Глава 2

«В мире много странностей, в которые трудно поверить, но нет такой, что не могла бы произойти»

Томас Гарди

      — Это фокус такой, да? — я во все глаза смотрела на свечу, что стояла прямо передо мной, и не могла осмыслить увиденное.       Нахмурившись, я подняла ее и принялась рассматривать со всех сторон, чтобы увидеть, каким образом она загорелась. На вид это была самая обычная свеча — никаких скрытых механизмов я не нашла, и пламя горело самое настоящее.       — Ладно, я сдаюсь. Как ты это сделала? — я с интересом посмотрела на маму.       — Ма-агия-я, — пропела она, и я посмотрела на нее, как на душевнобольную. — Я ведьма.       — Ага, а я тогда снежный человек, но это больше сезонное, — усмехнувшись, я потушила свечку.       — Нет, дорогая, ты тоже ведьма, — улыбнувшись, мама вернулась на свой стул. — Первая нашего Ковена.       — Ждать, когда выпрыгнут люди с камерами и объявят, что это розыгрыш, мне не стоит, я так поняла?       — Нет, — и эта невероятная женщина продолжила спокойно есть.       Ситуация.       И как прикажете реагировать? Вызвать врачей психиатрической скорой? Так вместе поедем и лежать будем в соседних палатах рядом с Иисусами, мессиями и Наполеонами. Нет, я, конечно, знала, что мама невероятная, но чтобы настолько.       Картинка мира не складывалась, однако если доктор Каллен, статью которого я нашла в интернете, это тот самый Каллен, то как минимум в этом мире существуют вампиры, а значит, и ведьмы вполне себе могут. Однако в каноне о них не говорилось. Я нахмурилась, гипнотизируя свечу. Что там мама сказала? Я тоже ведьма? Значит, и свечу тоже могу зажечь, однако как бы я ни косилась на кусок воска, тот не поддавался.       — Это работает не так, — в голосе мамы слышалась усмешка.       — Что? — я наконец отвлеклась и посмотрела на женщину.       — Я говорю, что ты не сможешь зажечь свечу, просто смотря на нее.       — Я и не пыталась, — буркнула в ответ и, скрестив руки под грудью, облокотилась на спинку стула.       — Ну конечно.       — Ладно, — вздохнула я и взяла в руку вилку, поесть все же стоило, — может, снизойдешь до глупой меня и объяснишь подробнее? Потому что это несколько… — я задумалась, пытаясь правильно сформулировать свои мысли, — сложно.       — Сначала поедим.       Я фыркнула. Ну конечно, что-что, а обед по расписанию. В нашем случае ужин. Что же, раз мне все равно ничего не собираются объяснять прямо сейчас, я сосредоточилась на жареной картошечке в своей тарелке. Не такой вкусной, как в России там, как у каждого уважающего себя гражданина, у бабушки и дедушки была дача, и картошку они выращивали сами.       Дальнейший ужин прошел под мерный стук вилок об тарелки. Внешне я выглядела спокойно, но внутри мои тараканы отплясывали сальсу из смеси любопытства, настороженности и восхищения. Давайте признаемся, каждый из нас в детстве мечтал увидеть в проеме своей входной двери Хагрида с письмом из Хогвартса, а мне пару минут назад прямым текстом заявили: «Ты — ведьма». Конечно, и в прошлой жизни меня так обзывали, но то и были именно обзывательства.       Когда с картошкой было покончено, мама спокойно встала, собрала посуду в раковину и поставила наполненный водой чайник на плиту. Закипать я, кажется, стала одновременно с чайником, не понимая, почему эта женщина, которую я считала самой доброй, самой красивой, самой справедливой и далее по списку, сейчас так нагло надо мной издевается.       Когда чайник засвистел, она спокойно сняла его с огня и заварила мой любимый зеленый чай с персиковым вкусом, разлив его по кружкам. Моя, кстати, была самой большой в нашем доме. Никогда не пила чай из мелких тар.       — Пойдем на диван, — нарушила тишину мама. — Там будет удобнее.       — Хорошо.       — С чего бы начать? — задумчиво проговорила она и постучала указательным пальцем по своему подбородку. — То, что мы ведьмы, я уже сказала. Мы входим в Ковен Вечности. Сильнейший и древнейший ковен Европы и Азии, — мама говорила с гордостью. — На данный момент его возглавляет твоя бабушка, а следующей главой должна стать ты.       — Я? Почему не ты? Это же логично.       — Я действительно должна была стать следующей главой, но с твоим рождением все изменилось.       — Пояснишь?       — Все предельно просто — ты сильнее, — я уставилась на маму взглядом, показывая, что мне это ни о чем не говорит. — Обычно сила ведьмы растет и крепнет со временем, но твой случай уникален. Ты уже сейчас сильнее меня и бабушки, а твоя душа, она… — Женщина замолчала ненадолго. — Скажи, тебе никогда не доводилось вспоминать странные вещи, будто ты уже проживала еще одну жизнь?       — Да, — глухо проговорила я.       — Расскажешь? — глаза мамы загорелись. — Мне очень интересно, каким человеком ты была в своей прошлой жизни!       — Не думаю, что тебе понравится. То, что я помню, было малоприятным, я бы не хотела…       — Хорошо, расскажешь позже, если захочешь, однако, милая, я бы хотела узнать, откуда ты знаешь о вампирах.       — Я читала о них, — вздохнув, я отпила из кружки уже подостывший чай. — В моей прошлой жизни была книга о вампире, что умел читать мысли.       — Его случайно звали не Аро? — я вздрогнула, услышав имя правителя клана Вольтури.       — Нет, — о том, что он в той книге присутствовал, я умолчала.       — Тогда о ком? И почему ты вдруг заговорила о том, что скоро сюда приедут вампиры?       Вздохнув, я решила рассказать часть правды, не вдаваясь в подробности сюжета. Мама слушала внимательно, лишь иногда перебивала и задавала уточняющие вопросы. Небо за окном затянулось тучами, а по окну затарабанили мелкие капли.       — Значит, говоришь, в той книге вампиры светились на солнце, как диско-шары?       — Да, — хайлайтеры в это время еще не были изобретены, поэтому пришлось привести другое сравнение.       — Забавно, — усмехнулась мама. — На самом деле всё не так.       Настала моя очередь слушать. Как оказалось, вампиры этого мира кардинально отличались от тех, что описала Стефани Майер. Они, несомненно, были бессмертными и невероятно красивыми, и обращали в себе подобных посредством укуса, на этом сходства заканчивались.       Сердца вампиров здесь бились, очень медленно, но бились. Температура тела также была понижена, но не так критически, и, конечно же, они не блистали на солнце так, словно их окунули в банку с блестками. Солнце их, оказывается, обжигает, и выходить под его лучи они могут только с помощью специальных амулетов, обычно колец, что зачаровывали ведьмы. А убить их можно было посредством обезглавливания и сожжения.       — Очаровательно, — вдруг прервала свой рассказ о вампирах мама. — Эта ваша Стефани, видимо, умела заглядывать за грань.       — Что это значит?       — Миров по-настоящему великое множество. Нескончаемое число, на самом деле. Есть те, что повторяются с точностью до каждой пылинки, витающей в воздухе, а есть и такие, что могут быть диаметрально противоположны. И иногда даже обычные люди могут заглянуть за грань и подсмотреть. Это объясняет, почему вампиры, о которых ты читала, так сильно отличаются от тех, что существуют здесь.       — Возможно ли такое, что моя прошлая жизнь протекала в другом мире? — я вдруг кое-что вспомнила. — Откуда ты вообще узнала, что я помню об этом?       — Я отвечу по порядку. Да, ты действительно могла раньше принадлежать другому миру. А узнала я это по твоей душе. Она была значительно старше, чем душа новорожденного.       — Вот как.       Немного позже я поинтересовалась, почему раньше мне не рассказывали о том, что я ведьма, и мама рассказала, что начала бы меня обучать после первой крови. После начала менструации, проще говоря. Но раз уж на то пошло, то мы начнем прямо сейчас. Минуя практику, конечно, тут уж придется подождать, когда мой организм соизволит созреть, а до того мне вручили огромный рукописный талмуд для ознакомления с теорией.       Так началось мое обучение магией. Читать текст книги было сложно, она по большей части была написана старославянским языком с примесью латыни, а местами почерк писавшего становился настолько плохим, что некоторые слова мне приходилось додумывать. В комплект к моему личному Некрономикону, как я стала про себя называть книгу, я получила и стопку словарей, которые мама купила после моих жалоб на то, что я ни черта в написанном не понимаю.       Незаметно началось лето, и пришло время моих экзаменов в языковой школе, которые я с нетерпением ждала, и когда мне наконец вручили заветный сертификат, я вздохнула с облегчением. Мне, признаться честно, надоело торчать дома, ведь душа и мягкое место требовало приключений.       Просить маму в ускоренном темпе собирать вещи и бежать подальше от вампиров, что обещали нагрянуть сюда в ближайшее время, я перестала только из-за того, что, как оказалось, мои мысли были надежно защищены.       Ведьмы нашего ковена были осведомлены о способностях одного из правителей Вольтури, и еще давно одна ушлая ведьма придумала заклинание, что умело скрывать мысли. Тут, конечно, тоже был свой нюанс, оно скрывало не всё. Так, например, если Аро все же сможет дотронуться до моей руки, он увидит воспоминания жизни обычной девочки, и, как объяснила мама, то, что я помню свою прошлую жизнь, является явлением магическим, не позволит другим узнать и об этом аспекте моей жизни, так что я вздохнула спокойно.       Тем более когда еще может выпасть шанс беспалевно понаблюдать за всем тем кринжем, что будут творить Белла и Эдвард? Вот и я решила, что шанс один на миллион, и мои тараканы в голове в предвкушении потирали лапки.       Единственное, что меня волновало, это Чарли Свон. Мама все так же продолжала бегать с ним на свидания и все чаще приглашать на ужины. С одной стороны, я была рада за маму, смотря на ее светившиеся от счастья глаза, да и ухаживал он на диво хорошо. Тут даже мне перепало. При каждой нашей встрече меня всегда ожидала сладость, а когда он дарил маме букет, то мне доставался такой же в уменьшенной копии. В общем, я поплыла вслед за мамой. В этом и была проблема.       Чарли, как отец главной героини, был непосредственным участником ее жизни, я же планировала наблюдать за предстоящей историей со стороны, но, судя по всему, дело двигалось если не к свадьбе, то к совместному проживанию точно.       Я подумала и решила плюнуть. Мама у меня все же не кто-то, а целая ведьма, да и я в будущем кое-чему научусь. За себя мы сможем постоять.       Наконец наступил сентябрь, и я с грустью осознала, что больших белых бантиков на волосах мне ожидать не стоит. Да уж. У них тут даже формы не было, но я с завидным упрямством напялила на себя праздничное платьишко, что в сочетании с темными плотными колготками и черными ботиночками смотрелось шикарно, по моему скромному мнению.       Осмотрев себя в зеркале, я удовлетворенно кивнула. Из отражения на меня смотрела уже почти двенадцатилетняя девочка с темно-рыжими волосами, почти красными, собранными в затейливый пучок. Зеленые глаза в предвкушении поблескивали в свете ярко горевшей лампы.       Вот странность, я почти не помнила, как выглядела в прошлой жизни. В голове был лишь размытый образ. Кажется, я была шатенкой или брюнеткой, а глаза были карие. Вот и всё. Я по этому поводу не печалилась.       В Форксе было прохладно, несмотря на только-только закончившееся лето, и при выходе из дома я накинула сверху платья куртку. Мне хоть и предстояла поездка на школьном автобусе, его еще следовало дождаться.       Городок был небольшой, и автобус останавливался, кажется, всего в четырех местах, чтобы загрузить в себя по небольшим партиям спиногрызов. Наш съемный дом, к счастью, находился неподалеку от одной из таких точек, до которой меня и проводила мама, а сама направилась в сторону остановки, чтобы сесть на местный автобус и доехать до больницы. Позже мне предстоит самостоятельно приходить сюда. Главное — не опоздать, тогда придется топать до школы самой, и я бы, возможно, с радостью прогулялась, идти нужно было от силы минут двадцать-тридцать, но погода обычно не располагала к долгим прогулкам.       Вздохнув, я огляделась и заметила на себе любопытные взгляды. Еще бы, здесь нечасто можно встретить новое лицо. Это они еще не знают, что я ко всему прочему и иностранка. Я усмехнулась и зашла в открытые двери подъехавшего автобуса.       По прибытии в школу мне следовало зайти в администрацию и отметиться. Если честно, я не особо понимала зачем. Свое расписание и карту школы я получила еще неделей раньше, но раз надо, значит надо.       Доехали мы быстро, и я не смогла насладиться диковинкой, однако, думаю, в будущем мне еще успеет этот автобус надоесть.       Школа состояла из четырех корпусов: административного и трех учебных. Поскольку город был небольшим, не было смысла строить отдельные школы для разных уровней образования. В целом ученики могли пересечься только в административном корпусе. Столовые и спортивные залы в корпусах были свои, и уроки, соответственно, тоже проходили в отдельных корпусах.       Встретившись с администратором, я повторно выслушала лекцию по поведению и хорошей учебе, согласно склоняя голову в нужный момент, получила пароль от своего шкафчика с местом его расположения и отправилась на свой первый урок в новой школе.       Класс я нашла без проблем, даже карта не понадобилась. Когда зашла внутрь, увидела, что почти все места уже были заняты. Свободными оставались места прямо перед учителем. Я хмыкнула и положила свой новенький рюкзак на парту прямо перед учительским столом.       Первым уроком у меня стояла математика, и я, усевшись на стул, принялась ждать учителя, слушая, как за моей спиной перешептываются ученики. Если они думали, что делали это тихо, то я спешу их разочаровать.       Учитель влетел в класс практически со звонком и почти сразу уселся на свой стул, нервозно вздыхая и перебирая бумаги в своих руках. Вздрогнув от прозвучавшего звонка, он наконец поднял глаза и столкнулся с моим изучающим взглядом.       — Мисс Арья Исаева? — спросил он.       — Да, — я кивнула и продолжила, — только меня зовут Дарья.       — Конечно, Арья, — поправлять второй раз я посчитала невежливым. — Прошу, выйдите, представьтесь перед классом и кратко расскажите о себе, — договорив, он вновь уткнулся в свои листки.       Цокнув, я все же поднялась из-за парты и вышла к доске, разворачиваясь к детям, и спокойно заговорила. Дни, когда я нервничала во время выступлений перед толпой, давно прошли. Еще в колледже в моей прошлой жизни я осознала, что тратить свои нервы на нечто столь незначительное не стоит.       — Всем привет, — я мило улыбнулась. — Меня зовут Дарья, с этого момента я буду обучаться вместе с вами. Надеюсь, мы подружимся, — еще раз улыбнувшись, я вернулась на свое место, и урок наконец начался, а я с головой ушла в мир цифр.       На перемене ко мне подошли знакомиться мои новые одноклассники. Первым подлетел мальчик азиатской внешности, представившийся Эриком. А вот и очередной персонаж из книги. Я с радостью поддержала с ним разговор, и он познакомил меня со своим другом Майком.       Уже позже, во время обеда, я познакомилась с остальной компанией будущих друзей Беллы Свон. Не знала уж, что и думать, но я не стала зацикливаться и с улыбкой продолжала с ними беседовать, ведь ребята оказались забавными и милыми.       Джессика была девочкой-девочкой и так же, как и я, предпочла надеть в первый учебный день платье. К слову, именно из-за этого мы и сцепились языками. Девочка хотела узнать, где я купила такую прелесть, и сильно расстроилась, когда узнала, что его сшила моя бабушка пару лет назад навырост.       На первый взгляд, Анжела показалась мне стеснительной и скромной. Она не любит привлекать к себе внимание и не стремится быть в центре событий. Однако детское любопытство взяло верх, когда наша с Джессикой дискуссия коснулась темы будущих профессий.       В целом день прошел хорошо, если не считать, что представляться меня заставляли на каждом уроке. Система образования в Америке подразумевала под собой смену одноклассников почти на каждом уроке.       Еще одним происшествием стало мое имя. Остальным было трудно выговаривать его, и меня прозвали Арьей. Чем им так не понравилась буква «Д», я не знаю, но без нее мое имя легко слетало с их уст, и я решила, быть мне Арьей, даже мама стала меня так называть.              Так и полетели мои учебные будни. Вскоре после первых проверочных тестов меня перевели в классы с более углубленным изучением почти по всем предметам, кроме биологии, истории и языков. По биологии я сама отказалась переходить в продвинутый класс, этот предмет меня не особо интересовал, и меня устраивал тот уровень предмета, на котором я его проходила в данный момент. С историей было понятно, мне еще предстояло нагнать прошедшее ребятами в прошлых годах, все же в истории Америки я разбиралась не очень хорошо. А с языками был полный атас. Английский я кое-как вытягивала на «C», а вот по второму, испанскому, получала одни «D» и «F», но не сдавалась. Мозг в прошлом отличницы не позволял мне плюнуть на эти вещи. Со многим я могла смириться в этой жизни, но не с неудами.       Тараканы подсказывали: это у меня гештальт такой, и я с упорностью перла вперед, даже не пытаясь его побороть. Чего толку? Отказаться от этих предметов я не смогу, они были обязательными. Приходилось мне стараться, чтобы хотя бы склонить свои оценки по этим предметам в положительную сторону.       Мама лишь покачала головой и предложила нанять репетитора по испанскому, с ним-то и была основная беда. Я, не раздумывая, согласилась.       Репетиторством занималась сама учительница, преподававшая в школе. На уроках, к сожалению, она не могла уделить мне достаточно времени, чтобы позаниматься отдельно, программа и так была насыщенной, а на ней был целый класс, и она меня в некоторых случаях даже жалела, стараясь дать самые легкие задания. Когда мы договорились о дополнительных занятиях, она сделала нам скидку в пятьдесят процентов, объясняя это тем, что видит мои старания и надеется, что за наши дополнительные занятия подготовит меня так, что в следующем году я уже смогу попасть в продвинутый класс. В голове присвистнув от наполеоновских планов миссис Руссо, я решила ее не разочаровывать своим нежеланием переходить в продвинутый класс. Испанский меня интересовал не слишком сильно.       К середине учебного года произошло сразу несколько вещей. Первое — я была права, и мама таки решилась съехаться с Чарли, так что на ближайших выходных мы планировали заняться сбором вещей. Второе — я наконец вытянула английский на твердую «B», а испанский — на «B» и «C».       Жить с Чарли оказалось прикольно. До сих пор помню лица друзей и одноклассников, когда меня к школе подвезли на полицейской машине. Для пущего эффекта не хватало только сопровождающего нас звука сирены, но у меня была прекрасная фантазия, и в голове сирена все же играла.       В доме Чарли предложил переехать в старую комнату своей дочери, которая совсем перестала к нему приезжать на каникулах, ограничиваясь редкими звонками пару раз в месяц. Говорил он это, не скрывая грусти, и тогда мама предложила другой вариант, и в доме затеялся ремонт.       Мама и Чарли стали жить в комнате на первом этаже, что раньше была гостевой, а я заселилась в комнату самого Чарли.       Сдирать обои и клеить новые было безумно увлекательно, и, кажется, мы с мамой разошлись, как-то так получилось, что ремонт был сделан во всем доме. Нетронутой оказалась лишь комната Беллы.       Когда мои оценки по всем предметам пришли в норму и я перестала рвать из-за этого на себе волосы, я наконец занялась тем, чего мне так не хватало. Внеклассной деятельностью. Хора тут не было, но я не расстроилась и записалась на занятия по живописи и знатно присела на уши Эрику с вопросом о школьной газете. Она тут существовала, и в общем-то всё. Я пару раз глянула, что именно там пишут местные деятели, и чуть не померла от скуки, так и не дочитав до конца. Так что одним прекрасным днем мы ворвались в небольшое помещение, которое раньше, очевидно, было кладовой, и раскрасили унылые будни тех, кто занимался газетой, и всей школы в целом.       Из-за того, что раньше в газете печатали только местные новости, никто ее и не читал, в городе никогда ничего не происходило, и выпуски выходили от силы раз в два-три месяца, и я предложила Эрику это исправить. Давно заметила, что он интересуется журналистикой, так почему бы не совместить приятное с полезным.       У меня уже было несколько идей, и я предложила ввести мужские и женские колонки, в которых для девочек мы будем презентовать разные бьюти лайфхаки, а для мальчиков — что-то связанное со спортом, но тут я позволила Эрику самому решать, не все же мне идеи генерировать.       Ученики вокруг, заметив нашу движуху, уже сами ждали, когда новый выпуск газеты выйдет, но, несмотря на то, что она уже была готова, я попросила остальных из нашего мини-репортерского куба попридержать выпуск, чтобы в эпопею с ожиданием втянулось побольше людей.       И вот в день икс газетные листы разнеслись по всей школе. К этому времени только слепые и глухие не знали, что в редакцию школьной газеты проникли ушлые малолетки. Мы произвели фурор. В особенности всем зашла еще одна моя задумка с фейковыми новостями. Там мы решили писать всякую чушь про Ктулху, пришельцев и снежных людей, в конце добавляя анекдот из собрания глупых шуток про нечисть, который я откопала в книжном магазине Порт-Анджелеса.       Из-за выпуска газеты и занятий в художественном кружке мой круг общения расширился, но большую часть времени я проводила с теми четырьмя, с которыми сидела в первый учебный день за обедом. Иногда к нам присоединялся Тайлер, с которым общался Майк, никто против не был.       Ближе к лету Чарли позвал меня съездить с собой в Порт-Анджелес, и я с радостью согласилась, мне нравилось проводить с ним время, а когда по приезде узнала цель нашего визита в город, запищала от радости — он хотел сделать маме предложение. Оглядевшись по сторонам и заметив, как на нас косятся, я успокоилась и перестала изображать танец призыва дождя и потащила Чарли выбирать кольцо, для чего меня и позвали.       Само предложение планировалось делать дома, и тут я тоже помогла. Сразу после школы, не задерживаясь, я запрыгнула в патрульную машину к Чарли, и мы направились в продуктовый магазин. Закупившись, поспешили домой, нам на пару с мужчиной предстояло успеть приготовить праздничный ужин.       Велосипед не изобретали и просто запекли куриную тушку с картошкой. Мама, придя домой с работы, сразу заподозрила неладное. Нервозный Чарли и воодушевленная я, что так и норовила подпрыгнуть от распирающих эмоций, наводили ее на определенные мысли.       Мы все уселись за просторным круглым столом и приступили к ужину, а я с нетерпением поглядывала на мужчину, ожидая, когда же он наконец огорошит маму своим предложением. Ждать долго не пришлось, и вот Чарли поднялся из-за стола, подошел к маме и опустился на одно колено, с волнением в голосе произнес заветную фразу. Мама на мгновение замерла, бросила на меня вопросительный взгляд, в ответ наткнувшись лишь на широченную улыбку, и сказала «да».       Я тут же вскочила и принялась обнимать Чарли с мамой на пару.       Свадьбу сыграли тихую. Из гостей была я и Билли Блэк с сыном Джейкобом. Уж не знаю, почему взрослые решили именно так — тихо расписаться, но раз им так было хорошо, значит, и мне тоже. Я прекрасно провела время в этой небольшой компании, несмотря на то что то и дело ловила на себе косые взгляды Джейкоба.       В основном я болтала с Билли и обсуждала с ним рыбалку. Если честно, я давно хотела напроситься к ним в компашку, чтобы как минимум насладиться красотами местной природы, а как максимум — отлично провести время.       С рыбалкой пришлось повременить, пришло время мне сдавать экзамены, чтобы перейти в следующий класс. Сдала я их без проблем и с чистой совестью отправилась на каникулы, на которые было уже запланировано куча дел.       Для начала мы планировали принять гостей в виде бабушки и дедушки, те уж очень сильно хотели повидаться с зятем. Как именно они собираются общаться, я не представляла, ведь других языков, кроме родного, никто из них не знал, но сама мысль о том, что я наконец за два года смогу увидеть их, дико радовала. Мы, конечно, часто созванивались, но разговоры по телефону никогда не заменят живое общение.       Эти две недели, что они гостили у нас, были моим лучшим воспоминанием за лето. Бабушка, узнав о том, что я теперь была в курсе о сверхъестественном, прочитала мне парочку лекций, в моменте из добродушной женщины превратившись в строгого лектора.       Когда они уезжали, я напихала в их чемодан небольшую кучку подарков для своих друзей, с которыми до сих пор поддерживала связь и общалась с ними в интернете.       Вторым большим делом была поездка в Диснейленд, которую Чарли проиграл мне в карты. Нечего недооценивать мелких шулеров, особенно если их учителем был дедушка, мухлюющий буквально во время каждого хода.       А еще в этом году должна была приехать Белла, и мама по этому поводу сильно нервничала, но в самый последний момент позвонила Рене и сообщила, что планы поменялись и Белла предпочла укатить на месяц в какой-то лагерь, вместо того чтобы провести время с отцом.       Я расстроилась, кажется, больше Чарли, и не потому, что я горела желанием познакомиться с ней. Нет. Мне было до безумия обидно за мужчину, что стремился поддерживать общение с дочерью, и я совершенно не понимала эту дуру, что этого общения избегала.       Решив реанимировать себя и Чарли, я все же напросилась с ним на рыбалку, и это было классно. Местная флора все же была красивой, и я пообещала себе как-нибудь потом обязательно вернуться сюда с холстом и красками и запечатлеть пейзаж. Ловить рыбу мне понравилось, и я с восторгом предвкушала следующую вылазку, планируя привлечь к этому делу и маму.       В последние летние деньки у меня заболел живот, и я, понимая, к чему идет дело, поперлась к маме, благо в силу того, что я проходила процесс начала месячных уже не в первый раз, выслушивать лекцию о пользовании средствами гигиены мне не пришлось, хотя мама пыталась ее устроить. И вот первый красный день календаря настал. Настроение скакало, словно я внезапно захотела прокатиться на американской горке, то поднимаясь до наивысшей отметки, то падая ниже плинтуса. «Это нормально, — сказала мама, — чего ты хочешь, ведьм вообще в эти дни лучше не трогать».       Наконец мы с мамой приступили к практическим занятиям, и, Иисусе помилуй, я действительно была ведьмой.       Когда мне наконец удалось впервые поднять в воздух карандаш, на котором я оттачивала заклинание левитации, я чувствовала себя самой счастливой маленькой ведьмой на свете.       Время шло, я училась в школе, все с тем же рвением занималась газетой и приобщила к этому Анжелу, втянув в наш маленький кружок. Училась магии и пребывала в восторге каждый раз после удавшегося заклинания. Мы с мамой получили второе гражданство, и Чарли стал моим официальным отцом, удочерив меня. От этого я тоже была на седьмом небе от счастья, с учетом того, что он сам это предложил.       Белла за все время навестила нас лишь однажды. Мне тогда было четырнадцать. Отношения у нас не заладились с самого начала. Я все пыталась ее растормошить и предлагала различные варианты совместного времяпрепровождения, но та отказывалась и предпочитала отсиживаться в своей комнате, выползая из нее только для приема пищи. И чего, спрашивается, приезжала? С Чарли они и не общались толком. Только за ужином, когда мы собирались все вместе.       А в предпоследний день ее пребывания в Форксе мы разругались. И нет, я не влетела в ее комнату разъяренным коршуном, чтобы вытащить ее наконец и заставить пообщаться с отцом. Я, как примерный ребенок, вела себя все время вежливо, аккуратно и деликатно, все же Чарли радовался тому, что родная дочь соизволила хотя бы приехать. Нет. Просто эта курица решила, что может спокойно вазюкать острым ножом по моей любимой сковородке, которую мы покупали вместе с Чарли.       — Ты что делаешь? — взревела я, от увиденного сердце замерло.       — Яичницу жарю, — не обратив никакого внимания на мою интонацию, она продолжала портить вещь.       — Ты издеваешься?! — я подлетела к этой особи женского пола и несильно оттолкнула ее от сковородки.       Схватившись за ручку, я открыла шкафчик, где стояло мусорное ведро, и вывалила содержимое сковородки, уставившись на ее дно в надежде, что все обошлось.       — Эй! — выкрикнула Белла на мои действия. — Зачем ты выкинула мою яичницу?       — Да потому что ты, дура безмозглая, ее испортила! — на моих глазах стали выступать слезы.       Кажется, мама уже говорила, что в красные дни календаря ведьм лучше не трогать, и так гормоны шалят, а тут еще и магия подключается. А сковородка была моей любимой.       — Яичницу?       — Сковородку!       — Боже! Это просто сковородка.       Тут-то я не выдержала и высказала всё, что я думаю о ее мысленных способностях. Может, Эдвард не мог прочитать ее мысли не из-за щита, а из-за того, что их просто не было? Вновь посмотрев на глубокие царапины, образовавшиеся на антипригарном покрытии сковородки после всего случившегося, я в этом убедилась.       — Что происходит? — удивленно спросил Чарли, заходя на кухню со двора. — Арья, ты плачешь? — слезы и правда большими каплями стекали по лицу.       — Она ненормальная! — Белла некультурно показала на меня пальцем. — Устроила целое шоу из-за дурацкой сковородки!       — Я нормальная, и сковородка не дурацкая. Мы ее с папой купили, — это был первый раз, когда я назвала Чарли папой вслух, и от этого расплакалась еще сильнее.       Папа же стоял и не знал, что ему делать и к кому подойти. Белла помогла в принятии решения, кинув нож, что все еще продолжала сжимать в руках, в раковину, удалилась наверх в свою комнату, громко хлопнув дверью. От громкого звука Чарли отмер и подошел ко мне. Аккуратно отцепив мои руки от многострадальной сковородки, он поставил ее на кухонную тумбу и притянул меня в объятия.       — Арья, милая, не плачь, — пытался он успокоить меня. — Если хочешь, мы поедем и купим целый набор таких сковородок.       — Хочу, — жалобно просипела я, утыкаясь в клетчатую рубашку мужчины, размазывая по ней слезы.       Кажется, это был первый раз, когда я разревелась перед Чарли. Это в принципе был первый раз, когда я разревелась в своей новой жизни. То, что я плакала во младенчестве, не считается, тогда я просто привлекала своими слезами внимание, не имея возможности сделать это по-другому.       В общем, шокировала мужика.       На следующий день провожать Беллу я не вышла. Меня радовало, что она не покажется в этом доме еще несколько лет и вернется в Форкс только тогда, когда ей исполнится семнадцать. Помимо этого душу грело осознание неминуемой мести. После того как успокоилась, я поднялась в свою комнату и открыла свой Некрономикон, с особым наслаждением перечитывая главы о сглазах и порчах. Будет ей урок на следующую жизнь — нельзя злить ведьму.       Отказавшись от самых жестоких сглазов, я остановилась на проклятии прыщей и, особо не задумываясь, произнесла заклинание-стишок. Уже завтра на ее лице появятся неприятные и немного болючие прыщики, которые она не сможет вывести около полугода. Удовлетворенная свершившейся местью, я с чистой совестью села в кресло и стала набирать электронное письмо своим друзьям из России.       Меня впереди ждало четыре тихих и спокойных года. Думала я, пока не столкнулась с семейством Калленов спустя два года, напрочь забыв, что те появились в Форксе несколько раньше Беллы.