Часть 5

      Роман наконец-то вернулся домой. Только он зашел в квартиру, как к нему сразу вышла Марина и, ничего не говоря и не спрашивая, обняла. Мужчина также молча прижал ее к себе. Насколько же ему было важно осязать ее, вдыхать ее запах, знать, что он нужен и любим.              — Знаешь, — нарушил тишину Аристов. — Если бы за семейную жизнь давали ордена, у тебя были бы все степени.              — Ромка, — расхохоталась Марина. Затем отпрянула от его груди и заглянула в такие родные глаза. Заметила, что у него испачкан пиджак и отряхнула его. — Грязный ты у меня какой-то.              — Ага, завалявшийся, — согласился Роман.              — Голодный? Пойдем, буду тебя кормить, — Марина поцеловала и потянула мужчину в сторону кухни.              Сев за стол, Аристов наблюдал, как Марина греет ему то ли ранний завтрак, то ли слишком поздний ужин. Он и сам не помнил, когда и что ел в последний раз. Да и на вопрос, сколько сейчас времени, не смог бы ответить.              — Иди ко мне, — Рома взял женщину за руку и усадил себе на колени.              Колесникова обняла его за шею.              — Остынет ведь, — заметила она.              — Мариш, ты знаешь, как я не хотел, чтобы кто-либо знал о вас с Алёнкой. Не стоило приезжать.              — Я уже привыкла, что в течение дня ты всегда звонишь или пишешь, хоть пару слов. Понимаю, что на работе ты постоянно занят. Мне больше и не нужно, просто знать, что с тобой все в порядке. Тут же телефон весь день молчал. На мои звонки и сообщения ты не отвечал. Конечно, я знаю, что у вас есть и срочные засады, и внедрения, но я не верила, что ты не дашь хоть как-то о себе знать, понимая, что я переживаю. Я прождала всю ночь, потом еще сколько-то держалась… Но все же не выдержала, позвонила в ФЭС. Спросила майора Аристова, трубку взяла референт и заявила: «А он не может подойти, его арестовали по подозрению в убийстве». Я сразу ей: «Чтооо?!». Она ойкнула и бросила трубку.              — Вот так и выдают секреты Родины. Может, кто из новеньких работает, — пожал плечами майор. — А про задержание… Знаешь, я ещё в армии от одного толкового командира услышал, но тогда в силу молодости не осознал до конца: «Полководец, у которого сильный армейский тыл, но слабый семейный, всегда проиграет тому, у которого наоборот». Без поддержки, без осознания того, что в тебя верят и, в любом случае, будут на твоей стороне победить действительно невозможно. Просто не представляю свою жизнь сейчас, но познакомься мы тогда… Я правда стараюсь уберечь вас с Аленкой от всего, но иногда вот наоборот втягиваю в какую-то жуть.              — Я очень испугалась, Ром, — призналась Колесникова. — Второй раз переживать этот кошмар с твоим задержанием. Ты боишься мести со стороны отморозков, которых пересажал, но какими бы ни были фэсовцы, не побегут же они им докладывать.              — Да понимаю я. Просто языками трепать начнут, а чем больше людей знают, тем больше вероятность, что это дойдёт не до тех ушей, — пояснил Роман причину своего беспокойства.              — Так, товарищ майор, — Марина взяла его лицо в руки. — Отставить загоняться, самое страшное позади. К приему пищи приступить.              — Есть, приступить, — тихо рассмеялся Рома.              ***              

Москва

Около года назад

             Колесникова уже второй час наматывала круги по небольшому скверу. Несколько раз присаживалась на скамейку передохнуть, но спустя несколько минут вскакивала и продолжала ходить. «У кого-то из психологов читала, что есть такой способ — «выходить проблему», вот, видимо, этим сейчас и занимаюсь. Физически не могу сидеть на одном месте. Хорошо, что поехала, несмотря на протесты Ромки. Дома было бы ещё хуже» — мысленно рассуждала Марина, с тоской глядя на здание главного управления МВД. От того, какое решение принимают сейчас в этих стенах, зависела дальнейшая жизнь самых дорогих для нее людей, да и ее тоже. «Надо успокаиваться», — приказала сама себя Марина и вдруг снова остановилась, увидев Романа.              Аристов вышел из здания хмурым, но всё же без какого-либо сопровождения. Вспомнилась старая милицейская поговорка: «Кто в суд своими ногами пришел — тот своими и уйдет»*. Так, ладно, вот только суда им ещё не хватало.              — Ну не молчи, — попросила Колесникова, беря Романа за руку.              — Так как хмырь очухался, учитывая мои прошлые заслуги, до суда решили не доводить, но сняли с должности и разжаловали в майоры, — мрачно отозвался Аристов.              — Ромка! — Марина совсем по-детски, с радостным визгом повисла у него на шее.              — Ты конец фразы слышала? Я теперь майор.              — Да плюнуть и растереть, хоть ефрейтор. Главное, что живой и на свободе.              — Ещё бы год назад не поверил, что будем радоваться такому. До чего я тебя довел…              — До второго триместра беременности, — отчиталась Колесникова, до конца еще не веря в такой удачный исход.              — Главное, что не посадили, — вздохнул Рома, крепче обняв женщину и поглаживая ее округлившийся живот. — Этого бы я себе точно не простил.                     ***              Опасения Аристова не подтвердились. Никто из сослуживцев не расспрашивал про семью, и вообще не вспоминал тот случай с задержанием. Если кто-то и перешептывался между собой, то, по крайней мере, до Романа эти слухи не доходили. Каких-то угроз от бывших задержанных тоже не поступало, но майор был всегда собран, чувствуя на себе ответственность за безопасность семьи. Жизнь продолжалась своим чередом: на службе расследования, допросы, погони, дома уют, женское тепло, смех дочки.              — Какие новости? — беззаботно уточнила Марина, накрывая на стол.              — Скоро день создания ФЭС. Наши собираются отмечать на даче у Антоновой. Ещё так объявили: «Давайте соберемся все с семьями». Много они там семейных нашли, — пробубнил Рома, приступая к ужину.              — Ты так мило ворчишь, — тихо засмеялась Колесникова. — Когда сие мероприятие?              — Через неделю, я уже предупредил, что не пойду, — ответил Рома, щекоча сидевшую в детском стульчике Аленку. Малышка весело щебетала, отвлекая папу от ужина.              — Почему?              — Отмазался перед Рогозиной, что недавно работаю, — ответил Рома, дурашливо пугая дочку «козой».              — А на самом деле? — продолжала расспрашивать Марина.              — Я с ними на службе общаюсь во, — Аристов отвлекся от ребенка, резко посуровел и резанул себе ладонью по горлу. — Лучше с вами весь день проведу. Можем тоже куда-нибудь за город махнуть. А ты что, хотела съездить?              — Не знаю, Ром. Я понимаю, у тебя не самые простые отношения с коллективом. Но может как раз этот выезд позволит взглянуть на них иначе? Иногда люди в неформальной обстановке открываются с другой стороны.              — Не хочу вас ни с кем делить в свой законный выходной, — ответил Рома, притягивая к себе женщину.              Тихий семейный вечер продолжался. Все трое с кухни переместились на ковер в зал. Рома весело дурачился и играл с Аленкой, словно и не был никогда грозным майором.              — Я тут подумал, может ты правда хочешь поехать? — вдруг предложил Роман, когда они уже уложили дочку и сами собирались спать. Мысль про этот «корпоратив» всё не выходила у него из головы.              Марина вопросительно посмотрела на мужчину.              — Ты целыми днями только с Алёнкой время проводишь, в редкие выходные ещё со мной, а тут какое-никакое, а общество.              — «Какое-никакое», — отзеркалила Марина, улыбнувшись. — Не думаю, что они прям плохие люди.              — Рогозина нормальная, но с большинством, конечно, держит дистанцию. Оно и понятно — начальник. Петрович — мировой мужик. Стёпа тоже хороший напарник. Лисицын поначалу, как школьник, задираться пытался, но потом вроде ничего, сработались. С экспертами я меньше общаюсь, как-то не задалось, — дал характеристику коллегам Аристов.              — Мне с ними детей не крестить, а тебе работать каждый день, да еще на такой опасной работе. Я же вижу, что у тебя не особо заладилось общение, помню, какой ты приходил после работы раньше и какой сейчас. Не мне тебе рассказывать про важность доверия напарнику и чувство плеча на службе. Давай хотя бы попробуем пообщаться, если что, всегда можно сослаться на маленького ребенка и поехать домой, — предложила Колесникова.              — И за что мне такая мудрая женщина досталась, — довольно промурчал Рома.              — Такую уж выбрал, — Марина ласково провела ладонью по его виску.                     ***       — Помнишь старый мультик про Крошку Енота? — вдруг спросила Колесникова, глядя на напряженное лицо мужчины.              — Когда мама говорила ему улыбаться чудовищу в пруду? — фыркнул Роман, понимая, куда она клонит.              — Он самый, — подтвердила Марина.              — Ну, они не чудовища, конечно. Но раз ты говоришь, попробовать стоит, — хмыкнул Аристов, сворачивая в коттеджный поселок.                     *Не уверена, что выражение понятно широкому кругу читателей:       Если до приговора суда подозреваемый был под подпиской о невыезде, а не находился в СИЗО, то есть пришел в суд сам, а не был доставлен конвоем, то с большой долей вероятности он получит условный срок или наказание, не связанное с лишением свободы.