Часть 1

— Бай Чжу! Бай Чжу! — Итэр тряс этого травника, но тот не мог отвечать. Бай Чжу захлёбывался кровью, лёжа на сырой траве. Утреннее солнце было беспечно холодным в горах Ли Юэ. Как так вышло? Десятый Предвестник Фатуи Итэр поспорил с девытым, Панталоне, Регратором, на десять миллионов моры, что сможет достать этому бюрократу мазь от разорвавшихся пяток. Итэр, само собой, попёрся в Ли Юэ, к своему старому знакомому, которому несколько лет назад помогал лечить семейку одну и который запросил дохрилион моры за курительную траву для церемонии Вознесения почившего Гео Архонта. В лавке Бубу оказалось, что для мази нужны стеклянные колокольчики. И тут, сюрприз, Чи Чи тоже нужны они были. Вот так и попёрлись новенький Предвестник Фатуи и обычный лекарь в горы за колокольчиками. А их же так просто не достать — надо по скалам лазить. Вот и долазились. Единственное, что понял Итэр, — это то, что в гавани ему будут не рады. — Может, к Дотторе сгонять? *** Ему было восемь лет, когда он впервые открыл глаза в этом мире и понял, что относительно жив. Оказывается, он упал с дерева, что росло в саду, поспорив со своим старшим братом. Новоприобретённый отец, конечно же, разозлился и запретил лазить по деревьям. Бай Чжу в этот момент прилично так удивился и не понял, стал он всё-таки бессмертным или всё-таки умер. — ЛоБай! — крикнул мальчик своему младшему брату. — Иди скорее сюда! Тебе понравится! — Уже иду, ЛоХун! — крикнул мальчик с зелёными волосами. — Ну чего ты такой медленный?! "Может, потому что я недавно получил кучу переломов и сотрясение?" — подумал Бай Чжу, но вместо этого ответил: — Сейчас-сейчас. ЛоХун был активным и добрым мальчиком, который постоянно искал себе приключения. Ему было уже четырнадцать, но он до сих пор любил веселиться. И всякие авантюры ЛоХуна заканчивались неприятностями либо для него самого, либо для окружающих, которым совершенно недавно стал ЛоБай. ЛоБай же был третьим братом, самым младшим. До травмы он тоже страдал гиперпктивностью и рассеянностью, но вот после... Бай Чжу совершенно не желал ввязываться в детские игры. Ему уже один раз хватило, тогда ещё, в долине Чэньюй. Наигрался. Спасибо. А теперь вот этот мальчик ещё хочет, чтобы он, Бай Чжу, с ним играл день и ночь. Взрослые на изменение поведения ЛоБая говорили, что из-за травмирующего опыта, тот потерял свою энергичность. И впринципе, всё было так. Вот только ЛоХун никак не хотел этого понимать и продолжал таскать младшего брата за собой, даже не думая о том, что он в силу возраста просто физически слабее. — Залезай сюда! — счастливый ЛоХун протянул руку. Бай Чжу смерил конструкцию из ящиков очень недоверчивым взглядом, но всё же полез. Благо, детское тело всё же было не настолько дряхлым, как прошлое тело Бай Чжу, который совершенно не занимался физической активностью и постоянно болел. — Вот оно... — восторженно протянул ЛоХун, — смотри СяоБай! БайЧжу стоял на высокой стене семейного поместья и с открытым ртом смотрел на заходящее солнце. Оно заливало своим светом весь город, который находился в низине холма. — И правда, понравилось... Почему на душе так хорошо? Это есть счастье? Счастье смотреть на красоту этого мира? *** — Ну, что думаешь? — спросил отец после осмотра. Бай Чжу сидел на кровати и обрадовался, когда недавно пришедший человек, представившийся его дядей, перестал рассматривать его глаза. — Такие случае в медицине ещё не встречались, — сказал Ломэнь. — Вариант с одержимостью? — А ты суеверный? — спросил Ломэнь своего брата. — Нет, но... — Значит, всё в порядке, — сказал лекарь и повернулся к пациенту. — А ты, Лобай, заметил какие-то изменения в себе? У него глаза ЧанШэн. У него золотые глаза ЧанШэн. У него её глаза. Значит, у ЧанШэн его глаза. У ЧанШэн его малиновые глаза. А значит, ЧанШэн где-то здесь! Ну... остаётся надеяться на это... — По деревьям не хочу больше лазать, — ответил БайЧжу. — И вроде бы всё... *** ЛоКан — старший брат. И он уже почти взрослый. Сейчас занимается обучением и готовится стать государственным чиновником. Не видит лиц — лишь фигуры. А его братья всегда были пешками. Он не видел лиц, поэтому запоминал людей по другим признакам: походка, одежда, причёска, голос. Братья всегда были пешками. Он узнавал их по низкому росту и слишком громкой речи. Локан даже не знал об инциденте с Лобаем. Но в один момент... — Ты кто? — спросил Локан у ребёнка-пешки. — Лобай, — спокойно ответил он. Это был не Лобай. Лобай говорил совершенно по-другому. По-другому ходил, другая манера речи. Но самое главное, что отчилао нынешнюю пешку от предыдущей... — Янтарные глаза, — деталь, за которую он смог зацепиться, то, что отличало Лобая от этого... — ШуоБай. Змеиные глаза. *** МаоМао верой и правдой рыскала по огороду в поисках нужной травы. Сначала она заглянула в одни кусты, потом в другие и, когда нашла, вынырнула из кустов смородины, ловя на себе удивлённый взгляд одного мужчины. Он стоял по другую сторону забора, в плотную к которому росли кусты. — Здрасьте. — Здравствуй, — сказал странный мужчина с янтарными глазами и длинными зелёными волосами. — Ломэнь дома? — Да, папа у себя, — ответила Мао. — Отлично, — мужчина улыбнулся и покрепче перехватил корзину у себя за спиной. Они вместе прошли к дому. Только по разные стороны участков. — А, это ты, Лобай! — отец МаоМао по-доброму улыбнулся. — Рад снова тебя видеть. Как там твоё бессмертие? Уже достигнуто? — Я пока что в процессе, дядя, — ответил БайЧжу. — Так вы не пациент? — К счастью, нет. — Очень жаль. БайЧжу смерил её нечитаемым взглядом, но промолчал. — А это МаоМао. Она просто сумрачный гений. Просто безумный учёный... На тебя в детстве похожа с твоими экспериментами, — старик явно рад был похвастаться своим хоть и приёмным, но ребёнком. — Но твои явно были более безобидными... БайЧжу улыбнулся и принял протянутую порцию риса. А МаоМао же думала, что к отцу наконец-то пришёл клиент, который хоть деньги даст, а оно вот как всё оказалось... — Так вы его племянник? И то есть... — Да. Но ты можешь считать кем угодно: хоть брат, хоть дядя, хоть незнакомец. О, дядя, кстати. Я же недавно вернулся со своего путешествия и привёз кое-что. Ты как-то говорил, что оно тебе надо, поэтому... — Лобай достал из корзины коробку. Внешне было непонятно, что там, но для Ломэня, кажется, всё было ясно. — Не стоило, Лобай. Но спасибо! Они втроём обедали. — Слышал, ты решил открыть лавку трав... — Да. Буду продавать лекарства и консультировать по поводу болезней. — Бай...бай...бай... О! Вы Бай Чжу? — спросила МаоМао. Гость удивился, но подтвердил догадки двенадцатилетней девочки. — Да. Для пациентов я доктор Бай Чжу. — Как атрактилодес? — Или как кошечка. — У вас же ещё змея должна быть! Вы с ней ходить должны! — Успокойся, МаоМао, — сказал Ломэнь с целью поубавить её пыл. Но, видимо, та уже наслышалсь сплетен о новом травнике в городе. — Да, её зовут ЧанШэн, но я посчитал, что ходить с ней по этой части города не слишком хорошая идея. К тому же она немного устала... Но я никогда не могу её оставить, поэтому сейчас ЧанШэн дремлет в корзине. Как по команде крышка приподнялась и из корзины выползла красивая, длинная белая змея с тёмно-розывыми глазами. Она издала "сш-ш-ш", высунув свой язычок и поползла прямо по БайЧжу к его шее. Глаза МаоМао загорелись маниакальным блеском, а руки сами собой потянулись к змее. — Знала бы ты какую шумиху он поднял, когда в свои шестнадцать сбежал в северные земли искать мистическое существо, способное излечить от всех болезней, основываясь только на слухах... — И как? Нашёл? — спросила МаоМао. — Нет. Привёз только эту змею, чтоб бы не выглядеть совсем дураком. — Дядя! — возмутился БайЧжу, а белая змея издала "сш-ш-ш"! — И я ещё удивлён, что она до сих пор жива и никуда от тебя не сбежала. — У неё ещё полно времени. Она со мной только пятый год... — МаоМао, вижу ты поела. Будь добра, сходи за водой, — Ломэнь указал на ведро. — Угу! — МаоМао подхватила ведро и выбежала из дома, желая по-скорее закончить. Ломэнь шустро очутился около окна и, когда убедился, что девочка не вернётся, сказал: — Давай быстро! Они в той стенке! Да тут! Вот так. Быстрее. — Я делаю! — БайЧжу со световой скоростью закидывал медицинские книги, которые Ломэнь привёз с Запада. — И закрывай. — Уже! — И помни... — Да, ни слова МаоМао, — ответил БайЧжу, вернул тайнику прежний вид и отодвинуть свою корзину поближе к столу. Ломэнь, узнав, что Лобай вернулся и открывает лавку, попросил забрать книги по медицине. Если бы они были ему не нужны, то он давно бы их выкинул, а так, доберись МаоМао до них, пришлось бы сжечь. Почему? Ответ на этот вопрос не знал даже сам БайЧжу, но догадывался, что не делало ситуацию яснее. Опираться на догадки совершенно неправильно. — Я вернулась! — произнесла счастливая девочка. — А? Вы уже уходите? — спросила она у собирающегося уходить БайЧжу. — Да. Но есть вероятность, что в ближайшие годы мы видеться будем чаще, — ответил он. — Лобай, ты братьев навещал? — поинтересовался Ломэнь. — Лохун живёт в провинции, поэтому да. Я проезжал мимо на обратном пути. А вот его пока ещё нет. — У тебя с ним же нормальные отношения? БайЧжу кивнул, вспоминая Локана. — Тогда, надеюсь, ты сможешь рассказать мне много нового... — Несомненно! Хоть Ломэнь и живёт далеко от государственных чиновников и высоких кланов, ему до сих пор необходимо знать обстоятельсва в стране. *** — В смысле пропала? — БайЧжу шокированно уставился на Ломэня. — Я тоже за неё волнуюсь, но МаоМао смышлёная. Рано или поздно она даст о себе знать... БайЧжу не понимал, как старик может быть таким спокойным. Это же его дочь! Приёмная... но дочь! Или же он... делает вид, чтобы не разводить панику. За эти пять лет БайЧжу привязался к МаоМао. Смущало, конечно, то, что она родилась в публичном доме и как бы числится за ним, но с этим можно смириться. Ему стыдно признаваться, но он будет скучать по тому, как ЧанШэн пыталась убежать от МаоМао, а та в свою очередь пыталась заставить укусить её. БайЧжу напрягала тяга МаоМао к ядам, но ничего он не мог поделать — сам порой лез на рожон. И теперь она пропала. Да, БайЧжу использовал некоторые свои связи, чтоб узнать не слышал ли кто про неё, но никто так ничего и не узнал. Ломэнь уверял его не паниковать, и в итоге БайЧжу смирился и стал ждать. Десять лет он с ЧанШэн и десять лет она молчит. Издаёт только "тс-с-с" и "сш-ш-ш". Порой он сомневался, что этого его ЧанШэн, но это уходило, когда он замечал за ней знакомые повадки, знакомые глаза и умные, осмысленные действия. Это была его ЧанШэн. Свою аптеку БайЧжу назвал просто "БуБу". Кто-то бы сказал, что с фантазией у него плохо, но нет. Лекарь уже привык к ней, скучал по своей хижине в Ли Юэ, тосковал по людям, как бы странно это не было. И всё же он снова и снова возвращался к вопросу: а бессмертен ли он? Что если умирать и возрождаться можно бесконечно? Или, если нет, то как долго? Испытывать это на себе БайЧжу, разумеется, не планировал. И понимал, что смерть — есть смерть. И если смерть достигнута, то это уже не бессмертие. По крайней мере не биологичекое, а духовное, что тоже не есть идеал. Поэтому БайЧжу не оставлял попытки найти лекарство от старости, от самой смерти. А годы его всё шли. Однажды днём БайЧжу разбирал травы в своей аптеке и услышал шипение, испуганной ЧанШэн. Бедная змея со всех своих несуществующих ног бежала к лекарю. — Что такое, ЧанШэн? — БайЧжу поднёс к ней руку, и ЧанШэн по ней всползла на шею. Ответ же на вопрос пришёл сам. — Постой же ты! — с маниакальным огнём в глазах МаоМао вбежала в хранилище. Сначала она хотела отобрать змею у человека, который держал её, но потом признала в этом человеке БайЧжу и сложила руки за спиной. — Э? Привет! А я вот тут в гости зайти пришла... — Ты припозднилась... Как я понимаю, история будет долгой? — Всё так. — Тогда пойдём, я заварю чай. — А ЧанШэн погладить дашь? — полная энтузиазма спросила МаоМао, так как за всё время из знакомства у неё получилось подобраться к ЧанШэн лишь один раз, которого ей не хватило. — Ну почему бы и... — БайЧжу не договорил, так как ЧанШэн возмущённо прошипела и, заползя в воротник лекаря, обвилась вокруг его торса. — Видимо, это значит "нет". МаоМао немного расстроилась, но всё же согласилась на чашечку чая. Так она рассказала о том, как её украли, как её сделали дегустатором, — БайЧжу такой расклад вещей не понравился, но он не стал говорить это вслух, смотря на счастливую улыбку МаоМао, — как во внутреннем дворе происходили убийства и кто был виноват, о наложницах — тут БайЧжу поинтересовался, какой в этом цветнике статус у МаоМао, а то что-то вспомнились лёгкие романы из Инадзумы, которые он покупал только по настоятельной просьбе ЧанШэн, читающей это захлёбом, — о евнухах и одном женоподобном евнухе-извращенце, который, по утверждениям МаоМао, стопроцентно нежится в объятиях высоких чиновников или самого императора, пользуясь афродизиаками — в этот момент БайЧжу пытался сдержать дёргающийся глаз и надеялся, что за такие разговоры их не казнят. Побеседовав с МаоМао ещё немного, БайЧжу уже собирался отпустить девочку, но, заметив, что уже стемнело, решил проводить, так как ни ему, ни ей не хотелось бы, чтобы МаоМао снова куда-то продали. МаоМао поблагодарила лекаря за то, что не забыл про старика во время её отсутствия, и они разошлись. ЧанШэн продолжала обиженно обвивать торс. *** — Меня уволили из дворца, — пожаловалась МаоМао. БайЧжу не понял радоваться этому или горевать. — Меня выкупили из борделя! Я возвращаюсь в гарем! У меня есть муравей с растением! — через несколько дней МаоМао уже радовалась, и тут снова БайЧжу не знал, какую эмоцию использовать. — Кто? — Господин Джинши. — Тот самый? — Да, — как будто это было само собой разумеющееся, ответила МаоМао, не понимая, почему её братец Бай скорчил такое лицо. ЧанШэн же благоразумно пряталась под одеждой БайЧжу. "У меня нет мамы, — думала МаоМао перед сном, — но есть старик, такой добрый, словно мама, вредная бабушка, весёлые сестрёнки и забавный братик. Всё хорошо, ведь я всегда смогу вернуться..." *** В холодное время года МаоМао гуляла по внешнему двору и наткнулась на одного своего знакомого. — Братец Бай? Он был хорошим и он всегда может выслушать. Не то, чтобы МаоМао часто изливала душу... просто порой хотелось поговорить с кем-то, кто не начнёт поучать или сватать. — Ты здесь? Я думал, ты во внутреннем дворе работать будешь... — Сначала я так тоже думала, но оказалось, что я теперь личная служанка господина Джинши. — Вот как... — А ты здесь зачем? — поинтересовалась МаоМао. — Навещал кое-кого... "Могла бы и сама догадаться," — с потухающим настроением подумала девушка. Она поняла, про кого говорил БайЧжу. В их небольшой семье было табу на имя этого человека. МаоМао было противно лишь от одного его имени. Они стояли молча. БайЧжу понимал, что ей нужно время... — Он говорил что-то обо мне? — она впервые спросила это. — В начале пытался выпытать информацию. Но потом он либо поверил тому, что я с тобой не общаюсь, либо понял, что я ему ничего не скажу. — Почему ты не оборвал с ним отношения? — Вот так, прямо. С тех пор, как она узнала о своей крови, в ней что-то боролось... С одной стороны добрый и понимающий БайЧжу, а с другой брат того человека... БайЧжу замер. Он не любил эту тему, вопросы о нем. Ему безусловно были дороги МаоМао и Ломэнь... но что на это ответить? — Люди используют друг друга. Это всегда было, есть и будет. Это не хорошо и не плохо, ведь всё, в конце концов, строится на взаимовыгоде. БайЧжу ответил туманно. Даже слишком. *** — Кто это был? — О чём вы, господин Джинши? — Об этом, зелёном. Вы с ним как друзья общались... Во-первых, с чего бы это ему надо. А во-вторых, это даже не его собачье дело! — Это братец Бай. Он лекарь. У него целая аптека в городе есть. — И что вас связывает? — не унимался Джинши. — Мой папа учил его. Дшинши это мало чего дало, поэтому он, моримый незнанием и беспокойством, будет разбираться в этом сам. *** — Так вот он какой... — Так вот он какой... Дшинши и БайЧжу произнесли одну и ту же фразу с одинаковой нескрываемой неприязню. Они переглянулись и нацепили одинаковые дружелюбные улыбки и во время своего диалога, даже, честнее будет сказать, перепалки, пытались как можно острее задеть друг друга. Шли в ничью. — Как там наша красавица? — Спасибо за комплимент, доктор-заучка. Вы очки давно протирали? Деменция не замучила? — О, вы так любезны, господин Джинши. Не забудьте её использовать пред вашим боссом. — А как там ваши пациенты? Надеюсь им хватает денег оплатить массаж у такого прелестно лекаря! С тех пор как МаоМао (Джинши вынудил) их познакомила, они стали пересекаться всё чаще и чаще и такие кровожадные диалоги совершенно не стихали. Гаошюн, Суйрен и сам БайЧжу понимали, что к чему. Видно же, что этот евнух яйца, которых вроде как нет, к девочке подкатывает. А БайЧжу вон как беспокоится за племяшку. Одни МаоМао и Джинши не понимали, почему. Точнее Джинши этот братец Бай был совершенно неприятен. Вот так и вышло. — Старый хрыщ! — Мелкий извращенец! — Это я то извращенец?! — А кто ещё?! — Может это мы о тебе ничего не знаем? А?! Может ты в тайне с трупами уединяешься?! — А ты с муж... МаоМао захотела крикнуть на них, хотела настучать им по голове, но она лишь обычная служанка и должна знать своё место. Возможно, Суйрен и Гаошюн думали также... Из потока мыслей МаоМао вырвало происходящее в комнате. Джинши, разозлившись, схватил БайЧжу за плечо и припечатал его к стене. Одной рукой держа лекаря, а второй пальцем указывая на мужчину, Джинши начал свою гневную тираду: — Я! Столько лет! — БайЧжу не сопротвлялся, когда его вели к стенке. Он лишь приоткрыл глаза, удивившись, что их конфликт перешёл на другой уровень. — Живу! Работаю! И требую! Уважения! Я ведь не просто! Я могу казнить!!! На последних словах БайЧжу по-змеиному зашипел. Точнее не он, а то, что было у него под одеждой. Из ворота вылезла змея и, проползя по руке Джинши, обвилась вокруг шеи, в попытке задушить. Евнух вскрикнул и повалился на пол, пытаясь снять рептилию с себя. — ЧанШэн! — крикнул БайЧжу и подбежал к Джинши. Тот крутился, орал и никак не подпускал к себе. Гаошюн был готов убить лекаря, как и Суйрен. А вот МаоМао обрадовалась тому, что наконец сможет потрогать змею. — ААААА! Снимите её! — ЧанШэн! Стой! СТОЙ! Кому говорю... ЧАНШЭН! Нехотя, ЧанШэн слеза с жертвы и поползла обратно к ногам БайЧжу. Лекарь сделал шаг вперёд к пострадавшему, так как у того наблюдалось несколько укусов. — Н-не подходи! — крикнул Джинши, выставив руки вперёд и смотря на змею на ноге лекаря. БайЧжу понял, еле-еле отцепил ЧанШэн от ноги и, подойдя к высоченному шкафу, закинул её туда. Вернувшись к пострадавшему, он словил на себе убийсвенный взгляд Гаошюня. Кровь же сочилась из укусов Джинши. — Ему надо помочь, — сказал БайЧжу. Гаошюн долго сопротивлялся, но в конце концов сдался под крики Джинши не отдавать его этому сумасшедшему и пообещал отрубить голову в случае чего. Даже саблю достал... — Тш! — полуголый Джинши шипел, лёжа на диване. Всё, что выше пояса, пришлось снять, так как ЧанШэн поработала безумно хорошо. — Я тебя казню... — бубнил евнух. — Непременно, только сначала закончим с лечением, — когда дело касалось врачевания, БайЧжу не позволял эмоциям или неприязни взять верх. Это был профессионализм, который отметил даже Гаошюн. — А вот щас немножко пощипет... — Ай! Тш... Ты убить меня хочешь? Сначала натравил свою бешеную змею на меня, а теперь это?! И что насчёт яда?! Ждёшь когда он подействует? — Если бы ЧанШэн кусала с выпуском яда, то вы были бы уже давно мертвы, господин Джинши, — равнодушно ответил БайЧжу. — Ну спасибо, блин... — недовольно пробурчал Джинши. — А где СяоМао... — начал Гаошюн, осматриваясь, но тут с другого конца комнаты послышалось радостное "Достала!" и грохот упавших стульев. БайЧжу не знал, кого спасать первым. Забинтованый Джинши смотрел на то, как МаоМао влюблёнными глазами смотрит на змею, тискает её и слёзно умоляет укусить с ядом. Отвратительный змеевод сидел рядом и убирал склянки с мазями.  Чёрт, он завидует змее! ***