3. Цена жизни. Жалость.

生而可弃

Рождён — и потому может быть отвергнут.

Куриный остров встретил путников развалинами, отчаяньем и горестью, пропитавшими воздух, глубоко вгрызшимися в остатки зданий и застилавшими некогда тихое и умиротворённое место плотным пластом. В противовес окружающей обстановке ярко светило солнце, погружая обломки и видневшиеся под ними тела в игру своих лучей. Глядя на развернувшуюся трагедию, смолкли чайки, уселись на сохранившемся карнизе и сбились в жалкую кучку. Выл ветер, приносящий с неспокойного берега солёный запах моря и железноватый — крови. Бушующие волны бились о песок опустевшего, разрушенного до основания пляжа. Везде валялись щепки, осколки и прочий мусор, ставший результатом долгих попыток противостоять зверской силе теневого наёмника. Столбом стояла пыль, красиво переливаясь в свету, словно пытаясь заверить пришедших в том, что остров всего лишь уснул, скоро наступит новый день, и всё оживёт. Но Куриный остров был мёртв. — видишь кого-нибудь? — Рыскал взглядом Меч. — там. — Указала Ножницы на две дерущиеся фигуры вдали. Оба рванули в озвученном направлении, но не стали слишком близко подходить, ибо парень остолбенел, увидев борющихся, и остановил девушку. — что-то не так. — Отчеканил он. — там... — Вгляделась Ножницы. — Краснозубый? Он выжил. Что он тут делает? — Белый Лис напал на это место. А Краснозубый... защищает остров? Он пытается убить Лиса. — вмешаемся? — пока наблюдаем. Может, он и сам справится. Интересно, что заставило его пойти против коллеги? — смотри, на нём нет печати. — снять её мог только тот, кто владеет искусствами "Небесного Лотоса." Значит ли это, что ему с этим помогла та женщина? — ты о председателе Цзян? Я помню ее ци. Светлая и чистая. — печать... остров... — Монотонно перечислял явно связанные между собой вещи Меч. — думаешь, она развеяла её взамен на защиту? — Предположила девушка. — скорее всего. Впереди раздался грохот. Киллеры дрались, не желая уступать друг другу. Но схватка сильно затянулась. Пора было заканчивать это представление. — ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры. — Ухмыльнулся Белый Лис, атакуя оппонента крупным сгустком взрывающейся энергии. — покажи уже, что ты умеешь. Мне наскучили эти детские фокусы) — Цуань рванул вперёд, парируя атаку противника, ударяя ци Кровавого демона и вонзая в плоть наёмника острые длинные когти. С уголка губ Лиса потянулась тонкая алая струйка. Кашлянув кровью, он сморщился от боли. Но в следующий миг его лицо перекосила гримаса гнева. Тело Краснозубого стало покрываться белой плёнкой. Но одержимый знал эту технику и задорно улыбался. Вспышка. Тело Цуаня разорвало, а багровые ошмётки мяса попáдали на земь. Лис победно засмеялся, но, радоваться было рано. Куски плоти срослись и снова стали единым целым. Краснозубый воспользовался замешательством киллера и неожиданно атаковал, рубанув когтями. Кровь хлынула с новой силой, радуя скалящегося Цуаня. Но противник заметил стоящих поодаль и, надеясь на желание одержимого защитить остров, отправил залп небольших бомбочек ци в них. Тот инстинктивно бросился наперерез. Он обещал той, кого когда-то наивно полюбил. Всполохи красной энергии отогнали атаку Лиса, подняв ещё больше пыли. Краснозубый раздражённо уставился на пришедших, но не успел даже слова сказать — его поразило клеймо, ставшее видимым из-за ветра, растрепавшего волосы Ножницы, прежде закрывавшие его. Замешкавшись, Цуань пропустил удар, который пришёлся ему в плечо. Но рана не затягивалась. Сила, появившаяся благодаря выпитой дозе крови, уже была истрачена. — прочь, если не хотите глупо сдохнуть. —Бросил одержимый, вновь сосредоточившись на битве. — Меч, силы Краснозубого на исходе. Он не регенерируется. — Отметила Ножницы. — я тоже заметил. — печати нет, но силы уже истрачены. Почему? — мне кажется, у всего есть предел... Ну что, идём бесить его нашей помощью?) — идём. Оказавшись рядом с Цуанем, девушка неожиданно разрубила телекинезом очередной летящий в него снаряд Белого Лиса. Недоумевая, убийца изучил её взглядом с ног до головы, а после спросил: — ты какая-то сумасшедшая фанатка Седьмого или прислуживаешь ему? — Вероятно, речь шла о том самом клейме на лбу. — я его оружие, ставшее человеком. Меня зовут Ножницы. — а-аа, пиздец, час от часу не легче. А этот? — Кивнул Краснозубый на её спутника, атакующего Белого Лиса сотнями острейших осколков. — Меч Тысячи Демонов? — да, это он. У нас с тобой схожие цели. Мы тоже должны защитить Куриный остров. Предлагаю объединиться против общей проблемы. — с чего вдруг? — Хмыкнул он. Однако тут же сбоку что-то взорвалось, заставляя наёмника передумать. — А хотя...так уж и быть, я согласен. У вас есть план? — будто ты стал бы ему следовать. — Прервал их диалог Меч. — Просто атакуем и прикрываем задницы друг друга. Спорить никто не стал, просто потому что было не до этого. Белый Лис не собирался сдаваться, хотя боролся уже из последних сил, что можно было понять, взглянув на его изнеможденный вид и огромное количество колотых ран и царапин, оставленных Цуанем. Враг, видя появившееся численное преимущество противников, обезумел от ярости и теперь атаковал ещё активнее и быстрее, вкладывая в каждый удар злобу, вызванную собственной слабостью. Ножницы ловко уворачивалась, прытко преодолевая возникающие препятствия в виде обломков и камней, сокращая дистанцию между ней и оппонентом. Ей нужно было подобраться ближе, чтобы болезненно резануть. Краснозубый старался беречь остатки сил и, в основном, только уклонялся от нападок Лиса. Меч же не оставлял на противнике живого места, то и дело раня осколками. Однако долго он не мог их использовать из-за тупой ноющей боли, возникавшей каждый раз, когда плоть делилась на острые кусочки. Но времени, что парень выиграл для Ножницы, было достаточно. Цуань, кажется, понял её замысел и, чтобы враг не обратил на нее внимания, отвлёк мощной алой атакой длинных когтей, притворяясь, что хочет укусить, желая насыться кровью и получить новые силы для борьбы. Тем временем, девушка оказалась совсем близко. Она сосредоточилась, вкладывая всю силу в удар. Желая убить. Сердце бешено застучало, но ни одна мышца лица не дрогнула. "Почему так громко колотится сердце?" — не могла понять Ножницы. Неужели, она правда сейчас убьет его? Это будет первая в жизни девушки смерть, принесённая её руками. Взмах руки рассёк воздух, оставляя след яркой ци. Разлетелись алые брызги, попадая на лицо и окропляя землю. На кончике языка едва ощутимо осел железноватый привкус, который Ножницы запомнит навсегда. Вкус крови. Белый Лис согнулся, держась за глубокую рану на животе. Но тут же тяжело выпрямился и усмехнулся, глядя девушке в глаза: — ты, видимо, совсем слабенькая, да?) — И рывком прижал её к стене, исключая возможность движения. Позади возник силуэт, окруженный жуткой аурой. Неистовый поток осколков с силой вонзился в спину, проходя сквозь рёбра и частично ломая их. Но вместо того, чтобы пройти навылет, зверская волна двинулась выше, разрывая плоть изнутри, дробя кости, вызывая истошный вопль. Наёмник схватился за шею в приступе удушья — кусочки раздирали трахею, превращая всё внутри в кровавую кашу, продолжили движение через глотку и вылетели изо рта в алом фонтане, запачкав белую шубу. Белый Лис, прежде корчившийся в лютой агонии, упал замертво. Брызги снова попали ей на лицо, а Меч, собрав кусочки, превратившиеся в плоть, в конечность, отшатнулся и упал на колени, изнемогая от боли. Краснозубый неряшливой походкой приблизился к свежему трупу и, приподняв его за ворот, укусил в плечо, испивая красной жидкости, дабы восстановиться. Обернулся, посмотрел на Ножницы и Меча задумчивым взглядом, пожал плечами, ушёл восвояси. Всё же, свое обещание он сдержал. Оставаться здесь больше не было смысла, да? — больно? — Увидев состояние союзника, девушка приблизилась к нему и присела рядом. — да, но переживу. Сама как? — всё в порядке. — Она огляделась. — Нужно... Меч, нам нужно расчистить обвалы и убрать обломки. — зачем? — под ними могут быть живые люди. Надо спасти их. — ещё раз, зачем? — не знаю... А почему ты не хочешь? — особого смысла в помощи этим ребятам я не вижу. Они не станут нам полезными. Да и мне, в целом, плевать на жизни других. Мне всегда важна была только моя и Севена, теперь ещё и твоя. — тогда, если тебе дорога моя жизнь, я прошу помочь, потому что самостоятельно я не только могу не справиться, но и навредить себе... Боль становится меньше? — угу. Эх, чёрт с тобой, пошли раскапывать эти руины. — Парень встал, но тут же замер. — А почему тебе не плевать?.. — как-то... неправильно будет, если простой человек умрёт... — Ножницы? — Белого Лиса нам было необходимо убить, чтобы защитить остров. А эти люди... они же ничего плохого не сделали, даже наоборот. Судя по всему, они пытались помешать ему, но... киллер оказался сильнее обычных островитян. Разве, это правильно, что здешние жители умерли и могут умереть, просто потому что попали под удар? — Вздохнула и продолжила свою тираду. — Я поняла, какого это — желать смерти. Когда кровь стынет в жилах, когда сердце стучит сильнее прежнего, а в горле встаёт ком. Я не убила Лиса, потому что знала, что не смогла бы. Мне только недавно дали человеческую жизнь, я не хочу с ней расставаться, по крайней мере, пока. Но ведь и наш противник — человек. Чем его жизнь отличнее от наших? Он ведь, наверное, тоже имел то, за что хотел бороться. Была причина жить. Но местные обитатели готовы были пожертвовать жизнью ради своего дома. Они боролись за свой дом. Он стал причиной жить для них в последние дни. Только посмотри. — Развела она руками в стороны, обозначая следы и масштаб сопротивления островитян. — Их жертва больше его... Мне будет жаль, если эти люди все до единого умрут. Меч смотрел на неё не моргая, затаив дыхание. Ножницы почувствовала жалость к невинным.