Глава 8. Крипта

Белль проснулась поздно – почти в одиннадцать утра. Сладко потянувшись на постели, она подумала, что ей уже очень давно не удавалось поспать так долго. С гобеленов на неё осуждающе смотрели гуляющие в саду дамы с собачками, а из-под потолка – белые барельефы античных лиц. Белль скинула одеяло, чтобы пойти умыться, но в огромной комнате было прохладно, и она отправилась в ванную в одеяле. Утро Белль решила тоже продолжить в постели: сначала позавтракала круассанами с чаем, затем поговорила с мистером Купером – успокоила его рассказом о том, как хорошо устроилась в замке. Потом пришло сообщение от мамы: та выражала сожаление, что дочери не будет с ними на кладбище сегодня. «День Всех Душ – это семейный день. Нужно проводить его с самыми близкими», – любила повторять София Тэйлор. Для Аннабелль не было людей ближе Вики и её семьи, а мистера Купера она любила гораздо сильнее, чем своего родного отца. Они да мисс Уэлш и были её семьёй. И Фредерик. Белль вздохнула и открыла «Север и юг». К ланчу Аннабелль решила всё-таки одеться и побродить по замку: Восточное крыло она не знала – лишь видела старые схемы замка. Большинство комнат были заперты, а в тех, что были открыты, не было ничего интересного: они были похожи на её роскошные апартаменты, только в других цветовых гаммах. Поэтому вскоре Аннабелль вернулась в свою комнату и, заняв себя чтением, стала ждать вечера: она решила попросить у лорда Спенсера доступ к его библиотеке, чтобы больше узнать об Элфине. Смеркалось, Белль перечитала все любимые эпизоды и отложила «Север и юг», размышляя, чем бы себя занять в оставшееся до ужина время, как пришла Фезер. – Лорд Спенсер просит вас одеться потеплее, мисс, – сказала горничная и достала из гардероба серую норковую шубку. – Зачем? – удивилась Белль и расстроилась, взглянув на шубку: мех был натуральный, а она считала неоправданной жестокостью убивать зверей ради одежды в двадцать первом веке. – Хозяин сам вам расскажет при встрече, – ответила Фезер. – Позвольте я вам помогу, мисс. – Я надену своё пальто, – решительно возразила Аннабелль. Фезер не стала спорить. Она помогла Белль надеть её светло-лавандовое пальто и красиво повязала ей на голову белый пуховой платок, в котором Белль стала похожа на героиню русских романов девятнадцатого века. С удовлетворением оглядев себя в зеркале, она надела перчатки и вышла из комнаты вслед за Фезер. Они спустились во двор, где было уже совсем темно и моросил мелкий дождь. Минув несколько арочных пролётов, Фезер остановилась возле широких каменных ступеней, ведущих вниз. – Дальше я сам, Фезер, – раздался из темноты голос лорда Спенсера. Сердце Белль заколотилось сильнее: ей стало не по себе от перспективы остаться с ним в темноте один на один. Аннабелль хотела окликнуть служанку, но той уже и след простыл. – Не бойся, Аннабелль Грейс, – услышала она голос лорда Спенсера. – Мы всего лишь спустимся в крипту. Сегодня ведь День Всех Душ. У Белль перехватило дыхание. Она давно мечтала там побывать! И вот теперь это желание так причудливо исполняется: сам лорд Спенсер приглашает её посетить вместе с ним место упокоения всей его семьи. Да ещё и в День Всех Душ! Однако чувство восторга быстро прошло, вернулась тревожность, и Белль позвала: – Ваша светлость. – Да, Аннабелль Грейс, – мягко отозвался тот. – Вы не могли бы позвать Фезер? – немного робея, попросила Белль. – Мне было бы с ней спокойнее. – Боюсь, она уже вернулась в замок, – ответил лорд Спенсер. – И… – он смолк на несколько секунд, – я не хотел бы, чтобы в склеп спускались посторонние. Его слова польстили Белль, но чувство тревоги не покинуло. – Мы с вами ведь едва знакомы, – осторожно напомнила она. – Я давно наблюдаю за тобой, Аннабелль Грейс, – возразил лорд Спенсер. – Я бы не пригласил к могилам своей семьи первого встречного. – Но ведь я совсем не знаю вас, – возразила Белль. – Мы здесь, чтобы это исправить, – ответил лорд Спенсер, и Белль услышала в его голосе улыбку. – Прошу. Белль заколебалась. В конце концов, она давно хотела побывать в склепе Волчьего Клыка, а если лорду Спенсеру и придёт на ум сделать с ней что-то дурное, то Фезер вряд ли ему помешает. Да и с какой стати ему вредить ей? Разве что, он надеется с её помощью снять проклятие, и в этом замешан какой-нибудь кровавый ритуал с ней в качестве жертвы. Крипта идеально подходит для таких целей. Белль вновь забеспокоилась, и голос лорда Спенсера у неё из-за спины застал её врасплох: – Ты можешь взять факел, Аннабелль Грейс. Острое зрение фейри помогало Белль хорошо ориентироваться в темноте, однако идея ей понравилась. Аккуратно вытащив факел из держателя, Аннабелль немного растерялась, не зная, как зажечь огонь. Заметив это, лорд Спенсер, сказал: – Нажми внизу. Факел вспыхнул в руках Белль, и она пошла вперёд под низкими каменными сводами, украшенными тяжёлыми барельефами, на которых были изображены сцены битв и молитвы. Аннабелль медленно обходила тяжёлые могильные плиты, почерневшие от сырости, разглядывая тёмные почти нечитаемые надписи. Крипта была длинной, широкой и очень древней, значительно старше замка. Холодный воздух пах глиной и мхом. А ещё тут было очень-очень тихо, так тихо, что Белль с её острым слухом кроме собственного сердцебиения, слышала лишь мягкие, почти беззвучные движения идущего за ней лорда Спенсера. Всё-таки очень любопытно, во что же превратила его Айрин Бёрд?.. – Направо, – сказал он. И Белль, обогнув ещё одну могилу свернула направо. – Здесь, – произнёс за её спиной лорд Спенсер. Аннабелль остановилась возле могильной плиты с мраморной эффигией[1], изображавшей спящую молодую женщину. Подойдя ближе, Белль узнала в изящных чертах каменного изваяния леди Мэри Аланнис Калиду Глэдис Спенсер. – Какая красивая… – тихо произнесла Белль. – Да упокоится душа её в мире… Помолчав, лорд Спенсер произнёс: – Думаю, сейчас она счастлива. – Наверное, все мы будем счастливее там, в ином мире, – согласилась Белль. – Последние пять лет своей жизни она провела здесь, – задумчиво проговорил лорд Спенсер, точно не слышав слов Белль. – Мечтала, когда её тело окажется рядом с… – он смолк. Аннабелль огляделась и увидела другую плиту: «Артур Чарльз Валентайн Спенсер (1831-1847)». Старший брат Адама. – Мама так и не оправилась после его смерти, – продолжил лорд Спенсер. Слово «мама» из его уст прозвучало горько, болезненно, и сердце у Белль сжалось от сочувствия. – Ему было всего шестнадцать… – шепнула она. – Я не представляю, что она пережила… – Она так переживала, что забыла, что у неё есть ещё один сын, – ледяным тоном произнёс лорд Спенсер. – Вам было тогда девять? – Да. – А ваш отец? – Целыми днями курил и пил виски в своём кабинете, – лорд Спенсер усмехнулся. – Хотя первое время он, конечно, пытался помочь маме. Но надолго его не хватило. Что с него взять – человек, – в его тоне прозвучало презрение. – Сомневаюсь, что родители действительно любили друг друга. Просто до смерти Артура они успешно это изображали. Белль задели его циничные слова о родителях. – Но почему же они поженились?.. – осторожно спросила она. – Как заключаются подобные браки, Аннабелль Грейс? – ответил лорд Спенсер. – Выгода и связи. Правда мои родители просчитались. О моей матери шептались, что у неё роман с принцем Мэтью Пендрагоном, младшим братом короля, – по его насмешливому тону было понятно, какого он мнения о сплетниках. – Её брак с моим отцом, потомком Ланкастеров и родственником Ганноверов, должен был спасти её репутацию, но свет посчитал этот союз мезальянсом несмотря на то, что род Муров тоже был знатным. Так что свадьба родителей ничуть не помогла заткнуть сплетникам рты. Потом родился Артур, который был совсем не похож на отца, и с возрастом это становилось всё очевиднее. Вдобавок Артур был крайне беспечен и самонадеян. По глупости он попался в ловушку придворных, и через неделю его убили. – В голосе лорда Спенсера не прозвучало сожаления, лишь злость. – Они думали, он может претендовать на трон?.. – Да. – Но вы похожи на отца, – произнесла Белль и тут же добавила: – По крайней мере, внешне, если судить по портретам. – Да, это так, – согласился лорд Спенсер. – Я похож на него и характером. Пожалуй, я пошёл в него недостатками. Вспыльчивость, упрямство, стремление всё контролировать. – Он усмехнулся. – Неудивительно, что мы терпеть друг друга не могли. – Вы были ребёнком, – мягко напомнила Белль. – Если бы он любил вас, вы бы научились любить его. Лорд Спенсер помолчал. – Пожалуй, – согласился он. – Но я рад, что всё осталось в прошлом. Мы не выбираем себе родителей, а детство порой нужно просто пережить. – Да, – согласилась Белль. – Зато мы выбираем себе друзей и любимых, – она улыбнулась, вспомнив о Вики, Генри, племянниках, мистере Купере, Кевине, мисс Уэлш и Фредерике. – Я знаю, именно при вас варгисы стали семьёй, – Белль посмотрела во тьму, точно надеясь встретиться в ней с глазами собеседника. – Они любили вас и, я думаю, любят до сих пор, несмотря на проклятие. Лорд Спенсер не ответил. Аннабелль в молчании стояла над белой эффигией леди Мэри, глядя на даты её жизни. – Ваша мама умерла совсем молодой, – заметила она. – Остановка сердца в сорок три у варгиса – это ведь так странно. Горькая усмешка раздалась из тьмы. – Она сделала себе аконитовую инъекцию, – произнёс лорд Спенсер, и в голосе его прозвучали боль и обида, которые он вновь тщетно пытался скрыть под насмешливостью. – В день моего первого обращения. Мне было четырнадцать. Белль не хотела верить в услышанное. Воздух застрял в лёгких, сердце будто сжало грубой рукой, перед глазами поплыло… Чтобы не упасть, Белль оперлась ладонью о могильную плиту, и прикосновение к холодному камню привело её в чувство. – Она убила себя?.. – шепнула Белль. – В такой важный для вас день?.. Лорд Спенсер ответил не сразу. – Её последние слова были: «Арти первый раз обернулся в тринадцать. А ты…». Потом она отвернулась к стене и не проронила больше ни слова, что бы я ни говорил. Перед глазами у Белль встала прозрачная пелена, и губы задрожали. Она постаралась выровнять дыхание и успокоиться, но горячие слёзы пролились на щёки. – Я вам так сочувствую… – произнесла Белль, поспешно вытирая со щёк влажные дорожки и изо всех сил стараясь не всхлипнуть. – Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое… Она вспомнила свадебный сервиз, который четырнадцатилетний Адам почти целиком разбил в день смерти матери, и её сердце пронзило раскалённой иглой. – Жизнь несправедлива, Аннабелль Грейс, – задумчиво проговорил лорд Спенсер. – Ужасно несправедлива, – эхом отозвалась Белль. Вскоре они вернулись в замок. Ужин прошёл тихо. Хозяин замка и его гостья почти не разговаривали, погружённые каждый в свои мысли. Белль думала о матери Адама: как бы сложилась его судьба, будь леди Мэри немного добрее и внимательнее к сыну?.. Белль вспомнила и о своём отце, который почти всю её жизнь притворялся, будто младшей дочери не существует. Но он по крайней мере не убил себя, назвав её разочарованием. На следующее утро после завтрака Белль оделась потеплее и вышла во двор. Ноги сами вынесли её к широкой лестнице, спускающейся в склеп. Решётчатая калитка оказалась незапертой, и Белль, взяв факел, прошла под низкие своды крипты. В крипте было влажно, прохладно и тихо-тихо. Аннабелль, освещая себе путь факелом, рассматривала барельефы и могильные плиты, пыталась прочесть поросшие мхом и местами сколотые надписи. Она нашла могилу его светлости Говарда Нантаниэля Марка Спенсера. Он пережил свою супругу на шесть лет. Могильная плита лорда Спенсера-старшего была простой: на базальтовом камне выбита надпись – лишь имя и даты жизни. Аннабелль пошла дальше. Вскоре ей стали встречаться покосившиеся, а то и вовсе поваленные надгробья, надписи на них иногда были совершенно нечитаемыми из-за мха. Белль пожалела, что не взяла с собой нож. Её внимание привлекла ещё одна могила. На старой потрескавшейся плите, но аккуратной и чистой, лежал свежий венок, сплетённый из веток можжевельника. Надпись гласила: «Грегор Ришта (ок. 1011–1518)». Белль потрясённо выдохнула: неужели здесь покоятся останки легендарного предка варгисов? Она была уверена, Ришта ушёл в Заповедник вместе с остальными первыми варгисами. Так и оказалось. Ниже на староанглийском было написано, что тела праотца в могиле нет, он ждёт своих потомков в Лэителе. Белль коснулась рукой холодного камня. А ведь за могилой ухаживают, не позволяют надписям зарасти. И этот венок… Вдруг острое зрение фейри уловило неясное движение сбоку. Белль повернула голову и увидела светлый силуэт ребёнка. Девочка лет пяти в нежно-розовом платье и в полосатых чулочках. Белль сначала растерялась от неожиданности, а потом улыбнулась незнакомке и сделала шаг навстречу. – Привет, – ласково произнесла Белль. Девочка молча смотрела на неё своими огромными тёмными глазами, а льняные кудряшки сияли вокруг её бледного, даже болезненного личика как нимб. Малышке было не место в сырой и тёмной крипте, к тому же в замке не должно было быть детей. Откуда этот ребёнок здесь? – Что ты тут делаешь? – приветливо спросила Белль и сделала ещё один шаг навстречу. Стены у неё перед глазами качнулись и поплыли, позади раздался резкий гулкий звук, будто упало что-то тяжёлое. Белль невольно обернулась, а когда, ничего не увидев, вновь взглянула вперёд, девочки уже не было. «То ли тут был только что призрак, то ли я схожу с ума», – подумала Белль и пошла к выходу. Хватит с неё на сегодня сырых подземелий и странных видений. Вечером, за ужином, Белль спросила у лорда Спенсера не живёт ли в замке девочка лет пяти? На что получила ожидаемый ответ: в замке кроме троих слуг и троих варгисов больше никого нет. [1] Эффи́гия – скульптурное изображение умершего, выполненное из камня или дерева.