11. Сомнение. Неловкость.

门半掩

Дверь приоткрыта.

Светало. Лучи солнца, пробираясь меж крон деревьев, игриво касались уставшего лица, отрезвляя ум и тело. Сморгнув пару раз, парень бросил взгляд на рыжие волосы наёмницы, обрамляемые столь же ярким, как и сами пряди, светом. Фен протёр веки, вздохнул. Сегодня ночью он не смыкал глаз. Сторожил её сон. Стоило разбудить теперь-уже-союзницу, ибо охотившиеся на них головорезы могли выйти на след в любой момент и, собственно, явиться по их души. Но у Феникса язык не поворачивался спокойно и внятно что-либо сказать Паучьей Лилии. Не после вчерашних откровений. Нет. Промелькнула какая-то навязчивая и постыдная надежда: лишь бы она не услышала тогда... Образовавшийся ком в горле окончательно испортил умиротворяющую обстановку утра. Если несколько мгновений назад он с едва осязаемым любованием смотрел на девушку, то теперь не смел даже взглянуть на неё, потому что воспоминания заполонили собой все мысли, не позволяя вдохнуть полной грудью, навалившись тяжестью того сокровенного, чем оба поделились ночью. Стоило ему скинуть с плеч груз тех слов, как на них лёг новый. Это были сомнения, неустанно роившиеся внутри. И надо признать, Ай была той ещё сукой. Или не была?.. Мгах, как же всё запутано! Но тогда у костра... она словно сорвала с себя маску, перестала играть отведённую ей роль. И по коже пробежал холодок — наемница действительно оказалась столь искренней? Но вслед за этой мыслью возникла следующая, будоражащая ещё больше, — Паучья Лилия была настоящей лишь с ним и поведала свою историю лишь для него. А не слишком ли всё это хорошо? Если столько времени скрывала истинные намеренья от отца, значит, лгать умела безоговорочно. Могла ли девушка врать Фену? Вполне. Но почему-то ему очень хотелось ей верить. Безрассудно поддаться вызванному жалостью и влюблённостью желанию помочь, стать нужным. Хоть кому-то... Нет. Никому нельзя доверять. Киллерам — уж точно... Цин мотнул головой, разгоняя ворох мыслей. Такими темпами можно совсем потерять хватку и совершенно глупо лишиться жизни. Не стоит отвлекаться на нарушение Кодекса Наёмников, даже если это то, чего он жаждал многие годы. В сторону спящей командным (почти) голосом прозвучала пробуждающая ото сна речь. Ай не спеша потянулась, затем дёрнулась от боли, очевидно, позабыв о травме, повернулась на спину и протяжно зевнула. Вдруг почувствовала под собой не траву, а нечто иное. Оказалось, что Паучья Лилия лежала на... плаще Феникса. Девушка многозначительно посмотрела на киллера, а, вспомнив вчерашние события и его слова, хитро прищурилась, заставив того...отвернуться? Чего он там прячет? Горящие щёки? — это... это была необходимость. — Как-то несвойственно самому себе, неловко кашляя, объяснился он. — ну-ну) — Наёмница поднялась и протянула ему мятый плащ. — Ла-а-а-дно, спасибки. — ты, кажется, вчера что-то говорила про место, где мы сможем "спрятаться" и, полагаю, восстановить силы? — Перевёл тему Феникс, прежде промолчав с минуту. — говорила. Только вот, есть проблема. — Девушка указала на импровизированную повязку. — Мой дом находится далековато. И, боюсь, в таком моём состоянии мы не доберёмся без потерь... — твой дом?.. — я надеялась вернуться в родную деревеньку, чтобы пополнить запасы ядов, эликсиров и прочего. Но не думала, что рана окажется настолько серьёзной. — Словно в доказательство, ткань вдруг стала покрываться алым, что свидетельствовало об вновь открывшемся кровотечении. — что ж... — Задумался парень, когда его взгляд упёрся в ту самую повязку, и стал рассуждать вслух. — Моя усадьба неподалеку отсюда. Мы могли бы подлечить раны хотя бы сутки, однако, вероятно, та местность сейчас кишит киллерами, следовательно, попадаться им на глаза не стоит. Иной вариант — снять жилье в каком-либо неприметном месте. Думаю, ты знаешь такое, верно? — ...нет. Мы идём в усадьбу. Времени терять не стоит. Убьём наёмников тихо, не наделав шуму. — Отрезала Паучья Лилия, подняла с земли веер, отряхнув его от грязи и развернушись, пошла по некоему направлению, пошатываясь и не принимая возражений. Фен вздохнул. Все же, дело её, ибо сам он отобъётся в любом случае... Но если Ай будет угрожать опасность, сможет ли он остаться в стороне? Феникс снова думал. Надо сказать, он часто думал. И даже слишком много. Его взгляд, тот самый, зависший в бесконечном конвеере мыслей, случайно упал на руки Манжусаки. Изящные ладони оставались столь же хрупкими на вид, но теперь Фен отчётливо понимал, какую силу они в себе таили — кроваво-розовые огрубевшие костяшки пальцев яро контрастировали с внешне идеальной бледной кожей. Это были последствия агрессивного удара в землю, при упоминании действий её отца во вчерашнем разговоре. Наёмница ощутила на себе испытывающий взгляд и ответила на него вопросительно выгнутой бровью. Тогда, нахмурившись, Цин сократил расстояние между ними и, протянув собственную ладонь, ненавязчиво спросил: — позволишь? Та молча кивнула. Осторожно Фен взял её за руку, принялся внимательно рассматривать. В этом жесте укрылось нечто... что описать каким-либо прилагательным достоверно нельзя. Её ладонь была точно шёлковая, лишь кожа на костяшках выделялась, будучи сухой и раздражённой. Пришло осознание: такое происходит не впервые, — иначе бы меж пальцев не прятались рубцы, явно полученные тем же способом. Но Паучья Лилия никогда не использовала кулаки в бою. Вывод напрашивался сам собой — девушка делала это каждый раз, когда её захлёстывала ярость. И возможно, она так злилась именно из-за воспоминаний об отце. Неужели, Ай настолько его ненавидела, что кровь в её жилах вскипала всякий раз, когда сама упоминала или слышала от кого-либо? Или... — Фен, всё нормально? Мягкий голос тут же вывел из этих надоедливых мыслей. Вздохнув, тот покачал головой, решив следить за коллегой повнимательнее, а это наблюдение запомнить, и вместе с ней направился к усадьбе. Погода сегодня действительно была хороша. Солнце ярко освещало лесную зелень, едва просачиваясь сквозь густые кроны деревьев. Где-то даже напевали свои песни птицы, прыгая и перелетая, громко трепыхая крылышками, с ветки на ветку. Паучья Лилия, конечно, понимала, что теперь у Фена ещё больше вопросов касательно её жизни, но прямо он у неё вряд-ли спросит. Поэтому девушка увлекла наёмника довольно любопытной беседой, совершенно не скрывая некоторых подробностей своего прошлого. И рассказывала она такую тяжёлую историю по-странному легко, не то смирившись, не то... не пойми что. Пусть порой приходилось останавливаться, чтобы Ай перевела дух, наёмник совсем потерял счёт времени, толком не заметив, как они пришли к месту назначения. Стоило Фену задуматься о том, каким образом Манжусака так уверенно пришла сюда, вопреки тому, что на тот момент местоположение усадьбы знали лишь Шисан и сам Феникс, его отвлекло иное обстоятельство. Вместо нескольких патрулирующих территорию убийц, союзники увидели уже разгоревшуюся битву. Участвовавшие в ней двигались чрезвычайно быстро, так что особо никого нельзя было разглядеть, разве что... мелькнувшее в самой гуще фиолетовое ханфу Люци. Стоит признать, Седьмой абсолютно перманентно оказывался в эпицентре тотального пиздеца. Ища по лесам покоившийся в чертогах памяти маршрут к усадьбе, парень всё же отыскал её... А его отыскали ошивающиеся здесь киллеры, которых исключительно интересовало вознаграждение как за его голову, так и за жизнь Цин Фена. Влезать в это месиво не особо хотелось, потому Паучья Лилия и Голубой Феникс наблюдали за сражением... ну, исподтишка. И парня очень смутил тот факт, что Севен скакал во всю прыть, всячески уворачиваясь, но не используя оружие. А еще, в этих движениях Феникс уловил схожесть с теми, что совершал Люци в драке с Краснозубым, только вступив в Теневую организацию. Та же, молниеносная реакция, которой Цин Фен поражался до сих пор... Неужели, лучший наёмник вспомнил, кто он есть? В какой-то момент Ай дёрнула Фена за край рукава, обращая на себя внимание, и зашептала: — нужно ему помочь... — слабо пихнула его в плечо, — не смотри на меня так. Седьмой желает смерти Лидера едва ли не больше тебя, но я не предлагаю просить его помощи или чего-то подобного. Мы можем его использовать... В конце концов, только глупец не признает, что даже спустя два года своей "смерти" лучший теневой наёмник остаётся сильным противником. Но я ранена. А если ты выступишь на его стороне, Люци останется тебе должен. — иметь такого должника довольно перспективно... — Согласился он. — а я о чем? Ну? Давай же. — Подтолкнула его Манжусака. Едва заметно закатив глаза, Феникс всё же счёл её мысли весьма уместными в данной ситуации и, выйдя из укрытия, ввязался в бойню. Завидев его, пришедшая группа убийц с перекошенными от непозволительной неожиданности лицами ринулась в атаку. Теперь преимущество оказалось на стороне, поражённого появлению Голубого Феникса, Люци, так что уже скоро противники бросились в бегство. Однако нельзя было допустить того, чтобы информация о местоположении Цина распространилась с их помощью, что понимал и он сам, и Паучья Лилия, до этого времени тихо прятавшаяся в зарослях. Несмотря на рану, она сумела переместиться пространстве, при том даже почти не изменившись в лице. Перекрыв наёмникам путь отхода, девушка предъявила ультиматум в виде ядовитых дротиков и устранила возможную проблему, лишив их жизней. Севен первым делом окинул взглядом цыплят — немного ранены, но, главное, живы. Далее он наконец обратил внимание на своих внезапных благодетелей. — почему... почему вы помогли мне? — Недоверчиво покосился Седьмой на Цина и, подошедшую... подковылявшую... криво подлетевшую... к нему, Ай, скрестив руки на груди. — должен будешь. — Прищурилась Манжусака, обозначая железобетонный факт,.не смущаясь своего шаткого положения. Повисло долгое молчание, в течение которого Фен... пронзительно смотрел на Люци, а лицо его имело престранное выражение. — Севен, ты... виделся с Шисан? — Нарушил натянутую тишину Феникс. — а... да. Она отправилась на Север, как Вы ей и велели... Наёмник продолжил молча буквально сверлить его взглядом. Спустя несколько мучительных минут, не выдержав, Седьмой выпалил: —да на что Вы смотрите?! — Аци... — Донеслось откуда-то снизу, со стороны Дай Бо. — У тебя на губах остался след от помады. Любовник хренов... Занавес. Всем присутствующим было ясно, с кем сблизился Седьмой. А он, в свою очередь, чувствовал себя крайне неловко... — а...я...э, ну... — Язык тут же перестал слушаться хозяина, так что найти какое-то адекватное оправдание у Севена не вышло. Всё же, мастер Мэй всегда был против их общения, поэтому кое-как киллер выдавил из себя: — Простите! Паучья Лилия наблюдала развернувшийся спектакль с превеликим удовольствием. Надо же, какая драма... Интересно, как же поступит её милый Фен в такой ситуации? Но он сделал то, чего не ожидал абсолютно никто. Улыбнулся. Измученно. Устало проведя ладонью по лицу, смирившись с тем, что мир в последние дни переворачивается с ног на голову, чему, казалось, тот даже уже не против. С одной стороны, он не раз ругал ученицу за излишнюю эмоциональность, а уж тем более за связь с Седьмым. Потому что та не только нарушала "Кодекс Наёмников" таким образом, но и могла набраться проблем на свою душеньку, поскольку Люци — сам по себе ходячая проблема. Но с другой... если сейчас Фен как-то приструнит парня, будет противоречить самому себе, ибо испытывает чувства к Ай. Неправильно это... Но с каких пор его вообще заботит то, насколько искренним он будет с кем-то, тем более с Севеном? Наверное, с того самого прощального разговора с Тринадцатой у озера. Именно тогда парень осознал, что она заслуживает к себе лучшего отношения мастера, чем оно есть; что, в общем-то, она доверяет Люци и ничего с этим она поделать уже не может; что Седьмой... всегда старался защитить его ученицу. Да и лицемерия в его жизни поместилось достаточно, а сейчас в нем попросту не было смысла. — тхах... давай просто забудем об этом? — Нервно усмехнувшись, предложил Фен. — а? Да-да, хорошо. — Удивился такой добродушной реакции Севен. — советую стереть это — выглядишь нелепо... И потрудись объяснить, что ты здесь делаешь. — На секунду показалось, будто Феникс превратился в добродушного дядечку... — о... Я хотел... фопросить у Фас разрешения фоспользофаться Фашей библиотекой. — попутно вытирая губы рукавом ханфу, пробубнил Люци. — что, прости?.. Для каких целей?... — Он хорошо помнил, что случилось в прошлый раз. — думаешь, опять что-то затевает? — Манжусака тут же оказалась рядом и заговорчески зашептала ему на ухо. Тот едва заметно вздрогнул. Пора бы перестать удивляться тому, что она чересчур осведомлена обо всём... Но всё же, два года назад количество жертв было колоссальным. Нельзя допустить повторения той ситуации. Между тем, Седьмой подал голос: — я ищу информацию о Городе-Призраке. Его ответ заставил всего на миг, но испугаться. — ты не помнишь? — Голос Цин Фена стал заметно твёрже. — не помню чего? — Данная реакция отвечала сама за себя... Совсем не вовремя Феникс заметил, что его нефритовый кулон выбился во время боя и теперь лежал поверх его одеяния, словно желая дать подсказку о том, что таили в себе те жуткие события. Именно с этой вещицей был связан прошлый визит Севена. Манжусака бросила красноречивый взгляд на то украшение, а затем сделала вид, что оно её вовсе не интересует и продолжила откровенно греть уши. На первый взгляд, не было причины, по который Фен предоставил бы Люци доступ к библиотеке... Однако тот, спустя несколько долгих минут тягостных раздумий, кивнул. Он нашёл для себя выгоду и в ответ на ошарашенное лицо киллера кивнул ещё раз, уже увереннее. — но с чего вдруг? — Не укладывалось в голове у Седьмого. — возможно, объясню позже. Уверяю, я не настроен против тебя и это не ловушка. — допустим... Сколько времени Вы мне дадите? — двое суток. — я обнаглею и попрошу кое-что ещё. — Почесал затылок в привычном неловком жесте Люци. Цин недоуменно выгнул бровь. — почтовую птицу. — Договорил киллер. — хм... Без проблем. — Возникало ощущение, что Феникс сломался. Нет, серьёзно. Парень никогда и никому не позволял подобного, но вдруг совершенно поменял своё мнение. Становилось ясно, что имелась весомая причина этой внезапной "доброты." "Какая Фену выгода с того, что Седьмой прошерстит библиотеку? Разве что ему нужна та же информация? Или же... того же срока давности? Интересно выходит." — Ай привычно ухмыльнулась и прошла в дом вслед за остальными. — "Очень интересно." Первым делом Люци отправил письмо Мечу и Ножницы со своими координатами (сверил по карте) и примерным временем окончания данного ему срока на поиски нужной информации. Следующие несколько часов он безвылазно сидел в библиотеке вместе с Дай Бо и Сяо Феем, которые, между прочим, тоже помогали. Цин (добровольно-принудительно) помог Ай сменить повязку и пристроил её в гостевой комнате. Та в своей лукавой манере поблагодарила его за заботу. Однако теперь... теперь ему казалось, что за этим хитрым взглядом скрывалось что-то ещё, что-то большее. Сам же киллер предпочёл провести время в одиночестве в лесу, в окружений молчаливых многолетних деревьев. Наёмник старался никогда не показывать эмоций, ибо те лишь мешали достижению определённых целей. Однако всем людям необходимо "выпускать пар." Фен же расслаблялся, тренируясь, отдавая всего себя процессу, наконец сосредотачиваясь и приводя мысли в порядок. Он совершенно не думал о своих ранах, они его ничуть не останавливали. Застать парня в такой момент равносильно видению туманного неуловимого сна — столь тот был искусен в боевых техниках своей страны. Глаза сверкали, разум очищался, а душа ликовала. В этом Феникс находил утешение и даже успокоение: в приятной боли ноющих мышц, в сбитом дыхании, в горящей грудной клетке. Казалось, тело давно должно было привыкнуть к подобным нагрузкам, но нет, он каждый раз трудился с большим усердием и упорством, даже с большим рвением, не позволяя себе тормозить на каком-то одном этапе, нет. Его Высочество всегда двигался только вперёд. Но сейчас он сомневался. И сомневался как никогда прежде. На одной чаше эфемерных весов находился долг, честь и немое обещание. Именно их включала в себя месть за родную страну, за своих людей, за семью. Здесь же находился укор — самого себя... Быть может, стоит обмануть союзницу и вершить задуманное самому, прежде использовав её? И тогда Цин задался вопросом. А по зубам ли она ему? Увы, не этим. А сумеет ли он предать её? Ведь на другой чаше весов плескались чувства и осознание того, что в какой-то мере такой союз действительно выгоден. А ещё было недоверие, залёгшее где-то посередине. Недоверие простой израненной души, поселившееся и укоренившееся в ней ещё в детстве. И неясно было, какая чаша в итоге перевесит. Между тем, виновница столь смутных рассуждений с интересом наблюдала за Феном. А в глазах наёмницы тлел восторг с примесью азарта. Паучья Лилия не отрицала того, что он ей очень даже симпатичен. Однако что с того? Сделка заключена, и Ай обеспечит её соблюдение с его стороны.