Глава 5 — Радость

Радость посмотрела на Башню Паранойи по ту сторону Пропасти Забвения, и ступила на первую дощечку. Навесной пошатнулся и начал извиваться змейкой. — Выглядит безопасно… — с сарказмом вставила Хандра. — Может тогда пойдёшь первой? — предложила Радость, уступив ей путь. — Да пожалуйста… Хандра без тени сомнения заменила Радость и первая взошла по деревянным дощечкам, держащимся на честном слове. Первый шаг, второй, третий. Хандра действовала уверенно и без промедлений, словно она каждый день прогуливалась по таким шатким конструкциям. Мост извивался из стороны в сторону от её медленных шагов, но это ничуть не смущало Хандру. Её плавные движения спокойно перешагивали одну дощечку за другой. В местах, где дощечки отсутствовали или были сломаны, Хандра делала уверенный длинный шаг, держась за тросы из толстой, мокрой верёвки. Со временем она дошла до середины, затем спокойно перешла остаток моста и оказалась у подножья Башни Паранойи. — Недурно, — подметила Радость. — Я также смогу. — Только осторожно! — попросила Брезгливость, дотронувшись до плеча Радости. — А мне она осторожности не желала… — с эхом послышался голос Хандры. — Ну извини, — с сарказмом ответила Брезгливость. — Пожелаю тебе удачи, когда будем оттуда возвращаться. — Если будем… — улыбнулась Хандра. От готических предпочтений фиолетовой эмоции, Брезгливость начало мутить. Буквально всё вокруг вызывало у неё тошноту: туман, шаткий мост, Пропасть Забвения, ужасающая башня, между каменных щелей которой струилась зловещая, чёрная дымка. — Окей, теперь я, — сглотнула Радость, потёрла ладонями и начала свой путь. Она схватилась за мокрые от тумана тросы и, пытаясь не смотреть вниз, шла медленно, повторяя движения Хандры. Плавно переступая с ноги на ногу, Радость неспешно, но верно добралась до середины моста и хотела обернуться, чтобы посмотреть на Брезгливость со Стыдом, но в последний момент решила этого не делать. Лучше идти дальше и не сбивать темп и концентрацию. Радость посмотрела вперёд и увидела Хандру, которая ничуть не была заинтересована происходящим, сидела на земле и пыталась сделать сэлфи на фоне башни. — Тебе нормально там? — спросила Радость, медленно подбираясь к финишной прямой. — Великолепно… — без особого энтузиазма ответила Хандра, направила смартфон на жёлтую эмоцию и сказала: — Улыбочку… Радость не иронично остановилась на надёжной дощечке, искреннее улыбнулась в камеру и показала два пальца. Хандра нажала на кнопку в смартфоне и сделала фотку со вспышкой. — Что они там творят? — спросила Брезгливость у Стыда, который прекрасно видел, что произошло, но стоял в стороне и никак не реагировал. — Фоткаются что ли?! Брезгливость хотела сделать замечание Радости, но решила не повторять ошибку, которую совершила в Составе Мысли. Если Радость хотела неискренне подурачиться в такой тяжёлый момент над Пропастью Забвения, пускай она это сделает и спокойно дойдёт до конца. После сделанной фотки, Радость без проблем прошла остаток расстояния и приземлилась рядом с Хандрой. — Кто следующий? — голос жёлтой эмоции эхом раздался над Пропастью Забвения. — Хочешь я буду последней? — спросила Брезгливость у Стыда, и тот, на удивление, скромно ответил: — Я тяжёлый… пойду последним… Брезгливость кивнула и ступила на мост, крепко держась руками за тросы по обе стороны. Стараясь не смотреть вниз, она повторяла движения Хандры – медленно, плавно, не торопясь, чтобы навесной мост не исходился змейкой от каждого движения. В местах, где нужно было переступить через одну деревяшку, Брезгливость аккуратно делала шаг шире и продолжала движение, пока не настигла эмоций по ту сторону. — Ты молодец! — Радость обняла зелёную эмоцию и та довольно ответила взаимностью. Стыд наступил на первую дощечку и мост заметно пошатнулся и провис у самого начала пути. — Стыд! — Хандра оторвалась от просмотра фоток в смартфоне. — Может подождёшь нас там? — Нет!.. — раздался эхом неуверенный голос розовой эмоции. — Это важно!.. — Что “важно”? — спросила Брезгливость. — Я думаю, он имеет ввиду секрет Архивариуса, — предположила Радость. — Поэтому считает, что важно быть с нами. — Хорошо… — Хандра обратилась к Стыду. — Иди к нам, но только медленно. Стыд кивнул и продолжил движение. Под каждым его шагом мост заметно провисал всё ниже, а тросы со скрипом сжимались и растягивались под его весом. — Не могу на это смотреть, — тихо сказала Брезгливость и отвернулась. — Всё будет хорошо… — прошептала Хандра. — Он сможет… Стыд шёл медленнее остальных эмоций, аккуратно рассчитывая каждый свой шаг и выжидая время. Деревянные дощечки хрустели под его ногами и казалось, что они могли легко разломиться, словно печенье. Самым сложным оказалось двигаться в местах, где не было досок. Чтобы сделать длинный шаг, Стыду пришлось широко выставлять ноги, хвататься руками за тросы впереди своего тела, и вытягивать остальную часть вперёд, надеясь, что доски под его весом не треснут. От таких движений весь мост начинал ходить ходуном. Через некоторое время, когда Стыд добрался до середины пути, стало очевидно, насколько сильно провис мост. Стыд оказался в тени Пропасти Забвения. Он посмотрел на эмоций снизу вверх и пискнул: — Мне… страшно… Не могу… идти дальше… — Не останавливайся!.. — подгоняла Хандра. — Осталась ещё половина… — Не могу… не могу… — пробормотал Стыд, закрыв глаза и ухватившись обеими руками за тросы. — Не бойся, — подбадривала Радость. — Сейчас я к тебе спущусь. — Не смей! — Брезгливость схватила её за руку, но Радость быстро одёрнула её и холодно ответила: — Ему нужна наша помощь! От строгости в её голосе, Брезгливость испугалась и сделала шаг назад. Ей стало стыдно за своё бездействие, в то время, как Радость уже стояла у края моста и была готова броситься на помощь без промедлений. — Ты уверена?.. — спросила Хандра, подойдя к жёлтой эмоции. — Мост вас обоих выдержит? — Легко! — уверенно сказала Радость и начала медленно спускаться вниз, держась руками за тросы. Теперь мост под таким резким наклоном напоминал скорее лестницу. — Ну вот, видишь? Всё хорошо… — успокаивала Радость не только Стыд, который становился всё ближе, но и саму себя. — Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Вскоре Радость оказалась в тени Пропасти Забвения и почувствовала прохладный ветерок, поднимающийся из самой глубины. Радость невольно посмотрела вниз и ничего не увидела, кроме теряющейся тьмы под своими ногами. Сделав глубокий вдох, она продолжила двигаться, аккуратно опуская ноги на хрупкие дощечки. Со временем Радость приблизилась к розовой эмоции и остановилась. Стыд услышал её присутствие и открыл глаза. Голубое свечение Радости его успокоило, а его взгляд стеснительно ушёл в сторону, словно боялся пересечься с Радостью. — Ну, как ты тут? — нежно спросила жёлтая эмоция. — Плохо… — пробормотал Стыд, сжимая тросы. — Страшно… — Ты не один, я с тобой, — спокойно произнесла Радость и сделала глубокий вдох. — Хандра ждёт тебя наверху. Ты же не хочешь оставить её одну, верно? К тому же у тебя секрет, который нам поможет в Башне. Было бы глупо его потерять вот так. Стыд посмотрел Радости прямо в глаза и кивнул. — Сделай этот шаг ради нас, и ради себя, — весело добавила Радость, пытаясь не смотреть вниз и сдерживать истерику, которая захотела вырваться в самый неподходящий момент. Но Радость сумела её подавить и с уверенностью добавила: — Я верю в тебя, Стыд! Ты сможешь! Мы сможем! Давай, сделаем это! Ради Райли! Взгляд Стыда изменился. Воодушевляющие слова Радости и её непосредственное присутствие рядом одарили его уверенностью, и он начал медленно следовать за жёлтой эмоцией. Радость не торопясь забиралась вверх, каждый раз ожидая Стыд, чтобы тот от неё не отставал и не чувствовал себя брошенным. Дорога наверх была трудной и скользкой. Ноги пытались промахнуться мимо дощечек, а руки предательски соскальзывали с верёвки. Приходилось с удвоенной силой держаться и с большей внимательностью фиксировать каждый свой шаг, с чем Стыд и Радость удачно справлялись, и в конечном итоге смогли достигнуть вершины и, расслабившись, упасть на землю. У Стыда проступили слёзы. Не успел он отвернуться, как Хандра обняла его, и тот от неожиданности сжался в клубок. Брезгливость тоже хотела обнять Радость, но жёлтая эмоция отстранилась. — Если бы ты упала, я бы прыгнула за тобой, — виновато сказала Брезгливость. — А если бы упал Стыд? — холодно ответила Радость, посмотрев на зелёную эмоцию. — Ты бы прыгнула? Брезгливость не смогла найти подходящих слов и промолчала. После того, как Радость отчаянно и без промедлений бросилась спасать Стыд, зелёная эмоция поняла, что не в праве была возмущаться. Радость как обычно проявила инициативу, и это её всегда и отличало от других эмоций. С её уверенностью в своих действиях и правоте могла сравниться разве что Тревожность. — Ладно, надо идти дальше! — бодро сказала Радость и вскочила на ноги. — Так, что тут у нас? Она подошла ко входу в Башню Паранойи и столкнулась с массивной металлической дверью, на которой висел замок, весь покрытый ржавчиной и пылью, будто его никто и никогда не открывал. Подняв голову, Радость увидела перед собой величественную, но устрашающую конструкцию. Башня вздымалась ввысь, окутанная мраком и неизвестностью. Каменные стены были покрыты паутиной и мхом. На каждом этаже башни располагались узкие окна-бойницы, из которых мерцал тусклый свет. Хандра, Стыд и Брезгливость присоединились к Радости и уставились на замок. — Прекрасно! — не смогла сдержать недовольство Брезгливость. — И как мы туда попадём? Этот замок нам не сломать! — Может Стыд сможет?.. — предложила Хандра. — А ну-ка, давай, попробуй… — она подогнала вперёд розовую эмоцию и остановила его прямо перед дверью. — Давай… шандарахни по замку как следует… Стыд посмотрел на эмоций, выстроившиеся позади него в ожидании. И это его смутило. — Давай, — подбодрила Радость. — Ради меня! В знак благодарности Радости за спасение, Стыд откинул скромность, поднял обе руки, сжал их в один большой кулак и со всего размаху ударил по замку. Вот только удар не прошёл и Стыд едва не упал от неожиданности. Не понимая, что сейчас произошло, Стыд сделал сделал ещё один удар и увидел, как его прикосновения прошли сквозь замок точно так же, как любое прикосновение проходило сквозь Паранойю. — Не поняла… — Хандра сделала шаг вперёд и коснулась двери. Её рука прошла сквозь металл, будто препятствия и не было вовсе. — Иллюзия?.. — Хандра просунула голову сквозь дверь, увидела внутренности башни и вошла внутрь. — Проходите… Чисто… Эмоции последовали примеру Хандры, беспрепятственно прошли сквозь иллюзорную дверь и оказались внутри Башни Паранойи. Брезгливость тут же дала свой комментарий: — Я бы не сказала, что тут “чисто”. Помещение, в котором оказались эмоции, было в постоянном полумраке и угнетающей атмосферой. Тусклый свет просачивался сквозь узкие зарешёченные окна, покрытые пылью. Окна пропускали лишь тонкие полоски света, которые казались совершенно бесполезными в глубокой тьме. Когда глаза привыкли к тьме, эмоции увидели стены башни, выложенные тёмным камнем. Хандра коснулась до стены, чтобы проверить не была ли сама башня иллюзией. Как оказалось нет – камни были гладкими и холодными на ощупь. Сквозь тьму на стенах проглядывались почти стёртые символы и надписи, точно такие же, какие эмоции видели в письменах Архивариуса. Непонятные руны и иероглифы будто предупреждали о чём-то опасном. Посреди башни возвышалась массивная спиралевидная лестница, сделанная из грубо обработанного камня. Лестница тянулась вверх, теряясь в темноте, словно приглашая подняться на самый высокий этаж. — А это что? — спросила Хандра и подошла к ближайшей стене, на которой висела картина. Внутри потёртой деревянной рамы оказалось полотно с изображением улыбающейся Паранойи. Самым странным в этой картине было то, что сам рисунок Паранойи был истыкан дротиками, словно кто-то играл в дартс. И этот кто-то скорее всего не был доброжелателем хозяина этой башни. — Смотрите! — воскликнула Брезгливость и её голос эхом поднялся наверх башни и воцарилась гробовая тишина. Зелёная эмоция указала на клочки картона, которые валялись в темноте на холодном полу. С первого взгляда казалось, что это был самый обыкновенный картон от обычной коробки. Но подойдя ближе и осветив область аурой Радости, эмоции заметили, что на картоне был изображён персонаж, нарисованный, разноцветными карандашами и фломастерами. С каждой секундой пребывания в этом тёмном царстве, где творилось непонятно что, эмоции начали чувствовать, как нарастала тревога. И тут неожиданно картонный персонаж зашевелился и опёрся спиной о каменную стену. Чем дольше глаза эмоций привыкали ко тьме, тем чётче проглядывался персонаж: это было нечто вроде человека небольшого роста, формами напоминающий Гнев, но только картонный и разноцветный. — Я не чувствую ног… — прохрипел картонный человечек, затем посмотрел вниз и увидел, как его картонные ноги отвалились от туловища. Брезгливость не смогла сдержать отвращение и отвернулась. Стыд составил ей компанию, они вместе отошли в сторону, не желая смотреть на картонного бедолагу. Хандра и Радость остались на месте и растерянно наблюдали за происходящим. — Мы не радуемся… — пробормотал картонный человечек больным голосом, глядя на эмоции. — Это всё ложь… Нас заставляют… Мы не радуемся… не радуемся… Его голос был настолько слабым, что казалось, он вот-вот умрёт. — Кто заставляет? — растерялась Радость и встала на колени перед несчастной картонкой. — Чему вы не радуетесь? Картонка не ответил. Его глаза погасли, тело ослабло, голова упала на плечо и замерло на месте.  — Посмотри… — Хандра присела рядом с картонкой и указала на место разрыва ног. — Выглядит так, будто их отрезали… Радость не прикасалась к картонке, но придвинулась поближе чтобы разглядеть, что с ним произошло. Порез и правда выглядел не рваным и слишком ровным, словно картонку кто-то рассёк бритвенно острым предметом. — Глянь сюда… — Хандра увидела что-то на его спине и, не церемонясь, перевернула картонного человечка лицом к земле. — Что ты творишь?! — растерялась Радость. — Вот… — Хандра указала на его спину, где на чистой и не разрисованной картонной спине было написано чёрным угольком слово “Логика”. — “Логика”? — удивилась Радость. — Что это значит? — Не имею ни малейшего понятия… — заворожённо ответила Хандра. — Интересное место… Давайте поднимемся наверх… — А его оставим здесь? — расстроено спросила Радость. — Думаешь, он ещё жив?.. Если хочешь, можешь сама на себе его тащить… Но по мне, он уже труп… Радость бросила грустный взгляд на картонного человечка и встала на ноги. — Что с ним? — Брезгливость вернулась к Радости и прикрылась ладонью, чтобы случайно не увидеть разрезанную картонку. — Кажется… кто-то отрезал ему ноги, — прошептала Радость. — И ещё у него на спине написано “Логика”. — Он жив? — спросила Брезгливость. — Кажется нет… — Кошмар! Может пойдём дальше? — Да, пожалуйста… — сказала Хандра, стоя у подъёма на спиралевидную лестницу. Брезгливость тут же подскочила с места и подбежала к Хандре. Стыд вышел из тени и присоединился к компании. Радость же не торопилась подниматься наверх. Она встала посреди помещения и ещё раз осмотрелась. Посреди круглой комнаты была лишь картина с портретом Паранойи, забросанная дротиками, одно узенькое окошко, картонный труп некого персонажа с надписью “Логика”, и спиралевидная лестница из камня. Здесь было темно, сыро и тихо. Каждый шаг или голос эхом растворялся в каменном пространстве. — Радость, ты идёшь? — спросила Хандра. — Только не заставляй меня тащить тебя за собой… — Ага, не дождёшься! — улыбнулась Радость, присоединилась к эмоциям и, встав впереди всех, весело повела их за собой. — Все за мной! Она махнула рукой и эмоции дружно зашагали по винтовой лестнице наверх. Как оказалось, башня была разделена на этажи. На втором этаже была металлическая дверь. На двери висела картина, на которой был изображён пожар. Эмоции остановились возле двери и Брезгливость с недоверием спросила: — Нам сюда? — Нет. Забыла? Нам на самый верх, как сказал Архивариус. — ответила Радость. — Не знаю что тут, но нам лучше не открывать. Эмоции пропустили комнату и пошли по спиралевидной лестнице дальше. На третьем этаже их ждала точно такая же дверь, но на этот раз на ней висела картина с изображением тёмного силуэта, скрывающегося за углом. — Похоже на то, что за этими дверьми скрываются страхи Райли… — предположила Хандра. — Да, — согласилась Радость, — вот только на иррациональные они не особо похожи. — Пожар я бы отнесла к вполне себе здоровому страху, — вставила своё слово Брезгливость. На этом размышления эмоций завершились, и они продолжили путь. На четвёртом этаже была точно такая же дверь с картиной, на которой было изображено зеркало с неестественным лицом Райли. Эмоции не поняли, что именно в этой картине было не так, но от этого фальшивого взгляда становилось жутко и неуютно. Поднимаясь всё выше и выше, эмоции наблюдали на каждом этаже картины с разными изображениями: с пустой школой, с загадочной трещиной в земле, с огромными гигантскими глазами, и с черепом, который стоял в комнате Райли на подоконнике. Каждое изображение что-то, да значило, но эмоции, пытаясь не думать об этих картинах, поднимались всё выше и выше, пока не настигли последний этаж. На самом верху башни находился просторный зал с высоким сводчатым потолком. Казалось, что места здесь было куда больше, чем на самом деле могла вместить в себя башня. Но здесь ничего не было: ни дверей, ни картин. — Здесь пусто? — спросила Брезгливость, осматривая помещение. — Всё это время мы добирались сюда ради этого?.. — Хандра ленивым взглядом пробежалась по просторному залу, не найдя ничего интересного. Вокруг и правда было пусто: лишь голые стены из тёмного камня, сводчатый потолок в паутине, маленькое окошко с решёткой и пол, усыпанный толстым слоем пыли. — Фу! — фыркнула Брезгливость, увидев сколько пыли здесь было собрано. — Мы словно на бабушкином чердаке! — Кажется, я что-то вижу! — обрадовалась Радость, указав пальцем в центр зала. — Вы видите это? Там и вправду что-то проявилось. Белая светящаяся точка, которая поначалу была похожа на светлячок, быстро разрослась до огромных размеров, превратившись в длинный белый прямоугольник, который слепил своим сиянием. Через мгновение прямоугольник проявился, приземлился на пол и теперь он был похож на точно такую же дверь, что встречались этажами ниже. На этой двери также висела картина, но вместо изображения, на ней были нанесены загадочные руны. — Что тут написано? — Радость посмотрела на непонятные символы, как вдруг они резко задвигались, образуя в себе понятные буквы, которые в итоге сложились в два слова: “Шоу Рассудительности”. — Что это, чёрт побери, значит?! — возмутилась Брезгливость. — Не знаю, — неуверенно ответила Радость, — но думаю, что нам нужно открыть эту дверь. Идти больше некуда. Согласны? Она посмотрела на эмоции: Стыд с Хандрой кивнули, Брезгливость с сомнением посмотрела на Радость, не зная, на что она подписывалась. Вдруг это опасно? — Окей, большинство за! — подытожила Радость. — Теперь спасём Райли! Радость схватилась за ручку и открыла дверь.

***

Паранойя щёлкнул пальцами, и чёрная лампочка с силой залетела в приёмник идей, растолкав эмоции в разные стороны своей массой. Приёмник зафиксировал идею, которая содрогнулась на месте и засияла чёрным пламенем. Тревожность, не дожидаясь действий Печали, подбежала к пульту и открыла крышку под панелью. Внутри оказалось множество проводов, но что они могли сделать с Райли, оранжевая эмоция понятия не имела. — Печаль, вызови обморок, иначе Райли спрыгнет! — завопила Тревожность, глядя на главный экран, в котором Райли собиралась совершить ошибку. Печаль решительно кивнула и хотела подойти к пульту, как вдруг Паранойя вновь щёлкнул пальцами, и Головной Отдел пронзило стеклянной стеной, которая разом отбросила все эмоции в сторону и заблокировала доступ к пульту и главному экрану. — Что нам теперь делать?! — завопил Страх, бегая вокруг стеклянной стены. — Уж точно не паниковать! — Гнев схватив Страх за шкирку, отчего тот заболтал ногами в воздухе. — Может избавимся от самосознания?! — подкинула идею Зависть. — Может сработать! — обрадовалась Тревожность, и вопросительно посмотрела на синюю эмоцию. — Попробуем? — Давай!.. — согласилась Печаль, и Тревожность тут же приступила к действию. Подбежав в центр зала и нажав на кнопку в полу, оранжевая эмоция уже готова была сорвать цветок самосознания и выбросить его в Пропасть Забвения, но выдвижная панель неподвижно продолжала скрываться в полу. Тревожность яростно забила ногой по кнопке, но и обратила внимание, как панель самосознания пыталась выехать наружу, но потрескавшийся пол заблокировал ей доступ изнутри. — Не работает! — запаниковала Тревожность, не прекращая стучать ногой по кнопке. — Гнев, нужна помощь! — Печаль подбежала к красной эмоции, который растерянно стоял в стороне и не знал, что делать. — Попробуй спуститься в Систему Убеждений и оборвать нити самосознания! — Легко! — обрадовался Гнев, наконец найдя себе любимое занятие – ломать и крушить. — Нити можно оборвать? — спросила Зависть. — Не знаю, — сомневалась Печаль, — но нам нужно попробовать! — Я помогу Гневу, — вызвалась Зависть, подбежала к трубе разума и запрыгала по кнопкам вызова лифта. Обычно при нажатии кнопок они загорались разными цветами и звучала мелодия, но сейчас не произошло ни того, ни другого. Зависть снова запрыгала по кнопкам и недовольно заворчала: — Эй, что такое? Почему не работает?! — Дай я попробую! — Гнев попытался сделать тоже самое, но кнопки не засветились. — Печаль, что делать?! Синяя эмоция посмотрела на главный экран и задумалась. Райли стояла на краю моста, вытянув шею и разглядывая под собой крыши мчащихся автомобилей. Единственное, что её отделяло от падения, это металлическая перекладина, через которую не составило бы труда перелезть. Райли обернулась по сторонам, опасаясь, что прохожие увидят её в таком состоянии и начнут читать лекции о том, что так делать нельзя. Но в округе никого не было. Никто из посторонних людей не мог помешать свершиться задуманному. Мама поймёт… мама простит… Сжавшись в комок, Райли медленно подтянула одну ногу к ограде, потом вторую и села на перекладину, оказавшись одной половиной по ту сторону ограждения. Ветер усиливался, заставляя её волосы развиваться. Шум автомобилей стал громче, асфальт твёрже, а высота устрашающей. Райли, с глазами, полными слёз, вцепилась руками в перекладину, балансируя на тонкой линии между жизнью и смертью. Секунды тянулись и казались вечностью. Она посмотрела вниз, на дорогу, где машины проносились мимо, готовые сбить её и всей своей тяжестью протащить по асфальту, как только она решится это сделать. — Может мне спрыгнуть?.. — заревела Печаль, бросив мёртвый взгляд на главный экран. — Куда спрыгнуть?! — Тревожность подбежала к синей эмоции и схватила её за руку. — Я тебя никуда не отпущу! — В Пропасть Забвения… — неживым голосом предложила Печаль, пытаясь ленно вырваться из хватки оранжевой эмоции. — Если я умру… Райли не будет грустить… И тогда она не прыгнет… — Наоборот! — закричала Тревожность, вцепившись в руку Печали ещё сильнее. — Если ты умрёшь, то Райли даже не будет сожалеть о содеянном! Пока ты в Головном Отделе, есть шанс, что она заплачет и одумается! Страх не мог находиться в эпицентре хаоса и побоялся смотреть на главный экран. Его пугала Райли, которая сошла с ума и хотела отказаться от жизни. Не в силах с этим смириться, Страх расхаживал взад-вперёд на другом конце Головного Отдела рядом с дырой в стене и посматривал на пейзаж. Бескрайние ряды колонн воспоминаний могли с секунды на секунды отключиться, как и весь разум. Как и весь смысл жизни одной девочки, воспоминания которой, получается, зазря распределялись по всем этим колоннам. — Р-радость, где же ты?! — с тихой истерикой спросил Страх, глядя за горизонт. — Что же нам делать?! — завопил Гнев, тщетно пытаясь разбить кулаками непробиваемую стену Паранойи. Зависть испуганно наблюдала за тем, как Тревожность вцепились в руку Печали и не отпускала, как Гнев колотил стеклянную стену, и как Страх вдалеке ходил из стороны в сторону, не зная что делать. Идей у эмоций не осталось. Паранойя вверх ногами царил на потолке, словно летучая мышь, и спокойно наблюдал за главным экраном, мерзко сверкая своей отвратительной ухмылкой, выглядывающей из-под чёрного капюшона. Не в силах ничего придумать, Зависть подошла к стеклянной стене и упёрлась в неё лбом. Подняв взгляд, она со слезами на глазах наблюдала за тем, что происходило в главном экране. Внутри Райли кипел хаос из противоречивых мыслей и страхов. Сидя на ограде, в секунде от смерти, она смотрела вниз на бурлящий поток машин. Сердце до боли колотилось в груди сильнее, чем в любой другой момент в её жизни. Она чувствовала себя потерянной, опустошённой и одинокой. И ничто в её голове не щёлкало, не спасало, не давало надежды. Один мрак, безысходность и отчаяние. Райли посмотрела вниз, готовая сделать это. Паранойя щёлкнул пальцами и весь Головной Отдел засыпало стеклом: в щепки разлетелась огромная, чёрная лампочка, вставленная в приёмник идей, а стена, что перекрывала доступ к панели управления, взорвалась и с грохотом рассыпалась громадными осколками по всему полу. Эмоции заметили, что пульт перекрасился в нейтральный цвет и готов был к использованию. — Что произошло? — удивилась Зависть, обхватив ноги Тревожности. — Он сжалился над Райли? — спросил Гнев, глядя на Паранойю, который продолжал неподвижно висеть вверх тормашками на потолке. — А м-может это л-ловушк-ка? — испугался Страх. — У нас нет времени думать об этом! — Тревожность схватила себя за волосы. — Страх… быстро напугай Райли… — подключилась Печаль. — А потом помогу я!.. Страх перепугано посмотрел на потолок, ожидая, что ему не позволят это сделать. Но вдруг заметил, как Паранойя прямо на глазах у всех эмоций начал расщепляться вместе со своей серой кляксой. Сначала исчезли контуры его тела, оставив смутные очертания, затем начали расплываться черты лица, пока не превратились в туманную массу. Затем вся его форма вместе с кляксой стали призрачной и развеялись в воздухе, словно их тут никогда и не было. Не думая о том, по какой причине это могло произойти, Страх перевёл взгляд на главный экран, где Райли готовилась спрыгнуть с моста. В этот момент Страх увидел, как из его тела начали вылетать фиолетовые огоньки, которые плавно плыли в сторону рычагов пульта управления. — Она зовёт тебя! — крикнула Зависть. — Давай быстрей! Райли сидела одной стороной над пропастью, отключив разум и желая, чтобы порыв ветра принял решение за неё. И в этот момент на неё нахлынули воспоминания: вот Райли маленькая, сидит на плечах у папы, оба смеются и радуются жизни; вот она с мамой готовит любимое печенье, и запах ванили наполняет кухню; вот первый день в команде Горны, волнения и радости перемешаны в одной яркой картине; вот маленькая Райли катается на коньках с родителями по замёрзшему озеру в Миннесоте. Мама любит меня. Папа любит меня. Я люблю маму и папу. Эти воспоминания, как яркие вспышки, прокатывались перед её внутренним взором, напоминая о том, как много хорошего было в её жизни. Слёзы навернулись на глаза, но это были слёзы осознания и пробуждения. Райли поняла, что несмотря на все неразумные трудности, жизнь стоит того, чтобы за неё бороться. Решение было принято, но в последнюю секунду произошёл порыв ветра и Райли сорвалась.

***

Открыв дверь на последнем этаже башни, эмоций пронзил свет софитов. Заиграла весёлая музыка, словно из какого-то вечернего шоу, раздались бурные овации. Откуда-то выстрелили пушки и зал осыпало разноцветными конфетти. Раздался громкий голос ведущего, который стоял в центре зала на подиуме, и держал в руке микрофон: — Итак, дамы и господа! Сегодня мы приветствуем на нашем “Шоу Рассудительности” долгожданных гостей из Головного Отдела! Прошу аплодисменты! Громче! Зал разразился рукоплесканием картонных ладоней и задорным свистом. Дверь позади Радости, Хандры, Брезгливости и Стыда закрылась. Эмоции прикрыли рукой слепящий их свет, и начали рассматривать место, в котором они оказались. В центре зала расположилась большая сцена, окружённая зрительскими трибунами, на которых стояли картонные человечки с нарисованными лицами. Они были точно такими же как та самая картонка на первом этаже с отрезанными ногами. Но у этих картонок всё было на своих местах. “Мы не радуемся”, вспомнила Радость предсмертную фразу картонки и посмотрела на трибуны, забитые до предела такими же картонными персонажами, которые смотрели на эмоции и радовались до своих картонных ушей. Зал был залит ярким светом софитов, которые висели под потолком на массивных кронштейнах. Вокруг сцены и трибун вились кабели и провода, соединяющие камеры и экраны, создавая атмосферу настоящего телевизионного шоу. А пол представлял из себя квадратную плитку, чередующуюся белым и чёрным цветом. Главный ведущий шоу, стоял на сцене, держа в руках микрофон. Его внешний вид был безупречным: строгий костюм, идеально завязанная галстук-бабочка и очки в тонкой оправе, которые придавали ему ещё больше авторитетности. Главным элементом зала был огромный экран, расположенный за сценой, на котором транслировалась реальность Райли. Радость посмотрела на экран и увидела, как Райли медленно перелезла через ограду, которая отделяла её от пропасти под мостом. — Что она творит?! — закричала жёлтая эмоция и, не веря своим глазам, побежала в центр зала поближе к экрану. Свет прожекторов последовал за ней. — А вот и наша участница – Радость! Поприветствуем её! — весело объявил ведущий в микрофон, и трибуны с картонными человечками взорвались овациями и выкриками: — Радость, я тебя люблю! — Посмотри на меня, Радость! — Эй, мы тут! Из колонок заиграла весёлая музыка, но всё, что сейчас волновало жёлтую эмоцию, это главный экран, на котором Райли повисла между жизнью и смертью. — А теперь поприветствуйте её группу поддержки! — громко объявил ведущий, уверенно двигаясь по сцене, и управляя ходом шоу. — Стыд, Хандра и Брезгливость! Зрительские трибуны опять разорвало аплодисментами и выкриками поддержки. Трое эмоций растерянно стояли у входа в зал и ловили на себе взгляды картонных человечков, которые рады были их видеть. Вдруг с потолка прямо перед эмоциями резко опустились решётки и вонзились в пол. А дверь, через которую они вошли сюда минуту назад, волшебным образом испарилась. Аплодисменты после упавших решёток лишь усилились, будто так оно и должно было произойти. — Эй! — закричала Брезгливость, схватившись за решётки, а потом быстро от них отпрянула, почувствовав на руках неприятное ощущение от ржавчины. — Выпустите нас, немедленно! Стыд с размаху шандарахнул кулаком по решётке, но та лишь задребезжала и осталась невредимой. Радость отвлеклась на шум, отлипла от главного экрана и заметила, что произошло с эмоциями. Она подбежала к решётке, схватилась за неё руками, и попыталась поднять, но острые металлические зубья намертво вонзились в плиточный пол. — Что же происходит?! — испугалась Радость, не зная, что делать и с досадой посмотрев на запертые эмоции. — А происходит у нас первый раунд нашего легендарного “Шоу Рассудительности”! — громко заявил ведущий. — Итак, вопрос первый… — Стойте! — перебила Радость, тыкнув пальцем в ведущего. — Кто вы такой?! Что это за шоу? И что, чёрт подери, происходит?! — Ой, простите мою бестактность, — оторопел ведущий, и по залу разлился одобрительный хохот. — Меня зовут Логик. “Шоу Рассудительности” – это интеллектуальная передача, в которой мы спасаем нашу девочку Райли от глупых поступков. На кону, как вы понимаете, её жизнь, — Логик указал на главный экран, где Райли покачивалась на ветру над проезжающими под ней машинами. — А раз мы захватили Башню Паранойи, мы можем его уничтожить, но только если ты, Радость, ответишь правильно на три вопроса! — О… теперь мне это шоу нравится… — буркнула Хандра, положив смартфон в карман и сосредоточив внимание на шоу. — Мне тоже! — обрадовалась Радость. — Что ж, быстрей задавай свои вопросы! У нас мало времени! — Слушаюсь и повинуюсь! — весело ответил Логик и ловко провернул в руке микрофон. — Итак, внимание, дамы и господа! Первый вопрос: когда был обнаружен глубинный уровень, кто виноват в том, что только Радость формировала самосознание Райли? — Что за идиотский вопрос… — буркнула Хандра. — А варианты ответов будут? — спросила Брезгливость, подойдя ближе к решётке и взяв Радость за руку. — Разумеется нет! — засмеялся шоумен, и зал взорвался одобрительным смехом. — Итак, каков ваш ответ? Жёлтая эмоция увидела, как рука Брезгливости, которую она сжимала в своей, касалась грязных решёток. И такая самоотверженность зелёной эмоции тронула Радость, отчего почувствовала приятный прилив уверенности в своём ответе. — Хорошо… — Радость сделала паузу и улыбнулась Брезгливости. Ответ был очевиден, поэтому жёлтая эмоция набрала воздуха и с задором сказала: — Виновата Радость, то есть – я! — Верно! — Логик зааплодировал вместе со всем картонным залом. Заиграла весёлая музыка, откуда-то выстрелили конфетти и разноцветные бумажки заполонили пол. Логик резко взвёл руками, заставив музыку остановиться. — А теперь второй вопрос. Готовы?! Зал снова зааплодировал. — Да! — подключилась Радость, совсем позабыв в каком сейчас положении находилась Райли. Заводной голос Логика и атмосфера на шоу помогли ей на мгновение забыться, но как только её внимание переключилось на экран, где Райли собиралась спрыгнуть, Радость закричала: — Давай быстрей уже! — Будет исполнено! — ответил Логик и подмигнул в одну из камер. — Но на этот раз вопрос будет не из лёгких. — Плевать! Говори уже! — ворвалась в диалог Брезгливость. — Хорошо, — Логик выпрямился и улыбнулся в зал. — Дамы и господа, внимание, второй вопрос! Кто из эмоций больше всего нанёс вред Райли?! — Это бред! — разгневалась Брезгливость, сильнее сжав руку Радости. — Мы не наносим вред Райли, мы помогаем ей жить! Радость, ты не виновата! — Нет виновата… — ввязалась Хандра, подойдя ближе к решётке. — Заткнись! — огрызнулась Брезгливость. — Ты хочешь, чтобы Райли умерла?.. — хмуро поинтересовалась Хандра у зелёной эмоции. — Ты забыла о чём мы говорили?.. — Пошла ты! — выпалила Брезгливость, не в силах сдержать злость на Хандру. — Просто закрой свой рот! — Ничего себе! — воскликнул ведущий, и зал охнул. — Похоже в группе поддержки Радости разлад! Что же будет дальше?! — Виновата Радость! — зло произнесла жёлтая эмоция, отпустив руку Брезгливости и встав спиной к клетке. — Следующий вопрос, быстро! — Ну ничего себе! — Логик радостно развёл руками! — И это правильный ответ! Вновь выстрелило конфетти, заиграла весёлая музыка, и зал взорвался аплодисментами. Брезгливость решила воспользоваться этим шумом и зло сказала Хандре: — Либо ты замолчишь, либо я тебя заставлю! — “...любовь к Райли важнее всех наших слабостей”... — ответила Хандра цитатой Архивариуса, и тихо добавила: — Всё… молчу… Но если Райли умрёт… то это по твоей вине… — Третий вопрос, быстро! — злобно повторила Радость, не слышав о чём за её спиной спорили Хандра с Брезгливостью. — Вот это, я понимаю, настрой! — Логик натянуто улыбнулся в камеру и продолжил шоу. — Итак, третий, завершающий и самый сложный вопрос. Внимание! — зазвучала барабанная дробь и все прожекторы уставились на Радость, погрузив остальной зал в кромешную тьму. — Кто виноват в том, что Райли хочет умереть? Барабанная дробь стихла, в зале воцарилась тишина. Находясь под световыми лучами, Радость почувствовала себя одинокой. За пределами света была лишь тьма и тихие всхлипы, в которых Радость узнала Брезгливость. Пытаясь не поддаваться чувствам, жёлтая эмоция смахнула слезу, скатывающуюся по щеке и озвучила ответ: — Радость… Конфетти не выстрелило, музыка не заиграла. Погасли прожектора, и в зале стало тускло и тихо. Картонные человечки в ожидании замерли. За спиной вновь послышались всхлипывания Брезгливости. — Что происходит? — спросила Радость, пытаясь проморгаться после яркого света. — Паранойя мёртв? — Ещё нет, моя дорогая! — сказал Логик и весело захохотал. — Не бойся, вы дали правильный ответ. Но теперь, чтобы получить приз, нужно доказать, что ваш ответ был искренним! И тогда Паранойя умрёт! — Прекрасно! — со злостью выпалила Радость. — И как мне это сделать?! — Очень просто! — ведущий указал в угол зала, куда устремились прожектора и осветили жёлто-красную кабину, напоминающую телефонную будку. — Это наш единственный и неповторимый Детектор Истины.  Радость подошла к кабине, внимательно её осмотрела и заметила внизу две прозрачные дверцы, под которыми показалась Пропасть Забвения. — Это что ещё за чёрт? — спросила Радость, чувствуя, что её хотели обмануть, и посмотрела на главный экран. — Объясните уже! Райли в опасности! Быстрей! Логик поправил бабочку и улыбнулся в зал: — Когда вы зайдёте в наш Детектор Истины, я задам вам вопрос, говорили ли вы правду. Если ответите да – двери под вами распахнутся, вы упадёте в Пропасть Забвения и умрёте одновременно с Паранойей, а ваших друзей унесёт по трубе разума прямо в Головной Отдел. Разве это не прекрасно? Над головами трёх эмоций, заключённых в клетку, показалась прозрачная труба. Она уходила высоко вверх, загинался в неизвестном направлении и, возможно, вела прямиком в Головной Отдел. Радость пошатнул этот ответ. — А что если я с-соврала? — спросила она, не скрывая дрожи в голосе. — Тогда вы выживите и будете вольны делать, что вам угодно, — улыбнулся ведущий. — Но тогда Райли не избавится от Паранойи и, скорее всего, избавится от себя и от нас всех с вами. — Что за бред?! — Брезгливость вцепилась в решётку и, попыталась оторвать её от пола, запачкав все руки в ржавчине и пыли. — Ты не виновата, Радость! Подожди! Я иду к тебе! Я сейчас! Хандра прислонилась спиной к стене и села на пол, вдали от зелёной эмоции. — А ты, что стоишь?! — выкрикнула Брезгливость Стыду. — А ну, помоги мне! Быстро! Вместо ответа, Стыд дёрнул за шнурки своего худи, сел рядом с Хандрой и отвернулся, скрыв взгляд под капюшоном. — То есть это твоя благодарность, за то что она спасла тебя на навесном мосту?! — Брезгливость не смогла сдержать слёз. — Может хотя бы скажешь ваш с Архивариусом секрет?! Стыд промолчал. — Я согласна… — мёртвым голосом согласилась Радость. Она словно во сне подошла к жёлто-красной кабине, встала на прозрачные дверцы и уставилась спиной к остальным эмоциям, боясь посмотреть им в глаза. Мысль о том, что их взгляды могли изменить её решение, пугало её. — Посмотри на меня, Радость! — завопила зелёная эмоция, бросив попытки поднять клетку. — Ты не виновата! Нельзя винить себя за добрые намерения, которые привели к плохим результатам! Это не правильно! Признай ошибку, но не вину! Слышишь, Радость?! ТЫ НЕ ВИНОВАТА! — Задавай уже свой вопрос… — холодно велела Радость ведущему. Из колонок тут же зазвучала весёлая музыка, картонные человечки захлопали, а все прожекторы вновь уставились на Радость. — Слушаюсь и повинуюсь! — обрадовался Логик, прокрутил в руке микрофон и продолжил сразу, как только закончилась весёлая музыка. — Радость, ты честно отвечала на все три вопроса? Жёлтая эмоция не слышала криков Брезгливости, что исходила слезами за её спиной. Не думала о том, что сейчас произойдёт. Все её мысли сосредоточились на одной простой мысли: “Я умру за Райли”. Радость не хотела оборачиваться лицом с Логику и эмоциям, которых оставила за решёткой. Плевать было на все. Под ногами Пропасть Забвения, перед глазами тупая стена и собственная тень, тянущаяся от прожекторов, прожигающих светом спину. — Так вот оно, ваше “изобретение”, — вместо ответа, прохрипела Радость в стену и дотронулась до кабины. — “Детектор Истины”, да? Как бы не так. Если я упаду, он не покажет истину… Это вы решаете, что – истина, а что ложь… Для меня же это будет… простым наказанием… — Каков ваш ответ? — с раздражением спросил Логик, впервые стерев со своего лица маску позитивного шоумена. — Отвечай! Ты честно отвечала на все три вопроса?! — Не плачь, Брезгливость… и не вини себя… — безжизненно ответила Радость, так и не осмелившись повернуться. Сделав глубокий вдох, Радость озвучила то, что хотел услышать Логик: — Да, я честно ответила на все три вопроса! Если это игры Архивариуса, и он вправду хочет сместить Паранойю, то пускай. Хуже от этого не станет. Если это шоу не глупый спектакль, а реальный план, то моя смерть с Паранойей – равноценный обмен. Будь что будет… Но как без меня проживёт Райли? Смогут ли оставшиеся эмоции сделать её счастливой? Даже если нет, то это не важно. Главное, что Райли выживет, какой бы несчастной она от этого не стала. Жизнь – одна. Всегда одна. И нет ничего важней жизни, даже если эта жизнь – без радости… Я устала от всего этого… Радость замерла. Секунды бесконечно тянулись одна за другой и казалось, что время замерло. — Прошу, Радость! Посмотри на меня! — доносились умоляющие рыдания Брезгливости. Было слышно, как она до конца не сдавалась и пыталась отцепить клетку от пола и ругалась на бездействующие эмоции: — Помогите мне, бестолочи никчёмные! Помогите! Но Радость так и не обернулась. В своей голове она уже умерла и просто наблюдала за стеной перед своими глазами, в ожидании своей казни. А может всё это и вправду шутка, и сейчас Логик скажет, что я прошла тест, а теперь могу идти домой? Стоило ли надеяться на такое чудо? Может они меня пощадят и мы все вместе вернёмся в Головной Отдел?.. И тут Радость почувствовала, как потеряла опору под ногами, и поневоле испустила короткий крик. Её тело резко потянуло вниз, и она случайно ударилась головой о пол, отчего её закрутило в воздухе и выкинуло наружу, как бесполезную куклу. В этот момент Радость поняла, что всё сказанное Логиком оказалось не шуткой. Ей и правда пожертвовали. Ради Райли… Мир вокруг превратился в размытые полосы света и тьмы. Радость ощутила себя невесомой, почти потеряв чувство реальности. Мимо пронеслись кирпичные стены Башни Паранойи, затем остров, на котором она образовалась, а потом лишь тьма, тьма и ещё раз тьма, пока падение не закончилось. Всё ради тебя… Радость с грохотом врезалась в груду забытых воспоминаний, отчего этот шум несколько раз с противным трезвоном разлетелся эхом по всей округе. От жёсткого удара, Радость отлетела в сторону и начала скатываться с горки. Сферы стукались друг о друга, создавая глухой шум, пока тело Радости не остановилось в самом низу Пропасти Забвения и не воцарилась тишина. Это моё искупление… за всё, что я сделала тебе… Райли… Жёлтая эмоция не сдвинулась с места: как она приземлилась, так и осталась лежать на спине и наблюдать за Башней Паранойи, чей шпиль на недосягаемой высоте стремился проткнуть небо. Где-то там рыдала Брезгливость. Где-то там остальные эмоции наблюдали за её слезами. Сможет ли Брезгливость простить меня? Ожидание собственного забвения затянулось. Радость не хотела двигаться, не хотела дышать, не хотела думать. Надежда умерла, осталось умереть и самой эмоции, ведь это было необходимым условием, чтобы избавить Райли от Паранойи. Но как же медленно тянулись эти секунды. Прошло немало времени. Подняв голову, Радость увидела, как у неё начали затухать ноги, затем становиться прозрачными и в итоге стираться полностью без остатка. Получается, в этом и заключалась моя жизнь? В расплате за собственную дурость? Чтобы в итоге оставить Райли без радости? Как же глупо… — Райли… — мёртвым голосом произнесла Радость, наблюдая, как пустота расщепила половину её тела и не прекращая двигаться дальше, принялась поглощать голову. — Прости… меня… …За то, что я оставила … тебя… одну… Я… тебя… люблю… …

***

На мгновение Райли показалось, что она сорвалась вниз, и ужас охватил её целиком. В последний момент сработали рефлексы и инстинктивно, не осознавая полностью, что происходит, она схватилась рукой за холодную металлическую перекладину моста. Пальцы вцепились в неё так крепко, что побелели костяшки. Райли почувствовала, как в этот момент остановился мир, и всё стало тихо. Медленно и осторожно, дрожащими руками, она перекинула ногу со стороны пропасти и оказалась на безопасной стороне моста. Остатки сил она потратила на то, чтобы спрыгнуть на тротуар и прижаться спиной к металлическим прутьям моста. Я жива? Я в безопасности? Весь накопленный страх, боль и отчаяние вырвались наружу вместе со слезами. Её плечи затряслись, лицо стало красным и мокрым от слёз. Мысли крутились в голове одна за другой. Как я могла забыть… о маме с папой?! Как я могла подумать, что это единственный выход?! Почему я такая… тупая?! Тупица! Эгоистка! Предательница! Идиотка! Дура! Я никуда не гожусь! Райли громко рыдала, чувствуя, как внутри неё что-то ломается и одновременно исцеляется. Она плакала о том, что была так близка к смерти. О том, что ей было так больно, что она рассматривала такой шаг. В её рыданиях был и страх, и облегчение, и горе, и надежда. С каждым новым всхлипом, она чувствовала, как отпускает часть своей боли, как постепенно возвращается к жизни, что ещё не всё потеряно, что она может справиться и самое главное – что её жизнь только начиналась. Сидя на холодном тротуаре, Райли ощутила, как её мысли переполнились чувством своей ничтожности и безысходности. В какой-то момент, не в силах больше сдерживать нахлынувшие эмоции, она закричала. Это был крик отчаяния, боли и разочарования в себе. Она вложила в него всё своё бессилие и злость, весь страх и безнадёжность. Райли сама испугалась собственного крика. Он разрезал тишину в её голове, отразился от моста и вернулся к ней эхом, как будто подтверждая её внутреннюю боль. Это было невыносимо. Страшно. И больно. — Ты… — послышался знакомый голос со стороны. — Как же ты быстро бегаешь! Райли посмотрела в сторону и сквозь пелену слёз увидела запыхавшегося Джордана. В одной руке он держал её смартфон, а в другой рюкзак, который она забыла на детской площадке. Райли замерла, осознав, насколько громко и пронзительно прозвучал её крик, и как страшно со стороны это могло выглядеть. И весь этот страх она увидела на лице Джордана. Он смотрел на неё, как на существо, которое могло его атаковать. Джордан стоял в стороне и боялся подойти ближе. — Если бы ты не закричала, я бы тебя не нашёл, — аккуратно произнёс Джордан и положил рядом с ней рюкзак, а сверху смартфон. — Вот, ты забыла. И… — он с опаской посмотрел на неё, не понимая, что он мог сейчас говорить, а чего не мог. — Тебе нужна помощь? — Да… — честно призналась Райли, пообещав себе, что до конца дня она будет говорить только правду. — Мне нужна помощь, Джордан… Я… — Райли была уверена, что она сможет это произнести без слёз, но не получилось. — Я чуть не спрыгнула… с этого дурацкого моста… — З-зачем ты это хотела сделать?! — испугался Джордан и прикрыл рот рукой. — Это из-за меня? — Да нет же, балда! — Как это “нет”? Ты от меня убежала, а потом захотела спрыгнуть с моста. Как ещё я это должен понимать? — Ой, да заткнись ты! Сядь рядом! — она строго посмотрела на Джордана, который замялся в сомнениях. — Да сядь же, говорю тебе! Джордан поборол своё нежелание приближаться к Райли в таком состоянии, но повиновался. Он сел от неё на достаточном расстоянии, чтобы можно было схватить её если понадобиться, или наоборот убежать, если она начнёт его колошматить. — Хотя… знаешь что? — Райли посмотрела на свои поцарапанные пальцы, которыми она недавно хваталась за перекладину моста. — Я не смогу с тобой этим поделиться. Не сейчас. Потом. Мне нужно поговорить с мамой. Если она меня не убьёт, тогда и поговорим. Хорошо? Я… я… просто устала. — Ты это… — Джордан занервничал, — ты не разозлишься, если я скажу, что отправил координаты твоей маме? — Какие координаты? Когда? — Наши координаты, когда мы были на детской площадке. Я видел тебя и слышал, о чём ты тогда говорила. Ты меня напугала, честно. Я думал, что в таком состоянии ты можешь сделать какую-нибудь глупость, поэтому сбросил координаты твоей маме и поставил авиарежим, чтобы она мне не названивала. Возможно, она уже приехала и ищет тебя. — Ищет? — Райли испуганно согнула колени, и обхватила ноги руками. — Да не бойся ты её. Она твоя мама, она тебя любит. Я же тебе говорил. Хватит относиться к ней, как к врагу. Вы – семья. Вы – команда. Я это вижу. И я, честно говоря, завидую тебе, Райли. Жаль, что у меня не такая дружная семья, как у тебя… Джордан отвернулся, опустил голову и протёр глаза. Райли это заметила и решительно поднялась на ноги. — Поднимайся, — сказала она. — А? — не понял Джордан и посмотрел на Райли снизу вверх. — Пойдём. Отведёшь меня к этой площадке. Зная маму, она уже там. И, наверное, я её здорово напугала… — Райли почувствовала, как грусть и страх начали накатывать на неё новой волной. — Помнишь как туда дойти? А то я бежала, куда глаза глядели. Даже не знаю, где мы сейчас. — Помню, — Джордан поднялся с асфальта и отряхнул брюки. — Пойдём. Райли ожидала, что он возьмёт её за руку и потащит за собой, но Джордан в своей голове даже не рассматривал такой вариант. Непредсказуемые эмоциональные качели Райли сильно его пугали, поэтому сейчас он воспринимал любое своё необдуманное решение заведомо неверным. Вместо этого, он вручил ей рюкзак со смартфоном и осторожно повёл её по улочкам Сан-Франциско. Джордан шёл то медленно, то быстро, пытаясь поймать темп Райли, чтобы идти рядом и не упускать её из виду. И это оказалось не так просто. Райли заметно нервничала, то сбавляя шаг, то ускоряя, словно не могла справиться с собственным управлением. Её ноги и вправду часто подкашивались, дрожали от шока и в целом отказывались слушаться Через пару минут они прошли квартал, где по обе стороны улицы стояли уютные кафе и маленькие магазины, окна которых были украшены яркими вывесками. Райли поймала себя на мысли, что никто из посетителей кафе, да и в принципе ни один прохожий на улице, даже не подозревал, что её могло сегодня не стать. Пройдя ещё один квартал, Джордан и Райли минули оживлённый перекрёсток, где машины быстро двигались, жадно отнимая друг у друга свободные места в потоке. Шум города казался приглушённым на фоне шагов. Райли вновь задумалась о глупостях, и о том, что она не помнила, как она бессознательно могла спокойно перебежать этот перекрёсток, когда убегала от Джордана. На третьем квартале они вошли в тихий жилой район. Здесь было меньше машин и людей, и улицы стали более узкими и зелёными. Высокие деревья с раскидистыми ветвями создавали естественные арки над тротуарами. Домики с аккуратными садиками выглядели мирно и уютно. — Даже не помню, что я тут пробегала, — вслух обмолвилась Райли. — Как ты вообще меня нашёл? — Сам не знаю… — сказал Джордан. Он хотел добавить, что это “была судьба”, но решил оставить этот слащавый комментарий при себе. — Может ты вообще по-другому срезала путь? Кто знает. — Может… Покинув жилой район и пройдя минуту по пустому тротуару, они наконец подошли к той самой детской площадке. Райли занервничала и приблизилась к Джордану, надеясь на его защиту, если вдруг её мама неожиданно выскочит из-за кустов. — Что с тобой? — спросил Джордан, заметив, как Райли спряталась за его спиной. — А вдруг она и правда тут? — девочка выглянула из-за плеча парня, пытаясь найти угрозу. — Ты что, шутишь? — Джордан резко повернулся и встал лицом к Райли. — Сколько тебе ещё раз объяснять?.. Она не… эээ… Он остановился на полуслове и Райли резко развернулась. Она заметила, как из-за угла вышла её мама и остановилась, ошарашенная увиденным. В её глазах отразилось сразу множество эмоций: страх, беспокойство, и облегчение. Она резко подбежала к дочери, желая её обнять, но остановилась в метре, как только увидела Джордана, за спиной которого Райли спряталась. — Райли! Где ты была?! Я уже с ума схожу! — голос мамы дрожал от переживаний. Было видно, как она старалась не повышать голос, но от волнения слова вырывались громче, чем она хотела. — Ты понимаешь, как я испугалась?! Мне позвонили из школы, сказали, что ты упала в обморок и сбежала! На звонки ты не отвечаешь! Я и не знала, что думать! Ну что ты там прячешься?! Райли схватилась за плечи Джордана и опустила голову за его спиной, пытаясь скрыться там, словно в домике. — Миссис Андерсон, я… — Джордан не успел договорить, как мама Райли его перебила. — Спасибо за сообщение, Джордан! Если бы не ты, меня бы инфаркт хватил! Спасибо, что был с ней, — затем она перевела взгляд на спрятавшуюся дочь. — Райли, пойдём домой, нам нужно поговорить! Мама протянула руку, но Райли не подняла голову. Было слышно, как она тихо заплакала, и Джордан почувствовал, как она уткнулась головой в его спину так сильно, будто хотела пробурить её насквозь. — Миссис Андерсон, пожалуйста, не ругайте её, — решил вмешаться Джордан. — Это я виноват. — Ой, заткнись уже, дурак! — выпалила Райли, подняв голову и увидев взгляд мамы. — Мам, он здесь не причём… — Дай руку, — повелительным голосом сказала мама. Райли подчинилась. Она вытянула вперёд свою руку, мама крепко за неё взялась, затем резко притянула её к себе и обняла дочь. — Мама… я… — Райли не успела зареветь, как мама её перебила. — Дома расскажешь, что случилось, хорошо? — она погладила дочь по голове, пытаясь поправить ей взъерошенную причёску. — Угу… — пискнула Райли, не имея и малейшего понятия, что на самом деле её ожидало дома. — Вот и славно. Закажу нам такси, — мама отпустила дочь и достала из своей сумочки смартфон. Джордан стоял рядом и чувствовал себя лишним. Он не знал что делать и боялся, что если проронит ещё хоть одно слово, то Райли, которая из последних сил сдерживала себя и тряслась, как осиновый лист на ветру, сломается и вновь зарыдает. — Окей, машина подъедет через пару минут, — сказала мама и положила свой смартфон обратно в сумку. — Кстати, Джордан, а почему ты не в школе? Этим вопросом она застала парня врасплох. Тот задумчиво почесал затылок и попытался придумать внятный ответ, но в голову лезли одни глупости. Не говорить же ей, что он сорвался по первой смске ради Райли. От мысли о том, как эти слова могла интерпретировать её мама, уши Джордана покраснели. — Это я ему позвонила, — заступилась Райли. — Сказала, что мне плохо и что мне нужна помощь. От этого Джордану стало ещё более неловко. Он посмотрел на Райли и не увидел в ней ни капли смущения. Должно быть её голова сейчас была забита совершенно другим. — А-га… — неуверенно произнесла мама, подозревая, что тут происходит. — Ну ладно, Джордан. Ещё раз спасибо, что помог Райли. А теперь быстро обратно в школу, иначе мне попадёт от твоей мамы. — Угу, — буркнул Джордан и ему стало грустно. Он понимал, что его маме было всё равно на его посещаемость, и что в подобных случаях она не делала из мухи слона. У неё своих слонов в голове было достаточно. — Тогда я пойду. До свидания, миссис Андерсон. Пока, Райли. — Пока и… — она попыталась улыбнуться, но получилось это очень плохо. — Спасибо… что помог. Джордан прочитал в её глазах страх. Она боялась мамы. Боялась оставаться с ней наедине. Она смотрела на Джордана с надеждой, словно он оставался последним свидетелем, который видел её живой. — И ещё… миссис Андерсон, — неловко обратился парень. — Да? — она внимательно посмотрела на Джордана. — Не ругайте Райли. Ей сейчас… очень плохо… Прошу, не пугайте её… — Я тебя услышала, Джордан, — строго произнесла она, поправив сумку на плече.  — Ладно… я пошёл… В знак прощания, Райли и Джордан неловко помахали друг другу рукой, после чего парень с облегчением перебежал дорогу, затем перешёл на бег и в итоге скрылся за углом, оставив Райли наедине с мамой. — Фух… — выдохнула Печаль, медленно нажимая на кнопки пульта. — Могло быть и хуже… — Может быть и будет! — проронил Страх с дрожью в голосе, не отпуская рычаги пульта. — А вдруг, как только мы приедем домой, мама устроит нам скандал?! — Это мелочь по сравнению с тем, что могло произойти, — сказала Тревожность, сидя в своём кресле и попивая холодный чай. — Слушайте, а вы хорошо сработались. Печаль и Страх переглянулись. — Ну да… — одобрительно кивнула Печаль. — Именно мы сейчас нужны Райли… — А можно мне за пульт? — Зависть потянула руки к панели управления, но Гнев тут же взял её на руки и посадил на кресло рядом с Тревожностью. — Ну уж нет, — сказал Гнев. — Сиди тут и наблюдай, как работают профессионалы. — Слышала Печаль, мы профессионалы! — гордо озвучил Страх. — Ты там не зазнавайся, — улыбнулся Гнев, подошёл к нему поближе и пригрозил кулаком. — Смотри не напугай Райли больше положенного, а то получишь у меня. Страх нервно сглотнул и продолжил сдержанно перебирать разные кнопки на пульте управления. Гнев подошёл в центр зала и посмотрел на потолок – чисто, никаких серых клякс. Затем он осмотрел дыру в панорамных окнах, проверил библиотеку, пол, потолок и стены. Серой кляксы и след простыл. Даже на прошлом места, который Гнев подорвал с помощью динамита Бананчика, было чисто. Тревожность заметила, чем занимался Гнев, допила свою чашку успокоительного чая и предложила свою помощь: — Я тебе помогу, — сказала она, подойдя к красной эмоции. — Проверю спальню. — Спасибо, — кивнул Гнев. — Я тоже! Я тоже помогу! — Зависть забегала вокруг оранжевой эмоции. — Прекрасно, — Тревожность одобрительно погладила Зависть по голове. — Тогда проверь коридор под спальней. Только будь внимательной, осматривай всё. — Будет сделано! — Зависть отдала честь и тут же убежала выполнять поручение. Пока Печаль со Страхом пытались сгладить углы между Райли и мамой, остальные эмоции занялись осмотром всего Головного Отдела в поисках серых клякс. Никто из эмоций не знал, куда делся Паранойя, но он впервые исчез вместе с кляксой. Да и само исчезновение было необычным, скорее всего незапланированным самой Паранойей, что скорее всего указывало на его смерть. Но никто из эмоций не торопились его списывать со счетов. Вдруг он нашёл для себя незаметное место? Правда, зачем ему это могло быть нужно, никто не знал. Его мотивация оставалась для всех загадкой. Чтобы провести полную проверку каждого уголка в Головном Отделе, эмоциям пришлось передвинуть всю мебель: шкафчики, столики, стулья, проверяя не скрывалось ли что-нибудь под ними. Больше всего времени проверка заняла в спальне, из-за большого ковра на полу, занавесок перед каждой кроватью, личными вещами эмоций на полках. Тревожности с Завистью пришлось перевернуть вверх дном все матрасы, с одеялами и подушками. Гнев был против этой затеи, считая это перебором, но оранжевая эмоция настаивала. Наблюдая за тем, как Тревожность вытаскивала матрацы каждой эмоции и выбрасывала их на пол, Гнев сказал: — Да успокойся уже. У тебя паранойя. — Где Паранойя?! — испугалась Зависть и спряталась за Тревожностью. — Он это не буквально, — оранжевая эмоция обняла бирюзовую и обратилась к Гневу. — Да, у меня паранойя, но лучше проверить всё и быть уверенным, что его тут нет. — Угу, — согласилась Зависть. — Как хотите, — Гнев махнул руками и пошёл в сторону главного зала. — Но этот бардак за собой уберите, идёт? — Идёт! — обрадовалась Тревожность и они вместе с Завистью продолжили заниматься делом. В итоге, когда проверка была окончена, и все мыслимые и немыслимые уголки Головного Отдела были осмотрены, эмоции сошлись на том, что Паранойя ушёл от них навсегда. Но это не мешало Тревожности переживать о том, что теоретически они могли что-то где-то недосмотреть. — Да брось переживать! С ним точно покончено! — уверенно заявил Гнев. — Этот тип не умеет скрываться, да и ни к чему ему это. Он нас не боится. Ему вообще всё нипочём. — А вот и… неправда… — не согласилась Печаль, зажав кнопку на пульте. — Я уверена… что это Радость с ним справилась… — Тогда где она? — спросил Страх, не отпуская рычаги панели. На главном экране эмоции наблюдали за тем, как Райли с мамой на задних сидениях такси ехали домой в томном молчании. Печаль задумалась над вопросом Страха. И правда, где Радость? Её так долго не было, что без неё в Головном Отделе стало совсем грустно и беспросветно. Но Печаль была уверена, что Радость успеет вернуться в самый важный момент. Она всегда так делала: и когда Райли хотела сбежать из Калифорнии, и когда Райли охватила паническая атака в тренировочном лагере. И сейчас было самое время. Ещё несколько минут, Райли с мамой поговорят по душам и Радость вновь вернётся домой. — Действительно, где она? — поддержала вопрос Тревожность. — Радости давно уже нет. Может она уже не вернётся? — Не говори так! — рявкнул Гнев. — Она вернётся! Печаль, полная уверенности, искренне улыбнулась и добавила: — Думаю, она уже спешит домой…

***

— Да как ты посмел, тварь?! — завопила Брезгливость и попыталась пролезть между решёток, но это было бесполезно. — Боюсь-боюсь, — Логик скорчил притворную гримасу ужаса, отчего картонные человечки на трибунах залились смехом. — А теперь, дамы и господа, наблюдаем исчезновение Радости! На главном мониторе картинка, на которой Райли хотела спрыгнуть с моста, заменилась жёлтой эмоцией, валяющейся на дне Пропасти Забвения.  — Ого… — удивилась Хандра, глядя на монитор. — Должно быть у них есть камера под островом Башни Паранойи. — “Ого”? — Брезгливость подскочила к Хандре и едва сдержалась, чтобы не ударить её по лицу. — Радость сейчас умрёт, и это всё, что ты хочешь сказать?! — Могу сказать… что у этой камеры отличное увеличение… — добавила Хандра. — Я прям отсюда вижу взгляд Радости. Брезгливость стояла, сжав кулаки так крепко, что ногти вонзились в ладони. Её губы дрожали от напряжения, а в глазах мелькали вспышки ярости. — Как ты смеешь… — Брезгливость вздохнула, пытаясь обуздать горячую волну гнева, поднимающуюся от живота к груди. Её мысли метались между желанием устроить Хандре выволочку или влепить ей пощёчину. Губы Брезгливости сжались в тонкую линию, и она решила отвернуться, чтобы не видеть безразличное выражение лица Хандры. — Радость… не умрёт… — буркнул Стыд себе под нос. — Что ты сказал? — зелёная эмоция подошла к Стыду. — Что ты только что сказал? — Радость… не умрёт… — снова повторил Стыд, показав своё лицо из-под капюшона худи. — Так мне… сказал… Архивариус… — Что он тебе сказал? — Брезгливость подошла к Стыду предельно близко, отчего розовой эмоции стало не по себе. — Что конкретно? — Не дави на него… — попросила Хандра. — Тогда останови меня! — закричала зелёная эмоция. — Ну так что, Стыд? Что он тебе сказал? Говори уже! — Он… сказал… что Радость должна совершить… — Стыд на секунду задумался, пытаясь вспомнить, какими именно словами апеллировал Архивариус. — Ах да… “совершить осознанное искупление вины”… — Но она же умрёт! — взмолилась Брезгливость, посмотрев на экран, на котором крупным планом показывали, как Радость лежала в куче серых сфер и вместе с ними увядала прямо на глазах. — Архивариус сказал… что не умрёт… — заявил Стыд. — Поэтому я должен был молчать… чтобы Радость не считала это шоу игрой и поверила в свою смерть… — Стыд улыбнулся и добавил: — Архивариус сказал… что эмоции… не могут умереть внутри разума… Это невозможно… — Да ну? — спросила Хандра и указала на главный монитор. — А это что? Эмоции посмотрели на главный экран и увидели, как сияние Радости медленно потускнело, а её ноги начали таять, словно сахар, растворяющийся в воде. Радость не двигалась. По её выражению лица было видно, что она смирилась с происходящим и даже ждала этого. Брезгливость подошла к решётке, сжала ржавые прутья в кулаки и у неё началась истерика. Она не знала, что и думать. Зачем Архивариус сказал это Стыду? Чтобы успокоить её? А что тогда происходило на экране? Светлые лучи, исходящие от Радости, поглощались густой тьмой. Постепенно испарялись её колени вместе с платьем, затем всё исчезло по пояс, лишив Радость половины тела. — Но… Архивариус же сказал… что она не… умрёт… — Стыд поднялся с пола и хотел подойти к решётке, но Брезгливость его не подпустила. — Не подходи… — зашипела она сквозь слёзы. — Просто… не подходи… Она обернулась и посмотрела на экран. Живот Радости превратился в тонкую дымку, затем её жёлтые руки стали прозрачными, как вода, и испарились. Её тело исчезало стремительно и беспощадно, но на лице Радости оставалась улыбка, полная умиротворения. Её глаза закрылись. А через мгновение расщепление добралось до груди, плечей, а затем и до лица, которое растворилось в воздухе, словно его никогда и не существовало. Последней частью испарившейся Радости оказались её синие волосы. Они точно так же развеялись на ветру, как и всё остальное. Радость стёрлась полностью. Её не было. Она испарилась. Умерла. Брезгливость уставилась на экран в центре зала и не могла поверить в произошедшее. — Её больше нет… — прошептала она, разжав клетку. Её руки вяло опали и потянули к земле. Брезгливость обернулась и увидела, как Стыд остолбенел, и как по его замершему от шока лицу, стекали слёзы. — Архивариус… соврал?.. — проскулил он, боясь пошевелиться. Брезгливость не знала что ответить. В её голове всё перемешалось. Она не знала кому верить, что говорить, как дальше жить без Радости. Если Радость и правда умерла, значит Райли спрыгнет с моста и умрёт, как и все здесь. Значит ничего уже не важно. Всё неважно. Всё потеряло какой-либо смысл. Зелёная эмоция перевела взгляд на Хандру и даже в таком шоковом состоянии смогла чему-то удивиться. Брезгливость наблюдала за тем, как Хандра сидела в самом углу клетки и, несмотря на свою сдержанную натуру, тоже была охвачена горем и тихо плакала, опустив голову. На её лице отражалась печаль, которую она всё время так отчаянно пыталась скрыть за глупыми словами. — Я же говорила… — процедила Хандра, вытирая слёзы рукавом. — Этот Архивариус… – шарлатан… — Тогда зачем нужна была твоя идея с молчанкой, идиотка?! — завопила Брезгливость. — Ха-ха-ха, — засмеялся Логик, и все прожекторы с камерами уставились на клетку с запертыми эмоциями. — Архивариус был во всём прав! Он прислал меня сюда, чтобы провести это шоу! И знаете, что я вам скажу? Шоу и правда удалось! Паранойя мертв! Можете в этом не сомневаться! Вновь раздались выхлопы конфетти, заиграла весёлая музыка, и картонные человечки взорвались в овациях. По лицу Логика было видно, как его достал этот шум и гам, после чего он ловко прокрутил микрофон в руке, превратив его в хлыст с металлическим наконечником, а затем резко сделал им несколько взмахов. При взмахе он разрезал помещение резким свистом, после чего все картонные человечки на трибунах разложились на ровно порезанные кусочки и попадали на пол. Вместе с ними на пол рухнули порезанные провода, трибуны, осветительные приборы и камеры. Всё это с грохотом посыпалось на пол, после чего Логик поправил бабочку на шее и, улыбнувшись, сказал: — Извините. И не бойтесь – эти картонки всего лишь иллюзия Архивариуса, они никто. — Да нам наплевать на них и на тебя… — ответила Хандра, поднявшись с пола и подойдя к решётке. — Но если Паранойя и правда мёртв… то и остров его должен пасть… И как только она произнесла эти слова, Башня Паранойи пошатнулась, заставив эмоции вздрогнуть. Брезгливость с Хандрой схватились друг за друга, чтобы удержаться на ногах, а Стыд прилип к ближайшей стене. Логик спрыгнул с пьедестала ведущего, подошёл к дальней стене, над которой навис главный экран, нашёл на стене красный рубильник и опустил его вниз. С потолка над Логиком спустилась трубы разума. — Хотите верьте, хотите нет, но ваша труба отправит вас в Головной Отдел, где вам и место, — сказал Логик, поправил свой костюм и с недовольством посмотрел на эмоции: — Надеюсь, вы усвоили урок. Он встал под трубу разума, его тут же засосало вверх и отправило в неизвестном направлении. С этого момента Стыд, Хандра и Брезгливость остались в этом зале одни, а над их головами включилась труба. Башня Паранойи вновь пошатнулась. Стены затрещали, плитки пола начали лопаться, а клетка, что сдерживала эмоции, оторвалась с потолка и с грохотом упала на пол. — Нам надо уходить! — крикнула Брезгливость. — Всем встать под трубу! — Ты доверяешь ему?.. — спросила Хандра. — У нас нет выбора! — в панике выпалила Брезгливость. — Мы всё равно не успеем сбежать отсюда и вернуться по мосту! Стыд, ты идёшь? Розовая эмоция кивнул и встал рядом с Брезгливостью. Стены башни пошли трещинами, с потолка посыпались кирпичи, здание затрясло сильнее прежнего. — Запрыгиваем! — крикнула зелёная эмоция, встала под трубу, и её сразу же забрало вверх сильным потоком воздуха. Следом за ней запрыгнула Хандра, затем Стыд. Эмоций резко затянуло вверх по прозрачной трубе, откуда открывался вид на то, как остров с Башней Паранойи медленно начал опускаться в Пропасть Забвения и вскоре полностью там скрылся. Туман, который всё это время окружал башню, быстро рассеялся и показал бескрайние равнины вокруг Пропасти Забвения. Эмоции подняло на достаточную высоту, труба устремилась в сторону и направилась в центр разума Райли.

***

— Хорошего дня! — мама любезно поблагодарила таксиста и закрыла за собой дверь. Райли стояла у входа в дом, как вкопанная, и боялась пошевелиться. Теперь, когда она вернулась домой, больше всего её пугала перспектива остаться с мамой наедине. Поэтому идея заходить в дом, вызывала у неё тревогу. — После тебя, — мама предложила дочери подняться по ступенькам наверх и открыть дверь. Но заметив, с каким страхом и растерянностью Райли смотрела на неё, она мягко добавила: — Не бойся, меня, дорогая. Разве я на тебя когда-нибудь кричала? — Нет… — пробормотала Райли, опустив голову. — Вот, видишь? Я не буду на тебя ругаться, ведь ты у меня хорошая девочка. — Нет, я плохая! — не согласилась Райли, едва не сорвавшись на истерику. Она быстро поднялась наверх, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, и зашла в дом. Не дожидаясь матери, она схватила с полки блокнот с карандашом и села за стол. — Что ты делаешь? — мягко спросила мама. Райли сбросила свой рюкзак на пол, открыла блокнот и начала что-то туда записывать. — Минутку, — бросила Райли, не переставая чиркать карандашом о лист бумаги. — Объяснишь, что происходит? — осторожно поинтересовалась мама, заняв свободный стул напротив дочери. Райли отложила в сторону карандаш и посмотрела на маму красными глазами. Она не понимала, почему мать не ругает её, почему так спокойно с ней разговаривает после того, как ей позвонили из школы и сказали, что её она сбежала посреди уроков. Разве это здравомыслящая реакция? Райли чувствовала в этом какой-то подвох. — Мама… — она схватилась за листок бумаги, на котором сделала несколько записей, и сжала его края, едва не вырвав его из блокнота. — Я не могу сказать всё, иначе я умру. — Умрёшь? — мама наиграно улыбнулась. — Да, умру! — грозно ответила дочь. — И не улыбайся так, я не шучу! Мам, мне плохо! Неужели ты не видишь?! Если ты не будешь серьёзной… тогда я… я просто… — Пиши, — ответила мама и для подтверждения кивнула в сторону блокнота. — Я поняла, тебе сложно сказать. Напиши, и я прочитаю. Райли признательно посмотрела на маму, затем перевела взгляд на листок бумаги, взяла карандаш и продолжила свой рассказ. Она решила не сдерживаться и записала всю правду: о том, что началось всё с панической атаки в тренировочном лагере, затем рассказала об беспричинном ударе кулаком по столу, потом о расставании с Бри и Грейс, о том, как она пыталась поставить себе диагноз через интернет, а потом испугалась, выдумала себе инвалидность и поверила в неё. О ночной вылазке с Джорданом, об обмороке, о переживаниях по поводу своих принципов дружбы, о Жар-Птицах. О своём строгом отношении к себе, и о страхах не оправдать ожидания перед семьёй. Она выбрасывала из головы всё на лист бумаги, не жалея грифель карандаша. На обратной стороне листа, она начала описывать то, как пыталась спрыгнуть с моста. На этом моменте она не смогла сдержаться и заплакала. Слёзы капали на стол, на текст, из-за чего некоторые слова получились измазанными. Но Райли продолжала писать. Она подробно рассказала о причинах этого действия, и о последствиях. Всё, что у неё накопилось в голове за последние два дня, она выбросила из головы на этот несчастный лист бумаги. Когда Райли заплакала, мама чуть не сорвалась с места. Ей стало жалко и страшно за дочь. Она видела, как ей было плохо, как её красное зарёванное лицо в любую секунду могло лопнуть, словно воздушный шарик, наполненный страхами и болью, о которых она даже не подозревала. — Вот, — закончила Райли, вырвала лист из блокнота и с дрожью протянула его маме. — Здесь всё… Мама аккуратно взяла лист и, не глядя в него, положила на стол перед собой. Райли вышла из-за стола и хотела подняться в свою комнату, но мама её остановила, взяв за руку. — Когда мне это прочитать? — обеспокоено спросила она, глядя на дочь. — Прямо сейчас, — уверенно ответила Райли, не отводя взгляд с листа бумаги. — Только подожди, когда я зайду к себе в комнату, хорошо? — Идёт, — кивнула мама и погладила руку дочери. — Я люблю тебя, дорогая. Я себя ненавижу! — Угу… — без взаимности ответила Райли, отпустила мамину руку и поднялась по ступенькам в свою комнату. Всё, назад пути нет и быть не может. Это сейчас она меня любит, но когда она узнает о том, что я хотела прервать свою жизнь, которую они с папой с любовью и заботой растили и воспитали долгих тринадцать лет, она возненавидит меня. И папа меня возненавидит. Я такая… тупая дура. Как мне вообще это в голову взбрело? Такая глупость… Я идиотка! Дура! Райли зашла в свою комнату, закрыла дверь и, не переодеваясь и не сбросив с себя кеды, рухнула в кровать, упёршись головой в угол и придвинувшись в упор к стене. Сейчас мама прочитает, придёт в комнату, вмажет мне пощёчину и закричит что-то в стиле: “Мы же тебя любили! Как ты с нами так могла поступить?!”. Действительно, как так получилось? Как эти глупые мысли могли поселиться в моей тупой башке? Это паранойя? Или я просто схожу с ума? Только глупый и невменяемый человек захочет спрыгнуть с моста! Я сумасшедшая! Дура! Тупая дура! Мама это поймёт и отправит меня в психушку. И поделом мне. Туда мне и дорога! То, что я творю, это не любовь к себе, и тем более не любовь к маме с папой… Я плохая дочь… Я никуда не гожусь! После совещания эмоций, было принято решение, оставить за пультом только Страх и Печаль. Это было необходимо для поддержания в Райли вины, осознания своей ошибки, принятия за это ответственности и главное – для борьбы с повторными мыслями о смерти, чтобы это больше не повторялось. С момента исчезновения Паранойи, Печаль и Страх не отпускали пульт, держа его перекрашенным в синий и фиолетовый цвет. Тревожность с Завистью сидели в кресле и спокойно наблюдали за тем, что происходило на главном экране. Гнев расхаживал у дыры в стене и пытался найти себе занятие. — Где же ты, Радость? — спросил он, смотря на бесконечные поля колонн воспоминаний. И тут его внимание захватило непонятное движение в одной из прозрачных труб, ведущих в Головной Отдел. Обычно по трубам перемещались воспоминания, но сейчас в них было нечто другое, что-то куда большее, чем обычная сфера. Да и труба, если приглядеться, оказалась немного большего размера, в отличие от остальных. Присмотревшись внимательнее, Гнев вдруг понял, что это был Стыд. — Они идут! — обрадовался Гнев и подскочил в центр зала. — Они возвращаются! — Кто? — нервно вскочила с кресла Тревожность, едва не сбросив Зависть на пол. — Радость? Не успел Гнев ответить, как прямо над его головой открылось отверстие, выехала труба и выплюнула эмоции. В последнюю секунду Гнев успел отпрыгнуть в сторону, и увидел как прямо перед его носом на пол приземлились Стыд, Хандра и Брезгливость. Тревожность и Зависть тут же накинулись на Хандру со Стыдом и начали с ними обниматься. Страх с Печалью оторвались от пульта, подбежали к Брезгливости и хотели её обнять, но обезображенный вид зелёной эмоции остановил их. Её искажённое горем лицо, её растрёпанные волосы, мятое платье и уставшие глаза, испугали их. — А где Радость? — спросил Гнев. И только после того, как он задал вопрос, он увидел в глазах Брезгливости невыразимое страдание. Её губы дрожали, словно она пыталась сказать что-то, но слова застревали в горле. Пытаясь сдержать слёзы, Брезгливость прикусила губу. В этот момент Печаль, Страх и Гнев поняли: Радости больше нет. Лицо Гнева побледнело, глаза расширились. Он осознал всю глубину утраты, которое передавало выражение зелёной эмоции. Тревожность с Завистью заметили на лицах Хандры со Стыдом грусть и слёзы и, не понимая, что происходит, посмотрели на Брезгливость. Гнев подошёл к зелёной эмоции и приказал ей: — Скажи это… — Она… — Брезгливость не смогла продолжить. — СКАЖИ ЭТО! — закричал Гнев, не в силах сдержать нарастающую ярость. Эмоции впервые увидели, как на глазах Гнева проступили слёзы. — Её… больше нет… И как только Брезгливость это произнесла, Гнев истошно закричал и со всего размаху ударил кулаком о пол, образовав в нём глубокую трещину. Макушка красной эмоции загорелась пламенем, а его глаза заплыли горестными слезами. Он начал крушить всё вокруг. Его охватило бешенство. Гнев, не думая, опрокинул кресло Тревожности, сбил воспоминания с полок, швырнул диван Хандры, едва не задев им пульт управления. Гнев кричал в истерике и никто не смел его останавливать. Его крики эхом разносились по Головному Отделу, разбивая тишину на куски. В порыве ярости, он убежал в спальню эмоций и начал всё там крушить. Тревожность, Зависть, Хандра и Стыд, с намокшими глазами, затаились в тишине, не желая тревожить эмоции, которые прожили с Радостью долгих тринадцать лет. Страх остолбенел и не знал, что сказать. Брезгливость лежала на полу вниз головой, не желая подниматься и видеть лица других эмоций. Из спальни доносился горестный рёв Гнева, звуки битого стекла, разломанной мебели, порванной ткани. Печаль, не веря словам Брезгливости, отошла в сторону подальше от эмоций. Её настолько глубоко потрясла эта новость, что образовавшееся внутри неё горе, начало материализоваться физически. Печаль обессилено легла на пол, и под ней проявилась маленькая серая тучка, которая постепенно увеличивалась в размерах. Печаль, будто поднятая невидимой силой, вознеслась на тучке к самому потолку Головного Отдела и замерла над пультом управления. Молния ударила в пол и раздался раскат грома. От грохота, вызванного Печалью, Страх подскочил на месте, подбежал к Брезгливости и спросил: — Что случилось с Радостью?! — Не трогай её… — нервно ответила Хандра. — Ей плохо… Я могу объяснить что произошло… — Д-давай! — согласился Страх, пытаясь унять шок, раздающийся дрожью по всему телу. Тревожность с Завистью, в ожидании объяснений, уставились Хандру. — Если коротко… Радость пожертвовала собой… — с трудом проговорила Хандра. — И спасла Райли от Паранойи… — Всё из-за тебя! — навзрыд выкрикнула Брезгливость, не отрывая голову от пола. — Она из-за тебя погибла, Хандра! Из-за вашего с Архивариусом идиотского плана с виной! Уж лучше бы я переубедила её! — И что бы тогда?.. — спросила Хандра. — Как бы мы победили Паранойю?.. — Не знаю! — Если бы мы этого не сделали… Райли бы спрыгнула с моста!.. — Мы бы что-нибудь придумали! — Что бы мы придумали?!.. — Что-нибудь! — Брезгливость резко поднялась на ноги и подошла к Хандре. — Ну и что ты сделаешь?.. — с вызовом спросила Хандра, встав в полный рост и посмотрев на зелёную эмоцию сверху вниз. — Ударишь меня? Брезгливость поступила иначе: она выхватила у Хандры из кармана смартфон и, не думая, швырнула в дыру, ведущую в Пропасть Забвения. — Нет! — выкрикнула Хандра, бросилась к пропасти и остановилась у самого его края, едва не соскользнув вниз. Она вытянула шею и увидела, как её смартфон стремительно летел вниз и скрылся в тени Пропасти Забвения. — Обидно? — завопила Брезгливость, сверкнув слезами. — А теперь представь, как обидно мне! Ты убила Радость! — Скажи это ещё раз… — проговорила Хандра, медленно приближаясь к Брезгливости, которая ни на секунду не промедлила и повторила: — ТЫ! УБИЛА! РАДОСТЬ! В этот момент Стыд незаметно подошёл к Хандре сзади, обхватил её руками и, словно куклу, отнёс её в противоположную сторону. Тревожность с Завистью в ту же секунду сработали с другой стороны: схватили Брезгливость за руки и отвели её подальше от Хандры. Накаляющуюся обстановку удалось разрядить, но грусть Печали от этой сцены только увеличилась. Её глаза, полные слёз, ручьём стекали по щекам, падали в тучу и там приумножались. В итоге серое облако, изредка выстреливающее грозами, образовало сильную струю дождя и начало заливать Головной Отдел. Капли падали прямо на пульт управление и тем самым окрашивали его синим цветом печали. Всё это время Райли, не двигаясь, пролежала на своей кровати, уткнувшись лицом в стену и пытаясь подавить внутреннюю истерику. Вдруг позади открылась дверь и послышались приближающиеся к ней шаги. — Мама пришла! — закричал Страх, подбежал к пульту, и его тут же окатило дождём из тучки, прямо над его головой. — Печаль, спускайся оттуда! Печаль не ответила и продолжала рыдать, заливая холодным дождём и Страх, и пульт управления. Вода на полу постепенно скапливалась, поднимая свой уровень, медленно сливаясь в сторону панорамных окон и в итоге выливаясь через дырки в полу в Пропасть Забвения. Страх обернулся, чтобы посмотреть, как обстояли дела с эмоциями. Гнев, судя по грохоту в спальне, продолжал там всё крушить. Стыд и Хандра лежали на полу со стороны разбитых Паранойей полок для воспоминаний. Зависть, Тревожность и Брезгливость сидели у подъёма в спальню. Казалось, что их запал друг к другу подостыл, поэтому Страх мог сосредоточиться над тем, что сейчас происходило в главном экране. Услышав, как мама подошла к кровати, Райли напряглась. Её дыхание зачастило и стало прерывистым от страха. Сердце застучало так громко, что казалось, оно эхом отдавалось в комнате. Райли боялась, что мама начнёт её ругать, ведь в вырванном из блокнота “листочке правды” не было ни единого слова, которое могло оправдать её поведение. И по сути, это был скорее “листочек сумасшедшей дочери”, на которую нужно было срочно нацепить смирительную рубашку и отправить в ближайшую психбольницу. Райли почувствовала, как мама аккуратно отодвинула её ноги в сторону; её прикосновение было нежным, но несмотря на это, Райли вздрогнула от неожиданности и сжалась, словно испуганная черепаха. Мама села на освободившийся край кровати, и её присутствие неожиданно заполнило комнату теплотой и заботой. Но Райли всё равно не могла заставить себя повернуться. Её тело оставалось неподвижным, будто парализованным. — Я люблю тебя больше жизни… — сказала мама. Её голос дрожал и было слышно, как она плачет. — Ты плачешь… — всхлипнула Райли, не отворачивая лицо от стены. — Значит ненавидишь… — Нет, дорогая, — она положила руку на плечо дочери и придвинулась поближе. — Я, конечно, зла, но не на тебя. — А на кого? — На себя, — ответила мама, и Райли услышала, как она горько всхлипнула, достала платок и высморкалась. — Почему ты злишься на себя? — не понимала Райли. — Это же я… это всё я… — Потому что я не уследила за тобой, — мама начала нежно поглаживать дочь по предплечью. — Я не спрашивала, как у тебя дела в школе, как с друзьями. Я пыталась, честно, но ты отстранилась от меня. Я понимаю, что для подростков это нормально, но это меня не оправдывает. Не ты плохая дочь, а я – плохая мать. После этих слов Райли не смогла сдержать своих эмоций. Слёзы снова покатились по её щекам, и она медленно обернулась. Подняв голову и посмотрев в мамины глаза, полные беспокойства и любви, она почувствовала её поддержку. — Мама… ты не виновата, — всхлипнула дочь, вытирая мокрые глаза рукавом рубашки. — Я тебя воспитала, поэтому я несу ответственность за то, что ты делаешь, — мама подвинулась к дочери ещё ближе и крепко её обняла. — Если я тебе даровала жизнь, а ты от неё захотела отказаться – это моя вина, а не твоя. И видеть тебя в такой боли – это разрывает моё сердце. Пожалуйста, не чувствуй себя одинокой в своих проблемах, я с тобой. Я всегда здесь – для тебя. Всегда была и буду. Мы вместе можем справиться с любыми трудностями. — Но я такая… глупая! — Райли заревела сильнее прежнего и почувствовала, как мама крепко её обняла. — После всего… что ты мне сказала… я чувствую себя такой идиоткой! Как я могла? Как мне это в голову взбрело? Будто это была не я, а кто-то другой! Я же не такая! — Всё верно, — согласилась мама. — Это я не доглядела за тобой. Сюда наложился твой возраст, пубертат, импульсивные решения и одиночество. Но ничего, мы с этим справимся. — Как? — взмолилась Райли. — Мне страшно, мам! А вдруг мне крышу снова снесёт? Под этим состоянием я была уверена в правоте своих действий! Будто заколдованная! — Но теперь то ты так не думаешь? — Конечно нет. Я смотрю на себя прошлую, как на совершенно другого человека. Как на сумасшедшего! — Это хорошо, дорогая, — мама погладила Райли по голове. — Это значит, что ты вылечилась. — И всё?.. — Нет, конечно. Думаю, нам нужно обратиться к подростковому психиатру на всякий случай. Но только с твоего одобрения. — Я согласна… — тут же согласилась Райли. Теперь все её глупые мысли об инвалидности словно ветром сдуло. — Так будет лучше. — Ты мой свет, и я не хочу потерять тебя, — мама отпустила дочь и посмотрела на её заплаканные глаза. — Я люблю тебя, дорогая. — Я тоже тебя люблю, мам… — Райли заметила, как у мамы по щеке стекла слеза. — Прости меня… — И ты меня прости… за то, что не уследила… за тобой… — мама элегантным движением смахнула слезу и встала с кровати. — Ладно. Реветь можно сколько угодно. Хочешь прокатимся до Истбэй? Купим тебе обмундирование, голову проветрим заодно. — Давай! — с надеждой вырвалось у Райли. — Договорились! — обрадовалась мама. — Через десять минут вызову такси, идёт? Райли кивнула и прикусила губу. Новая волна печали её чуть не захватила, а маму нужно было на какое-то время отпустить. — Ладно, я пойду, а ты переоденься во что-нибудь, — сказала мама и вышла из комнаты. Райли обратила внимание на свою рубашку и джинсы, и заметила, насколько грязными они всё это время были. Должно быть перекладина моста, через которую она перелезала, была вся в пыли. И тротуар, на котором она просидела вместе с Джорданом, вряд ли был чистым. Райли усмехнулась. Если раньше она бы устроила сама себе скандал за то, что испачкала одежду, то сейчас ей это казалось такой мелочью. Вспоминая прошлую себя, Райли стало её жалко. В прошлом это был одинокий, жалкий человек, дошедший до ручки. А сейчас она чувствовала, будто прозрела. Оказалось, что Джордан был прав – мама любит меня всем сердцем. И как я могла не увидеть это в собственной матери? Я дважды глупая. Трижды! Неужели так просто не видеть в упор человека, с которым ты живёшь? И тут Райли поняла, что мама оказалась на том же месте, что и она. Мама, которая готовила ей еду, одевала, давала деньги, поддерживала и любила – точно так же не увидела в своей дочери тревогу, как и дочь не увидела в маме любовь. И от этой мысли их отталкивал лишь один шаг – простой разговор по душам. С этой мыслью, Райли встала с кровати, переоделась в новую футболку с джинсами и, готовая отправиться с мамой в магазин за новым хоккейным обмундированием, вдруг услышала приглушённые звуки, доносившиеся с первого этажа. Это был знакомый, но редкий звук — тихие, сдерживаемые рыдания мамы. Райли застыла на месте, напряжённо прислушиваясь, как мамин голос дрожал в приступе горя. Минуту назад казалось, что она пережила это куда спокойней, чем Райли предполагала, но теперь она поняла, как сильно это могло ранить маму. И это осознание обожгло Райли изнутри, оставив след в сердце. Я никогда не поступлю с тобой так, мама… Никогда больше… Никогда… Страх обернулся и увидел, как за панорамными окнами маленький Остров Семьи увеличился до размеров соседних островов. Перестав отрицать, что Райли из прошлого была другим человеком, настоящая Райли осознала свою вину и готова была с поднятой головой принять каждую оплеуху за содеянное. Свои глупости нужно было искупить: а значит извиниться перед доктором Элой, за то что убежала и выставила её виноватой, выслушать дисциплинарное высказывания от школьного директора, и с уверенностью принять все косые взгляды и слухи, которые могли пойти о ней в школе после того, как она упала в обморок посреди класса. Райли открыла дверь и громко спросила, чтобы у мамы было время привести себя в порядок: — Мам, скоро подъедет такси? С первого этажа послышалось, как мама выхватила из салфетницы пару одноразовых салфеток. — Угу, через пять минут, дорогая. Ты готова? — Да. Сейчас спущусь. На первом этаже послышались шаги, затем открылась дверь в ванную комнату и включилась вода. Райли решила задержаться на некоторое время, чтобы лишний раз не смущать маму и дать ей привести себя в порядок. Через пару минут, Райли, как ни в чём не бывало, спустилась на первый этаж и мама снова обняла дочь, будто не видела её несколько месяцев. — Кажется, этого достаточно, — сказал Страх и отпустил рычаги пульта. К тому моменту, стоя под проливным дождём, Страх промок до нитки. Печаль всё это время лежала на своей тучке, не переставала реветь и заливать Головной Отдел. Остальные эмоции продолжали держаться в разных углах друг от друга: Стыд с Хандрой сели на пол рядом с полками библиотеки, Тревожность с Завистью следили за тем, чтобы Брезгливость не приближалась к Хандре. Шум в спальне к тому времени закончился, что означало, что либо Гнев уже всё там уничтожил, либо решил взять перерыв. — Печаль, спускайся, — попросил Страх, глядя на тучку, заливающую панель водой. — Райли поговорила с мамой, ей стало легче. Дай ей отдохнуть. Я всё понимаю… но давай подумаем о нашей девочке. Радость бы хотела, чтобы Райли была счастлива, ты же знаешь. Пожалуйста, спускайся. Печаль, постепенно успокаиваясь, чувствовала, как туча медленно опускалась вниз. Её слёзы, смешанные с каплями дождя, продолжали падать, образуя маленькие ручейки. Облако мягко приближалось к полу, и Печаль, обессиленная и исчерпанная, заметила, как оказалась ближе к земле. Вскоре облако опустилось полностью, и теперь вместо мягкой и невесомой подушки, Печаль ощутила под собой твёрдую поверхность. — Спасибо, — сказал Страх и обнял синюю эмоцию, по щекам которой не переставая текли слёзы. — Давай, просто будем смотреть за нашей девочкой, — мягко предложил Страх и призвал остальных эмоций присоединиться. — Эй, все! Идите сюда! Не забывайте зачем мы здесь! Эмоции, разрывающиеся от противоречивых чувств, медленно начали собираться у главного экрана. Первым отозвалась Брезгливость. Она, скрестив руки на груди, и стараясь не смотреть на остальных эмоций, заняла своё место у пульта. Её сопроводила Тревожность, нервно перебирающая пальцами, взгляд которой метался между экраном и лицами других эмоций. Зависть с горькой усмешкой, последовала за ней и ловко запрыгнула на пульт, в ожидании своей роли. Стыд медленно передвигался, его глаза искали одобрения, но взгляд остальных эмоций был либо холоден, либо устремлён на главный экран. Гнев, вышел из спальни, и не стесняясь своих слёз, вслед за остальными, подошёл к пульту. Хандра, опустив голову, медленными и тяжёлыми шагами заняла место последней у самого угла пульта, подальше от Брезгливости. Все они, пусть и разрозненные в своих чувствах, собрались у главного экрана, объединённые единственной целью – понять, что теперь будет с Райли без Радости, и что будет с их собственной жизнью. И хоть вся команда собралась вместе, никто не смел тронуть пульт. Эмоциям казалось, что теперь любое прикосновение без Радости будет отдалять Райли от счастья, и приближать её к очередному отклонению в психике. В таком состоянии эмоции простояли немало времени. Райли к тому моменту успела вместе с мамой добраться на такси до Истбэй, пройти внушительного размера парковку и оказаться перед высокими раздвижными дверями супермаркета. Мама нагнала дочь, и они вместе зашли в спортивный магазин, где их встретил приятный свет, отражающийся от аккуратно разложенных полок и манекенов в хоккейной экипировке. Райли почувствовала себя как дома. Первые несколько минут они просто осматривали магазин, проходя мимо различных отделов. Внимание Райли привлекли яркие шлемы, аккуратно расставленные на верхних полках. Она потянулась к одному из них, блестяще-синему с белыми полосками. Мама подошла ближе и сняла его с полки. — Как тебе? — спросила она, протягивая шлем дочери. Райли взяла его в руки, покрутила, осмотрела со всех сторон и вернула обратно на полку. — Нравится, но мы тут за налокотниками и щитками, — безрадостно ответила Райли. — Может быть ещё краги новые взять, а то мои начинают разваливаться. — Она должна… испытывать эмоции… — Печаль разрушила тишину в Головном Отделе. — Если мы не будем действовать… Райли впадёт в состояние апатии… — Может дать ей отдохнуть от нас? — предложил Страх. — У неё и так сейчас эмоциональный перегруз после всего этого. — Если она ничего не будет чувствовать… её может охватить эмоциональное онемение… — добавила Печаль. — Это опасно… — Что делай, что не делай – всё плохо! — недовольно произнесла Брезгливость, впервые сказав что-то за долгое время. — Без Радости у нас нет шансов на счастливую жизнь. Упоминание Радости заставило эмоций притихнуть. Только они собрались за пультом, чтобы помочь Райли, как одно упоминание жёлтой эмоции разрушило весь настрой. — Что замолчали? — возмутилась Брезгливость. — Мы теперь не будем о ней говорить? Будем молчать каждый раз? — Не начинай, — ответил Гнев и решил озвучить своё предложение. — Может тогда Хандра возьмётся за пульт? Она должна расслабить Райли. — Ага, конечно! — огрызнулась Брезгливость. — Пускай убийца Радости управляет Райли… — Хватит! — рявкнул Гнев. На его макушке засверкали искры. — Не знаю, что у вас там произошло, но уверен, что это не так! — Именно… — с тоской выдавила Хандра. — Кстати… спасибо, что выкинула смартфон… в нём была фотка Радости… Теперь ты её никогда не увидишь… Брезгливость вспомнила момент, как Хандра сфотографировала Радость, когда та перебиралась по мосту к Башне Паранойи. — А тебе спасибо, что я вообще никогда не увижу Радость! — Брезгливость хотела отойти от пульта и снова наброситься на Хандру, но Гнев схватил её за руку. — Брезгливость, хватит или я за себя не ручаюсь! — завопил Гнев. — Мы тут ради Райли стараемся, поняла?! Зелёная эмоция заметила, как у Гнева начали проступать слёзы, и она не посмела ему перечить. Если слёзы Печали для остальных воспринимались, как совершенно обычное явление, то слёзы Гнева, которые никто до сегодняшнего дня не показывал, воспринимались серьёзно.

Мама шла позади, внимательно изучая этикетки, проверяя размеры и материалы обмундирования. Райли тем временем подошла к стендам с крагами и начала примерку. Одна пара чёрных перчаток идеально подошла по размеру. Надев их ещё раз, Райли представила, как она стоит на льду, готовая отбить шайбу.

Да, идеально. Следующей остановкой стали налокотники. Мама помогала Райли выбирать наиболее подходящие модели, проверяя их на прочность. Тоже самое они проделали с щитками. А когда все необходимые вещи были подобраны по качеству и размеру, Райли вместе с мамой направились к кассе. — Кажется, всё нормально, — заявила Зависть, аккуратно шагая по панели управления, пытаясь не задевать кнопки. Хандра нажала на самую крайнюю кнопку на пульте, окрасив его в фиолетовый цвет. Райли вместе с мамой стояла на кассе и слушала шум магазина, звуки сканеров, разговоры посторонних людей в очереди. И в этот момент она ощутила внезапный прилив апатии. Вместо радости от новых покупок, она ощутила пустую тяжесть на душе. Её руки, державшие краги с щитками, ослабли, и у неё всё чуть не попадало из рук. — Ну и зачем ты это сделала? — начала Брезгливость. — Ты хочешь мне запретить?.. — Хандра с вызовом посмотрела на эмоцию. — Может быть и хочу! — Подавление… Типичная Радость… — на глазах Хандры внезапно проступили слёзы, и она добавила. — Может ты хочешь её заменить? В глазах Брезгливости вновь загорелась ярость. Она сделала шаг вперёд, чтобы наброситься на Хандру, но Гнев схватил её за плечо и резко дёрнул назад. Брезгливость попыталась вырваться, её лицо исказилось от злости и отвращения к Хандре, но хватка Гнева была железной. — Хватит! — выкрикнула Печаль, вновь заплакала и посреди потасовки упала на пол, заливаясь слезами. Стыд на всякий случай преградил путь Брезгливости. Тревожность дёргала руками, пытаясь найти способ разрядить ситуацию. Гнев с усилием удерживал зелёную эмоцию, сопротивление которой постепенно утихало, уступая глухому ропоту. Страх стоял позади других эмоций и, боясь вмешаться, издали наблюдал за происходящем. — И как долго это будет продолжаться?.. — спросила Зависть, не спрыгивая с пульта. — Да, — поддержала Тревожность, перебрасывая взгляд с Хандры на Брезгливость. — Мы должны быть командой. Если мы будем подавлять друг друга, то чем это отличается от царства Паранойи? Она делала с нами тоже самое. Если мы это допустим, то Радость… Тревожность прикусила язык на полуслове, и Хандра закончила вместо неё: — То Радость умерла зря… Брезгливость упала на колени и зарыдала. В этот самый момент в Головном Отделе показалась труба разума и выплюнула что-то на пол. И это были не сферы воспоминаний, что тут же насторожило эмоции. — Что это? — Зависть спрыгнула с пульта и подбежала к странным предметам. На полу оказался золотой свиток, свёрнутый прочным толстым рулоном, книга с серой обложкой, напоминающая обыкновенную инструкцию для работников умственной сферы, и небольшой конверт, на котором было написано “Брезгливости”. Зависть подняла конверт, подошла к зелёной эмоции и медленно его ей протянула. Брезгливость дрожащими руками резко выхватила конверт из рук Зависти, отчего та подпрыгнула на месте, подбежала к Тревожности и спряталась за её ногами. Печаль медленно подошла к Брезгливости, которая к тому моменту вскрыла конверт, увидела количество написанных букв и отложила его в сторону. — Можно? — спросила Печаль и медленно подняла конверт. — Пожалуйста, — ответила Брезгливость. — Прочитай вслух, а то я… не в состоянии… — Что там написано? — невтерпёж вырвалось у Зависти. Печаль поправила очки и начала вслух зачитывать написанное: — “Здравствуй, Брезгливость. Архивариусу не принято вмешиваться в ваши склоки, но в виде исключения, пока ты своим недалёким поведением не обесценила поступок Радости, я тебе всё объясню. Если ты не прекратишь ссориться с Хандрой, Райли станет хуже, чем когда это было с Паранойей. Успокойся, возьми себя в руки и вызовите мастеров в Головной Отдел – Печаль читала инструкции и знает, как это сделать. То, как выглядит ваше место обитания, влияет на психическую стабильность Райли, поэтому берегите его, а не ломайте”. — Чёрт… — раздосадовано произнёс Гнев, вспомнив, сколько разрушений он привнёс в Головной Отдел и, в особенности, в спальне эмоций. Печаль продолжила: — “Жаль, что ты не поверила Стыду и не поверила моим словам. Из-за этого ты начала срываться на Хандре, благодаря которой Райли и все мы сейчас живы. Если бы Радость бросилась в Пропасть Забвения без чувства вины, она бы испарилась зазря, а Паранойя и дальше бы терроризировал Райли. И неважно была ли Радость реально виновата в появлении Паранойи или нет. Таковы правила борьбы с ним, и не я их выдумывал: вина и эмоциональное самопожертвование – обязательный фактор для уничтожения такой проблемы, как Паранойя. И прости, Брезгливость, но да – я умею врать. Мне пришлось это сделать, чтобы спасти Райли. И поверь, с другими видами психоза нам бы пришлось пойти на куда большие жертвы. Как я уже сказал, эмоции не могут умереть. Это правда. Эмоции могут пропасть в разуме, затеряться среди колонн воспоминаний, забыться в Пропасти Забвения, расплавиться в лаве Стране Воображения, быть подавлены и вышвырнуты из Головного Отдела. Но эмоции не умирают. Никогда. Рано или поздно они возвращаются в комнату “Перерождения Чувств”. Поэтому, Брезгливость, успокойся. Радость к вам вернётся, но произойдёт это, к сожалению, не без изменений. Для этого я выслал архив, который вам понадобится и инструкции по его дешифровке. Дождись Радости и не нападай на Хандру”. — Что ещё за комната “Перерождения Чувств”? — спросила Брезгливость. Её взгляд стал немного проще и спокойней. Было заметно, как слова Архивариуса на неё положительно повлияли. Печаль задумчиво посмотрела на дверь, откуда появлялась Ностальгия, и указала на неё пальцем: — Думаю… он говорил об этой комнате… Брезгливость тут же вскочила на ноги, подбежала к этой двери и распахнула её настежь. Внутри скрывалась маленькая комнатка, которая скорее напоминала чулан. Места здесь было настолько мало, а внутри пусто. Брезгливость посмотрела по сторонам и увидела слева спуск в виде гладких ступенек, ведущих куда-то вниз и заворачивающих за угол. — Кто-нибудь помнит, что там? — спросила Брезгливость и её голос глухим эхом отразился в “чулане”. Эмоции выстроились рядом с дверью и пожали плечами. — Мы оттуда пришли к вам! — победно заявила Зависть, ожидая похвалу от эмоций, но никто её комментарий не оценил. — Это понятно… — спокойно ответила Хандра. — Да, но что было до того, как вы сюда попали? — спросила Брезгливость. Эмоции вновь пожали плечами, не имея ни малейшего представления. — Хорошо, тогда я спускаюсь. — Не думаю, что это хорошая идея, — засомневалась Тревожность, нервно скрестив руки и бегая глазами по сторонам. — А вдруг там смерть? — предположил Страх, сам испугавшись своих слов. — Да бросьте, — ответила Брезгливость и в предвкушении от встречи с Радостью, решила осмотреть, что же там было внизу. Она ещё раз посмотрела на эмоции, стоявшие у открытой двери, решительно им кивнула и сдвинулась с места. Медленным шагом Брезгливость начала спускаться по гладким ступенькам, наблюдая за тем, как яркий свет из Головного Отдела становился всё темнее и темнее. И как только поворот завернул за угол, там оказался тупик – голая малиновая стена, перекрывающий проход. Со стороны это было похоже на шутку, словно этот спуск сделали для какого-то розыгрыша. — Хм… здесь тупик, — сказала Брезгливость и почувствовала, что задела ногами какой-то предмет. Присев на пол, она увидела знакомую вещь, от которой недавно успела избавиться. Она взяла его в руку, поднялась обратно наверх и вручила Хандре её любимую игрушку. — Держи, — сказала Брезгливость. Хандра не поверила своим глазам. В её руках оказался точно такой же смартфон, который недавно упал в Пропасть Забвения. — Как он там оказался?.. — с удивлением спросила она. — Не знаю, — Брезгливость ответила обычным тоном, будто у них с Хандрой не было никаких ссор. — Наверное, в этом месте воскрешаются эмоции, — предположила Печаль и, улыбнувшись, добавила: — И все их комплектующие. — Отлично! — воскликнула Хандра, впервые проявив перед всеми эмоцию радости. — Вот это я понимаю! Хандра довольно отошла в сторону подальше ото всех, прислонилась спиной к стене с полками воспоминаний, и плюхнулась на пол, уставившись в смартфон. — Значит… — произнесла Тревожность и замерла в предвкушении. — Значит Радость вернётся? — спросил Гнев с надеждой. — Обязательно вернётся… — без сомнений ответила Печаль. — Она всегда возвращается…

***

Прошло четыре дня, но Радость так и не вернулась. За это время Печаль успела вызвать бригаду, которая отремонтировала весь Головной Отдел. Но в те дни, когда происходил ремонт, эмоциям пришлось несладко. Было шумно, пыльно, и бригада работала день и ночь, мешая спать. Да и спать, было негде, ведь Гнев разрушил всю спальню, где тоже потребовался ремонт. В итоге, через пару дней Головной Отдел сиял как новенький. Бригада заделала зияющие дыры у панорамных окон, восстановила все полки для воспоминаний, залатали пол и стены, отремонтировали лифт, ведущий на глубинный уровень, починив панель самосознания и все механизмы, скрывающиеся под полом и отправляющие воспоминания в глубины разума. Будни Райли тоже выдались не из лёгких. Когда папа узнал о том, что сделала Райли, он отнёсся к этому не так спокойно, как мама. Он серьёзно переживал и боялся за дочь, часто захаживая к ней в комнату чтобы её “проверить”, а за ужином и завтраком интересовался её жизнью больше обычного. Райли раздражало его поведение, но она понимала, что сама была в этом виновата. Всё, что ей нужно было делать, это просто убеждать папу, что всё нормально. И со временем переживания отца сошли на нет. Как и ожидалось, после побега из школы, Райли вместе с родителями вызвали на беседу к директору, где в компании школьного советника, маме с папой пришлось поговорить о причинах её поведения и о возможных мерах для предотвращения повторения инцидента. В этом разговоре мама держалась как могла и защищала дочь в рамках допустимого, а папе для вида пришлось выразить серьёзную обеспокоенность дочерью и сообщить директору о том, что Райли уже посещает подросткового психиатра, поэтому подобной истории больше не повторится. Школа серьёзно относилась к промахам со стороны учеников, так что по итогу было принято решение, назначить Райли неделю задержания после уроков и ещё одну неделю для выполнения школьных работ. Также Райли должна была принести письменное извинение перед доктором Элой и охранником, которому не посчастливилось на секунду отойти от своего рабочего места во время уроков. И после всех озвученных санкций, Райли считала, что ей ещё повезло. Будь директор строже, а слова мамы менее убедительными, тогда школа могла зафиксировать подобный инцидент в личном деле Райли, снять с неё привилегии в участии школьных мероприятий и спортивных соревнованиях, и тогда бы это действительно могло оказаться большой проблемой. Но обошлось. Единственное, что Райли не нравилось в назначенных наказаниях, это не то, что ей приходилось тратить время на дополнительные занятия и уборку школы, а то, что из-за этих санкций пришлось жертвовать хоккеем. Но хорошо, что Велл и Жар-Птицы отнеслись к этому с пониманием и готовы были в своё время дождаться её на катке. Класс Райли воспринял её обморок, на удивление, спокойно. В первый день большинство одноклассников испытали беспокойство и сочувствие. Некоторые из девчонок, как только увидели Райли, подбежали к ней, начали расспрашивать, пытались чем-то помочь, из-за чего Райли стало неловко. Она не ожидала такой реакции от учеников, к которым сама не проявляла интерес. К сожалению, в классе не обошлось без издёвок со стороны двух мальчишек, но девчонки, которых Райли до этого момента не считала подругами, резко заступились за неё и задавили неприятелей своим количеством. Райли была признательна и с этого момента решила пересмотреть отношение к одноклассницам. Возможно, даже среди тех, кто не интересовался хоккеем, можно было завести новых подружек. Наступила пятница. Прошли уроки, завершились дополнительные занятия, уборка в классах, и Райли наконец была свободна. На этот вечер она договорилась с Жар-Птицами встретиться на “Кристальном Льду” – на новом стадионе, лёд которого предстояло обкатать. Вернувшись домой, Райли ударила в голову идея, которую подкинула ей Зависть. Она позвонила Джордану и в качестве благодарности за его поддержку, предложила составить ей компанию на “Кристальном Льду” и познакомиться с Жар-Птицами. По голосу Джордана было слышно, что он не ожидал звонка от Райли и стеснялся приглашения в большую компанию из незнакомых людей, но он всё-таки согласился на эту авантюру. — Ну всё! За этот вечер будет отдуваться Стыд, — заявила Тревожность, подмигнув розовой эмоции. — Кто это сказал? — спросила Зависть. — А вдруг этой мой вечер? — А вдруг мой? — предложил Гнев. — Лишь бы не мой, — отказался Страх, сидя на кресле Тревожности. — И не мой, — буркнула Печаль. Эмоции стояли вокруг пульта и наблюдали за тем, как Райли упаковывала в свой большой рюкзак хоккейное обмундирование. Она посмотрела на часы и ускорилась – Джордан должен был прийти с минуты на минуту. За происходящем на главном экране не наблюдали лишь две эмоций: Брезгливость и Хандра. Брезгливость четвёртый день подряд сидела на стуле, который взяла из библиотеки, и поставила напротив двери, ведущей в комнату Перерождения Чувств. Брезгливость день за днём ожидала, когда же наконец эта дверца откроется, и оттуда выйдет Радость. Но шёл день за днём, а она всё так и не появлялась. Брезгливость с каждым днём теряла надежду. Хандра лежала на своём длинном диване, и четвёртый день подряд изучала инструкцию, которую оставил Архивариус. Как оказалось, инструкция была предназначена для изучения языка архивов, на котором фиксировалась биография всех эмоций в Головном Отделе. Зачем Архивариус оставил этот свиток, было непонятно. Поначалу Печаль хотела взвалить на себя эту ношу, но Хандра перехватила инициативу. Что-то ей подсказывало, что именно она должна была выучить язык Архивариуса и разгадать, что было написано в свитке. Свиток, исписанный непонятными рунами, никто так и не открыл, и он продолжал лежать на одной из полок библиотеки вместе с остальными инструкциями. Страх подошёл к Брезгливости и встал рядом с ней. Он видел, с какой тревогой она рассматривала гладкую поверхность двери, ведущей в комнату Перерождения Чувств. Прошло четыре дня, а Брезгливость продолжала ждать и отсчитывать каждую секунду, будто бы Радость с минуту на минуту могла открыть эту дверь и зайти в Головной Отдел. Ночами Брезгливость предпочитала спать не в спальне эмоций, а возле этой двери, прижавшись к ней спиной на случай, если Радость вернётся ночью. Это походило на безумие, но никто не смел сказать ей об этом. — Как ты? — спросил Страх. — Нормально, — Брезгливость встряхнула головой, словно выйдя из транса. — Как-то непохоже. Ты прям как собачка, ждёшь хозяина. Без обид. — Да, так и есть, — согласилась Брезгливость без капли неприязни. — Как собачка, сижу и жду. Наверное, я немного схожу с ума. Ничего с этим поделать не могу. Не могу выбросить её из головы. Чувствую себя виноватой перед ней. Словно не уследила за ней… Она вновь уставилась на дверь, как завороженная, снова поддавшись трансу. Каждая секунда казалась ей вечностью. Мысли блуждали, воспоминания о Радости нахлынули с новой силой. Она вспоминала, как Радость всегда поддерживала её, как её улыбка и энергия наполняли Головной Отдел светом и теплом. После того, как она исчезла, этого не хватало эмоциям и Райли, которая существовала и отрабатывала школьное наказания на грустном автопилоте. И тут Брезгливость заметила слабое свечение, пробивающееся из-под двери и овального окошка. Ей не раз уже это мерещилось, поэтому поначалу она даже не поверила своим глазам, но свечение усиливалось и стало очевидным. Брезгливость с затаённым дыханием поднялась со стула и сделала несколько неуверенных шагов к двери. Свет за дверью становился всё ярче, и в этот момент она поняла, что Радость возвращается. На этот раз по-настоящему! Брезгливость ощутила прилив облегчения и радости, смешанные с волнением и нетерпением. Она застыла перед дверью, готовая встретить Радость, как только та выйдет из комнаты, вновь ожившая и полная энергии. Остальные эмоции заметили, что происходит, но не посмели пошевелиться. Дверь в комнату Перерождения Чувств медленно начала открываться, излучая всё более яркий голубоватый свет. Брезгливость замерла на мгновение, а затем свет окутал её фигуру, заставив её глаза блестеть от счастья. В дверном проёме появилась Радость. Её лицо озарила знакомая, тёплая улыбка, которая всегда несла собой оптимизм и надежду. Её глаза искрились живостью и энергией, словно она никогда не уходила отсюда. Брезгливость больше не могла сдерживать свои чувства – она кинулась к Радости и обхватила её в крепких объятиях. Её руки обвили жёлтую эмоцию, а слёзы облечения текли по щекам. — ТЫ ВЕРНУЛАСЬ! — зарыдала Брезгливость. Остальные эмоции бросили свои дела и по очереди начали подходить ближе. Их лица озарило радостью и облегчением. Печаль, Страх, Гнев, Стыд, Зависть, Хандра и Тревожность, словно единое целое, окружили Радость и Брезгливость, образуя тесный круг. Печаль осторожно подошла первой, её глаза блестели от слёз, а на лице появилась лёгкая улыбка. Гнев сдерживая свою силу, не смог сдержать слёз. Стыд и Страх стояли чуть поодаль, но вскоре не смогли удержаться и подошли ближе. Зависть радостно бегала вокруг ног эмоций, а Хандра стояла дальше всех и улыбалась, глядя на лучезарную улыбку Радости.  Но тут Хандра заметила, что в лице жёлтой эмоции что-то было не так. Радость смотрела на другие эмоций со странным выражением, словно она ошиблась дверью. — Ох, какие вы добрые, я даже не ожидала! — радостно отвесила Радость. — С чего вдруг такое празднество? В честь меня? Так мило! — Конечно! Ты же герой! — Тревожность присоединилась к объятиям. — Ты спасла Райли и всех нас! — Да? — удивилась Радость. — “Райли”? Когда это я успела? — Ты не помнишь? — удивился Страх, подойдя ближе к Радости. — Так-так, ребят, ладно. Можно задать вам один вопрос? — поинтересовалась жёлтая эмоция и Брезгливость ослабила хватку, понимая, что что-то было не так. — Валяй! — сказал Гнев, вытирая слёзы. И тут Радость задала вопрос, от которого все эмоции обомлели: — Кто вы? — спросила она, после чего весело протянула руку эмоциям. — Я – Радость! Будем знакомы! Радость стояла в центре круга, окружённая эмоциями, улыбка которых постепенно угасала. Протянутую руку Радости никто не пожал, а её вопрос повис в воздухе, словно тяжёлый груз, заставив радостные выражения на лицах эмоций медленно исчезнуть. Лёгкая улыбка Печали тут же испарилась, и её лицо вновь наполнилось слезами. Гнев сжал кулаки, пытаясь сдержать пробудившуюся бурю внутри себя. Брезгливость в шоке замерла на месте. Страх стоял со взглядом, полным ужаса. Зависть перестала радостно бегать вокруг эмоций – её остановила Тревожность. Все эмоции, которые секунду назад праздновали возвращение Радости, теперь стояли в молчаливом смятении. Их сжимала грусть от осознания, что Радость потеряла все свои воспоминания: о каждой эмоции, об их приключениях и отношениях друг к другу, которые развивались долгие тринадцать лет. Первым кто посмел разрушить тревожное молчание, оказалась Хандра. — А кто это, ты помнишь? — спросила она, указав на главный экран, в котором Райли успела затолкать хоккейную форму в большую сумку, и теперь рассматривала себя в зеркале, пытаясь найти в себе какой-нибудь изъян. — Нет, — ответила Радость. — А как её зовут? Давайте сделаем её счастливой! Она хотела подойти к пульту, но Брезгливость бережно взяла её за руку, посадила на стул, за которым она ждала её всё это время и, пытаясь подавить в себе чувства, начала знакомить с эмоциями: — Вот, Радость, познакомься: это Страх, Зависть, Печаль, Гнев, Тревожность, Стыд, Хандра и я – Брезгливость. — Будем знакомы! — Радость радостно схватилась за руку Брезгливости и энергично её потрясла. — А это Райли – наша девочка, — продолжила Брезгливость. У неё бесконтрольно полились слёзы, но она продолжила знакомство: — Ей тринадцать лет. Райли с детства любит хоккей. Учится на отлично, играет на гитаре, рисует и… она просто… хочет быть… счастливой… — Поняла! — весело бросила Радость и обратила внимание на остальных эмоций. — А почему на вас лица нет? Что-то случилось? — Можно я? — спросила Печаль, но Брезгливость отмахнулась от неё рукой, взяв это на себя. — Радость, послушай, — зелёная эмоция, смахнула слёзы. — Ты потеряла память. Ты пожертвовала собой, чтобы спасти жизнь Райли, но это стоило твоей памяти. Ты тринадцать лет спасала Райли, и у тебя всё получилось. Ты просто этого не помнишь. Ты – настоящий герой. — Серьёзно? Я герой? Я ничего из этого не помню? — задумалась Радость. — Или это розыгрыш? Вы всех эмоций так встречаете? Это забавно, конечно, но немного пугающе. — Ты не торопись, — кивнула Брезгливость. — Я помогу тебе всё вспомнить. Я клянусь. Я верну тебя, Радость. — Да не надо меня никуда возвращать, — вежливо улыбнулась жёлтая эмоция, отстраняясь от Брезгливости. — Я и так справлюсь со своей задачей. Нужно сделать Лайри счастливой? Будет сделано! — Её зовут Райли, — нервно поправила Брезгливость. — Верно! — улыбнулась Радость до ушей. — Ну так что же, можно уже начинать? — Только не торопись, — Брезгливость пропустила Радость к пульту и все остальные эмоции разошлись, дав ей дорогу. Радость подошла к панели управления, с восхищением рассматривая Головной Отдел, полки воспоминаний и панорамные окна в конце зала. — Как тут красиво! — восхитилась жёлтая эмоция, словно впервые увидев этот зал. Пока Радость с неподдельным интересом рассматривала внутренности Головного Отдела, Хандра незаметно отвела остальные эмоции в сторону к библиотеке. — Слушайте… кажется я поняла… что это… — Хандра медленным движением взяла с полки золотой свиток и показала эмоциям, которые выстроились вокруг неё полукругом и пристально уставились на свиток. — И что это? — спросила Зависть, с интересом уставившись на свиток и потянув к нему свои маленькие ручки. — Это биография Радости… — сказала Хандра. — Теперь… когда она вернулась… я поняла, зачем Архивариус дал нам этот архив… Возможно, он сжалился над нами… либо почувствовал вину за ложь… Не важно по какой причине… но он дал нам это, чтобы мы рассказали Радости о её истории… о её судьбе. Чтобы её прошлое не пропало зря… чтобы она заново научилась всему, чтобы научилась на своих ошибках… — Мы сможем вернуть её? — спросила Тревожность, озираясь по сторонам и наблюдая за Радостью, которая в другом конце зала с интересом рассматривала полки с идеями. — В смысле вернуть? Она уже вернулась! — не согласился Страх. — Но разве это наша Радость? — не поняла Тревожность и нервно задёргала руками. — Она же не помнит, что она пережила. Она нас не знает. Она даже Райли не помнит. — Характер Радости какой был, такой и остался, — заявила Брезгливость. — Сколько я её помнила, она всегда такой была. Даже после появления Паранойи, она оставалась собой до самого конца – наивной и позитивной. Даже в Пропасти Забвения, она улыбалась, довольная тем, что спасла Райли, — Брезгливость посмотрела на Радость в центре зала и увидела, с каким восхищением жёлтая эмоция рассматривала полки с воспоминаниями. — Это та же Радость, но она забыла о нас. Давайте напомним ей и поможем. Вместе мы справимся. Брезгливость протянула руку вперёд, как это делала команда Райли перед началом матча. Эмоции согласно кивнули и положили свои ладони сверху, выстроив из них небольшую разноцветную башню. — С помощью вызова воспоминаний… мы можем напомнить Радости обо всём, что случилось с Райли… — подсказала Печаль. — Отличная идея! — обрадовалась Брезгливость. — Что-нибудь ещё? — Я выучу язык Архивариуса и зачитаю ей её же биографию… — сказала Хандра и посмотрела на зелёную эмоцию. — Я должна загладить перед ней вину… Так что не думай… что я бессердечная… — Не думаю, — улыбнулась Брезгливость, мягко посмотрев в глаза Хандре. — Остальные тоже, по возможности, напоминайте Радости о каждой мелочи. И тогда, рано или поздно, она вспомнит всё! — Что это вы там делаете? — донёсся голос Радости с другого конца зала. — Давайте, поможем Райли провести этот день с радостью! Эмоции вернулись к Радости и собрались полукругом вокруг панели управления. Вся команда была в сборе. Радость с нетерпением стояла у пульта, ожидая, когда она наконец сможет перекрасить его в жёлтый цвет. Райли задержалась у зеркала. Она поправила волосы, внимательно оглядела отражение, приподнимая пряди, чтобы убедиться, что всё лежало идеально. Затем она обернулась к своей большой спортивной сумке с хоккейным обмундированием, с лёгкостью подняла её, бросила последний взгляд на своё отражение и вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, она услышала привычные звуки дома: тихие шаги мамы на кухне, бурлящую воду в кастрюле, крышка которой дрожала, слегка постукивая, гул телевизора в гостинной – его смотрел довольный папа, которого пораньше отпустили с работы. Спустившись на первый этаж и положив сумку у выхода, Райли обратила внимание на маленькое зеркальце на столе, и начала в нём рассматривать свою причёску, поправлять одежду и очередной раз искать в своём образе какой-то изъян. — Ну что, мартышка, это всё-таки свидание? — улыбнулся папа, оторвавшись от телевизора. — Пап, это не свидание! — смутилась Райли. — Мы просто идём вместе на хоккейную тренировку. — Ага, конечно, — присоединилась мама с кухни. — Может мне тоже на тренировку пойти, раз это так невинно? — Мам, я серьёзно! Мы просто друзья. — Ладно, ладно, — ответила мама, но не смогла удержаться. — Но знаешь, если вдруг окажется, что это свидание, можешь потом рассказать, как всё прошло? — Да-да… — с сарказмом закатила глаза Райли. — Иди и повеселись… на своей “тренировке”, — подмигнул отец из гостинной, и они вместе с мамой мило захихикали. — Да ну вас! — Райли со стыдом, накинула на плечо спортивную сумку и встала возле двери, ведущей на улицу. Тревожность нарастала. Райли старалась не нервничать в ожидании Джордана. Её сердце билось чуть быстрее обычного, а в голове мелькали мысли о предстоящей встрече, и знакомстве Джордана с Жар-Птицами. Райли посмотрела на часы в смартфоне, затем снова перевела взгляд на дверь. Он должен был подойти с минуту на минуту. Каждое мгновение ожидания тянулось для неё бесконечно, и она пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться. Вдруг на смартфон пришло уведомление с текстом “буду через минуту”. — Мам, пап, я пошла! — громко сообщила Райли и открыла дверь. — Удачи, дорогая! — Люблю тебя, мартышка! — Люблю вас, до вечера! Райли аккуратно закрыла за собой дверь и вышла в узкий коридор на крыльцо, окружённое высокими стенами собственного дома. Райли не торопилась спускаться вниз по бетонным ступенькам и почувствовала, как лёгкий бриз разносил запах свежести, смешанный с ароматами цветущих деревьев. Казалось, что именно сегодня её жизнь немного изменится. Что теперь это будет что-то более весёлое, чем прожитые четыре дня на автомате с безрадостной школьную отработкой. На этот раз – это пятница, а впереди выходные дни, на которые были запланированы хоккейные тренировки с Вэлл и Жар-Птицами. Райли снова хотела поправить волосы в отражении окон двери, но вдруг заметила Джордана. — Привет, — сказал парень. В его глазах светилась тёплая улыбка, и он неловко протянул руку навстречу Райли, словно что-то предлагая, но не будучи уверенным в её ответе. Стыд не отпускал ладонь с кнопок пульта управления, заливая его розовым цветом. Эмоции собрались у главного экрана и внимательно наблюдали за жёлтой эмоцией. Она, хоть и ничего не помнила, но вновь была в полноценной команде, готовая приносить свет в жизнь Райли. И оттого, насколько Радость сейчас была одновременно близка и далека от других эмоций и Райли – это наводило остальных на невыносимую грусть. Гнев пытался сдерживать свои чувства, но его суровое лицо смягчилось. Печаль смотрела на Радость с тихой благодарностью за то, что она как всегда справилась с проблемой, и спасла всех ценой своей памяти. Хандра с сожалением наблюдала за Радостью, и поставила себе цель вернуть ей каждую частичку утраченных воспоминаний с помощью свитка Архивариуса. Зависть, Тревожность и Страх хоть и беспокоились за Радость, но от её взгляда, светящегося искренней радостью, они ощутили облегчение. Брезгливость стояла позади жёлтой эмоции, улыбалась и чувствовала, как по её щекам побежали слёзы. Брезгливость не понимала, были ли эти слёзы радости или печали. Но она точно знала – главное, что Радость была рядом. — Думаете, теперь можно? — спросила Радость, из которой неожиданно начали выделяться жёлтые искорки, которые плавно перетекали по воздуху в панель управления. Эмоции не ожидали от неё такого вопроса. Прошлая Радость никогда не спрашивала разрешение, а новая Радость чувствовала себя в гостях, даже не подозревая, что на этом самом месте она провела долгих тринадцать лет, и всё это время оберегала Райли. — Вперёд, — улыбнулась Печаль, уступая место. — Райли тебя зовёт. — Пусть её жизнь наполнится светом, — с грустью улыбнулась Брезгливость, положив руку на плечо Радости. Брезгливость вдруг осознала, насколько важная эмоция стояла перед ней. И хоть Радость этого не помнила, она была той самой эмоцией, которая всех спасла. Она не просто существовала для того, чтобы приносить счастье; она была настоящим героем, способным на самоотверженные поступки ради Райли и остальных эмоций. Внутри Брезгливости возникла тихая, но сильная гордость за Радость. Она понимала, что именно такие поступки запоминаются навсегда и делают эмоции сильнее и ближе друг к другу. Брезгливость впервые ощутила нечто, что можно было назвать восхищением. И ей стало грустно оттого, что Райли даже не подозревала, насколько сильные и прекрасные эмоции каждый день работали в её голове ради её блага. — Отлично! — Радость с задором схватилась за рычаги пульта управления и перекрасила его в жёлтый цвет. — Время повеселиться! Сердце Райли словно освободилось от тяжёлого груза, который она носила внутри. Словно солнечный луч, прорвавшийся сквозь тучи в сером небе, озаривший всё вокруг ярким светом. Джордан неловко смотрел на неё с покрасневшим лицом, ожидая, когда она наконец ответит на его предложение. И в этот момент улыбка озарила лицо Райли. Она резко перепрыгнула через несколько ступенек, приземлилась рядом с Джорданом, крепко схватила его руку, и мир остановился. Её глаза сверкали, уголки губ поднялись в неуловимой улыбке, а в груди разлилось тёплое, приятное ощущение Радости.