2. Понимание. Доверие.

见如故

С первой встречи — как со старым знакомым.

Девушка, переодевшись в скромные чёрные свободные хакама, сараши и тёмное хаори, принесённые невесть откуда бомжом, выглянула из-за двери каморки, куда её добровольно-принудительно затолкал Люци, осознав, что та была совершенно нагая (а откуда было взяться одежде-то?). Седьмой тут же обернулся на жалостливый скрип старых ржавых петель. — хозяин, прошу, объясни, что я такое. — Обратилась она. — так, для начала... не зови меня хозяином. — Отрезал тот, обреченно вздохнув. — как же тогда? — Севен. — как скажешь. Кто, или что я, Севен? — как и раньше, ты моё оружие. Но теперь ты человек. Думаю, уместно назвать тебя Ножницы, да? — как скажешь. — ладно... Ну так вот. Проблема в том, что со своими проблемами я сам не справляюсь. Мне нужно, чтобы ты отправилась на Куриный остров и защитила его, убив или прогнав Белого Лиса, пока я буду искать Мисс Мэй. Как туда добраться, я тебе расскажу. — я смогу его убить? — конечно, сможешь! Ты сильная. — Заверил её Седьмой. — я не знаю, кто это. Как его найду? — хм... — Парень задумчиво потёр подбородок, вспоминая образ давнего коллеги. — Высокий, в светлой шубе, кажется. У него ужасно узкие глаза. Сейчас он на острове, наверное, разносит там всё своими взрывными шарами ци. — ясно. А как убивать в этом теле? — а... Хороший вопрос. Ты должна владеть телекинезом. Скажем, попробуй разрезать во-о-от эту дощечку. — Люци преспокойно выдернул из стены небольшой деревянный пласт. Ножницы сложила указательный и безымянный пальцы вместе, как это делал её хозяин, управляя ей же, когда та была предметом, и взмахнула рукой, оставляя в воздухе яркий след ци. Дерево затрещало и тут же разломалось пополам. — ну вот, умеешь. Молодец. — Похвалил Люци, с улыбкой похлопав её по макушке. — умеет, но одна не справится. — Возник где-то сбоку Энди и увёл его в сторону для приватного разговора. — и что ты предлагаешь? — Нахмурился киллер. — придётся оживить твой меч тоже. — что? Но зачем? Разве, Ножницы не достаточно? — Тут же из его уст вырвался поток вопросов. — знаю, ты не хочешь терзать ещё одну душу. Но тот, кого нужно убить силен. А она только начала привыкать к своему телу. — Энди, придётся что-то отнять и у Меча? — о, нет. Он уже связан с тобой, ибо был отдан тебе как достойному. — а как же подчинение? — Ножницы подобна ему — тоже оживленное оружие. Она тебе подчиняется. Путем нехитрых манипуляций можно заставить Меча думать, что он тоже обязан тебя слушаться. Но, если хочешь, мы... — нет-нет-нет! Не надо отнимать что-либо у невинного человека, когда есть другой выход. — хорошо. Начнём? Наёмник кивнул, чувствуя, как на плечи ложится тяжёлейший груз ответственности и... страха, а вместе с тем — некоего предвкушения. Но Меч тысячи демонов может стать опасным существом... Процесс "оживления" был таким же, как с Ножницы. Перед Седьмым возник высокий, рослый парень с магнитными сиреневыми глазами. Его волосы были серо-фиолетового цвета, длиной до пояса. Всю руку, от кончиков пальцев до плеча и даже ключиц покрывали чёрные, как смоль, трещины. Такие же узоры, выходящие из глаз, носа, рта, красовались на лице. Благодаря ним Меч мог превращать часть тела в острейшие осколки и атаковать, увеличивая скорость удара. Спустя время, данное на осознание происходящего, выслушав задание хозяина, он недовольно хмыкнул, поглядывая на Ножницы. — почему я должен согласиться? — Надменно выгнул бровь Меч. — потому ты не можешь иначе. Вы оба полностью в моей власти. — Подобный ответ дался Люци с некоторым трудом. — да ну? Прям полностью? А если я ослушаюсь, накажешь?) — тебе продемонстрировать? — было бы замечательно, Севен. Собрав волю в кулак, Седьмой вытянул ладонь в сторону Ножницы и воззвал к внутренней силе. И его ци отозвалась. Гулким скрежетом на задворках сознания и укором собственной совести. Вокруг девушки сгустилась, подчиняя себе, жуткая аура. Не в силах бороться с такой мощью, она осела на пол. Окончательно упасть ей не дали появившиеся энергетические цепи, сковавшие конечности и шею. Хозяин потянул поток ци на себя, заставляя кандалы на шее живого оружия сомкнуться сильнее и душить. Поняв, что перегнул палку, наёмник отпустил её. Та закашлялась и стала потирать заболевшие следы от попытки удушья. — с тобой будет так же. — Холодно бросил Люци и, развернувшись, ушёл в неизвестном направлении в сопровождении, нервно оглядывающего этих "новых" людей, Дай Бо и, кажется, беззаботного Сяо Фея. Увы, вряд-ли кто-либо узнает, как Севену было жаль. Как ему не хотелось этого делать... Но нужно было, чтобы Меч поверил в то, что им тоже могут управлять. — ты, значит, Ножницы? — Положил руку ей на плечо Меч Тысячи Демонов в каком-то поддерживающем и приветственном жесте. – да. Севен дал мне это имя. — Девушка наконец нашла силы, чтобы выпрямиться. — мда, а раньше ему и меня было достаточно. — Парень усмехнулся и закатил глаза. — раньше? Меч... можно тебя так звать? Расскажешь о прошлом нашего хозяина? — "хозяина"? А ты что, как рабыня что-ль?) Стоишь тут, вся из себя послушная и покладистая. — нет, я оружие. Я во власти Севена, как и ты. Сам же видел. Ответишь на мой вопрос? — у нас есть дела поважнее. Некогда языками чесать. Идешь? — Последнее донеслось уже с улицы, когда Меч Тысячи Демонов покинул хижину. — иду. — Она зашагала следом, едва поспевая.

***

Часть пути на Куриный остров включала в себя переправу через залив на лодке. Было невыносимо скучно молча грести и созерцать водную гладь, потому парень стал пытаться вести с ней диалог: — в чём твоя сила? — режу и рублю. — Отчеканила Ножницы. — это-то понятно. Каким образом? — телекинезом. — силой мысли? — получается, так. А ты? — хах, ну смотри. — Меч вытянул правую руку перед собой. Плоть стала кусочками отделяться от тела, превращаясь в фиолетовые осколки, похожие на стекло, но состоящие из мощной ци. Получившийся острый поток парень направил на воду, заменяя весло, и стал так грести. У руки отсутствовала лишь ладонь. Трещины на предплечье, плече и лице светились сиреневым. Вдруг одёрнув руку, парень поморщился, словно от тупой боли. — что с тобой? — Заметив это, спросила Ножницы. — ничего. — ты врёшь. Меч усмехнулся: — Севен не может использовать всю свою силу из-за потери памяти, лишь её часть. Я с ним очень сильно связан, потому тоже не могу использовать всю энергию. Чем больше пытаюсь, тем мне больней. — Он тут же сознался, поняв, что скрывать бессмысленно. Поток осколков бессильно упал, стукнувшись о воду и издав булькующий звук. Частички постепенно стали возвращаться на место, а парень шумно выдохнул, чуть пригнувшись. От этого непослушные волосы легли на лицо и, закрывая обзор, начали неприятно лезть в глаза. Ножницы опустила взгляд на деревянное дно лодки, где покоился ставший уже не нужным зонт, ибо дождь закончился несколько часов назад. Он был отдан девушке Седьмым, беспокоившемся о том, чтобы оба его оружия не промокли. Ради того, чтобы сложенная ткань не рапласталась по всему периметру судна и не мешалась под ногами, она была перевязана достаточно прочным на вид шнурком. Протянув ладони к успевшему высохнуть под палящим солнцем зонтику, Ножницы развязала шнурок и протянула спутнику. Тот задумчиво уставился на её бледные руки: — завяжи волосы. Удобней будет. — Прервала молчание девушка. Голос её звучал сухо, безжизненно, совершенно не сочетаясь с той участливостью, которую она вдруг проявила, похоже, сама того не осознавая. — спасибо... — Замялся парень, но тут же продолжил, подхватив внезапно образовавшуюся в голове мысль, попутно собирая волосы в неряшливый пучок. —Почему ты такая... странная? — не знаю... — у тебя будто бы отключены все чувства. — задумчиво протянул он. — что такое "чувства"? Прозвучавший вопрос повис в воздухе без ответа, разнеёсся в мыслях Меча эхом, сменяясь жутким гудением в ушах, которые позже и вовсе заложило. Осознание того, что девушка даже не знает значение этого слово, выбило парня из колеи. Неужели, так бывает? Меч Тысячи Демонов перестал грести и рывком столкнул Ножницы в воду. Тут же спохватился — сплав, из которого обычно изготавливали ножницы, по своей природе тяжёлый, в жидкостях тонет. Вероятно, девушка не умела плавать. Перевесившись через край лодки, парень едва успел ухватиться за уходившие на дно ладони, вытянуть спутницу обратно. Вся мокрая она теперь сидела перед ним и откашливалась. С вымоченной одежды обильно капала вода, ткань неприятно липла к телу. — Ножницы, что ты сейчас чувствуешь? — В голосе парня слышались нотки сожаления. — холод, влагу, боль вот тут. — Она указала на грудную клетку, в области лёгких. Её передёрнуло. — а что-то ещё?.. — Недоверчиво нахмурился Меч. — нет. — прости меня, ладно? Я просто... я хотел убедиться в том, что моя догадка верна. — Он виновато почесал затылок. — и о какой догадке речь? — у тебя нет чувств и эмоций. Но я всё еще не уверен... Но ты должна была испугаться или разозлиться хотя бы... Да как это вообще? Э... — Замолк на несколько мгновений, а потом вдруг выдал. — Ты мерзлячая? — чего? — ну, я существую много веков и повидал много людей. Среди них были те, кто стойко переносил низкие температуры, а были и те, кто даже в относительно тёплую погоду мёрз. Вторых я зову мерзлячими. Ты дрожишь, вот и спрашиваю. — Меч принялся объяснять ей, будто маленькому ребёнку, активно жестикулируя. — видимо, да, я мерзлячая. Действительно, холодно. И как мне согреться? Парень неловко перевёл взгляд. — чтобы согреться, тебе нужно раздеться и укутаться во что-то сухое. Твоё одеяние следовало бы высушить. — ясно. — Не найдя причин, чтобы отнекиваться, она принялась выполнять указание... — ой, стой. Аэ... ты ж не чувствуешь и смущения и стыда. А я чувствую! Вот, возьми. И когда закончишь — скажешь. — Меч снял с себя серо-фиолетовое платье фасона цзяньсю (естественно, мужское), оставшись в чёрной рубахе и ку, и передал ей и отвернулся, закрыв глаза. — ладно. — Послушно кивнула она, привыкшая подчиняться. Его платье для Ножницы было очень длинным, теплым и хорошо закрывало тело, обеспечивая тепло. Позже она выжала свою одежду. Почему же Ножницы мало знает и мало умеет? Её существование совсем не долго, потому и изучила она мало. Меч Тысячи Демонов, являясь достоянием страны Шендуан и мифическим оружием, был создан намного, намного раньше неё. Как же оружия могли получить знания? У них не было раньше органов чувств и каких-либо органов вообще. Прежнее обличье влачило именно существование, не жизнь. Они не видели, не слышали, не дышали, но чувствовали происходящее вокруг. Это откладывалось в памяти, формируя характер. Закаливало. — ты хотела знать о прошлом Седьмого? —Вспомнил Меч, обращая взгляд на водную гладь, расходившуюся рябью при каждом движении весла. — расскажешь? — вряд-ли. Как я уже говорил, я очень сильно с ним связан. Конкретно о нем я помню лишь то, что помнит он сам с того момента, как я стал его оружием. Увы, у него амнезия... — а то, что помнишь, расскажешь? — говорить больше все равно особо не о чем, так что... Парень пустился в рассказ, погружаясь в воспоминания, и поведал Ножницы часть истории Люци. Меч упомянул и о Краснозубом, с которым, как оказалось, у Севена было несколько жутких перепалок. Ножницы помнила его, битвы с ним. Девушка снова вздрогнула, когда в её память врезался крик наёмника: "Как можно жить без чувств?!" "Значит, чувства — что-то очень важное?" —Промелькнуло в мыслях. — ты многих убил с Севеном? — Вдруг спросила Ножницы. — убитых мной его руками бесчисленное множество. Сейчас ты сидишь в одной лодке с тем, чьи руки по локоть в крови, если не по плечи. Но тебя... тебе вреда не причиню. — Уверил он. — я не убивала ни разу. — ха-ха, и как ты это собираешься сделать, когда прибудем на Куриный остров? — я не одна. И Севен сказал, что я сильная. — а если я тебя оставлю там, а сам сбегу? — ты, разве, не во власти Севена? — а вдруг нет?.. — Пожал он плечами. — Но всё же, что если я тебя брошу? — нет. Я... знаю, что нет. Ты не сделаешь так. — почему же? Вдруг я злой и коварный?) В груди теплилось неясное... что-то. Ножницы не могла этого объяснить для себя. Меч ведь такой же, как она, да? Тоже оружие, тоже стал человеком, тоже подчиняется Люци. Значит, они похожи. А за их недолгое времяпровождение вместе, парень вёл себя вполне дружелюбно... Он свой. Такой же. И Ножницы точно знала: последним, кто отвернётся от неё будет он. Почему она это знала? Может, потому что мысль о предательстве единственного человека, который вполне смог бы... понять ее, просто не укладывалась в голове, не могла даже сформироваться? Меч — убийца, сказавший Ножницы, что не тронет её. Себе же он дал обещание. Правда, чего оно стоило, предстояло ещё разобраться. Девушка ощущала тянущуюся от него нить понимания. А в сиреневых глазах, в свете солнца похожих на яркие распутившиеся цветы мэйхуа, Ножницы увидела огонёк. Она, конечно, пока не знала, что это огонёк волнения и трепета. — я тебе доверяю. — Шепнула она, поняв это, осознав. От сказанного у Меча перехватило дыхание. Доверие. Она чувствует доверие! Сердце застучало чаще, на лице заиграла заинтригованная улыбка, а сознание наполнилось желанием оживить в этой чуднόй девушке куда-то исчезнувшие чувства и эмоции. Остаток пути Меч увлечённо рассказывал своей спутнице об убийствах, крови и тому подобных "прелестях жизни." Та слушала и делала соответствующие выводы о том, как вернее бить, резать, атаковать... — лучше и быстрее в шею. — Объяснял он. — артерии? — ага. Правда, фонтан крови получается, но это не критично. Ещё можно насквозь сердце. О, а ещё-ё можно нанести сотни глубоких ранений в не жизненноважных участках, чтобы жертва долго страдала, моля о смерти, и скончалась от потери крови. — Хищно оскалившись, парень разминал пальцы. — Не могу сказать, что без ума от чужих страданий, однако какое-то удовольствие они явно мне доставляют. — а я... ничего не испытываю, вспоминая то, что довелось мне видеть и пережить. — ну нет. Да не может такого быть, чтобы у тебя совсем не было чувств. — как видишь, может. Но... так, кажется, было не всегда. — их отняли? — понятия не имею. — а хочешь их вернуть? — наверное. Я хочу быть как ты. Хочу уметь искренне улыбаться. Но ведь... больно тоже будет? — В разговоре появилась капелька философии. — будет. Но оно того стоит, поверь. Чувства могут захлестнуть с головой в урагане своего, особенного ритма, а могут лишь коснуться тебя краем изысканного танца. Испытывать их, какими бы они ни были, безусловно, невероятно. Жаль, мало, кто это по-настоящему ценит и понимает. Я вижу, какая ты... — странная? — хех, это тоже, но я о другом. Ты – желающая понять и разобраться, упорная. Следуешь указаниям Севена, потому ты согласилась их выполнять. Ты верная. Видишь скрытые вещи, находишь необычные решения. Ты внимательная и умная. И я уверен, что у тебя полно других замечательных качеств, но сейчас они скрыты где-то в глубинах тебя. Я хочу помочь тебе их отыскать. — Меч явно сейчас говорил именно то, что думает, от души. — но... почему? — мы похожи. Ты меня понимаешь, я тебя — тоже. Мы не такие, как обычные люди, ибо мы – живое оружие. Других таких нет. Я думаю, что нам стоит держаться вместе. — а если, я окажусь человеком со скверным характером? — изменим. Точнее, нет. Люди не меняются, они становятся лучше. — значит, поэтому ты меня "не трогаешь"? — я не просто не трону тебя, я буду стараться не дать тебя в обиду. Ты единственная, с кем я могу поговорить честно и открыто. — За всё время он еще ни разу не пересёкся с ней взглядом, беспрерывно наблюдая морской пейзаж, тогда как она смотрела на него в упор. — а если я тебя брошу? — будет обидно. Но я тоже тебе доверяю, Ножницы. А доверие — это чувство, в некотором смысле.