Глава 2 Детский дом

             — Где мы?              Питер выглянул в окно, его паучье чутье неприятно жужжало. Это ещё продолжалось с того самого дня, и доверять ему становилось все труднее. Он знал, что что-то не так, тогда почему оно просто не могло заткнуться?              Машина замедлила ход и остановилась. В тот момент шестое чувство Питера, казалось, взбесилось. Он смотрел на старое кирпичное здание. Определенно не новостройка, но и не полностью ветхий и не разрушающийся.              — Прости, Пит, — Питер вздрогнул от прозвища, с которым к нему обратился Бен. — Планы изменились.              Ага, конечно. Питеру лучше знать.              — Хорошо, вы меня похитили или что-то в этом роде? Потому что у моего отца политика запрета на похищения, и…              — Нет, Питер. Мы уже сказали тебе, кто мы и почему тебя забрали, — сказала Кларисса. — У нас нет цели похитить тебя. Мы только что связались с нашим начальством, и они сказали, что ваш дядя Роуди слишком близок с вашим отцом, чтобы ему можно было доверять. Поэтому на время дальнейшего расследования мы тебя поселим в другое место.              — И где это место? — нерешительно спросил Питер. Осмелился ли он им доверять?              Женщина посмотрела на здание почти незаметным взглядом. Но Питер был наблюдателен и видел, как взгляд смягчался, когда она это замечала, что он смотрит.              — Дом Беллы для безнадзорных и сирот.              Брови Питера поднялись, а глаза расширились.              — Итак… вы привезли меня в приют с привидениями?              Кларисса покачала головой.              — Я понимаю, как это звучит, но… мы с Беном выросли именно там, — она пожала плечами. — Нам там понравилось. Там комфортно, по-домашнему, недалеко от города, но при этом тихо.              Питер с неуверенностью наблюдал, как женщина описывала дом. Она была искренна, но все же подозрительна.              Но… что на самом деле может пойти не так? Если бы он думал, что приют слишком странный, он мог бы просто… оставаться Человеком-пауком, пока все не устаканится.              Но его костюм Человека-паука остался в башне.              Дерьмо.              — Я познакомлю тебя с Беллой, — сказал Бен, открывая дверь и выходя из машины.              Питер закусил губу, но всё же подчинился. Открыв дверь, он выпрыгнул на гравийный тротуар и еще раз взглянул на здание. Всё было по классике ужастиков. Ветер зловеще дул, заставляя деревья трястись, а колокольчики звенеть. Симфония звуков, которых Питер не хотел слышать.              Да, в этом месте однозначно живут приведения.              — Нужно ли нам забрать хотя бы часть моих вещей из дома? — спросил Питер, понимая, что все, что у него есть, это одежда, в которой он приехал и его рюкзак со школьными учебниками. Только, интересно, насколько они будут полезны?              — У них есть всё необходимое. Ты всем сможешь пользоваться, пока мы не найдем тебе более постоянное место проживания, — ответила Кларисса.              Либо они были новичками в этой работе, либо у них были действительно ужасные манеры коммуникации.              И вообще. Ему не понадобится более постоянное место жительства.              Питер пожал плечами и последовал за ними в жуткое здание.              Когда он переступил порог, внезапная звенящая тишина наполнила его голову. Сразу начала болеть голова, а нос защекотало.              Повсюду пыль.              Питер был готов поклясться, что дом пуст, пока не услышал знакомый стук. Тишину наверху нарушали несколько мелких ударов сердца. У некоторых удары были чаще (может быть, дети помладше, или более взволнованные). Питер посчитал бы их количество, если бы его не отвлек вид комнаты, в которой он находился.              Комната оказалась чистой (за исключением пыли, которая покрывала почти каждую поверхность). Очевидно, это было что-то вроде небольшой прихожей. Сразу в глаза бросались две двери: одна слева, другая справа. А перед ним находился большой вход без дверей.              Комната дальше по коридору была почти полностью темной, но он все же смог разглядеть очертания скамеек в тусклом свете. Скамьи. Еще большое витражное окно и распятие, висевшее на стене.              — Это церковь? — тупо спросил Питер.              — Раньше в этом здании была церковь. Однако Белла все переделала, и теперь это спальня. Мы покажем тебе всё через пару минут, — Кларисса махнула ему рукой в сторону двери слева.              Ванная комната? Одна?              — Что в этой комнате? — спросил Питер, указывая на закрытую дверь справа.              — Ой, здесь бойлерная, — Бен отмахнулся от него и двинулся вслед за Клариссой через левую дверь.              Питер внимательно посмотрел на правую дверь.              — А почему дверь на замке?              Кларисса снова появилась позади него и положила руки на каждое плечо, и начала медленно направлять его в другую сторону.              — Просто чтобы не пускать туда младших детей.              — Но это всего лишь замок. Они могут очень легко его открыть.              Кларисса вздохнула: — Послушай, Питер. Я понимаю, что ты напряжен и немного напуган этим местом. На первый взгляд всё кажется странным. Но это хорошее место, честно, — она помахала ему, чтобы он следовал за ней. Питер нехотя пошел следом.              Питер шагнул через левую дверь и оказался перед узкой лестницей наверх.              На скошенном потолке горел светильник, светящий ярким желтым светом, который в паре со светлыми стенами цвета яичной скорлупы нервировал и так чувствительное зрение Питера.              Они явно не шутили, когда говорили, что это место странное. Почему лестница находится за дверью?              Питер последовал за двумя соцработниками вверх по лестнице, понимая, что с каждым шагом сердцебиение становится всё громче. Вышли они уже в большой комнате. Вдоль стен стояли столы, а на полу были разбросаны игрушки.              Ощущая небывалую жуть, Питер ещё понял, что в комнате находилось всего несколько детей.              Тихих детей.              Некоторые играли с игрушками, другие же сидели за партами и писали или рисовали. Но молча.              — Это игровая комната, — сказала Кларисса с легким акцентом. Теперь стало ещё более жутко.              Деревянные полы постоянно скрипели, но на них был настелен ковролин. Желтый ковролин покрывали многочисленные коврики (большие с картами, животными или алфавитом — такие можно найти в детском саду). Уродливый оттенок желтого, который ещё хуже выглядел в свете, который еле проникал через два окна на одной стене. Всего два окна. Поправочка, два зашторенных окна, которые ещё хуже пропускали свет.              Питер переводил взгляд с одного ребенка на другого. Каждый молча занимался своим делом, как будто Кларисса не объявила громко об их прибытии. Он заметил пару настороженных взглядов в его сторону.              От его внимания не ускользнуло и то, что он, несомненно, был самым старшим.              Питер почувствовал, как по его спине пробежался табун мурашек.                    — Итак… — Питер повернулся к двум взрослым. — Почему они… молчат?              — Наверное, просто стесняются, — ответил Бен, пожимая плечами. — Я вообще не разговаривал всю первую неделю, как приехал сюда.              Глаза Питера слегка прищурились после его слов.              — Они все только что сюда приехали?              — Я не знаю, — сказал Бен, снова пожав плечами.              Ладно.              — Нам осталось посмотреть спальни и задний двор, — сказала Кларисса. — Куда хочешь сходить в первую очередь?              — Я… удивите меня, — ответил Питер, чувствуя, как на затылке начинает выступать пот. Чертова терморегуляция. Тот факт, что он был одет в толстую черную рубашку, скрывавшую реактор, тоже не особо облегчало его жизнь.              Он неохотно последовал за ними.              Внутри спальня оказалась ещё хуже.              Было совершенно темно, если не считать света, проникающего через витраж, что являлся по сути единственным окном в комнате. Питер немного порадовался: «Наверное, чтобы было труднее видеть пол. Могу поспорить, что ковер здесь ещё ярче».              — Обычно у нас здесь зажигают свечи, — сказала Кларисса, оглядывая комнату. Она уверенно направилась в угол комнаты, где спустя пару секунд медленно начали появляться тусклые, мерцающие огни, когда она зажигала свечи.              Совсем не жутко. Совсем.              Затем внимание Питера привлекли скамейки, на которых были разбросаны одеяла и подушки. На некоторых было больше одеял, или больше подушек, или мягкая игрушка. В тот момент с уколом вины Питер понял: они использовали скамейки вместо кроватей.              Когда он выберется отсюда, он попросит своего отца закрыть это место и перевезти этих детей в настоящий дом. Потому что не было ни единого шанса, что их деятельность сертифицирована.              Но Питер держал все свои жалобы при себе. Доверять двум соцработникам становилось всё труднее — даже если у них остались приятные воспоминания об этом месте, они должны понимать, что это место не соответствует нормам. Ему придется улизнуть и привести подмогу… ведь здесь может случиться что угодно.              — Ну, что думаешь? — спросил Бен, прислонившись к одной из скамеек.              Питер понятия не имел, что сказать.              Ему говорили, что он плохой лжец, но, опять же, насколько плохим он мог быть на самом деле?              — Э-э… здесь… хорошо, — промямлил он.              Ладно, это было очень плохо.              Бен взглянул на него, а Кларисса откашлялась.              — Послушай, Питер. Мы понимаем, что это не то, к чему ты привык. Но мы делаем все, что в наших силах.              Питер быстро покачал головой.              — Нет, нет! Я не избалованный, я просто… вы были правы, когда говорили, что это место немного жуткое, — сказал он осторожно.              Убьют ли они его, если он оскорбит дом их детства?              Нет, это было бы иррационально.              Его, наверное, повесили бы вниз головой в каком-нибудь подвале.              Нет, они бы этого не сделали.              «Заткнись, Питер!» — сказал ему какой-то голос в затылке. (Наверное, голос разума).              — Все в порядке, Пит. — Опять прозвища? — Поначалу это место может показаться странным, но пройдёт немного времени, и ты привыкнешь.              «Быстрее, чем я откинусь?» — подумал Питер, а затем спросил вслух: — Как долго я буду здесь?              — Мы ещё точно не знаем, — сказала Кларисса. — Если все пойдет хорошо, мы сможем найти надежного члена семьи, который сможет тебя забрать.              Кто-нибудь, кто не встанет на сторону Тони? Надеюсь, что хоть один из Мстителей притворится, что принимает его сторону, чтобы Питер мог время от времени оставаться с ними на связи.              — Отлично, мы поможем тебе собрать кровать, проверим, дома ли Белла, а потом оставим тебя знакомиться с другими детьми, ладно? — сказал Бен, хлопая в ладоши.              — Супер. Не могу дождаться встречи с ней, — Питер подумал: «Тем более что она, вероятно, просто кукла в натуральную величину, жаждущая крови».              

_____________

             Пеппер ритмично укачивала свою дочь, чтобы та скорее уснула.              Это был еще один замечательный пример того, почему им нужен был Питер. Когда она или Тони не могли уложить Морган спать, Питер всегда забирал ее из комнаты и возвращался с очаровательно храпящим малышом.              — Нет, ты не можешь пойти со мной. Я не могу допустить, чтобы кто-то узнал мою тайну!              — Но, Пит. Если бы ты просто рассказал нам, как ты это делаешь, мы бы перестали так часто тебя беспокоить с Морган. А так мне приходится постоянно будить тебя, чтобы ты помог.              — Но мне нравится это.              — Ну, а нам — нет.              Морган продолжала плакать в тихой детской, и Пеппер поморщилась.              Насколько громким это было для Питера с его суперслухом?              Ну, сейчас он тебя не слышит.              Пеппер ненадолго закрыла глаза, умоляя себя не думать о среднем ребенке. Они ждали, пока их апелляция будет рассмотрена, и пока этого не произошло, она ничем не могла помочь своему сыну.              Нет смысла беспокоиться об этом, пока она не может повлиять на ситуацию, верно?              Несмотря на это, нервы Пеппер продолжали тревожно гудеть.              — Ух ты, — прошептала она сама себе. — Теперь я понимаю, почему эта логика не работает у Тони.              На их стороне были лучшие юристы в мире, но все равно на это потребуется время. Деньги не могут купить все.              — Даже тебя? — спросил Тони с притворным удивлением на лице.              — Не-а, — Питер ухмыльнулся.              Особенно не сына Тони, как он узнал давным-давно.              Особенно ее сына, как она сейчас узнала.              Морган тихонько всхлипнула, и Пеппер почувствовала, как слезы заполнили глаза от хриплого всхлипывания Морган. Она имела привычку кричать до тех пор, пока горло не начинало болеть, а голос не начинал пропадать. И даже если технически это была вина Морган, но она была её ребёнком, и Пеппер не могла не чувствовать вину за боль своего ребенка.              Морган зевнула и, наконец, к счастью, погрузилась в беспокойный сон.              Пеппер вздохнула и осторожно положила ребенка в кроватку, завернув ее в одно тонкое одеяло. После своего опыта с Питером она была убеждена, что не бывает слишком много одеял… но затем она прочитала книгу о младенцах и узнала, что стоит беспокоиться не только о перегреве, но и о том, как сложено одеяло, сколько одеял было… и т.д. и т.п. Список, казалось, можно продолжать бесконечно. Она нежно поцеловала ребенка в щёчку и выскользнула из комнаты.              — Она спит?              Пеппер подпрыгнула при внезапном появлении старшего ребенка.              — Харлс, не пугай меня так!              — Извини, — извинился он тихо.              Никаких саркастических замечаний, никаких грубоватых замечаний…              — О, милый… — Пеппер обняла сына. Хотя он был немного выше ее, она притянула его вниз так, что его голова уютно устроилась на изгибе ее шеи, и положила успокаивающую руку между его лопатками и на затылок. Она осторожно погладила волосы у основания его шеи.              Потому что она знала, как утешить свою семью.              Ну, пока всех кроме Морган. Но это было только потому, что они едва знали друг друга. Пока что.              Она знала своих мальчиков, казалось, целую вечность.              Когда Тони нуждался в утешении, она массировала ему спину.              Когда Питеру требовалось утешение, она или Тони взъерошивали ему волосы.              Когда Харли нуждался в утешении, он хотел, чтобы ему почесали шею.              Определенно, самый странный вариант, но она не жаловалась, если это работало.              — Что случилось, дорогой? — тихо спросила Пеппер. Она прекрасно знала, в чем дело. Но она хотела услышать это именно от сына.              — Не знаю, — солгал Харли.              Пеппер нежно похлопала его по спине и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.              Как она и думала. Гиблое дело.              — Это была хорошая попытка, — сказала Пеппер, увидев блестящие и обеспокоенные глаза сына. — Но я знаю, что лучше заранее не надеяться, что все будет в порядке. Особенно после того, как стал частью этой семьи.              Харли закатил глаза, пытаясь вернуться к своему хладнокровному и непринуждённому поведению.                    — Не знаю. Думаю, если бы Питер был здесь, Морган быстро бы уснула.              Пеппер тихо рассмеялась, пока в горле не появился ком.              — Ага. Думаю, нет.              Оба стояли в уютной тишине. Хоть никто ничего не говорил, они оба знали, о чем думает другой.              Пеппер обняла Харли.              — Давай проверим твоего отца, ок?              Харли молча кивнул. Потому что, если он заговорит, он знал, что его голос сломается.              А Харли Старк больше не должен быть сломлен. Хоть никто и не посмел бы сказать это вслух, но все знали, что семья Старков была сделана из железа.              А железо тяжело сломать.              Они вошли в мастерскую. Пеппер обнимала Харли за талию, а он Пеппер за плечи. Они резко остановились, когда вместо Тони их поприветствовал Роуди.              — Э-э… а где Тони? — медленно спросила Пеппер. Она внезапно бросила на своего (по сути) брата взгляд широко раскрытых глаз. — Он ведь не полетел за Питером, не так ли?              — Нет-нет, но я думаю, это было бы хуже, чем то, что происходит сейчас, — он неопределенно указал на пол и продолжил перелистывать голограммы.              Харли поднял брови, глядя на Пеппер, а затем последовал за ней, чтобы понять, что Роуди имеет в виду.              Тони спал на полу, подложив под голову подушку и аккуратно накинув на себя одеяло.              — Что ты такого сделал, чтобы он уснул? — тихо спросила Пеппер, боясь его разбудить.              Роуди пожал плечами. Хоть жест и был небрежен, но глаза выдавали его обеспокоенность.              — Ничего не делал. Думаю, в этом и есть проблема, — ответил он, не скрывая грусти в своем голосе. — У него случилась сильная паническая атака, и я не смог его успокоить. Он не мог дышать, и просто потерял сознание. Но Пятница сказала, что он в порядке и что его дыхание нормализовалось, — поспешил успокоить Роуди Пеппер, заметив её тревожное выражение лица.              — О, Тони… — прошептала Пеппер, опускаясь на колени рядом с мужем и убирая с его лица растрепанные волосы. Панические атаки Тони всегда беспокоили ее и ей хотелось, чтобы они избегали подобных стрессовых ситуаций, но она также знала, что их совершенно невозможно избежать при их образе жизни.              Однако она ценила то, что у него был такой друг, как Роуди, который заботился о нем. Она нежно поцеловала Тони в лоб. Хотя, возможно, Роуди стоило перенести Тони на диван…              — Разве ты не должен быть с Питером? — спросил Харли, наконец отведя взгляд от безвольного тела отца и взглянув на дядю.              — Нет, — ответил Роуди, схватившись за край стола и сжав челюсти. — Они сказали, что передумали. Судя по всему, я — один из самых высокопоставленных и уважаемых офицеров в вооруженных силах США — на сегодняшний день не заслуживаю достаточного доверия, чтобы позаботиться о Питере. И пока они не проведут более тщательное расследование, они не скажут нам, где он. — Мужчина буквально выплюнул эти слова словно отвратительный яд, от которого лучше избавиться раньше, чем позже.              Все они знали, что если бы обвинения были правдой, то все действия органов опеки были бы правильными. Вот что делало ситуацию такой разочаровывающей: в данном случае, будучи хорошими родителями и требуя вернуть своего ребенка, они выглядели подозрительно.              — Как они так быстро принимают решения? — спросила Пеппер. — Мои адвокаты еще даже не ответили на мою апелляцию.              Роуди покачал головой.              — Не знаю, но мне это не нравится. Я имею в виду, да, люди предполагали, что Тони не будет лучшим родителем, но он Мститель и миллиардер. Эти два аспекта его жизни могут стать весомым обвинением, чтобы разлучить его с ребёнком, а также поддержать этот имидж «ужасного человека». Шантаж — моя главная версия сейчас. Может быть, они делают это даже не для того, чтобы отобрать Питера у Тони. Возможно, они просто думают, что он заплатит, чтобы это не стало достоянием общественности.              — Не говоря уже о супергеройской деятельности Питера, — пробормотал Харли.              Роуди кивнул.              — Это может быть практически что угодно. Все, что я знаю, это то, что есть какая-то причина, по которой вас с Тони обвиняют в этом, — Роуди указал на Пеппер и взглянул на Тони, покачав головой. — И я не могу себе представить, чтобы это было не без злого умысла.       

      ______________

             Питер прищурился пытаясь что-то разглядеть в темноте церковной комнаты.              Ему было не по себе, когда ребёнок молча принес ему фланелевую пижаму. Он неохотно снял джинсы, потому что спать в них он не любил, но оставил свою черную футболку, опасаясь, что синий свет его дугового реактора просочится сквозь фланелевую рубашку и привлечет к нему лишнее внимание.              Спина у него болела от деревянных скамеек, хотя на каждой из них лежали мягкие подушки. Яркий свет луны просачивался сквозь витражное окно и окрашивал комнату в угрожающий оттенок красного. Пыль в воздухе подсвечивалась и угрожающе летала вокруг, как микроскопические капли крови, обладающие собственным разумом. Все свечи были потушены, и каждый ребенок — Питер насчитал всего двенадцать — без колебаний пошел к своей скамье. Ещё он за всё время так и не услышал ни единого голоса.              Он также до сих пор не встретил Беллу и уже начинал ненавидеть факт её существования. Он немного боялся встречи с ней и ещё задавался вопросом, существует ли она вообще. Если да, то где она? И если она действительно руководит этим приютом (если им вообще кто-нибудь управляет), то почему он ее не видел весь день? Это определенно было не очень ответственно с её стороны, и Питер добавил это в свой мысленный список того, о чем нужно рассказать Тони.              Он мягко улыбнулся в одеяло, представляя, как отреагирует его отец, когда узнает, что его сына бросили в далеко не современный приют. Нет, забавлял не тот факт, что Тони будет возмущаться, но он не мог не улыбнуться, представляя чрезмерно опекающее поведение своего отца.              Что-то кольнуло Питера в спину, и он подпрыгнул, внезапно разозлившись на себя за то, что решил лечь на живот. Он приподнялся на локтях и поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит.              Перед Питером сидел мальчик который с любопытством рассматривал его. Он слегка отшатнулся назад от внезапного движения Питера.              Брови Питера виновато опустились вниз.              — Извини! Извините, я просто… я просто не знал, что кто-то еще не спит, — сказал он шепотом.              И я думал, что ты приведение.              Мальчик продолжал молчать, глядя на Питера испуганными глазами.              — Все в порядке, я не расстроен или что-то в этом роде, — Питер не знал, что сказать, он знал только то, о чем он сам беспокоился в детстве. Но, насколько он знал, у этого мальчика было совсем другое воспитание, чем у него.              Мальчик наблюдал, подсознательно поднеся большой палец ко рту. Он прикусил кончик большого пальца на пару секунд и медленно подвинулся к Питеру.              — Эй, приятель, — тихо сказал Питер. Он не был уверен, чего хочет мальчик — Пожалуйста, только не призрак.              Питер понял, что утешение и подбадривание не было верной тактикой, поэтому он решил, что стоит сменить её.              — Как дела?              Мальчик просто посмотрел на Питера широко раскрытыми глазами. Питер предположил, что у мальчика, должно быть, темно-карие глаза, потому что было достаточно темно, чтобы он не мог видеть линию между радужкой и зрачком.              Поежившись от накатившей волны страха, он продолжил попытки поговорить с мальчиком.              — Как тебя зовут? — когда мальчик не ответил, Питер решил сначала представиться сам: — Меня зовут Питер.              Мальчик подождал немного, а затем вытащил большой палец изо рта и прошептал: — Каспер.              — Каспер? — переспросил Питер.              Мальчик кивнул и снова поднес большой палец ко рту.              Конечно Каспер, черт возьми.              — Круто, мне нравится это имя, — а люди говорили, что он плохой лжец. — Сколько тебе лет, Каспер?              Каспер застенчиво поднял пять пальцев.              — Действительно? — спросил Питер, притворяясь, что он впечатлен, и улыбнулся, когда мальчик ухмыльнулся, опустив голову, чтобы скрыть своё лицо. — Это так классно, — он сделал паузу, прежде чем перейти к делу. — Итак, Каспер, тебе чем-то помочь?              Мальчик поколебался, а затем кивнул.              — Что случилось?              Каспер тихо поднялся на ноги и пошел прочь.              Питер в замешательстве смотрел на него.              Каспер повернулся к Питеру и поманил его маленькими пухлыми пальцами.              Питер сглотнул, но встал, чтобы последовать за ним. Как только он подошел к Касперу, мальчик протянул руку, схватил Питера за запястье и вытащил его из комнаты.              Ох, малыш, наверное, просто не хотел идти в туалет один. Питер не мог его винить — церковная комната была достаточно жуткой. Да и остальная часть дома, наверное, тоже становилась кошмаром по ночам. Черт, да даже днём она выглядела не очень.              Каспер остановился и выжидающе посмотрел на Питера.              Питер поднял бровь, глядя на Каспера, который, казалось, понял его замешательство. Пятилетний мальчик поднял руку и указал коротким пальцем влево от Питера.              Питер проследил за взглядом мальчика и только тогда понял, куда мальчик его завел.              Каспер отвел его прямо к правой двери, все еще запертой на защелку.              Нет, нет, нет! Он доверился этому мальчику. Доверился! А он? Привел его в единственное место, куда запрещено идти. И что же теперь делать?              — Э-э… это дверь, — тупо сказал Питер, повернувшись и взглянув на Каспера.              Каспер покачал головой, снова ткнув пальцем в дверь.              — Чего ты хочешь? — прямо спросил Питер.              Каспер снова указал на дверь, кусая большой палец другой руки.              — Ты хочешь, чтобы я туда вошел?              Каспер наконец потянул руку к себе и кивнул.              — Я… не думаю, что это хорошая идея. Знаешь, она заперта не просто так.              Кроме того, он ни за что не собирался идти туда, что «предположительно являлось комнатой с водонагревателем» и «определенно не подвалом пыток».              Каспер покачал головой и указал на дверь.              Питер вздохнул, начиная чувствовать страх. Его паучье чутье настойчиво гудело, совершенно не помогая его нервам, и…              Внезапно яркий белый свет наполнил комнату.              Испугавшись Питер резко подпрыгнул и повернулся лицом к входной двери, откуда свет падал через небольшое остекление двери.              Какая-то фигура стояла и осматривала комнату с фонариком, направленным прямо на двух мальчиков.              Питер замер, чувствуя, как участилось сердцебиение.              — Кто, черт возьми, — выругался Питер, когда нервничал, — это такой?              Каспер! Он должен был защитить Каспера. Питер попытался схватить мальчика, но где секунду назад стоял мальчик осталось только пустое место.              Он услышал внезапно учащенное и громкое сердцебиение детей в другой комнате и понял, что Каспер, должно быть, побежал их предупредить.              Откуда он знал, что делать?              Случалось ли это раньше?              Фигура все еще стояла на месте и не двигалась. Она смотрела в комнату. Она смотрела на Питера.              Не в силах больше просто стоять, Питер развернулся на пятках и помчался в часовню. Даже если у него не было костюма, не было информации, и он не знал, что вообще происходит, он все равно был Человеком-пауком. Он все равно мог защитить детей.              Он ворвался в комнату, но никого там не обнаружил.              Сердцебиение детей продолжало биться ровно. Как будто они все лежали в своих кроватях прямо перед ним. Но их нигде не было видно.              Он закашлялся от тошнотворно-сладкого воздуха. Дети зажгли где-то свечу? Или это была Белла, которая просто пользовалась очень сильными духами? Питер всё продолжал задаваться новыми вопросами. Где дети? Что он может сделать?              В комнате внезапно воцарилась тишина. Питер сначала этого не заметил, так как пытался заставить свой мозг работать. Почему он не мог здраво мыслить? Почему он больше не слышит сердцебиение детей? Он ведь только что слышал их… Питер ахнул, а страх накатил как волна.              Они были мертвы?              Внезапно он понял, что едва мог слышать даже биение собственного сердца.              Ладно, это было странно…              Питер почувствовал внезапный укол в затылок и запаниковал. Он быстро потянулся, чтобы вытащить то, что в него вонзилось. Как оказалось, это был маленький дротик.              Почему его паучье чутье не предупредило его?              И кто вообще в него стрелял?              Он развернулся и столкнулся с пятью темными фигурами, молча стоявшими позади него.              Как он не услышал, как они вошли?              Почему он не слышал биение их сердец?              А потом они напрыгнули на него и, к сожалению, Питер оказался недостаточно быстр.              Удар, и он уже смотрел на витраж, лёжа на полу. Воздух вокруг него был темным и красным.              Он в последний раз вдохнул густой воздух. Слишком густой, чтобы быть просто воздухом. Возможно, свет из окна действительно был кровью, и, возможно, именно поэтому он не мог дышать. Может быть, поэтому…              …было так тяжело…              Так…              Мир стал черным для Питера Паркера.