Райли, и она тут же себя осадила и выпрямила спину. — Простите. Пожалуйста, не звоните им. — Почему это? — поинтересовалась доктор. — Потому что… они подумают, что я слабачка и со мной что-то не так! — ответила Райли и сама поразилась своей искренностью. — Извини, Райли, но у меня нет выбора, — с ноткой сожаления сказала доктор Элой, села за свой рабочий стол и записала что-то в свою рабочую тетрадь. — Понимаешь, у врачей есть протокол о безопасности и заботе о здоровье учащихся. В случае обморока я обязана уведомить твоих родителей. Если я этого не сделаю, у меня будут серьёзные проблемы. — У МЕНЯ ТОЖЕ! — отчаянно крикнула Райли, неожиданно для себя спрыгнула с кушетки и схватила с пола свой рюкзак. — Эй… Ты куда?! — не успела доктор встать из-за стола и преградить путь, как Райли выбежала из кабинета, громко хлопнув за собой дверью. В пустом коридоре царила непривычная тишина, а значит шли уроки. Возле дверей классов можно было услышать голоса учителей. Райли знала, что за шум в коридоре во время уроков следовало наказание, но сейчас ей было плевать. Непривычный страх перед неизвестным сковывал её, как во сне, и заставлял со всех ног бежать по коридору в сторону выхода. — Райли! Немедленно вернись! — за спиной послышался строгий голос доктора Элой. — Выйдешь из школы, и это приведёт к дисциплинарным мерам! Да заткнись ты уже! Не хочу слышать твой голос! Замолчи! Замолчи! Райли бежала, оставляя за собой свист шагов и чёрные полосы кед на бежевой плитке. — Охрана! Где охрана?! — опять послышался голос доктора, расплывающийся эхом в стенах коридора. Райли ловко проскользнула под турникетом, выбила рукой дверь и выскочила на улицу. Оказавшись снаружи, она почувствовала воздух свободы, где никто её не знал, и где не было этой давящей атмосферы принуждения чему-то соответствовать. Шустро спустившись по ступенькам, и минуя велосипедную парковку, Райли перешла на быстрый бег. Ремешки её рюкзака клацали, волосы растрепались на ветру, а сердце бешено колотилось в груди. Не переставая бежать в неизвестном направлении, Райли пробежала в быстром темпе несколько кварталов, и вдруг услышала за спиной знакомый голос: — Райли! Подожди! Это я! От этого голоса, сердце забилось ещё быстрее. Райли на секунду обернулась, чтобы разрушить свои ожидания, но не вышло. Она резко затормозила, чтобы отстающий преследователь смог её нагнать. Но как только она затормозила, он тоже решил встать на месте и отдышаться. — Какого чёрта?! — не сдерживаясь выкрикнула Райли. Она осмотрелась по сторонам и увидела, что оказалась в жилом квартале, практически безлюдном, с чистыми лужайками, огражденными невысокими, белыми заборчиками, и дорогими домами, выстроенными из красного кирпича. Вдоль тротуара были засажены деревья, так что основной солнечный свет скрывался за тенями листвы. Здесь было вполне себе уютно, но Райли сейчас думала о другом — о мальчишке, который следовал за ней. Пока тот стоял на месте и пытался отдышаться, она подошла к нему и спросила: — Ты дурак?! Что ты тут делаешь, Джордан?!

***

— Радость, вставай! — Брезгливость затрясла уснувшую эмоцию на коленях Стыда. — Райли проснулась! Стыд в свою очередь замер как статуя, и просидел в таком состоянии всё время, пока его колени использовали как подушку. Радость подняла голову, протёрла глаза и посмотрела на голубое небо, которое символизировало бодрость Райли. — Ну, тогда в дорогу! — весело сказала Радость, вскочила на ноги и, никого не дожидаясь, пошла к выходу из двора Библиотеки Памяти. Эмоции удивлённо посмотрели ей в спину. — Кажется, она повеселела… — подметила Хандра, лениво поднимаясь с холодного камня. — Она притворяется, — с болью признала Брезгливость, отряхая своё платье. — Ладно, пойдём. Стыд какое-то время сидел на месте, заворожённо наблюдая за струящимся фонтанчиком, снова и снова прокручивая в голове слова, сказанные Архивариусом. Но потом он заметил, что сидит во дворе один, вскочил с места и быстро нагнал остальных эмоций, которые к тому моменту ждали его в коридорах разума. — Теперь куда? — весело спросила Радость. Брезгливость стало больно оттого, насколько весёлость Радости была наигранной. Она хотела сказать, чтобы та перестала так делать, но сдержалась. — Сюда, — Хандра показала смартфон и открыла навигатор. — Как и сказал Архивариус… далеко на севере… Радость посмотрела на экран и увидела две точки: первая — их местонахождение, а вторая — Башня Паранойи, которая находилась по ту сторону круга Пропасти Забвения. — Это очень далеко, — расстроилась Радость, но даже в этой фразе Брезгливость учуяла фальшь. — Как и сказал Архивариус — лучше воспользоваться Составом Мысли… — напомнила Хандра и сразу села на пол, скрестив ноги. — И мы, кстати, на месте… Радость увидела в нескольких метрах от Библиотеки Памяти небольшую, урезанную платформу голубого цвета, с небольшим выступом, малиновым гладким заборчиком и шпалами, имеющими конец и начало слева и справа от платформы. Также на остановке был небольшой пустующий домик с окошком, столб с указателем пути и небольшая лавочка, скрывающаяся под навесом в виде синей черепицы. — Сядем туда! — весело сказала Радость и повела за собой эмоций. Хандра недовольно встала с земли и присоединилась к остальным. Но не успели они сесть на лавочку, как на горизонте показался Состав Мысли. Это был скромного размера розовый поезд, с двумя железнодорожными платформами, везущими ящики с «домыслами» и «фактами», и шестью крытыми вагонами. Перед Составом создавались столбы с проводами, и рельсы, ведущие прямо к платформе, а позади последнего вагона всё это за ненадобностью испарялось. Состав Мысли приблизился к платформе и медленно остановился. — За мной! — бодро велела Радость, открыла раздвижные двери первого крытого вагона и забралась внутрь. Остальные эмоции последовали за ней. Стыд с одного прыжка запрыгнул в вагон и помог остальным забраться внутрь. Радость не скрывала поддельный восторг в голосе: — И вот мы снова тут, как в старые добрые! — Какие «старые добрые»? — спросила Хандра, развалившись между ящиками. — Лично я тут впервые… — И я тоже, — сказала Брезгливость, аккуратно заняв место на длинном ящике с надписью «принципы». — Мы были здесь с Печалью и… — Радость вспомнила про Бинго-Бонго, но решила не упоминать его, иначе её наигранная весёлость могла развалиться, как карточный домик. — Звучит весело… — без впечатления буркнула Хандра, уткнувшись в смартфон. Стыд аккуратно сел в углу вагона, от чего весь состав немного пошатнулся. — И долго нам ехать? — поинтересовалась Брезгливость. — Сек… — Хандра тыкнула на смартфон, начала свайпать, отдалять, приближать навигатор помногу раз, а потом сообщила: — Ну… тут время не пишет, но остановок будет около пятнадцати… — Ох… — раздражённо сказала Брезгливость. — Это надолго. — Но всё же быстрей, чем ногами топать! — задорно сказала Радость. Состав резко дёрнулся с места, и начал медленно набирать скорость. Библиотека Памяти быстро скрылась с обзора, начали мелькать бесконечные колонны с воспоминаниями, изредка разбавляющиеся достопримечательностями разума Райли. — Что такие угрюмые? — спросила Радость, глядя на эмоции, которые все трое сели напротив неё, и смотрели на неё с сожалением. Чтобы разрядить молчаливую обстановку, Радость решила предложить следующее: — А давайте сыграем в игру «я гляжу и нахожу»? Так… посмотрим, — она выглянула в распахнутые двери вагона, и хотела предложить загадку, но Брезгливость не сдержалась, и предложила свой вариант: — Я гляжу и нахожу неестественное поведение эмоции, которая пытается скрыть свою печаль за стеной наигранного веселья. — О, я знаю… — Хандра оторвалась на секунду от смартфона. — Я думаю, это Радость… — Да ладно?! — Радость резко сбросила наигранный тон и подошла к Брезгливости. — Ну и зачем ты так со мной?! Могла бы подыграть! — Смотреть на это тошно, — ответила зелёная эмоция и отвела взгляд в сторону. — Если тебе смотреть на меня тошно, может тогда осталась бы в Библиотеке Памяти?! — Радость не могла сдержать стресс и её слова бесконтрольно слезали с языка: — Зачем попёрлась со мной?! — Зачем? — удивилась Брезгливость. — Чтобы поддержать тебя! — Спасибо за поддержку! Я из последних сил держусь, чтобы не развалиться на месте, а ты одним лишь словом уничтожаешь меня, просто потому что тебе стало «тошно»! Это мне тошно от тебя! Отстань от меня! Мне плохо, не видишь?! Отличная поддержка, кстати! Радость не плакала. На удивление самой себе, она с лёгкостью сдержала слёзы и в этот момент поняла, что всё, что она могла выплакать, она оставила во дворе Библиотеки Памяти. Теперь её гложило лишь бесконечное разочарование в себе и съедающее изнутри чувство ответственности за то, что происходило с Райли. В своих мыслях и грусти Радость осталась одна. Остальные же эмоции, что вместе с ней пересекали разум Райли, были попутчиками, которые при всём желании не могли понять и разделить её сокрушение и боль. И хоть в этом вагоне помимо жёлтой эмоции были ещё трое других, Радость чувствовала себя одинокой, как никогда прежде. — Первый пункт Архивариуса выполнен, поздравляю вас! — сорвалась Радость, залезла на ящики как можно выше, отвернулась к стене и добавила: — А с вами я не хочу разговаривать. Хандру это устроило, Стыд и без того был неразговорчив, но Брезгливость эти слова задели. — Можешь не разговаривать с нами. Но просто знай, что мы с тобой, — грустно ответила Брезгливость. — Оно и видно, — буркнула в стену Радость. На этом их разговор закончился. Состав Мысли мчал, минуя одну остановку за другой, а Брезгливость вдумчиво наблюдала за пейзажем, проплывающим мимо. Бесконечные колонны с воспоминаниями смешивались с достопримечательностями разума Райли, которые на такой скорости начали довольно часто встречаться. Первой достопримечательностью оказалась, Аналитическая Логика, затем Сад Надежд, Холм Детства, Дежавю, Озеро Сомнений, Театр Воображения, Канон Одиночества, снова Дежавю, Река Времени и так далее. Достопримечательностей в разуме Райли оказалось куда больше, чем представляла Брезгливость. Но посещать их не было никакого желания. Всё, что сейчас беспокоило Брезгливость — это самочувствие Радости и собственная борьба между желанием промолчать ради спасения Райли, и донести до Радости мысль о том, что она не виновата. Когда состав делал остановки, работники разума разгружали и заносили новые ящики. В некоторых из ящиков можно было заметить сферы с разноцветными эмоциями. Зачем это нужно было, и куда всё это переправлялось, никто не знал. Некоторые из работников замечали эмоции в вагоне, удивлялись этому, но не задавали вопросов. Для работников разума спуск эмоций из Головного Отдела был редким явлением, но если подобное и происходило, без необходимости никто из работников не вступал в контакт с эмоциями, пока те первыми не проявляли интерес. — Сколько нам ещё ехать? — спросила Брезгливость Хандру, которая уже практически заснула, уткнувшись лицом в смартфон. — Эм… — она отлепила щеку от экрана, посмотрела на навигатор, сделала несколько свайпов и ответила: — Чуть больше половины. Всё, я спать, — после этих слов она положила голову на ящик со сферами воспоминаний и закрыла глаза. Стыд принял удобное положение в углу вагона и задумчиво уставился в спину Радости, будто хотел ей что-то сказать. Брезгливость заметила этот взгляд. Для неё, как и остальных, оставалось загадкой то, что сказал Стыду Архивариус. Казалось, что эти слова были ключевыми для понимания того, что их всех ожидало в Башне Паранойи. Но по неизвестной причине эта информация должна была оставаться в тайне. — Привет, Радость! — послышался раздвоенный голос. Хандра медленно подняла голову, Радость вздрогнула и резко обернулась. Стыд с Брезгливостью вскочили на ноги и отпрыгнули на несколько шагов назад, прижавшись к ящикам у самой стены. В центре вагона, как ни в чём не бывало, сидел Паранойя, будто всё это время был тут. Чёрный гость замер в своей фирменной стойке статуи, сидящей на земле: одна нога на полу, другая согнута в колене. Его скрывающаяся под капюшоном морда изменилась в выражении: теперь это была не безумная ухмылка, а грустная морда, с капелькой под глазом, символизирующим слезу. Его длинный чёрный плащ распластался на весь вагон. Увидев Паранойю, Радость хотела резко подняться на ноги и спрыгнуть с поезда, но вместо этого неудачно опустила поскользнулась и съехала по ящикам прямо под ноги Паранойи. Не зная, что ожидать, Радость от страха закрыла глаза дрожащими руками и стиснула зубы. — Я знаю, что ты была у Архивариуса, — спокойно сказал Паранойя, опустив голову и глядя на Радость, лежащую у его ног. — Я знаю, куда ты направляешься. Брезгливость схватила самый маленький ящик из всех, что смогла поднять, и швырнула его в спину Паранойи. Ящик пролетел насквозь, ударился о пол и, проскользив какое-то расстояние, вылетел в открытые ворота вагона. — Скажи своей подруге, что бесполезно на меня воздействовать, — прошептал Паранойя, не обращая внимание на Брезгливость за спиной. Стыд взял самый большой ящик с воспоминаниями внутри и хотел было швырнуть его в Паранойю, но Брезгливость остановила его в самый последний момент: — Не надо, заденешь Радость! Стыд виновато опустил на землю ящик и внутри послышался лязг сфер воспоминаний. — Ч-что т-тебе нужно, м-м-монстр?! — с трудом выдавила Радость, содрогаясь на полу от страха, и закрывая своё лицо. — Не бойся. Вне Головного Отдела я бессилен против эмоций, пока Райли бодрствует, — ответил Паранойя. Брезгливость с осторожностью обошла Паранойю, подошла к Радости и положила руку ей на спину, от чего та резко вздрогнула, подумав, что это Паранойя коснулся до неё. — Разве Состав Мысли — это достопримечательность разума Райли, чтоб ты мог тут появляться? — спросила Брезгливость, глядя в лицо Паранойе. — И какого чёрта ты делаешь здесь, пока Райли не спит? Паранойя не обратил внимание на присутствие Брезгливости и, не отводя взгляд с жёлтой эмоции, прошептал: — Скажи своей зелёной тупице, что Состав Мысли — это транспорт, а не достопримечательность. — Тогда какого чёрта ты тут делаешь, кретин? — завелась Радость. — Скажи этой идиотке, что я могу быть где угодно во время бодрствования Райли, пожертвовав возможностью воздействия на окружающий мир. — И зачем ты это сделал?! — выпалила Радость, убрав руки от лица и набравшись смелости взглянуть в глаза Паранойе. — Зачем ты тут?! Архивариус предупреждал, что ты заговоришь, «как миленький»! — Ха-ха-ха! Иначе и быть не могло! — рассмеялся Паранойя, на секунду сменив лицо на безумную ухмылку, которая тут же превратилась в обозлённый взгляд: — А всё из-за того, что ты пришла к этому утырку и поверила каждому его слову! — А ещё он сказал, что нельзя доверять ни единому твоему слову, потому что ты не умеешь говорить правду! — сказала Радость и почувствовала прилив уверенности. Она поднялась с пола и посмотрела на Паранойю сверху вниз. — Ты — Радость. Ты жёлтого цвета, — сказал Паранойя, подняв голову вверх, чтобы видеть её лицо. — Твоя подруга — зелёная. Позади меня Стыд и Хандра. Достаточно правды? Или я всё ещё не умею говорить правду? — Не слушай его, Радость! — Брезгливость взяла жёлтую эмоцию за руку и добавила со всей нежностью, что смогла в себе собрать: — Не бойся… я с тобой… Радость холодно посмотрела на зелёную эмоцию, но вскоре не смогла сдерживать в себе строгий взгляд и с сожалением улыбнулась в ответ. Хандра поднялась с пола, встала рядом с Радостью, взяла её за другую руку и заявила Паранойе: — Слышь, баран… Ты либо говори, чё сюда припёрся… либо проваливай с поезда… Понял?.. — Если бы Райли спала, я бы задушил её цепями, — сказал Паранойя, не отводя глаз от Радости. — Поплачь, баран… — безразлично сказала Хандра, бесстрашно смотря в красные глаза Паранойи. — Ладно, перехожу к делу, — лицо Паранойи сменилось с гнева на морду со слезинкой. — В моей башне у меня нет сил воздействия, как и сейчас. Но хочу предупредить, что когда Радость зайдёт на самую верхушку башни, она отдаст разум Райли во владения Архивариуса. — Брешешь… — утомительно сказала Хандра. — Ты это говоришь, чтобы мы туда не совались… значит тебе это невыгодно… Дело раскрыто… А теперь сваливай отсюда… — Хандра не смеет знать, что говорит, — сказал Паранойя, не отводя взгляд от жёлтой эмоции. — Слушай меня внимательно, Радость. Архивариус хочет занять моё место. Разве ты его не видела? Это существо, которое не имеет силы в разуме Райли. Он всю жизнь работает архиватором, складирует мысли, записывает твои действия, и только и грезит о том, чтобы выбраться из своего кабинета. Он навечно заточён в Библиотеке Памяти, и в этом его слабость. Всю свою жизнь Архивариус Памяти — это лишь зритель. Твой зритель, Радость. Он скажет любую чушь, лишь бы занять место любого расстройства психики. Такого, например, как я — который может путешествовать по разуму Райли и воздействовать на эмоции в Головном Отделе. — И что? — вступила Брезгливость. — Теперь мы должны поверить каждому твоему слову? Всё, что я слышу, это нытьё, лишь бы бросить затею, которой ты боишься. А значит, как сказала Хандра, — это нам на руку. — Радость, слушай меня, а не свою полоумную зелёную гадость! Ты принесёшь в жертву разум Райли, думая, что спасаешь её, а наделе породишь в её голове злокачественную опухоль! Архивариус вам не друг! — А кто друг? — злобно спросила Радость. — Ты? Тот, кто вселяет страх Райли? Тот, кто доводит её до обморока? Тот, кто хотел лишить Радости, пытаясь придушить меня в Поле Успокоения? Думаешь я забыла про это? Кого ты обманываешь! На нашей чаше весов ты, от которого одни проблемы, или Архивариус, который помог всем нам разобраться в себе и рассказал, как тебя уничтожить! — Предъявлять мне за то, что я заставляю Райли страдать — тоже самое, что предъявлять Радости за то, что она радует. У каждого из наших функций свой собственный смысл. Погоди… Дай угадаю, Архивариус вменил тебе вину за то, что происходит с Райли, да? — Он сказал, как было на самом деле, — неуверенно ответила Радость, стараясь скрыть дрожь в голосе. — То есть ты поверила, что моё появление, это твоя вина? Ну ты и дура! А не думала, что это он спровоцировал моё появление? — Зачем ему это? — спросила Брезгливость. — Чтобы найти таких дураков, как вы, которые помогли бы ему занять моё место! — ответил Паранойя, не сводя глаз с Радости. — Постой… ты сказал, что он спровоцировал твоё появление?.. — вмешалась Хандра. — Радость, передай этой бестолочи, что так оно и есть, — ответил Паранойя, не сводя взгляд с растерянного лица Радости. Хандра довольно скрестила руки и сказала: — Радость, передай этому барану: а как тогда Архивариус мог спровоцировать появление Паранойи, если Архивариус всего лишь бессильный зритель, который ничего не может сделать собственными руками? Паранойя промолчал, и это раззадорило Хандру: — Ну что, баран, язык проглотил? Парируй, брехло! Взгляд Паранойи теперь устремился куда-то в сторону, затем на ящики в углу вагона, потом куда-то в пол, на стены, на потолок, снова куда-то в сторону. Его красные глаза забегали с такой скоростью, будто он что-то почувствовал или потерял. — Что-то происходит в Головном Отделе, — прошептал Паранойя. — Идиоты! Что они делают?! После этих слов Паранойя вмиг испарился, будто его здесь и не было вовсе. Радость отпустила руки Брезгливости и Хандры и без сил упала на колени. — Что это, чёрт подери, было?! — удивлённо выпалила Брезгливость. — Он разговаривает?! Что?! — Спасибо, что поддержали меня, — выдохнула жёлтая эмоция, без сил легла на пол и свернулась калачиком. У Радости не осталось сил реагировать на произошедшее. Она чувствовала в себе истощение. Второй день подряд, что не событие, то стресс. Все слёзы выплаканы, весь страх выжат. Всё, что хотела сейчас Радость — это спать. Сон — единственное состояние, в котором она не испытывала ничего и это было прекрасно. — Не будем её тревожить, — сказала Брезгливость Хандре, и они вместе отошли в сторону. — Стыд, хочешь что-нибудь сказать? — спросила Хандра у эмоции, который всё это время наблюдал за сценой со стороны. — Рано… — пискнул Стыд еле слышно, не отводя взгляд от Радости. — Архивариус что-то тебе сказал про неё? — спросила Брезгливость, заметив, как Стыд смотрел на Радость. — Я вижу, как ты на неё смотришь, после того, как вышел из кабинета Архивариуса. Думаешь, я слепая? Стыд замахал ладонями, пытаясь сказать, что он так не считал. — Не дави на него… — попросила Хандра. — Надеюсь, из-за его бездействия она не пострадает, — бросила Брезгливость и добавила. — И, надеюсь, из-за твоей «идеи молчать» тоже. — Слушай, ты что… поверила Паранойе?.. — удивилась Хандра. — А не ты разве назвала Архивариуса «шарлатаном»? Ты ведь что-то почувствовала, когда он говорил про… — Брезгливость не хотела говорить вслух, поэтому тыкнула пальцем на Радость, которая лежала на полу, свернувшись в клубок, словно котёнок. — Да… мне это не понравилось… — призналась Хандра. — Но это было единственное притянутое за уши утверждение… и у меня это вызвало подозрение… — А что про Паранойю скажешь? — Этот баран ещё более подозрительный… Он явно не хочет чтобы мы попали в его башню… значит нам нужно в неё попасть любой ценой… — А если он говорит правду? — А если нет?.. — Знаете что? — в разговор вступила Радость, которая продолжала лежать, свернувшись калачиком на полу. — Дайте мне поспать немного. И так в голове каша. Приедем к башне Паранойи и разберёмся, хорошо? — Ладно… — сказала Хандра и плюхнулась обратно на ящик с воспоминаниями. — Спать — это святое. Брезгливость понимала, что заснуть у неё так просто не получится, поэтому она подошла к краю вагона, села на пол и, свесив ноги, уставилась на проплывающий мимо пейзаж. Брезгливость не знала во что верить. Думать о запутанных вещах было для неё в новинку. Куда проще было находиться в Головном Отделе и просто нажимать на кнопки, когда тебе это заблагорассудится, чем бродить по глубинам разума и пытаться разгадать запутанный клубок, внутриполитических интриг местных обитателей. А самое страшное, Брезгливость пугало больше всего, это то, как прямо на её глазах чахла Радость. В прошлый раз, когда эмоции возвращали самосознание Райли, жёлтая эмоция взяла инициативу на себя, и в итоге справилась. Сейчас же Брезгливость не наблюдала той уверенности и задора в Радости. История с Паранойей потрепала и выжила из неё все соки, отчего Радость теперь напоминала скорее Хандру, у которой хватало сил лишь на сон. Пейзаж сменялся одним лесом из колонн воспоминаний, за другим. Брезгливость с меланхоличным взглядом наблюдала за этой картиной и поняла, что зря сказала Радости о её наигранных эмоциях. Это был единственный метод Радости самозащиты, а она взяла и лишила её этого просто потому, что это раздражало. И теперь Брезгливость винила себя за это. Незаметно для остальных, она поднесла палец к своей зелёной щеке и смахнула слезу.

***

— Что ты тут делаешь, Джордан?! — растерялась Райли. Появление Джордана застало её врасплох. Не успела она отойти оттого, что ей пришлось убежать из школы прямо на глазах у врача, теперь ещё и это. Пока Джордан пытался в полусогнутом состоянии отдышаться и смотрел себе под ноги, Райли незаметно поправила волосы, рубашку и попыталась собраться с мыслями. — Что Я тут делаю? — возмутился парень, вытирая ладонью свой блестящий лоб. — Посмотри в свой телефон! Райли достала из кармана джинс гаджет и увидела на заблокированном экране двадцать непрочитанных сообщений от Джордана, и от него же десять пропущенных звонков. — И что это? — не поняла Райли. — Он у меня всегда на беззвучном. — Мне сказали, что с тобой что-то случилось. А после вчерашнего с тобой… разговора, я испугался и… думал, ты могла себе навредить… — И ты убежал из школы, чтобы прийти сюда ради меня? — возмутилась Райли, пытаясь отогнать из головы воспоминание о том, как вчера с ним обнималась. — Ты вообще знаешь, что теперь с тобой будет? — А что с тобой будет? — справедливо спросил парень. Он наконец отдышался, выпрямил спину и неуверенно посмотрел на Райли. — Я-то дурак, а ты — отличница. — Какая тебе разница, что будет со мной?! — рассердилась Райли. — Что это за бред такой?! Что ты вообще хотел тут увидеть?! Тебя бы в школу не пустили. И… постой! Как ты вообще узнал о том, что со мной что-то случилось?! — Эм… мне написали, что ты упала в обморок. — Кто написал?! — голос Райли стал ещё серьёзнее. — Есть у меня… один знакомый из твоего класса. Он и написал. — И кто это, позволь мне узнать? — Брайан. Райли помнила, что парень с таким именем в её классе определённо был, но вспомнить его лицо не получилось. — И как долго, позволь узнать, ты собирался скрывать от меня, что у тебя есть доносчик в моём классе? — Да ничего я не скрывал. Да и какой это «доносчик»? Мы с ним толком не общаемся даже. Вот, смотри, — он достал из куртки свой смартфон и сунул его в руки Райли. — Глянь дату последней переписки. Райли без малейшего интереса посмотрела на экран его смартфона и увидела сообщение от Брайана: «Прикинь, Райли упала в обморок!». Предыдущие сообщения были отправлены три месяца назад. — Я ему даже ничего не ответил, и начал тебе писать и звонить, — добавил Джордан, — а ты игнорила. Я подумал, что что-то случилось и сорвался. — И ты просто сбежал из школы? Что ты вообще собирался тут делать? Вот скажи мне, что? — недоумевала Райли. — А я знаю? — растерялся Джордан и отвёл взгляд. — Это был просто порыв. Я беспокоился. Ну тупанул, признаю. С кем не бывает… Райли внезапно почувствовала слабость в ногах. Нужно было куда-нибудь срочно сесть. Грязный и холодный тротуар под ногами был не вариант. Райли увидела через дорогу детскую площадку с лавочками и не сказав ни слова, двинулась в их сторону. Аккуратно перебежав дорогу, она зашла на площадку, где было несколько семейных пар с детьми, подошла к самой дальней лавочке, единственной, что была не занята, и села на неё, сбросив рюкзак с плеч. Джордан нагнал Райли и сел рядом. — Что с тобой? — спросил он встревоженно. — Тебе плохо? — Нет, — Райли опустила голову и уставилась на свои кеды. — Просто… у меня будто нет эмоций. Гнев ударил по почерневшему пульту. — Да хватит уже по нему стучать! — испугался Страх. — Сломаешь ещё! — Я тебя сломаю! — пригрозил Гнев. — Нужно что-то делать! Райли не чувствует нас. Есть у кого предложения? Тревожность сидела в своём кресле и смотрела в потолок, ожидая, когда в районе серой кляксы проявится Паранойя. На вопрос Гнева она отреагировала потерянным взглядом, а потом вновь уставилась на кляксу. Страх стоял рядом с Тревожностью и готов был при любой непонятной ситуации спрятаться за её креслом. Зависть сидела на пульте управления и молча наблюдала за главным экраном. Печаль опять открыла крышку под пультом управления, и уставилась в бесконечное количество проводов, словно хотела там что-то найти. — Значит нет предложений? — спросил Гнев. — Попробую что-нибудь придумать, — ответила Печаль. — Что это ты там делаешь? — Зависть спрыгнула с пульта. Её привлекло внимание Печали к разноцветным проводам. — Пытаюсь придумать, как помочь Райли с помощью функций её организма. — Ой… — испугался Страх. — А разве нам можно такое делать? — В смысле? — удивилась Печаль. — Ну… мы — эмоции. Организмом нам не положено заниматься. Это дело других существ. — Так и есть, — согласилась Печаль, — но что ты предлагаешь делать, если Райли в опасности? Просто наблюдать, как она мучается? — Ты говоришь прямо, как Радость, — подметил Гнев. — Я и Радость?.. — Печаль удивилась услышанному. — Скажешь тоже… Мы противоположности… Мы не… Печаль остановилась на полуслове и почувствовала, как внутри неё разгорался вихрь противоречивых эмоций в виде смущения и неприязни. Она понимала, что в словах Гнева была доля правды. Но теперь, когда Печаль была вынуждена взять на себя роль Радости в Головном Отделе, она действительно могла иметь с ней нечто общее. И от осознания этого, Печаль понимала, насколько это могло быть опасно. Ведь если она так же, как и Радость, начнёт плевать на все нормы и потеряет грань между зоной допустимой ответственности и вседозволенностью, для Райли это могло плохо закончиться. Печаль ещё раз подумала над словами Гнева, посмотрела на провода, в которых её пальцы начали путаться, и решила забросить эту идею. Она аккуратно сложила провода в прядь, спрятала их обратно внутрь панели и закрыла крышку. — В смысле «не чувствуешь эмоций»? — спросил Джордан. — Кстати, у тебя на лбу пластырь. Ушиблась? Райли не хотела отвечать. Она, не поднимая голову, уткнулась взглядом в свои кеды и мечтала лишь об одном — отстраниться от мира, побыть наедине и успокоиться. А тут Джордан со своими вопросами, да шумные дети на детской площадке. Райли хотела встать на ноги и уйти куда подальше, где было тихо и спокойно, но ноги не слушались и ныли от нахлынувшего стресса. — Не хочешь говорить со мной? — снова спросил Джордан, подсев поближе. — Слушай! — Райли повысила голос и, чувствуя, что сейчас сорвётся, резко одёрнула себя. Она хотела громко выругаться, но сдержалась только потому, что на детской площадке были дети и их родители. Чтобы Джордан не докучал лишними вопросами, Райли сказала: — Дай мне пять минут. Просто помолчи. Окей? — Ладно… — парень потёр ладонями и скрестил руки, не зная куда их деть. Мысли Райли тем временем перемешались в кашу. Это так глупо! Доктор Элой позвонит маме, расскажет, как я психанула и убежала прямо из её кабинета и сбежала из школы! Мама приедет по первому звонку, а меня в школе нет! Потом она вызовет полицию, будет пешком ходить по кварталам, искать меня, кричать моё имя, но так и не сможет найти. Будет плакать, истерить, папа будет её успокаивать и мечтать отыграться на мне, когда я вернусь. В конце-концов я либо умру с голоду на улице, либо вернусь домой, и мне устроят такой нагоняй, какой в жизни у меня ни разу не был. И на этот раз меня не смогут простить, как когда я убежала из дома первый раз. Сейчас другое дело — я, чёрт подери, должна быть взрослой и отвечать за свои поступки. И что в итоге делаю? Убегаю из школы? Зачем я это сделала? Я не смогу объяснить папе и маме логику своих действий, потому что мои действия основаны на непонятных мне импульсах. И если я буду пытаться им это объяснить, это лишь убедит их в том, что я чокнутая. Может, так оно и есть? Ведь никто из учеников не поступает как я, никто не падает в обморок. Дело во мне. Это всё я. Я никуда не гожусь! — Ты когда-нибудь хотел сделать себе больно? — спросила Райли, не поднимая голову. Она продолжала сидеть в полусогнутом состоянии и наблюдать за своими кедами, будто на земле было что-то увлекательное и интересное. Джордан сначала удивился её вопросу, затем почесал свою пышную шевелюру и, подумав некоторое время, ответил: — Да, я думал об этом. Мой папа говорит, что боль заставляет отключать голову и лучше… — Нет, я про психологическую боль! — раздражённо перебила Райли. — Например, специально расстроить маму? Просто сделать какую-нибудь глупость, чтобы потом тебя ругали? — Райли, что ты хочешь сделать? — напрямую спросил Джордан. — Просто скажи. Ты же знаешь: я — могила. И всегда ей буду. Райли не знала, что делать. Она по привычке достала из кармана свой смартфон, пытаясь на что-то отвлечься, но увидела на экране двадцать пропущенных вызовов мамы. Ей уже сказали! Она уже знает! Всё! Нет пути назад! — Мама ищет меня… — прошептала Райли, выронила телефон из рук, и он упал на землю экраном вниз. — Она убьёт меня. Я плохая дочь. Под сотрясение собственных мыслей, Райли наблюдала, как детская площадка начала пустеть. Семьи с детьми покинули территорию, оставив подростков наедине в тени деревьев. От этого Райли стало немного легче. Чем меньше людей в окрестностях, тем спокойней. — Ты слишком строга к себе. Будь проще, — сказал Джордан, положив ногу на ногу. — Ну наругают, тебя, на этом жизнь не заканчивается. — Да в том то и дело, что заканчивается! — закричала Райли, наконец позволив себе это сделать. Она грозно уставилась на Джордана и с покрасневшим лицом заистерила: — Я лучшая ученица в своём классе! Я подающая надежды спортсменка! У меня куча кубков, медалей! Играю на гитаре! Рисую! Примерная дочь хорошей семьи! И что?! — Что? — испуганно спросил Джордан. — А то, что я эта примерная дочь испугалась! — Испугалась чего? — Да много чего! — Райли схватилась за рубашку в районе сердца и сжала её в кулак. — Сначала она испугалась тревожности! Потом беспричинной агрессии и какой-то болезни, которую нашла в интернете! Потом чуть с ума не сошла от мыслей об инвалидности, на фоне которой решила позвонить парню, потому что с подругами она рассталась, решив что для них не будет ни времени, ни места в её сердце! — Райли тяжело задышала, но продолжила тараторить всё, что у неё накопилось в душе: — Потом этот парень… пришёл, выслушал её и ей стало легче! Ночью эта дура засыпала и думала о том, как обнималась… с ним!.. А проснувшись, эта дура решила, что расскажет отцу о своих переживаниях, чтобы тот в тайне от мамы свозил её в больницу и наконец закрыл эту тему! Но нет, она вновь испугалась и начала себя накручивать! Знаешь, что потом было? От вида её встревоженного лица, Джордану стало не по себе. Он видел, что Райли была на пределе: её щёки покрылись румянцем, причёска взъерошилась, на лбу проступили мелкие капли пота, отчего лейкопластырь по краям начал отлипать. Её рука сжимала рубашку в области груди, откуда хотело вырваться сердце. Джордан вспомнил, что ему нужно было ответить на вопрос, и он просто отрицательно замотал головой. Райли опустила руки и нервно затеребила края рукавов рубашки. — Просто спроси, что было потом… — прошипела Райли, нервно покачиваясь на взад-вперёд на лавочке. — Что было потом? — повиновался Джордан. — А потом ей стало опять страшно! — с истеричным смехшком вырвалось у Райли. — Испугалась отдалиться от команды, потому что не смогла с ними обкатать новый каток! А потом испугалась, зайдя в класс, где толком никого не знает! А потом в её дурью башку попала идея о том, что она не умеет дружить, раз водится только с теми, кто разделяет её хобби! Но разве это не нормально? Вот ты, скажи! Ты же дружишь с парнями из своей рок группы? Джордан вздрогнул от неожиданного вопроса и буркнул под нос: — Ну да… — Ну вот! — резко подчеркнула Райли, отчего Джордан чуть не вскочил с лавочки. — Видишь! Это ведь нормально! Так какого чёрта мне стало тошно от себя в тот момент?! Мне стало настолько дурно от самой себя, что я упала в обморок перед всем классом! Теперь все точно подумают, что я больная, немощная, что за мной нужен глаз да глаз… что я… неполноценная… — Кхм… можно сказать? — спросил Джордан, надеясь, что Райли не ударит его за эту наглость. — Валяй, — на удивление, спокойно отреагировала Райли, правда в голосе чувствовалось раздражение. Она перестала покачиваться на лавочке схватилась за предплечья. — Мой брат ходил к психологу с похожей проблемой, — сказал Джордан, положив руки на колени. — У него крышняк ехал в старшей школе по всякой чепухе. Со мной он не общался, у него не было друзей. И каждый раз после школы, он возвращался в свою комнату и закрывался там, где не было никого, кроме его мыслей. И так день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. У него начались бредовые мысли, которые не имели ничего общего с реальностью. После похода к психологу выяснилось, что у него тревожно-депрессивное расстройство. — Это ты меня так успокаиваешь? — возмутилась Райли, посмотрев сурово на Джордана. — Да нет же… Дослушай сначала… — парень заметно занервничал и спрятал руки в карманах куртки. — Он вылечил это, как только пошёл в музыкальную школу для гитаристов. Там он нашёл себе занятие, друзей. Домой он начал приходить поздно, весь в делах. А когда оказывался дома, то допоздна занимался гитарой, списывался с одногруппниками. Короче говоря, он нашёл себе дело, которое не оставляло его наедине с собой, и его бредни рассеялись. — Ты хочешь сказать, что я занимаюсь не тем, чем следует? — спросила Райли. — Я же на коньках с детства! Сменила четыре команды! И этого мало?! — Нет. Я хочу сказать, что диагноз тебе может поставить только врач. Я не знаю, что с тобой происходит, но на первый взгляд… то есть уже на второй взгляд, без обид, но, мне кажется, что ты бредишь. — Я брежу?! — разозлилась Райли. Её мысли закрутились, как вихрь, и она почувствовала, как страх охватывает её и сжимает, словно в тиски, оставляя во рту привкус металла. Голова слегка закружилась, но она попросила парня уточнить: — Где это я брежу?! Джордан видел, как взгляд Райли метался из стороны в сторону, избегая встречи с его глазами. Она словно боялась увидеть в них правду. — Твои родители — самые прекрасные люди на свете, — уверенно сказал Джордан. — У тебя крутой батя, он угарает по AC/DC. Твоя мама очень сильно любит тебя — я видел это в её взгляде каждый раз, когда забирал тебя на каток. У вас хорошая, счастливая семья, не то что у нас. И вот что я сейчас слышу: ты боишься. Ты вообще слышала, сколько раз сейчас сказала, что ты «боишься»? Я сбился со счёту. Тебя колошматит от собственных родителей, словно они готовы убить тебя за малейший проступок. И знаешь что я думаю? Райли не ответила. Она отвела взгляд в сторону и замерла. — Просто спроси, что я думаю! — велел Джордан точно так же, как это сделала Райли минуту назад. — Что ты думаешь? — словно во сне спросила Райли. — Я думаю, что это не они готовы убить тебя за малейший проступок, а ты себя. Ты настолько строга к себе, что это не даёт тебе спокойно жить — вот что я думаю. Как это лечить, я не знаю. Но мне кажется, что если бы ты не пыталась успевать везде и сразу, получать только лучший балл, забивать больше всех шайб и так далее, тебе было бы проще. А страх родителей — это страх самой себя. Страх совершить ошибку. Ударить в грязь лицом. Для тебя это так страшно, что ты буквально готова отключить сознание, лишь бы не думать иначе. Внутри Райли что-то сломалось. Она почувствовала опустошение, а её взгляд устремился куда-то далеко за горизонт. Она слышала слова Джордана, но она не могла уловить суть разговора. Проблемы есть, а решений нет. И впереди ещё столько нервотрёпки ждёт, что лучше бы всего этого не было. Райли начало казаться, что и разговора этого на самом деле не было. И что встречи с Джорданом — это словно психотерапевтическая выдумка, которая была ей необходима. А вдруг и вправду так? Джордан увидел опустошённый взгляд Райли, громко сглотнул и протёр руки о куртку. — Мне кажется, что вдвоём было бы проще пережить всё это, — парень положил руку на своё колено, повернув ладонь кверху. — Как думаешь? Райли заметила краем глаза покрасневшее лицо Джордана и предложение взять его за руку. И тут её захватило волнение, словно холодная волна. Райли замерла, её сердце начало биться ещё быстрее, а мысли метались, сомневаясь стоило ли делать этот шаг. В Головном Отделе воцарилась тишина. Теперь за происходящем наблюдали все эмоции, за исключением одной, которая на фоне остальных хотела показаться полезней и находчивей. — Сейчас поможем! — с весёлой яростью крикнула Зависть. Эмоции отвели взгляд от главного экрана и заметили, как Зависть сделала что-то с почерневшим пультом, и только Печаль поняла, что именно произошло. — Что ты делаешь?! — в гневе выпалила Печаль таким тоном, которым никто до этого не слышал. — Я помогла! — испугавшись ответила Зависть, и в её глазах появилось сомнение. — Что… Ты… Сделала?! — серьёзно спросила Печаль. Тревожность со Страхом подскочили к пульту, Гнев так же подбежал, не понимая, что происходит. Все смотрели на Зависть, но маленькая эмоция не понимала, почему их взгляд не был радостным. — Я… — Зависть замялась и прижала голову к плечам, словно напуганный зверёк. — Я дёрнула за красный провод… Печаль нырнула пальцами под панель управления, вытащила оттуда три стянутых бандажом толстых кабеля и спросила: — Какой кабель?! — она грубо поднесла к Зависти набор разноцветных проводов, собранный в один единый шнур. Зависть сразу нашла красный провод, обвитый красной стяжкой с надписью «ОПАСНО» и указала на него пальцем. Печаль аккуратно достала указанный провод из общего шнурка, медленно повернула его чтобы увидеть надпись, обозначающую его функцию и зачитала вслух: — «Выброс кортизола»… — Что это значит?! — одновременно спросили Тревожность со Страхом. — В наших инструкциях… лишь урезанная информация об этом… — ответила Печаль и переключилась на Зависть. — Зачем ты это сделала? — Я… эм… — маленькая эмоция спряталась за ногой Тревожности и виновато проговорила: — Просто хотела быть полезной… — Никто и никогда… не трогайте эти провода!.. — строго отрезала Печаль и посмотрела на каждую эмоцию, чтобы убедиться, что её слова были услышаны. Затем она перевела взгляд на Зависть и мягко к ней обратилась. — Извини, что повысила голос… Я должна была предупредить об этом раньше… Это моя вина… Печаль почувствовала прилив слёз. И чтобы не залить ими внутренности пульта, она быстро вернула провода внутрь, закрыла крышку и уже сразу заревела, упав лицом в пол. Она чувствовала вину за то, что не предупредила эмоции о проводах заранее. А ведь она понимала, что это было важно, учитывая то, что в команде была такая как Зависть — в каждой бочке затычка, желающая проявить себя. — И что теперь будет с Райли? — спросил Гнев. — Том тридцать пятый про гормоны улетел в Пропасть Забвения… — процедила Печаль сквозь слёзы и перевернулась на спину, — и я не помню, что там было! Печаль хотела зареветь ещё большим фонтаном, но вдруг увидела на потолке Паранойю и от неожиданности вздрогнула: — О-он вернулся! — она указала пальцем в потолок, и все эмоции тут же подняли головы. Паранойя в своей привычной несменяемой стоке, сидел на потолке в области серой кляксы, но вверх ногами. Его длинный плащ спустился с потолка до самого пола, а лицо исказилось в безумной ухмылке. Теперь, будучи вверх ногами, он напоминал летучую мышь. Райли почувствовала, как покраснели её щёки, словно от горячего летнего солнца. Она ощутила тепло, поднимающееся к лицу. Джордан сидел рядом, слегка сутулясь, избегая её взгляда и предлагая взять его за руку. И тут Райли наконец решилась. Полная уверенности, что всё теперь будет хорошо, она потянула свою дрожащую руку навстречу к Джордану, но вдруг остановилась. — А что подумают мама с папой? — начал нашёптывать Паранойя. — Как тебе оправдаться за своё дурное поведение? Что это вообще было?! Тебе не кажется, что твоя крыша медленно начала ехать? Ты уже не понимаешь, где твои страхи реальны, а где надуманы! — Нет! — пискнула Райли, одёрнула руку и прижала к себе. — Я не могу! — Правильно, Райли. Нельзя быть счастливой, когда расстраиваешь мамочку. Ты должна наказать себя. Райли поняла, что не могла оставаться рядом с Джорданом ни секунды. Что нельзя быть счастливой, когда сбежала из школы и не объяснилась. Что подумает мама, когда узнает, что она сделала это, чтобы весело провести время с Джорданом? Вскочив с лавочки, Райли бросилась прочь, словно обожгло. Джордан успел лишь удивлённо моргнуть и растерянно посмотреть ей в спину. А когда сообразил подобрать её рюкзак и телефон, чтобы побежать за ней следом, то понял, что её и след простыл. Райли бежала, не осознавая куда направляется, лишь бы подальше от Джордана. Её ноги словно сами несли её вперёд, ударяясь о землю с такой силой, что ей казалось, будто она сейчас взлетит. Дыхание перехватило, а в груди разливался ледяной ужас. Она неслась по тротуару, не оглядываясь и чувствуя, как ветки кустов цепляются за её одежду, как притяжение пыталось её приземлить и сбить с ног. Но Райли сопротивлялась. — Что нам делать?! — завопил Гнев. — Есть идеи? — запаниковала Тревожность. — Как нам быть? — дрожал Страх. — Простите меня! — виновато пищала Зависть. Печаль окружили эмоции, которые требовали ответов, но она не знала что делать. Все возможные способы помочь Райли были исчерпаны: идеи не работали, пульт был перекрашен, проводами пользоваться опасно, а само существование эмоций в Головном Отделе перестало иметь какой-либо смысл. Теперь головой Райли мог управлять только иррациональный страх. Вдруг посреди Головного Отдела внезапно раздался странный гул, будто пробуждалось что-то зловещее. И тут в середине зала из потолка вылезла труба подсознания, а из неё с мощным грохотом вылетела и ударилась о пол огромная чёрная лампочка. Она была непрозрачной, абсолютно чёрной, словно пропитанная тьмой. Идея поглощала любой свет, падающий на неё, создавая вокруг себя мрачное сияние. Лампочка лежала на полу, как зловещий символ, будто воплощение всех худших страхов и тревог Райли. — Не дайте ей войти в приёмник! — завопила Тревожность и тут же подскочила к пульту, перекрыв собой приёмник идей. Зависть подбежала к Тревожности, затем подоспел Гнев со Страхом и Печаль. Эмоции заслонили путь к приёмнику идей и прижались друг к другу. — Не дадим ему сделать это! — заревел Гнев. — Да! — подхватила Зависть, пытаясь спародировать грозный голос Гнева. — Следите за его пальцами! — закричала Тревожность. — Когда он щёлкнет, готовьтесь! — Райли, есть идея! — зашептал Паранойя. — Мама и папа не будут на тебя в обиде, если твоя жизнь будет под угрозой. — Что он хочет сказать?! — испугался Страх. — Да замолчи ты! — завопил Гнев. — Дай послушать! — Если ты неудачно упадёшь или ударишься о машину, мама с папой забудут про инцидент со школой. Они будут заботиться о твоём здоровье! Они перепугаются как тогда в детстве и не наругают тебя! Ведь нет ничего важнее жизни их дочери. Так поставь эту жизнь под угрозу! Вот где спасение! Действуй, Райли! Прыгни под машину! Райли бежала по улице, ощущая панику и отчаяние, заполнявшие каждую клеточку тела. Её сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Весь мир слился в одно размазанное пятно. Уличные неразборчивые звуки сливались в единый шум, усиливающий ощущение нереальности происходящего. Мимо по дороге с шумом проносились машины. А может броситься под одну из них?.. Мама с папой окружат меня заботой и не будут злиться… Эти мысли были мучительно реальными, страшными, но не отпускали, будто кто-то нашёптывал их прямо в ухо. Будучи раздираемой внутренней борьбой между страхом и желанием уйти от боли, Райли сбавила шаг, оглядываясь по сторонам и неуверенно ступая по тротуару. Её шаги становились медленнее, а мысли тяжелее. Образ спасительных автомобилей, мчащих по дороге, постепенно отходил на второй план, но взгляд Райли был всё ещё мрачен, а её сердце стучало, требуя выхода из лабиринта кошмаров. Пройдя несколько кварталов, Райли не заметила, как оказалась на мосту, проходящем над автомагистралью. Её шаги замедлились ещё больше. Ветер усилился, завихряя волосы и холодя кожу. Подойдя к краю, Райли почувствовала, как мост слегка дрожит под её ногами от проезжающих снизу машин.

***

Брезгливость наблюдала за тем, как Состав Мысли мчался, сменяя в округе один пейзаж за другим. Колонны с воспоминаниями, яркие и пёстрые, начали постепенно редеть, уступая место пустым промежуткам из ничего. Ровные поля начали появляться чаще прежнего. — Сколько нам ещё до Башни Паранойи? — спросила Брезгливость. — Кажется мы приближаемся. Хандра лениво подняла смартфон с пола, усталыми глазами осмотрела экран и выдохнула: — Выходим на следующей остановке… — Слышала, Радость? Пора вставать! — Брезгливость хотела произнести это энергичным тоном Радости, но получилось у неё это неестественно и так же плохо, как у самой Радости. — Ой, не говори так больше, — жёлтая эмоция лениво, точно так же, как Хандра, поднялась с пола, подошла к раскрытым дверцам вагона и посмотрела на открывающийся вид. — Где это мы? Пейзаж снаружи изменялся медленно и неумолимо. Яркие колонны окончательно сменились на пустынную равнину, на просторах которой не было ни цвета, ни жизни. Только бескрайняя плоская земля, простирающаяся до самого горизонта. Через минуту равнина окуталась туманом. Сначала лёгкая дымка стлалась по земле, затем становилась всё гуще, пока не скрыла общий пейзаж за плотной серой стеной. Видимость сокращалась и эмоции уже не могли различить ближайших деталей за пределами вагона. И вот сквозь туман неподалёку начала вырисовываться тёмная фигура. Состав Мысли начал замедляться, а в густом полотне из тумана постепенно проступало чёрное пятно. — Вот оно… — сообщила Хандра, глядя на свой смартфон. — Мы прибыли… Состав Мысли остановился, и эмоции начали неторопливо выбираться из вагона. Радость первой встала на землю и почувствовала, как холодный туман разбежался под её ногами. Следом неохотно вылезла Брезгливость и от густоты тумана сморщила нос. Стыд выпрыгнул из вагона и с тревогой огляделся вокруг. Последней Состав Мысли покинула Хандра. Она плавными движениями ступила на землю, уставив свой полный безразличия взгляд на смартфон. Состав Мысли тронулся с места и продолжил свой путь, расстилая перед собой железнодорожное полотно со столбами и проводами, ведущими в густой туман. Через минуту последний вагон состава скрылся за серой пеленой, а созданные за ним пути с проводами и столбами, испарились, словно их тут никогда и не было. Эмоции стояли рядом друг с другом, всматриваясь в густой туман, где постепенно проявлялась тёмная Башня Паранойи. Она зловеще возвышалась над равниной, а её чёрный шпиль был настолько острым и длинным, словно пытался проткнуть небо. Вокруг башни не было ничего, кроме одинокого ненадёжного мостика из верёвок и дощечек, ведущих ко входу в башню через Пропасть Забвения. — А мне здесь нравится… — улыбнулась Хандра. — А меня сейчас стошнит, — выдавила Брезгливость с отвращением. Башня была высокой. Её стены были покрыты мелкими трещинами и впадинами, из которых иногда сочилась тёмная дымка. По бокам строения виднелись редкие окна с решётками, за которыми мерцал слабый, тусклый свет. Главный вход в Башню Паранойи представляла массивная металлическая дверь с тяжёлым замком, который выглядел так, будто его не открывали веками. Рядом с дверью сияли фонари зловещим зеленым светом, пытаясь отпугнуть гостей. — И нам нужно идти по… этому? — спросила Брезгливость, указав на шаткий подвесной мост. — Да, — в предвкушении сказала Хандра. — Не в этой жизни! — Брезгливость отошла в сторону и показательно скрестила руки. Радость неуверенно подошла к обрыву, вытянула шею и посмотрела вниз. На дне показалась груда серых воспоминаний, забытых навсегда. Это место напомнило Радости родной дом — Головной Отдел, который также был окружён Пропастью Забвения. Вот только сейчас эмоции были в гостях, поэтому в эпицентре пропасти царила Башня Паранойи. — Это единственный путь, — подметила Радость и ступила на первую дощечку моста. — Ради Райли!

***

Вцепившись в перила моста и чувствуя, как холодный металл обжигает ладони, Райли наклонилась, чтобы лучше увидеть, насколько далеко оставалось до простирающегося под ней асфальта. Мысли снова захлестнули её новой волной, но теперь они были не отчаянными, а скорее задумчивыми. Райли пыталась найти смысл в этом мраке, пыталась понять, почему её жизнь на пустом месте стала такой сложной и глупой. — Что она хочет сделать? — спросила Зависть. — Ты совсем тупая?! — рявкнул Гнев. — Не ругайся на неё! — заревела Печаль. — Не дайте Паранойе использовать эту идею! — сказала Тревожность и решила взять инициативу на себя. Пока остальные эмоции перекрывали собой приёмник, Тревожность подбежала к огромной идее, обхватила её руками, попыталась её поднять, но это оказалось не так просто. Тревожность с большим трудом оторвала чёрную лампочку от пола и почувствовала всю тяжесть этой идеи. Она поглощала вокруг себя остатки света, была неподатливой, словно сопротивляясь попыткам избавиться от неё, а изнутри этой лампочки, казалось, доносился крик Райли о помощи. Шаг за шагом, Тревожность продвигалась к краю Пропасти Забвения, игнорируя свою слабость и желание расслабить руки. Каждый шаг давался с огромным трудом, но оранжевая эмоция не сдавалась, понимая, что необходимо было освободить разум Райли от этого тяготящего груза. Достигнув дыры в Головном Отделе, Тревожность сделала последний рывок и собрав всю свою силу, с криком отчаяния и решимости, выкинула чёрную идею в Пропасть Забвения. Стоя на краю моста, Райли чувствовала себя маленькой и одинокой. Её взгляд скользил по горизонту, и в этот момент она ощущала, как её мысли замедляются, давая место тихому внутреннему диалогу. Она начала глубоко дышать, стараясь вернуть себе чувство контроля, цепляясь за малейшие проблески надежды в своей душе. Но тут Паранойя щёлкнул пальцами. Летевшая в пропасть чёрная лампочка замерла в воздухе, вернулась в Головной Отдел и повисла в центре зала над приёмником идей. Печаль, Страх, Зависть и Гнев и навалились на приёмник, пытаясь перекрыть путь этой идее. — Тут не высоко… — зло зашипел Паранойя и взвёл руку вверх чтобы сделать последний щелчок пальцами. — Это свет в конце тоннеля, Райли! — Держитесь! — крикнул Гнев. Эмоции прижались друг к другу, блокируя собой приёмник идей. Райли стояла на краю моста, смотрела вниз, и была полностью уверена, что когда родители в следующий раз увидят её, то смогут простить. Только так и никак иначе. Никакие слова не объяснят им, что происходило в её голове. И не надо будет оправдываться, когда это произойдёт. Райли представила лица родителей, когда они найдут её после прыжка. Сначала у них будет шок и ужас, затем понимание и сочувствие. Возможно, это заставит вас увидеть меня по-другому и… — …и наконец понять твою боль! — прошептал Паранойя и щёлкнул пальцами.