День 2.1

Гермиона Поздними вечерами, когда основная масса сотрудников Аврората расходилась по домам, Грейнджер любила взять кофе из кафетерия и закрыться в своём кабинете. Там она выдвигала кресло из-за стола, ставила напротив него стул и скидывала туфли. Устроив себе уютное гнездышко из пары пледов и приглушив основной свет, Гермиона зажигала небольшой светильник и садилась за изучение отчётов. Свои документы она всегда держала в порядке, поэтому, когда закрывала дела, ей оставалось только передать пергаменты на подпись Гарри. У других работников с бумажками дела обстояли гораздо хуже. Наверное поэтому, когда она отказалась пойти к Поттеру заместителем, он выбил для неё должность по душе. У Грейнджер были текущие дела. С выездами на места и с, пусть редкими, но стычками с преступниками. Но чаще всего Гермиона боролась с преступным разгильдяйством. Сдав дела, весь отдел теперь приносил отчёты Гермионе. Она проверяла их, отправляла на переделку, потом снова проверяла… Иногда после третьего раза отчёты можно было нести главному аврору. Гарри говорил, что в Министерстве не нарадуются, насколько вырос уровень Аврората в плане своевременности и аккуратности подаваемой статистики. Гермиона была этому только рада. С тех пор, как она рассталась с Роном, её вечера стали настолько пустыми и однообразными, что она предпочитала проводить их не дома, а за работой, после которой хватало сил только дойти до кровати. Сегодня, несмотря на то, что Гарри снял с неё все текущие дела, Гермиона всё равно нашла, чем заняться. Была у неё пара несрочных отчётов, которые она отложила в самый дальний ящик. Вот и до них дошли руки. Но, как только Гермиона устроилась в кресле и накрыла ноги пледом, её взгляд упал на думосброс, который Гарри прислал к ней в кабинет сразу после их разговора. Он стоял в углу комнаты, как немой свидетель её нерешительности, а Грейнджер уговаривала себя, что время уже перевалило за полночь и Малфой мог спать. Ей просто нужно было подождать с заданием Поттера до утра. И старательнее всего она убеждала себя, что её ни капельки не волнует предстоящий просмотр воспоминаний и сцены, которые она в них увидит. Ведь на самом деле, в них была не она, а значит и стесняться было нечего. Ну разве что необходимости влезть в личную жизнь Драко. Однако и здесь Гермиона попыталась найти себе оправдание. В конце концов, сейчас он был подозреваемым, вероятно преступником, с которыми им всем приходилось работать каждый день. Просмотр воспоминаний Малфоя был не блажью, а необходимостью. Как у врачей. Никто не стеснялся раздеваться перед врачами. И врачи вряд ли стеснялись своих пациентов. Так почему она, несомненно профессионал в своём деле, должна была краснеть, просматривая улики? В своих размышлениях Гермиона дошла до того, что ей стоит относиться к Драко, как к чему-то нейтральному. Не к человеку, которого она знает больше пятнадцати лет, не как к коллеге, не как к мужчине. Просто как к источнику сведений, которые ей необходимо получить, чтобы выполнить задание. И всё-таки, когда она уже почти собралась выйти из кабинета и направиться к Малфою, Гермиона замерла, едва коснувшись дверной ручки. Все её разумные доводы, обещания самой себе, уговоры, лопнули, как мыльный пузырь. И тогда она решила дождаться утра. Резко развернулась, наскоро написала Гарри записку, которую тут же отправила самолетиком и, пока от него не пришёл ответ, шагнула в камин и назвала адрес своей квартиры. *** Утро Гермионы было тяжёлым и безрадостным. Она проснулась в своей кровати с ужасно тяжёлой головой и поначалу думала, что это главная её проблема. Но, как только она выпила зелье от головной боли и запила его крепким кофе, на неё навалились воспоминания предыдущего дня. Ошарашивающее известие о том, что сотрудника Аврората подозревают в убийстве. Ещё более ошарашивающие новости о том, что этот самый сотрудник был уверен, что более полугода встречался с ней, Гермионой Грейнджер. И совсем выбивающая из равновесия мысль о том, что сегодня ей придётся подойти к Драко Малфою и заявить, что она хочет посмотреть его воспоминания. Гермиона никогда не страдала отсутствием ответственности, не имела привычки перекладывать неудобные дела на плечи других. Но, похоже, наступил тот момент, когда она была бы рада скинуть с себя ответственность. Если бы в ситуации, в которую они попали, она могла передать свалившуюся на неё обязанности кому-нибудь другому — сделала бы это не раздумывая. Увы, впервые она действительно была единственной, кто мог выполнить задание. Гермиона собиралась на работу, как в тумане. На автомате почистила зубы, оделась, кое-как собрала волосы в высокий пучок и заколола деревянной шпилькой, похожей на волшебную палочку. Она до последнего откладывала момент, когда ей придётся шагнуть в камин и отправиться в Аврорат, и это был первый раз, когда Гермиона пришла на работу ровно к началу рабочего дня. Оказавшись в кабинете, она собрала волю в кулак и не позволила себе даже подходить к креслу. Сразу вышла в коридор и направилась к Драко Малфою. Спешила, чтобы не дать себе возможности передумать. *** Драко Драко полагал, что Поттер теперь поселится в его кабинете, задолбает бурной деятельностью по спасению малфоевской шкуры и не успокоится, пока не навесит на своего зама ярмо должника. Но первой утром следующего дня к нему заявилась Грейнджер. Честно говоря, Малфой не ожидал увидеть её. Ещё больше удивления у него вызвало то, что она выглядела совершенно спокойной и безучастной. Как будто это дело не касалось Гермионы лично и не задевало её тонкую душевную организацию. Увидев Грейнджер на пороге кабинета, Драко моментально справился с удивлением и надел на себя выбранную маску желчного придурка. Сел в кресло, сцепил пальцы в замок на животе, и с надменной ухмылкой спросил: — Чем обязан? — Я хочу увидеть твои воспоминания, — заявила Гермиона. — Какая свежая идея, Грейнджер! — Драко демонстративно поаплодировал ей. — Хочешь открыть для себя запретную радость вуайеризма? Или надеешься чему-то научиться? Ты имей ввиду, я и мастер-класс могу провести… — Ой, заткнись, Малфой! — отмахнулась Гермиона. — Мне нужны твои воспоминания, чтобы посмотреть на неё. Привычки не спрятать под обороткой. Наверняка она где-нибудь прокололась и показала себя сквозь маску. — Какие умные речи, браво! Будем считать, что я поверил, — усмехнулся Драко и призвал со стеллажа стеклянную колбу. Серебряную нить воспоминаний он тянул от виска с таким выражением лица, с каким гурман мог бы выбирать блюда в лучшем ресторане города. Закупорив сосуд, Малфой протянул его Грейнджер и посоветовал: — Как эксперт, особенно рекомендую эпизод с моего дня рождения. Уверен, для тебя будет открытием узнать, на что ещё способен твой ротик, помимо профессионального трёпа. Гермиона вспыхнула и поспешно схватилась за колбу с воспоминаниями. Она намеревалась немедленно покинуть кабинет, но пальцы Малфоя крепко сжимали склянку. — Тебе так не терпится, да, Грейнджер? — предположил он. — Именно! — зло выпалила Гермиона. — Жду не дождусь возможности найти настоящего убийцу и снять тебя со своей шеи. *** Гермиона Она медленно шла по коридору, сжимая в руке стеклянную колбу с переливающимися в ней воспоминаниями. Хотя стекло должно было быть холодным, Грейнджер казалось, что оно жжёт ей пальцы и посылает это ощущение по всему телу. Хотелось расстегнуть пуговицы форменной блузы, ослабить воротничок и сделать глубокий вдох. Вернувшись к себе, Гермиона отставила склянку в сторону и села за стол, чтобы завершить проверку вчерашних отчётов. Как бы она не убеждала себя, что дело Драко не терпит промедления, погрузиться в его воспоминания немедленно было выше её сил. Решительность потерялась где-то по пути между кабинетами. Около часа Грейнджер с преувеличенной дотошностью вглядывалась в бумажки и делала вид, что не думает каждую секунду о поблёскивающей серебром склянке, которую она оставила на полке рядом с дверью. Колба притягивала её взгляд, вызывала неконтролируемую панику. Казалось, что заключённые в стекле воспоминания окончательно и бесповоротно заставят Гермиону запятнать себя чем-то грязным, постыдным. И она имела в виду не то, чем занимались в этих воспоминаниях Драко с незнакомкой, а то, что она, Гермиона, не желая того, будет вынуждена влезть в чужую жизнь, в чужие сокровенные личные тайны, которые не должны быть доступны никому, кроме двоих людей. Как бы Малфой не раздражал своим поведением, Грейнджер считала, что даже он не заслуживает того, чтобы по его интимной жизни потоптались посторонние. Когда Гермиона уже почти решилась на то, чтобы снять склянку с полки и вылить её содержимое в думосброс, в её кабинет влетел Гарри. — Нашёл нам доску. Можем её расширить заклинанием и делать записи, — выпалил он с порога. Гермиона с радостью ухватилась за новую идею начальника и заодно за возможность ещё отсрочить неприятную обязанность. Вместе с Гарри они выписали имена всех женщин, которые были на конференции во Франции. Поттеру пришла в голову идея, что можно добавить к ним фотографии, чем они и занялись, вытаскивая нужные колдо из личных дел сотрудников. Как только нудная и муторная работа была завершена, Грейнджер отошла на пару шагов, окинула список взглядом. Широким взмахом руки она расчертила доску на столбцы и начала что-то мелко записывать в один из них. Гарри заглянул подруге через плечо. — Накручивает волосы на палец? — удивлённо прочитал он. — Да. Это заметная привычка Кристен Одли, по которой её можно узнать даже под оборотным зельем. Бутби хрюкает, когда смеется, Копленд хрустит костяшками пальцев. — Думаешь нам это поможет? — Поттер с сомнением следил, как Гермиона дополняет таблицу. — Может быть, — пожала плечами Грейнджер. — Предлагаю сейчас это и проверить. С этими словами она подняла доску заклинанием и кивнула Гарри, чтобы шёл за ней. Такой нестройной процессией они отправились в кабинет Малфоя. Серебристые воспоминания остались нетронутыми переливаться в прозрачный колбе на полке. *** Драко Когда дверь его кабинета открылась в следующий раз, в неё вплыла огромная доска. Следом зашла Грейнджер, которая эту доску левитировала, а за ней Поттер. Драко быстро оценил взглядом внешний вид Гермионы, не заметил румянца на щеках или бегающего взгляда, из чего сделал вывод, что воспоминания она ещё не смотрела. Видимо, попала в цепкие руки начальства и была уведена от сладенького в сторону какой-нибудь скучной писанины. Малфой почти улыбнулся своим мыслям, но потом вспомнил, что эта Грейнджер — не та, кого он так хорошо знал. Для неё воспоминания, которые он поместил в сосуд, вряд ли стали бы чем-то интригующим, волнующим, возбуждающим. Настоящая золотая девочка наверняка занималась сексом исключительно в миссионерской позе и при выключенном свете. Пока Драко возвращался в реальность, главный аврор закрыл кабинет и наложил на вход несколько заклинаний. На вопросительный взгляд Малфоя он ответил: — Теперь никто кроме нас троих не сможет зайти в твой кабинет. Не хочу, чтобы наше расследование стало достоянием общественности. Если информация дойдёт до настоящего убийцы, он может сбежать, а другим подозреваемым вряд ли будет приятно узнать, что мы копались в их досье, проверяли графики и вообще допустили мысль, что они могли кого-то убить. Малфой состроил усталую мину, показывая, что длинные объяснения Поттера никому не требовались. Мог бы остановиться на первой фразе. Грейнджер установила доску возле стены, и увеличила её расширяющими чарами. Драко удивлённо поднял брови, когда его взгляду открылась огромная схема с именами сотрудниц аврората, их колдографиями и странными приписками напротив некоторых фамилий: — накручивает волосы на палец, когда задумается; — похрюкивает, когда смеется; — постоянно закатывает глаза; — любит хрустеть костяшками пальцев левой руки; — заключает пари по любому поводу. Малфой поднялся со своего кресла и подошёл поближе, чтобы перечитать список. — Зачем это? — спросил он у Грейнджер, ткнув пальцем в странный столбец. — Здесь те особенности поведения сотрудниц, которые я смогла вспомнить. Есть такие привычки, от которых невозможно избавиться просто выпив оборотное зелье. Как бы наша незнакомка не скрывалась, но в моменты особенно сильного всплеска эмоций психика работает так, как она привыкла. Вспомни, было ли что-то из этого списка у твоей… партнерши? Грейнджер запнулась, не решив вовремя, как ещё можно назвать пассию Малфоя. До этого они обходились местоимениями, и когда пришло время обозначить, кем незнакомка была для Драко, Гермиона испытала определенный дискомфорт. Малфой заметил её заминку и усмехнулся выбранному определению, смерив Гермиону недобрым взглядом. — Нет, Грейнджер, она не похрюкивала, слюну не пускала и ничего подобного не делала. — Ну наверняка у неё были какие-то неосознанные жесты, на которые ты обратил внимание? — с надеждой спросила Гермиона. Драко ненадолго задумался, улыбнулся своим воспоминаниям, а потом поднял взгляд на Грейнджер и тихо произнёс: — Лучше всего я изучил её сексуальные предпочтения. Желаешь послушать? Может быть ты в курсе, кто из этого списка, — он кивнул на таблицу, — любит пожёстче и в совершенстве владеет техникой глубокого минета? — Нет, Малфой, таких подробностей я о наших сотрудницах не знаю, — зло процедила Гермиона, — но можешь пройтись с этим вопросом по коллегам мужского пола. Не уверена, что тебе много расскажут, зато ребра, надеюсь, пересчитают. Растянув губы в довольной ухмылке, Драко пренебрежительно махнул рукой на список: — Ну а если ты не знаешь о них самого главного, какой смысл в этой таблице? — А что, кроме как в постели ты с ней нигде не общался? Неужели вы продержались полгода исключительно на потрахушках? Ни одного разговора? Ни одной прогулки? А в ночном клубе, вы, видимо, встречались и сразу шли наверх? Или во время ваших свиданий у тебя кровь сразу отливала от головы и ты не концентрировался ни на чём, кроме её аппетитной задницы и милого личика? — Браво, Грейнджер! Ты умудрилась в одном предложении оскорбить меня и похвалить себя! — всерьёз восхитился Драко. Поттер, который молча наблюдал за их перебранкой, раздраженно покачал головой — Так мы далеко не уедем, — произнёс он наконец. — Если вы не готовы работать вместе, мне придётся служить между вами посредником, а у нас не так много времени на детские игры. Либо вы вспоминаете, что профессионалы и начинаете вести себя соответственно, либо Малфой может прямо сейчас отправляться в Азкабан. Гермиона фыркнула, видимо желая показать, что ей наплевать на судьбу Драко. Поттер, уловив её настрой, адресовал подруге тяжёлый взгляд: — То есть тебя устраивает, что какая-то девица настолько хорошо знает твои привычки, что может выдавать себя за тебя? Не страшно, что при таких вводных она запросто может снова убить? Как думаешь, чей волос она кинет в оборотное в следующий раз? Грейнджер надулась и отвела взгляд от Гарри, на что Малфой отреагировал ехидной улыбкой. — Веселишься? — переключил на него внимание Поттер. — Интересная реакция от человека, который меньше, чем через три дня отправится на свидание к дементорам. Думаешь, с ними так же приятно, как с этой любительницей пожёстче? Улыбка Драко померкла и он смерил начальника ненавидящим взглядом. Гарри убедился, что оба сотрудника прониклись его наставлениями, и вернул обсуждение в конструктивное русло: — Малфой, эта информация может стоить тебе свободы. Пожалуйста, сосредоточься и вспомни, как она вела себя на танцполе, пила ли алкоголь, какой? У меня, например, есть четкая уверенность, что наша незнакомка либо чистокровная, либо полукровка, которая практически не знакома с миром маглов. — С чего ты взял? — удивился Драко. — Менеджер в гостинице рассказала, как учила вас пользоваться телефоном. — И что? — снова не понял Малфой. — И то, — вклинилась в разговор Гермиона, — что все, кроме чистокровных, знают что такое телефон! И теперь мне тем более непонятно, как ты мог решить, что это я! Впервые за всё время Драко выглядел смущенно. — Я не знал, что телефоны настолько распространены. Просто не задумывался об этом. Гермиона вскочила со стула и начала ходить по кабинету, раздраженно вколачивая каблуки в пол. — Не думал, это точно. А на уроках магловедения ты чем слушал? — Гермиона, успокойся, — осадил её Поттер. — Прогуляйся до моего кабинета и посмотри, не прилетела ли сова из Школы Аврората. Нам не помешает немного сократить список, прежде чем мы начнём копаться в личных делах. Грейнджер молча развернулась и вышла в коридор. Если бы в этот момент Гарри не следил за реакцией Драко, ни за что не заметил бы, как на долю секунды его лицо исказил странный микс боли и злости. Малфой быстро взял себя в руки, но изображать равнодушие было поздно. — Почему ты ведёшь себя с ней так, будто она в чём-то виновата? — спросил Поттер, как только за Гермионой закрылась дверь. — А как мне себя вести? — процедил сквозь зубы Драко. — Я полгода был уверен, что сплю с золотой девочкой, думал, что её равнодушие на работе и на совместных мероприятиях — это отличная актерская игра. Попробуй представить, Поттер, как я чувствую себя, узнав, что всё общее, что у нас с ней было — только в моих воспоминаниях. — Ты любишь её? — хмуро спросил Гарри. Малфой зло хохотнул, откинулся в кресле и попытался нацепить на лицо уже привычную за сегодня маску надменного безразличия. — Люблю? Её? Ту, которая все пять лет совместной работы вела себя со мной как с пустым местом, сводила контакты до минимума и заговаривала только по необходимости? Нет. Я её не люблю. — А до того, как узнал правду... Гарри замолчал, давая Драко время закончить за него неозвученный вопрос. Он поймал взгляд Малфоя, полный ненависти и невыносимой боли. Ответ уже был не нужен. И всё же Малфой произнёс: — Да, Поттер. Ту Грейнджер я любил. В кабинете повисла тишина, которую нарушил Гарри: — И всё-таки, ты не на то тратишь свои силы. Сейчас важно выбраться из этой задницы, вернуться к работе и найти настоящего преступника. А ты растрачиваешься на борьбу с призраками. На ненависть к Гермионе, которая тебе ничего не сделала. — Вот именно, Поттер. Она мне ничего не сделала. Но вот здесь, — он постучал себя пальцем по виску, — память о каждом нашем свидании, каждом сексе, каждом стоне. Ты не представляешь, каких усилий мне стоит не впиться в её губы, когда она входит в эту дверь. У меня ладони колет иголками от желания обнять знакомое до последней родинки тело… Иногда я думаю, что легче сдаться. Сознаться в убийстве и отправиться в Азкабан, чтобы только не видеть равнодушие в карих глазах. Это пытка, Поттер! Не уверен, что дементоры могут причинять боль так же изощренно. Драко осёкся, сжал руки в кулаки и принялся яростно тереть ими лоб, будто надеялся вытравить образ Грейнджер из своей черепной коробки. — Я не могу поквитаться с той, кто обманывала меня все эти месяцы, но больно мне делает не она, а настоящая Гермиона. Умом я понимаю, что Грейнджер ни в чём не виновата, ничем мне не обязана, но сдержать злости не могу. И не надо рассказывать мне, насколько это глупо и нелогично. Люди часто нелогичны. — Ну так поступи иначе для разнообразия, — спокойно предложил Поттер. — Когда найдем настоящего убийцу, позови её на свидание. — Издеваешься? — процедил сквозь зубы Малфой. — Она же смотрит на меня как на крысу. Или на жука, которого надо бы раздавить, но при этом не хочется марать об него свои ботинки. — А чего ты хотел? Она только что узнала, что ты полгода трахался с её копией. И когда она пришла к тебе, чтобы помочь выпутаться из всей этой ситуации, ты повёл себя, как полный отморозок. Подначивал, шутил на темы, о которых ей даже подумать пока дико. Если ты действительно мечтал о Гермионе Грейнджер, подумай о том, что шесть месяцев ты довольствовался подделкой, а теперь у тебя есть шанс прикоснуться к ней настоящей. Если, конечно, ты правильно поведёшь себя дальше. — Отвали, Поттер. Сам как-нибудь разберусь. — Разберёшься, — согласился с ним Гарри, — но я боюсь, что потом и тебе, и Гермионе будет мучительно больно сожалеть о несбывшемся, а я лишусь одного из лучших авроров отдела. — Спасибо за комплимент, — криво усмехнулся Малфой. — А кто тебе сказал, что это о тебе? — бросил напоследок Поттер и покинул кабинет.