48

      - Добро пожаловать в Синдром Хижины, стажёр, - выделение последнего слова разрезало слух своей ироничностью, но Митчелл пропустил это мимо ушей, ведь сегодня у него просто потрясающий день.       Он потрясающий не потому, что молодого пока-ещё-не-специалиста с амбициозной целью в жизни и широким взглядом на мир привели посмотреть на загадочное "Восьмое чудо Нового света", расположенное в почти пяти этажах научного комплекса под землёй, в затерявшемся среди сети пещерных катакомб здании выкупленного ДжейСиДженсон католического собора.       Этот день потрясающий потому, что лаборант Митчелл наконец пробился сквозь толпу конкурентов и вступил в ряды научной прослойки общества, что в современном мире имела большой вес. Да, он не стал профессором, доктором или старшим лаборантом в этих кругах, и, честно говоря, даже ни в одном эксперименте над роботизированными формами жизни, что здесь проводились, не участвовал - но это ожидало его в скором будущем и, возможно, чем больше опыта удастся приобрести, тем быстрее он дослужится до более престижной должности. Наверняка мама и папа, которых по распределению в спасательных ковчегах Земли отослали в систему Альфа-Центавра, будут гордиться сыном, если где-то в межгалактическом выпуске новостей их сынуля проскочит на заднем плане во время интервью слишком эмоционального репортёра с очередным занудным и скупым на эмоции профессором.       Доктор Чемберс, один из старших научных сотрудников компании, проводил "новичка" по всем значимым местам лаборатории, в которой Митчеллу предстояло работать. Он посмеивался с того, насколько тот любопытен и пока ещё беспечен: перед спуском на глубину этот деятельный молодой человек так разволновался, что едва не забыл надеть свою защитную униформу, которая помогала учёным справляться с воздействиями агрессивной окружающей среды пещерного комплекса, где лаборатория и располагалась. Старина Чемберс даже растрогался, вспомнив свой первый рабочий день, когда много-много лет назад он с такими же эмоциями вступил на мелкую должность и начал свой тернистый путь. Потому и чувства Митчелл вызывал положительные, почти отцовские, отчего доктор не сдержался и пару раз добродушно хлопнул трепещущего от предвкушения будущего работника по плечу.       - Малой, не тушуйся ты так! Работа у нас неторопливая, но нужно всегда оставаться начеку. Только заметишь что-нибудь странное - сразу же отступай назад и зови на помощь компетентных специалистов. Уверен, ты быстро вольёшься в коллектив с таким рвением к работе!       - Хорошо, доктор Чемберс! - Митчелл вскинул пальцы к виску, чем вызвал у наставника беззлобный смех.       - Вот и прекрасно. Пойдём, я покажу тебе, где проводятся эксперименты над нашими подопытными.       Лифт доставил мужчин на самый нижний этаж, где их встретила сквозняком и влажной прохладой разветвлённая сеть пещер, освещаемая скудными источниками света в лице доисторических масляных ламп. Как Чемберс объяснил, современное оборудование на такой глубине часто барахлило и ломалось из-за повышенной влажности и посторонних мешающих факторов, из-за чего компания решила сэкономить на технической части проекта, и вместо продвинутых ламп, что включаются по хлопку ладони, отослала своим лучшим научным сотрудникам обычные газовые фонари, с которыми ещё триста лет назад шахтёры спускались на глубину добывать уголь. Митчелл отчего-то вспомнил о своём стареньком и потрёпанном, но неубиваемом телефоне "Нокиа", который остался в куртке где-то на этаже с офисами - старая модель, которая переживёт всё (и кажется, даже конец света), но не сломается, даже если ею забивать гвозди. Митчелл не считал себя настолько же крепким, как и своё устройство связи, однако настырности и желания карьерного роста у него было не отнять, а потому ради достижения цели юноша готов был пройти через огонь, воду и медные трубы.              Чемберс увлечённо вводил сотрудника в курс дела, прерываясь изредка из-за желания посмеяться над собственными до неимоверности глупыми дедовскими анекдотами, и во время таких пауз заскучавший стажёр начинал рассеяно крутить головой в поисках чего-то поинтереснее смеющегося доктора. В одну из таких вынужденных пауз Митчелл отвлёкся на покрикивания одного из сотрудников в конце коридора, что агрессивно повышал голос на некую "Сорок восьмую", периодически дёргая за конец массивной цепи, звенья которой уходили куда-то за пределы видимости стажёра.       - Пошевеливайся давай! - в очередной раз выкрикнул человек, с силой натянув громыхающую цепь, и, наконец, к большой радости любопытного стажёра, из-за поворота пещеры показалась низкая, будто прибитая невидимой ношей фигурка. Силуэт её был сгорбленным, фиолетовые волосы, уложенные в аккуратный боб, скрывали лицо, на голове красовалась рабочая каска, а на теле жалкими лохмотьями трепался старый халат, подобный тем, которые надевают пациенты перед операцией. Цепь тянулась к рукам девушки, тяжёлым узлом сковывая её запястья. Митчелл резко снизил скорость.       Это подопытная? Это человек? Почему они ставят опыты на людях?       - ...О, смотри-ка, а вот как раз она. Легендарная модель Сорок восемь, известная так же как Ева. - тяжёлая рука Чемберса обрушилась на плечо стажёра, заставив его вздрогнуть, с трудом сдержав позорный испуганный визг. Он, кажется, пропустил момент, когда доктор перестал смеяться над собственной шуткой и вернулся к обсуждению чего-то важного, вроде... этой Сорок восьмой. Кто она такая и почему она "легендарна", Митчелл, к сожалению, прослушал. - Глянь, какая упрямая. Опять не хочет идти в свой именной отсек.       - Отсек?       - Ну да, я же только что рассказывал про них! - хохотнул Чемберс. - Дронов, над которыми мы ставим эксперименты, из-за их повышенной опасности содержат в изоляции, в специальных железных ящиках, именуемых "отсеками". На всякий случай мы своих подопытных перевязываем цепями, чтобы точно никто не вздумал сбежать - в конце концов, многие работяги имеют далеко не самый лёгкий характер. Сорок восьмая ещё относительно спокойна, а вот её подружка Ноль два - ходячий армагеддон...       Дронов? Митчелл перевёл взгляд обратно на фигурку Сорок восьмой, которая покорно брела вслед за кричащим на неё сотрудником, что тащил её в сторону неторопливых Митчелла и Чемберса. Когда Сорок восьмая практически поравнялась с Митчеллом, тот наконец смог разглядеть её лицо. Нижняя часть с круглым подбородком из белого металла и поджатыми губами, верхняя - чёрный дисплей с красным свечением глаз. Это алое сияние мягко оседало на ровной чёлке, скрывающей пиксельный взгляд, потому для Митчелла стало неожиданностью, когда подопытная внезапно подняла голову и посмотрела на него.       В её глазах алыми морями человеческой крови плескалась чистейшая ненависть.       - Шевелись! - разрезал тишину голос того, кто тащил Еву за собой, и работяга в очередной раз споткнулась, когда цепь на её руках слишком сильно дёрнулась вперёд. Она почти упала, но взгляда с Митчелла не отвела - продолжала сверлить его презирающими глазами, отчего тот буквально физически почувствовал выжженое в его мозгу "Привели ещё одного мучителя. Как же я всех вас ненавижу!"       Работяга скрылась за поворотом, и загипнотизированный произошедшим только что эпизодом Митчелл облегчённо выдохнул.       - Нервничаешь? - поинтересовался Чемберс. - Брось. Она всегда выглядит так, будто готова убить, но на деле довольно миролюбива. Не обидит и мухи, хотя проверить этого, конечно, не получится, по причине того, что в Синдроме Хижины нет мух!       Очередной приступ смеха сразил доктора, а Митчеллу, что ещё пять минут назад чувствовал воодушевление, стало не до смеха.       Ранее он не видел дронов воочию. Его семья была слишком бедной, чтобы позволить себе удовольствие завести в доме робота-прислугу, потому о работягах Митчелл знал исключительно из газет, научных статей и лекций в институте, обучение в котором завершилось получением красного диплома и вручением в подарок от родителей того самого "Нокиа". Однако ни в интернете, ни в учебниках, ни в любых других источниках информации ни слова не было о том, что роботы могут что-то чувствовать.       А иным словом, чем чувство, Митчелл описать этот полный озлобленности и подавленной агрессии взгляд Сорок восьмой объяснить не мог. Хотя, если бы на него так же кричали каждый день и держали взаперти в тесном ящике, обвязав по рукам цепями, он, даже будучи бездушным куском металла, вероятно и обрёл бы нечто, отдалённо похожее на чувства, причём далеко не самые приятные.       - Продолжим же нашу экскурсию, стажёр! Скоро ты увидишь святая святых этой лаборатории - что в прямом, что в переносном смысле, ха-ха! - продолжил Чемберс, бодрым шагом двинувшись в противоположную сторону от того пещерного ответвления, за которым скрылись кричащий сотрудник и Сорок восьмая. Нехотя Митчелл перевёл взгляд с темнеющего проёма и направился следом за доктором, отметив про себя, что теперь "отцовская" поддержка этого человека и его добродушие по отношению к людям кажутся несколько лицемерными по сравнению с тем, как безалаберно тот относится к подопытным.       Впрочем, лёгкого и гуманного пути в этом научном сообществе не существовало - иначе оно не считалось бы в их потерпевшем катастрофу мире таким престижным.