Часть 11

      Скромная, невинная, простая, этакий синий чулок - так думал Жданов глядя на свою новую секретаршу. Но, видимо не зря говорят: В тихом омуте - черти водятся. Катерина Валерьевна оказалась вот таким вот омутом. Шкатулкой с сюрпризом. И ключик к ней смог подобрать Воропаев.       В начале Андрею казалось, что она Сашеньку боится. Даже взгляда от пола никогда не поднимала при разговоре с ним. Шарахалась от него, как черт от ладана. Но иногда Жданов ловил от неё такие странные взгляды брошенные, как бы вскользь, на Сашеньку, что никак не мог распознать её эмоции. О чем же именно она думает, глядя на Воропаева.       Когда же дела пошли под откос и Катя встала на его сторону, яростно защищая его от Воропаева. Жданову казалось он вытянул счастливый билет. Какой бы простушкой она не казалась, во всем что касалось дел компании, Катерина Валерьевна была настоящим цербером. И своей стальной хваткой иногда даже пугала. Наверно, не зря говорят, что первое впечатление частенько бывает обманчивым. И казавшаяся простушкой секретарша, на деле оказалась настоящей актрисой. Так сыграть на его эго, притворившись влюбленной дурочкой, это надо уметь. И всё это время играть на стороне его врага!       В самом начале Жданов даже не мог правильно запомнить её имя. Ему вообще было на неё откровенно плевать. Да, со временем он заметил её аккуратность, внимание к деталям, тщательность выполнения всех порученных ей дел. И как-то незаметно для него Катя стала практически незаменимой. Он и сам не заметил почему и как, но постепенно стал доверять ей настолько, что стал делиться с ней тем, что не рассказывал никому и никогда. И постепенно перестал обращать внимание на её внешность, а может просто привык. И она даже стала казаться ему довольно миленькой. Она начинала ему нравиться, по-настоящему. И именно поэтому внутри всё полыхнуло от гнева и злости, стоило ему услышать Кирины слова.       Жданов просто кипел от злости. Выпитая почти целиком бутылка дорогущего вискаря распаляла его гнев ещё сильнее. Он был не просто зол, он был в ярости. И эту злость хотелось на ком нибудь сорвать.       Кира, заявившаяся к нему в слезах, с порога заявила, что видела его секретаршу у брата дома. И о том, что Воропаев выгнал её, чтобы остаться с Пушкаревой наедине. Она много ещё о чём говорила, и что Пушкарёва наверняка чем-то опоила Александра, иначе он бы ни за что не позволил ей переступить порог его дома. Ведь он никогда, никого, ни разу не приводил к себе домой. Кира говорила что-то ещё, а в мозгу у уже изрядно пьяного Жданова крутилась только одна мысль: - она у него дома.       Проснулся от слепящего глаза солнца. Вчерашний день, как в тумане. Как он добрался до квартиры Воропаева помнил он смутно. В голове то и дело мелькали какие-то обрывки. Вчерашние воспоминания были похожи на лоскутное одеяло. Всё же не стоило столько пить на голодный желудок. Словно кадры фотоплёнки: - вот он у знакомой двери, вот на лице Воропаева появляется недовольная гримаса, а вот ему в лицо прилетает Сашенькин кулак.        Жданов со стоном оторвал от подушки гудящую голову и осмотрелся. Он всё ещё у Воропаева. Голова раскалывалась так, что казалось ещё чуть чуть и она развалится на части. Пить хотелось зверски. Жданов вздохнул и медленно поднялся, сжимая руками всё ещё гудящую голову. И медленно, очень медленно, двинулся в сторону кухни, на поиски воды.       Хозяин квартиры обнаружился там же. Мирно попивая свежесваренный кофе. На столе стояла ещё одна чашка бодрящего напитка, а рядом с ней стакан с водой и упаковка обезболивающих таблеток.       - Проснулся. - Воропаев поднял на него тяжёлый взгляд. - Пей - кивнул он на лежащее на столе лекарство и продолжил: - и поговорим. Неизвестно почему, но в этот момент Жданов почувствовал себя нерадивым студентом, попавшимся строгому учителю за списыванием. Стало как-то не уютно. Даже стыдно не много. В памяти то и дело всплывали его крики и обвинения, те что он выкрикивал в лицо Воропаеву. Уши начали немилосердно гореть. Боже. Что он вчера только не нёс. - Я - начал было он, но запнулся. А что, собственно он может сейчас сказать. Он и так наговорил вчера слишком много. Воропаев вздохнул, как-то слишком устало. - Послушай меня, Жданов. Очень внимательно. Повторять я тебе это больше не буду. Мне абсолютно плевать, что ты обо думаешь. Но тебе стоит зарубить себе на носу, оскорблять или унижать кого бы то ни было из моих близких, я тебе не позволю. Если ты не перестанешь вести себя, как избалованный ребенок... Я найду способ отправить тебя в места не столь отдалённые, на перевоспитание. Я устал, Андрюшенька. Устал прикрывать твои косяки. Только из уважения к твоему отцу, я всё еще не выкинул тебя из директорского кресла. - Ты...- начал было Жданов. - Рот закрой! - рявкнул Александр и уже тише продолжил: - Не считай всех вокруг себя идиотами. Думаешь я не знаю, как на самом деле обстоят дела в компании? Катерина Валерьевна, конечно очень постаралась, чтобы прикрыть твою задницу. Но узнать о состоянии дел можно не только листая отчёты. Вроде бы и сам должен знать, не совсем ведь дурак.       Жданов только сильнее сжал руки в кулаки. Воропаев был прав. Отрицать очевидное было глупо: - И что теперь? - Теперь, Андрюша, либо ты берешься за ум, либо сам понимаешь... На вот ознакомься. -Воропаев подтолкнул к нему толстую, черную папку. - И да, вот ещё что... Александр медленно поднялся, подошёл к Андрею и посмотрев прямо ему в глаза сказал: - Катя моя женщина. Протянешь к ней свои руки ещё раз... И Воропаев многозначительно замолчал. А у Жданова от его взгляда мурашки по спине поползли. Сразу вспомнились все те жуткие слухи о Воропаеве, иногда проскальзывающие в разговорах довольно серьёзных людей. И злить этого человека больше не хотелось.