13: "Хогвартс-Экспресс"

Декабрь 1932 г. Том выскочил из класса и просматривал коридор в поисках знакомых тёмно-рыжих волос Коры. Она всегда встречала его после воскресной школы, чтобы вместе пойти в церковь. Сегодня, как и в любое другое воскресенье, она настояла на том, чтобы он надел свои лучшие брюки — колючую, плохо сидевшую на нём штуковину, от которой у него чесалась кожа, но если Коре что-то втемяшилось в голову, спорить с ней было бесполезно. — Том! — встретил он её возле фонтанчика с водой, и она помахала ему, чтобы он за ней следовал. — Что ты сегодня учил? Один и тот же вопрос каждую неделю. Он ходил на уроки с младшими, а она была в группе со взрослыми, где обсуждала Библию с миссис Хендерсон. — Про Иисуса, — ответил Том. Он всегда отвечал одинаково. Они свернули за угол. — И что насчёт Него? Том пожал плечами: — Мы говорили о молитвах, — они постоянно молились: за едой, перед сном, на службе. Это стало такой же частью жизни, как дыхание. — Кора, почему мы молимся? Она моргнула: — Чтобы поговорить с Богом. — А с чего бы мне хотеть говорить с Богом? Они добрались до церковной скамьи и заняли места в ожидании начала службы. Кора расправила своё скромное платье и подумала над его вопросом со всей серьёзностью, которой всегда награждала его любопытство. — Потому что мы можем построить с Ним связь, говорить с Ним, просить о благословении и о прощении наших грехов. — Благословении? — Бог не всегда даёт нам то, о чём мы просим. У него для каждого заготовлен свой путь, но приятно знать, что Он нас слушает, и мы становимся ближе. Том понятия не имел, о чём она говорит. Он ёрзал на скамье поношенной шерстью и обдумывал её слова в течение всей службы, ему всегда было сложно удерживать внимание. В конце он попробовал помолиться. Он не мог вспомнить, что именно сказал, но что-то вроде: «Привет, Бог. Это я. Меня, кстати, зовут Том. Я подумал, что мог бы помолиться. Эм… Мне не очень нравится приют. Я в нём живу, если ты не в курсе, но Кора говорит, что всё знаешь, так что, думаю, ты и это должен знать? Я бы хотел, чтобы у меня была семья. Настоящая, как у детей в школе. Но мне нравится Кора. Я хочу быть особенным. Ой! И я бы хотел попробовать мороженое», — и всё в таком духе. Шли годы, а Тома всё больше злили молитвы. Концепция казалась абсурдной. И ещё в них был Иисус, и все думали, что он весь из себя замечательный, потому что он творил чудеса. Том решил, что это особенно заманчиво. Он тоже мог творить странные дела. Он мог заставить вещи летать, создавать из ничего огонь и общаться со змеями. Значит ли это, что он был как Иисус? Однажды за обедом в конце декабря он таращился на чашку с водой возле своей тарелки. Сегодня утром в воскресной школе они узнали, что Иисус для какой-то вечеринки превратил воду в вино. Том сузил глаза, глядя на чашку, а его голова болела от напряжения. «Превратись в вино, — приказал Том. — Превратись в вино… Превратись В ВИНО!» Он концентрировался так сильно, что у него дрожало всё тело. На воде появилась рябь, как пульсация сердца, но в остальном ничего не менялось. Том скрипнул зубами. Почему он не мог этого сотворить?! Раз Иисус мог, то и он хочет. Он отказывался верить, что этот Иисус был лучше него.

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*･★・・・・

Когда Гермиона проснулась, то обнаружила себя чем-то придавленной, и ей неприятно жарко. Она попыталась подвинуться, но поняла, что её тело обвивают две сильные руки. Том лежал практически поверх неё в его кровати, с головой на её груди, и крепко спал. Как же она не проснулась? Она не стала слишком долго задаваться этим вопросом. Он вернулся… Он выглядел таким мирным. Гермиона расценила, что это значит, что всё прошло хорошо. На её губах заиграла улыбка, пока она проводила пальцами по его волосам. С тихим стоном он поёрзал, и она бы могла подумать, что Том продолжал спать, если бы он не зарылся лицом между её грудей. Нахальный ублюдок. Гермиона подвинулась, чтобы освободиться, но его руки крепче сжались вокруг неё. — Не шевелись, — пробормотал он ей в грудь. Она закатила глаза, но послушалась: — Мне жарко. Я думала снять блузу, — дразнилась она. Он напрягся, разрываясь между желанием держать её в плену и манящей вероятностью того, что она сделает. Том никогда не отказывался от возможности встретить голую грудь. — Ладно, можешь пошевелиться… Чуть-чуть, — выразительно добавил он. Гермиона фыркнула и перевернулась в кровати. — Я передумала, — улеглась она на подушку. Том разочарованно проворчал и подвинулся ближе, уложив свою голову на её живот. — Буду довольствоваться этим, — он был чрезвычайно прилипчивым. Так не похоже на поведение Тома. Почти мило. Она провела рукой по его волосам, и, судя по его утробному мурлыканью, ему это очень нравилось. Она продолжила своё занятие. — Как прошло слушание? — Никакого наказания. Самозащита, — его голос становился сонным. Она промычала, чувствуя, как по ней разливается успокаивающее облегчение. — Том… Я не хочу, чтобы ты возвращался в приют, — она не хотела даже возвращаться в свою постель. Она хотела оставаться здесь… С ним. Обниматься и болтать. Позволить ему комично тереться об неё, пока она гладила его голову. Эти мгновения умиротворения с ним были такими редкими. — Я остаюсь. — Что? — В Министерстве узнали, что я жил один, — пробормотал он всё более затихающим голосом. — Так что… Габриэла позволила мне… Переехать… Его дыхание стало более размеренным, когда весь стресс этого дня наконец-то его догнал, и он снова уснул. То, что он тут же отключился, стоило угрозе остаться позади, без слов говорило о том, как много в нём скопилось напряжения. По-прежнему оставалась проблема того, что кто-то пытался его убить, но, зная Тома, об этом он переживал меньше всего. Она осмотрела его комнату. Его сундук стоял у стены возле кровати, заменяя собой тумбочку. Как и у неё, у него на нём лежала небольшая стопка книг, к которой она потянулась. Гермиона изучила названия: «Убийство в Восточном экспрессе», «Дивный новый мир», «Магическая теория», «Тайная жизнь каргулий Хакни» и «Возбуждение ведьмы: руководство волшебника по магическому сексу». По её лицу расплылась улыбка. Значит, Том проводил собственные исследования. Должно быть, она самая счастливая ведьма на земле.

***

Остаток лета прошёл в блаженном тумане. Гермиона погрузилась в свои новые учебники. Том присоседился к ней, что дало приятную смену ритма. Они обсуждали интересные для неё части, иногда затевали поучительные дебаты. Она не была уверена, делал ли он это, потому что ему действительно интересно, или потому что он понял, что её чрезвычайно привлекал его интеллект. Гермиона практически наваливалась на него и исступлённо целовала после каждой из таких сессий. Она подозревала, что тут замешаны какие-то скрытые мотивы. Когда они не занимались, то работали бок о бок в «Дырявом котле» или исследовали вместе Косой переулок. Стоило им воссоединиться, Бриджет стала жаловаться ещё громче. Она думала, что Гермиона будет счастливее и станет больше времени проводить с ней, если она вернёт Тома. А вместо этого всё её время занимал её парень. Гермиона пыталась найти компромисс и предлагала девочке пойти с ними в Косой переулок. Ужас, исказивший лицо Тома от этого предложения, лишь подбил Бриджет принять его с наигранным энтузиазмом. Это привело к тому, что Гермиона выдержала целый день того, что наблюдала, как Том и Бриджет обмениваются находчивыми колкостями. Ситуация усугубилась, когда к ним присоединилась Гасси и добавила собственные комментарии к их словесной перепалке. Наконец-то всё стало мирным. У неё всё ещё оставались насущные финансовые проблемы, но Том дарил ей то чувство безопасности, по которому она так тосковала. Его уверенность граничила с наглостью, и она поняла, что её заземляет его непоколебимая сила. Однако Гермиона придерживалась своего правила об интиме в «Дырявом котле». Том выражал неудовольствие перед этими ограничениями с помощью хитроумных попыток соблазнения, споря с ней, что, возможно, «минимальное физическое выражение чувств» может быть допустимо. Гермиона знала, что он на всю катушку использует любую предоставившуюся ему возможность, какими бы «незначительными» ни были его намерения. Гермиона с трудом припоминала, зачем установила эти правила. Особенно с учётом того, что могла зачаровать стены и двери, когда Том трахал её на скрипучих кроватях до потери рассудка. Единственный, кто, казалось, понял, чем они занимаются, была кошка Зефирка, которая часто лежала под дверью, когда они наконец выходили наружу, и одаривала их осуждающими взглядами с театральным взмахом своего пушистого белого хвоста. Она отказывалась считать кошку надоедливой и уверяла, что Зефирка занималась своими делами. Том ненавидел существо сильнее и настаивал, что кошка «странная» и «извращенка». Но по оценке Гермионы, едва ли жизнь могла быть лучше. Не успела она оглянуться, как пришло время возвращаться в Хогвартс. Том попытался помочь Гермионе собрать вещи, но когда обе его попытки закончились тем, что его голова оказалась между её ног, пока она не начинала выкрикивать его имя, она вышвырнула его за дверь и сказала, что может прекрасно справиться самостоятельно. Она не обращала внимания на его намёки, что ему нужна помощь с его собственными сборами. Текущая магловская война продолжала создавать ограничения на транспорт, поэтому Министерство предоставило уже знакомые магически расширенные автомобили. Гермиона, Том, Бриджет, Патрик и Габриела поместились на удобное заднее сидение, и ещё оставалось место. Лишнее место оказалось необходимым. Особенно когда они обнаружили неприязнь Зефирки к поездкам на машине. Когда они добрались до вокзала «Кингс-Кросс», на каждом было как минимум по одной царапине, а Зефирка продолжала себя вести как идеальный ангел, стоило всем выбраться из автомобиля. Она лежала на тележке Бриджет и дремала, пока под ней покачивался багаж. Сев в поезд, Бриджет заявила, что сидеть со «стариками» не клёво, и захотела найти себе отдельное купе. — Уверена, что не хочешь, чтобы мы убрали твой багаж? — спросила Гермиона. — Нет. Лучше найдите себе отдельное купе, чтобы пососаться, пока их все не заняли, — сказала Бриджет. Том принял предложение с энтузиазмом, сказав, что оно совершенно гениальное, и тем самым заработал себе убийственный взгляд Гермионы. — Скатертью дорожка, — пробормотал Том. Гермиона не знала, относится это к девочке или к кошке. Возможно, к обеим. — Не будь таким! — пожурила его Гермиона. Том изогнул бровь, но ничего не сказал. Он потащил свой сундук по узкому коридору. Гермиона решила, что он ищет остальных слизеринцев. На полпути он остановился возле их обычного купе. — Гермиона! — кто-то позвал. — Гасси! Не успела она сделать шаг навстречу подруге, как пальцы Тома сомкнулись на её руке, и он с неожиданной силой втащил её в купе. — Стой, Том! — Мы будем сидеть здесь, — сказал он не терпящим возражений тоном. Не успела она запротестовать, как он взмахнул палочкой в сторону её багажа и отлеветировал на полку. — Но мои друзья… — Садись, — от его приказного тона она ощетинилась, но понимала тщетность споров. Она осмотрела купе, заметив выражение глубокого отвращения от её присутствия на лице Абраксаса Малфоя. Норрис Эйвери, казалось, скучал от происходящего. Райнхардт отсутствовал. Том согнал Абраксаса на лавку напротив, завладев местом для них двоих. — Том! — отъехала дверь купе, явив раздражённую Гасси. — Ты не смеешь монополизировать её время! — Смею и буду, — ответил он, присаживаясь на сиденье. Гермиона ошеломлённо перебегала взглядом между ними. Он схватил её за руку и притянул к лавке. С писком она приземлилась к нему на колени. — Прекрати меня таскать! — Вы омерзительны, — вздохнула Гасси. — Согласен, — сказал Абраксас. — Том, отпусти меня! — вырывалась Гермиона из его хватки, но его руки лишь крепче обхватили её талию. — Ещё раз, ты не смеешь монополизировать её время. Она моя лучшая подруга! Гермиона заметила во взгляде Тома опасный отблеск и вмешалась: — Гасси, я тебя найду, когда Том отправится исполнять обязанности старосты. Гасси поморщилась от такого предложения и вылетела из купе без единого слова. Когда её подруга ушла, Гермиона соскользнула с коленок Тома на место возле него. Поезд отправился по привычному пути на север, а Гермиона попыталась успокоиться под ритм стучащих рельсов. Казалось, тишина в купе заряжена напряжением. — Ну, — наконец заговорил Норрис, переводя взгляд между ней и Томом с лёгким любопытством, — полагаю, вы за лето помирились? — Можно сказать и так, — размеренно ответил Том и с присущим ему собственничеством положил свою руку ей на колено. Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд, но не отодвинулась — она уже уяснила, что это не стоит споров с ним. Абраксас издал звук отвращения: — Избавь нас от подробностей, Риддл. — Я и не собирался делиться, — сказал Том, хоть его ухмылка и говорила об обратном. Однако, должен сказать, что одно жильё оказалось куда более… стоящим, чем другое. Щёки Гермионы затопил жар: — Том! Абраксас простонал, а Норрис рассмеялся себе под нос. — Не согласна? Мне показалось, что тебе понравилось в «Дырявом котле», — сказал Том с наглой ухмылкой, которую ей почти хотелось стереть с его лица пощёчиной. Прежде чем она смогла сформулировать ответ на столь дерзкий комментарий, встрял Абраксас: — Где Райнхардт? — Сидит с Джулией Браун и её друзьями, — сказал Норрис. — Они снова сошлись? — спросил Абраксас. — Считается, что они теперь просто друзья, а она свободна. — Я думал, она снова сошлась с Альфредом Хенсли. — Нет, кажется, с ним она тоже не вместе. Гермиона покопалась в своей сумке и вытащила книгу, а затем снова устроилась на своём месте. Путешествие продолжалось с обычной смесью сплетен, обсуждений приближающегося семестра и редкими касаниями Тома исподтишка, от которых Гермиона отмахивалась ввиду присутствующей компании. Спустя пару часов поездки Том потянулся и встал, сообщая, что в течение часа ему нужно патрулировать. Он наклонился и коснулся губами её виска, а затем спустился к уху: — Скоро вернусь. Гермиона отложила книгу: — Возможно, я поищу Гасси, — ответила Гермиона, пытаясь не обращать внимания на то, как его дыхание на её шее заставляло её сердце биться быстрее. Он, казалось, был готов поспорить, но покачал головой и передумал. На этом он вышел из купе со своим отличительной театральностью. Гермиона последовала за ним, но направилась в противоположном направлении к хвосту поезда, где она надеялась найти свою подругу. Она не подумала о том, чтобы спросить, где та будет сидеть. Коридор бурлил от обменивающихся новостями после летних каникул учеников, двигающихся сундуков и общего хаоса путешествия. Она проскользнула мимо ведьмы с тележкой, развозившей сладости всем новым и вернувшимся ученикам. От громкого «КРАШ» из ближайшего купе Гермиона замерла на полушаге. За этим звуком последовало нечто вроде сдавленного ругательства и быстрые шаги по полу чего-то огромного. Её палочка появилась в руке до того, как она это осознала. С тяжело бьющимся сердцем она подошла к двери купе и раздвинула её: — Тут всё в порядке? — Закрой дверь! — прокричал большой мальчик. — Хагрид! Какого… — в одночасье у неё кончились слова. — Это акромантул? — Она проскользнула внутрь и захлопнула за собой дверь. Стоило Хагриду поднять взгляд от своей возни с пауком размером с обеденную тарелку, его чёрные глаза-бусинки округлились от паники. Тёмные хитиновые лапы скреблись о стены купе, пока он пытался засунуть зверя обратно в укреплённую деревянную клетку. — Гермиона! Я… э-э… Это не то, что ты думаешь! — Это выглядит именно так, словно ты пытаешься протащить крайне опасное магическое существо на «Хогвартс-Экспресс»! — прошипела Гермиона, спешно призывая заглушающее заклинание. — Ты совсем с ума сошёл? Молодой акромантул щёлкнул жвалами и попытался сбежать в угол. Его восемь ног двигались пугающе скоординированно, и Гермиона уже могла разглядеть зачатки ядовитых клыков, которые станут убийственными, когда сформируются. — Она безобидна! — возразил Хагрид, используя перчатки из драконьей кожи, чтобы осторожно направить существо обратно в переноску. — Она просто засиделась, вот я и подумал, дай ей размять лапки. — В поезде?! — Она пыталась сбежать из купе, — продолжил Хагрид, словно Гермиона его не перебила. — Её зовут Мосаг, и она станет спутницей Арагога. Бедолаге так одиноко в лесу одному-одинёшеньку. — Хагрид, — сказала Гермиона, изо всех сил борясь с тоном своего голоса, несмотря на нарастающий ужас, — ты не можешь привести ещё одного монстра в замок! — Она просто малышка, Гермиона! Ей просто нужно подрасти. И тогда я её отпущу. — Ты не можешь её оставить! Обветренное лицо Хагрида скуксилось: — Но он так одинок. Всё просил себе спутницу. Я подумал… Я подумал, что могу найти ему милую самочку… Несмотря на то, что рациональная часть её разума пыталась осмыслить последствия, Гермиона ощутила укол сочувствия к нежному сердцу полувеликана: — Я понимаю, что тебе важен Арагог, но… Но… — ей стоило ожидать, что он выкинет нечто подобное. Разве Арагог не создал в Запретном лесу целую колонию на пару с самкой, которую ему привёл Хагрид? — Вспомни, как страдал Арагог в сундуке в замке? Он гораздо счастливее в лесу, — она не знала, правда ли это, но решила аппелировать к мягкосердечным инстинктам Хагрида в отношении этих монстров. — А если она не найдёт Арагога? Она ещё такая маленькая… — казалось, он вот-вот заплачет. — Они найдут друг друга, — заверила Гермиона. — Не могу. Я только её заполучил. Паучиха работала над паутиной в углу, двигаясь быстрее, чем Гермиона рассчитывала при таком размере. Это не утешало. — Ей нужно место, чтобы быть свободной, — сказала Гермиона. — Нет! С Гермионы было довольно. Она выпрямила спину и сердито посмотрела на здоровенного мальчика. — Сегодня ночью ты выпустишь её в Запретный лес. — Сегодня? Она ещё не готова! Ей нужна забота… — Она акромантул, а не домашняя кошка! Чем быстрее она окажется на свободе, тем лучше для всех причастных, — тон Гермионы не терпел возражений. — Если ты этого не сделаешь, мне придётся об этом донести. — Ты не станешь… — Ещё как стану, — смягчила Гермиона голос. — Я знаю, что ты хочешь как лучше, но ты подвергаешь риску других. Учеников, преподавателей, даже себя. Под их разговор паучиха создала замысловатую паутину, простирающуюся почти на полкупе. Гермиона с нарастающей тревогой наблюдала, как Мосаг испытывает прочность своего сооружения. — Ладно, — наконец сказал Хагрид, и в его голосе слышались рухнувшие надежды. — Значит, сегодня. Но я всё сделаю по уму, проверю, что она найдёт дорогу к Арагогу. — Мы сделаем всё вместе, — заявила Гермиона, не до конца доверяя определению Хагрида словам «по уму», когда дело касалось опасных магических существ. — После ужина увидимся в Общей гостиной. Правда была в том, что она хотела защитить Хагрида от его собственной опасной страсти так же сильно, как и защитить школу от паука. Если всё пойдёт прахом, если кто-то узнает, что он натворил, Хагрида всё ещё могут отчислить. Он и так продержался дольше, чем в её мире. Хагрид кивнул, затем уговорами и чем-то, что оказалось пригоршней сырого мяса, вернул Мосаг обратно в её укреплённую клетку. — Она милашка, когда узнаешь её поближе, — ласково сказал он. Гермиона подавила желание содрогнуться, уже представив реакцию Тома, если бы он узнал, что она согласилась ему помочь: — Просто держи её в клетке до вечера, пожалуйста. Она ещё даже не доехала до школы, а уже готовила план, как украдкой выскользнуть из замка после отбоя.

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*･★・・・・

Том наблюдал за церемонией распределения с отвлечённым пренебрежением. Шляпа пропела песню, и все ученики выстроились в колонну, как и на любом другом распределении. Как старосте, ему требовалось отвести новых учеников. Приветствовать их, когда они попадали в Слизерин. Ещё одно бессмысленное поручение, над исполнением которого ему приходилось бороться с собой. Райнхардт и Норрис сели напротив него, наблюдая за распределением с остекленевшим от скуки взглядом. — Дамблдор всегда так медленно читает! Есть хочу! — пожаловался Норрис. Никто это никак не прокомментировал. Как бы Том ни ненавидел Дамблдора, не он всё задерживал. А Шляпа, раздумывающая над решениями. Голова Райнхардта качнулась, и он встряхнул ею, чтобы снова проснуться. Том не видел его на протяжении всего пути в поезде. Тот заявил, что хотел провести время с Джулией и её друзьями. Несмотря на расставание, их дружба стала крепче, чем прежде. По крайней мере, это он сказал Норрису и Абраксасу, когда они его спросили, где он был. Том знал, что на самом деле ему хотелось сидеть с Аластором Муди, одним из друзей Джулии. Судя по тому, как Джулия смотрела в эти дни на Райнхардта, Том решил, что она узнала про его тайные отношения. Он взглянул на стол Гриффиндора, где Гермиона хлопала вместе с друзьями и, судя по всему, прекрасно проводила время. Том позволил своему взгляду остекленеть и дал своему телу двигаться автоматически, чтобы выполнять соответствующие задачи. В основном аплодировать присоединявшимся к столу слизеринцам, хоть, по правде, ему было совершенно плевать, кто они. Вызвали Бриджет Доддеридж, и, что не стало для него сюрпризом, с коротким раздумьем Шляпы её распределили в Слизерин. Том ухмыльнулся от оторопелого вида на лице Гермионы. Бриджет одурачила даже её, но ни в коем случае не Тома. Она была мастерским манипулятором. Даже Том мог подучиться парочке вещей от этого ребёнка. Хотя у неё было явное преимущество в виде кудрявых светлых волос и больших голубых глаз, которые делали её похожей на фарфоровую куклу. Школа наградила её теми же овациями и улюлюканьем, как и любого другого ученика. Пока продолжалось распределение, девочка обошла стол Слизерина. Она направилась прямиком к Тому и одарила его своей самой очаровательной улыбкой. В ответ Том закатил глаза. — Что тебе нужно, девочка? — спросил он, пока профессор Дамблдор выкрикивал имя следующего ученика для распределения. — Привет, Том, не скажешь мне: «Добро пожаловать в Слизерин»? — сцепила она руки в замок за спиной и раскачивалась вперёд-назад. Он ухмыльнулся: — Отвали, девочка, — сказал он достаточно громко, чтобы его услышала только небольшая группа его друзей. В его голосе не было враждебности. Райнхардт приподнял бровь, осматривая ребёнка. Норрис с Абраксасом, судя по их виду, были готовы рассмеяться. — Вообще-то меня зовут Бриджет. — Я знаю, как тебя зовут. — Спасибо, Том! — она повернулась к Абраксасу и села возле него. — Подвинься, Абраксас. — Прошу прощения? — Абраксас выглядел так, словно ему дали пощёчину. — Двигайся, я буду сидеть с Томом. Губы Тома растянулись в улыбке. Невероятная наглость. — Ты же не серьёзно, девочка? — Абраксас не был уверен, что делать. Бриджет нахмурилась и скуксила лицо. Подступили слёзы. Абраксас закатил глаза. — Не старайся, Бриджет. Ты теперь в Слизерине, и тут такое не сработает, — сказал Том. — А ладно, — надулась она, но слёзы высохли. Она проскользнула на скамейку с другой стороны от Абраксаса. — Кстати, меня зовут не девочка, а Бриджет. Только Тому можно называть меня «девочка». У тебя нет на это разрешения, — теперь они уже не обращали внимания на церемонию. Группа аплодировала вместе с остальными слизеринцами, только чтобы поддерживать вид. — И как же получить столь эксклюзивное разрешение? — он внимательно изучал девочку серыми глазами. Пока что в этом году Абраксас был не таким идиотом. Воистину, всё улетучилось с тех пор, как Том убил Вальбургу. Наверное, Абраксас уяснил своё место. Тому давным-давно стоило убить её. — Встречаться с моей подругой Гермионой, — пожала плечами Бриджет. — Фу, — начал Абраксас. — Этого не случится, — встрял Том. Они оба злобно уставились на Бриджет. Её как будто ничуть не смущали недоброжелательные взгляды двух самых значимых членов факультета Слизерин. Райнхардт фыркнул: — Она мне нравится, Том. Где ты её нашёл? — Меня зовут Бриджет, и моя мама владеет «Дырявым котлом»! — Да что ты говоришь, — хихикнул Райнхардт. Норрис спрятал свою улыбку, а Абраксас был ошеломлён. Они уже встречались. — Я пригласила Тома на свой день рождения. Он подарил мне кошку. Все друзья Тома с удивлением уставились на него. Том удерживал бесстрастное выражение лица. С приходом в свою жизнь Гермионы он делал множество вещей, которые раньше никогда и не пробовал, например, ходил на детские дни рождения… И покупал продуманные подарки. Чёрт, как же он ненавидел эту кошку. — Ты никогда не рассказывал, что именно ты подарил ей этого монстра, — сказал Норрис. Том ничего не ответил. Бриджет нахмурилась: — Вспомни, что я сказала об оскорблениях в адрес моей кошки! — Ах да, ты сказала, что ударишь нас в грудь, — пожал плечами Норрис. — Нет! Я сказала, что ударю тебя туда, где не светит солнце, и да было бы тебе известно, я спросила Гермиону, что это значит, и это не грудь! Она сказала, что это значит чле… — Бриджет, не могла бы ты воздержаться от обсуждений членов во время церемонии распределения? Это не соответствует этикету Хогвартса, — перебил Том. Казалось, Бриджет какое-то время над этим размышляла, а затем кивнула. — А ещё я дала Тому совет по отношениям, так что он мне должен… — Ничего я тебе не должен. — Ты бы не сошёлся с Гермионой обратно, если бы не я! — Позволю себе не согласиться, девочка. К тому же я купил тебе чёртову кошку. Я тебе ничего не должен. Она как будто не могла с этим поспорить. У неё не было возможности ответить, потому что в Большом зале воцарилась тишина. Поднялся профессор Диппет, чтобы произнести приветственную речь. Никто не был уверен, сколько лет профессору Диппету, но Том представлял, что если бы скелет надел на себя кожаный костюм и парик, то выглядел примерно как этот волшебник. Как он всё ещё оставался жив, уму непостижимо. — Вау, он ужасно выглядит, — пробормотала Бриджет. Абраксас сдавленно рассмеялся. — Он довольно старый, — сказал Абраксас. — Как думаешь, он подумывал о пенсии? В смысле… Как по мне, он основательно засиделся. — Почему бы тебе ему не предложить? — спросил Абраксас. — Эй, я тут новенькая. Почему ты ему её не предложил, раз ты тут уже столько лет? — искоса одарила она его строгим взглядом. — Потому что мне посрать, что делает этот волшебник. Бриджет пожала плечами: — Резонно. Скелетообразный волшебник прочистил горло. — Добро пожаловать… Обратно… — проскрипел он, будто для этого требовались недюжинные усилия. Затем он сел. На столах появилась еда. — Разве это можно назвать речью, если она состояла из трёх слов? — спросила Бриджет. — Не уверен, — сказал Норрис. — У него особая манера, — ухмыльнулся Абраксас. — Я заметила. Такой вдохновляющий оратор. Остаток пира прошёл в смазанном вихре разговоров и предвкушения. Бриджет потчевала старших слизеринцев байками о лете в «Дырявом котле», и каким-то образом ей удавалось делать интересными обыденные события. Том нехотя признал, что его впечатлял её врождённый талант рассказывать истории. Вся группа внимала каждому её слову, даже Абраксас. — А затем Зефирка, это моя кошка, каким-то образом залезла в шкаф и перевернула целую полку засоленных жабьих глаз. Воняло просто омерзительно, и чтобы очистить её шерсть, ушло три чистящих заклинания, — театрально закончила Бриджет. Норрис хрюкнул: — Да твоя кошка — ходячая угроза — ай! Ты что, меня лягнула?! — Она с изюминкой! Не оскорбляй мою кошку, — пыхтела Бриджет. — Том называет её демоном, но он просто ревнует, потому что не нравится ей. — Справедливости ради, — сказал Абраксас, — большинству здравомыслящих существ стоит избегать Тома. От подобного замечания Том приподнял бровь, но Бриджет разразилась довольным смехом: — Видишь? Абраксас всё понимает! — Полагаю, да, — ответил Абраксас с чем-то, что могло быть зачатками искренней улыбки. Том достаточно много раз пытал Абраксаса, чтобы тот всё по-настоящему понял. — Наблюдать за тем, как Том всё лето пытался притворяться, что не совсем одержим Гермионой, было веселее, чем любой матч по квиддичу. — О, а это мне стоит послушать, — Абраксас наклонился к ней с интересом, и Том с нарастающим ужасом понял, что его самый зловредный друг теплеет к маленькой манипулятивной интриганке. — Ну, — заговорщицки начала Бриджет, — однажды Гермиона работала двойную смену, а Том провёл целый день за тем, что ныкался по пабу, делая вид, что читает одну и ту же страницу книги четыре часа подряд… — Довольно, — перебил Том, но ни Бриджет, ни Абраксас не обратили на него внимания. — Четыре часа? — с наслаждением спросил Норрис. — Одну и ту же страницу? Внимание Тома утекло через Большой зал за стол Гриффиндора, где Гермиона смеялась над чем-то, сказанным Гасси. Даже на расстоянии он видел на её лице искреннее счастье, то, как вокруг её глаз собирались морщинки, когда она улыбалась. В его груди разлилось нечто тёплое и собственническое. — Земля Тому, приём, — сказал Норрис, помахав рукой возле его лица. — Ты снова за старое. — За что? — спросил Том, не отводя взгляд от Гермионы. — Таращишься на Грейнджер, будто она может исчезнуть, стоит тебе моргнуть, — сказал Райнхардт. — Вообще-то это довольно романтично, — наигранно вздохнула Бриджет. — В некотором маниакальном смысле. Наконец-то Том обернулся, чтобы сердито на неё посмотреть: — Закончила? — О нет! Вовсе нет, — широко улыбнулась Бриджет. — Абраксас, а я тебе рассказывала, как Том однажды так отвлёкся на слежку за Гермионой, что врезался в дверь? — Да ладно? — с явным наслаждением сказал Норрис. — А то. В ней осталась вмятина и всё такое. Прежде чем Том смог убить их обоих, профессор Диппет снова встал, что, по виду, требовало немалых усилий, и объявил окончание пира. Большой зал наполнился скрипом двигающихся скамеек и болтовнёй отправляющихся на выход учеников. — Значит так, первокурсники, — сказал Том, поднимаясь и обращаясь к маленькой группе новых слизеринцев. Он придал себе профессиональный вид. — Следуйте за мной в подземелье. Двигаясь по коридорам, Том подмечал редкие появления Гермионы впереди с группой гриффиндорцев. Один раз она обернулась, и их взгляды встретились сквозь толпу учеников. Между ними что-то проскочило… Мгновение, которое закончилось слишком быстро. Общая гостиная Слизерина была такой же, какой её запомнил Том: серебристо-зелёные гобелены, огромный, тепло потрескивающий камин и отличительный подводный свет, просачивающийся сквозь окна в озере. Он прошёл через все формальности, представив первокурсникам их спальни, и объяснил правила проживания, а также что их всех ждёт. — Вопросы? — спросил он, когда закончил с обычной приветственной речью. Бриджет подняла руку: — А где лучше всего прятать контрабанду? — её кошка проскользнула между её ног на собственные исследования гостиной. Белый комок шерсти бросал на Тома убийственные взгляды при каждом удобном случае. Сможет ли он убить кошку так, чтобы это сошло за несчастный случай? — Зачем тебе это знать? — спросил Том, хотя ему был искренне любопытен её ответ. Некоторые первокурсники захихикали. — Гипотетически, — ответила она. — Гипотетически тебе нужно это выяснить самой, — сказал Том. — Так будет больше пользы. — Я могу показать тебе парочку мест, — предложил Абраксас. — Пользы ради, конечно. Бриджет просияла: — Правда? Потрясающе! Том с нарастающим беспокойством наблюдал за их общением. Того, что Абраксас решил водить дружбу с этой девочкой, он не ожидал и, по правде говоря, не был уверен, хорошее ли это или отвратительное развитие событий.