14: Пара

Из дневника Гермионы Грейнджер: Мне не стоило забирать папку. Я это знаю. Это было импульсивное решение и очень глупое, но мне бы хотелось лучше понимать Тома. Как он думает и чего хочет. Он остаётся для меня загадкой. Я подумала, что она может быть способом это сделать. Терпеть не могу, как он обороняется, когда я пытаюсь спросить его о прошлом, и я знаю, что не должна на него в этом давить. Папка ничего и не раскрыла. У неё не было никаких проблем со здоровьем, она получала хорошие отметки и уехала, когда устроилась на работу в Бирмингеме. Очевидно, она была близка с Томом. Он часто упоминался в досье. Но кто она была ему? Почему он отказывается о ней говорить? Может, она умерла…

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*·★・・・・

С книгой и свернувшись калачиком под любимым пледом, Гермиона ждала возле умирающих углей в камине Общей гостиной Гриффиндора. Она сказала Хагриду, что им нужно проделать всё сегодня, и была настроена серьёзно. Паука нельзя держать в зáмке. Его нужно выпустить на волю. Ей казалось, что Хагрид понял это с практической точки зрения, но его сентиментальное сердце вмешивалось в здравый смысл. Она проверила время. Он прибудет в любую секунду, и тогда им наконец-то можно будет оставить этот кошмар позади. С удивительной пунктуальностью она услышала такой скрип лестницы, какой бывает только от невероятного веса полувеликана. Он прибыл в считанные секунды с укреплённым деревянным сундуком в руках. Гермиона слышала зловещее царапанье изнутри. Каждый звук посылал лёд по её венам. — Спасибо за помощь, Гермиона, — прошептал он, хоть его понятие шёпота могло разбудить полбашни. Вокруг его глаз был красный кант, и они опухли от проведённого в слезах вечера. — Бедный Арагог был один всё лето. Я так долго искал Мосаг. Надеюсь, она ему понравится, — его голос надломился, и он разразился слезами. — Ш-ш! Ха… Рубеус, перестань плакать, — как она попала в эту заваруху? Ей не стоило проверять, что это за звуки в поезде. Она могла бы сейчас спать в своей кровати с пологом… Он шмыгнул и вытер глаза о плечо. Гермиона встала, складывая плед, и оставила его на диване, на котором ей было так уютно. — Нужно действовать быстро и тихо! Если нас поймают… — не закончила она предложения. Оба знали последствия. — Просто пошли, — указала она на него палочкой и призвала Дезиллюминационное заклинание. Неидеально, но сойдёт. То, что должно было стать простой вылазкой, чтобы выпустить паука, превратилось в тяжёлое испытание. Как позже выяснится, красться по замку с учеником ростом почти семь футов, несмотря на дезиллюминационное заклинание, задачка не из простых. Не помогало и то, что паучиха стучала по переноске, создавая невыразимый шум. Когда Гермиона не могла больше этого вынести, она быстро призвала: «Оглохни» — на сундук, за что заработала осуждающий взгляд Хагрида. — Она просто нервничает, — возразил он. — Она может нервничать, не создавая столько шума, — огрызнулась Гермиона. Между ними и так сквозило напряжение. Было бы гораздо проще с мантией-невидимкой Гарри. Хоть Гермиона и сомневалась, что та покроет всё тело Хагрида, а уж тем более их обоих. Из ближайшего кабинета раздался громкий треск, отчего оба замерли. — У-у-у, что это у нас здесь? Пронырливые студенты крадутся! — по коридору раздался певучий голос полтергейста, который сочился зловредным ликованием. — Пивз знает, чего заслуживают непослушные дети! — Сюда! — схватила Гермиона Хагрида за невидимый рукав и оттащила через коридор к единственной двери. Где-то позади них на пол упали ещё одни доспехи, и звук отрикошетил от древших камней, как гром. — Он приближается! — паниковал Хагрид. — Я знаю! — Трясущимися руками Гермиона указала палочкой на старинный замок. — Алохомора! Они ввалились в кладовку, где только и были что пыль да забытые чистящие средства. Помещение едва вмещало одного человека, что уж говорить про Хагрида. Гермиона попятилась, чтобы уступить ему немного пространства, и почувствовала, как её нога задела что-то мягкое и пластичное. — Ай! — Что?! — Слезь с меня! — Тут кто-то есть?! — Ш-ш! — Люмос! — Гермиона осветила комнату и обнаружила, что врезалась в саму Плаксу Миртл. Выжив в прошлом году, она начала четвёртый курс Хогвартса, тот же, что и Хагрид. — Миртл! — испуганно воскликнул Хагрид. — Что, во имя Мерлина, ты тут делаешь? С ней ни один вопрос не был простым. Её большие глаза за стёклами очков наполнились крупными слезами: — Олив Хорнсби сюда меня толкнула, а потом П-пивз запер д-дверь! Я сидела тут запертая много часов без палочки, и никто меня не искал, и все, скорее всего, думают, что я умерла где-то в канаве, но никому никогда нет дела, потому что… — Тихо! — сказала Гермиона. — Там Пивз! — К сожалению, попытки утешить Миртл обычно превращались в ещё более отчаянный плач. Сегодняшний день тоже не стал исключением. Её нытьё эхом отражалось от стен кладовки, отчего Гермиона поморщилась. Хагрид был в ужасе. — Ну-ну, — сказал Хагрид с той же нежной ноткой в голосе, которую использовал для испуганных зверей. — Всё хорошо. Мы здесь, и со всем разберёмся как следует. Хагрид похлопал Миртл по спине чуть сильнее, чем, наверное, собирался. Она вылетела вперёд, ухватившись за какую-то полку, чтобы не упасть. От шока её слёзы высохли. Гермиона рассчитывала, что та закричит, но вместо этого её губы растянулись в ухмылке. — Ты почти сбил меня с ног. — Прости. Я забываю о своей силушке. — Хм-ф, — поправила Миртл покосившиеся очки руками, которые перестали дрожать. — Многие делают вид, что меня просто не существует. Лицо Хагрида смягчилось: — Я знаю, каково отличаться от других. От этого иногда чувствуешь себя невидимкой, а? — А тебе-то откуда знать? Ты огромный. Неожиданно Хагрид захихикал: — Да. Удивительно, что многие всё ещё притворяются, что меня здесь нет. Миртл не нашлась, что на это ответить. — Пивз ещё здесь? — спросила Гермиона, попытавшись сместить фокус внимания на насущную проблему. К её невероятному облегчению, все перестали болтать и начали вслушиваться на предмет малейшего признака полтергейста. — Я ничего не слышу, — сказала Миртл. — Тогда нам нужно двигаться, нельзя здесь оставаться. Миртл нахмурилась, будто не была до конца уверена. Она испытывала терпение Гермионы, но Хагрид, по всей видимости, по-другому относился к проблеме: — Не волнуйся, Миртл, мы проводим тебя в башню… — Рубеус, нам нужно сначала выпустить это чудовище, — сказала Гермиона. Было странно называть его по имени, но теперь они учились вместе. — Но ей нельзя ночью бродить по замку одной-одинёшеньке без палочки! — возразил Хагрид. Сейчас у неё не было времени на доброжелательность Хагрида! Особенно по отношению к кому-то столь доставучему, как Плакса Миртл. При упоминания чудовища поведение Миртл изменилось. Она подняла голову, а её глаза расширились от интереса: — А что за чудовище? — Акромантул! — гордо прогудел Хагрид, отчего Гермиона шикнула на него, должно быть, в пятнадцатый раз с тех пор, как они покинули Общую гостиную Гриффиндора. — Хочешь поглядеть? Она красавица! — сказал он, как гордый родитель хвастается своим ребёнком. — Даже не смей вытаскивать её из переноски здесь, — прошипела Гермиона. Миртл и Хагрид оба сделали вид, что не слышат её. — Но они такие редкие! — сказала Миртл. Гермиона бы ни за что не догадалась, что девочка так увлекается магическими существами. Тем более, судя по её поведению, будучи привидением. Однако в то время всё, что она делала, — это плакала и грезила о смерти. — У меня есть ещё один, Арагог, он живёт в лесу! Она будет его спутницей! — В смысле, парой, — сказала Миртл, а затем покрылась ярким румянцем от своей дерзости. — Ну, э-э, да, — заикался Хагрид, и его щёки тоже покраснели. — Надеюсь, они подружатся. — Можно… Можно мне с ними познакомиться? — спросила Миртл. — Я никогда не видела акромантула вживую. Лицо Хагрида посветлело, как рождественская ёлка: — А ты правда хочешь? Народ говорит, что я чокнутый. — Ты не чокнутый, — сказала Миртл с нарастающей убедительностью в голосе. — Рубеус! — прошипела Гермиона. Она не хотела, чтобы в этой затее принимало участие больше людей, чем необходимо. Она и без того кожей чувствовала тревогу от того, что не в спальне так поздно. Её уши задерживались на каждом звуке, она переживала, что кто-то может в любой момент появиться из-за угла. — Ой, пожалуйста, пусти меня с вами! — Миртл обратила к Гермионе свои огромные умоляющие глаза. — Обещаю, я не причиню хлопот. И я много чего знаю о поведении акромантулов из книг. Может, я буду полезной! Хагрид был в экстазе. Гермиона была на грани того, чтобы сказать девочке отправляться в свою гостиную, но передумала. Если она откажет, Миртл снова скатится в истерику, тем самым объявив половине замка об их присутствии. — Ладно! Пошли! И мне снова надо призвать для нас дезиллюминацию! — наложила Гермиона заклинание на каждого из них. Миртл издала задыхающиеся звуки, когда пришла её очередь. — До чего неприятно! — пожаловалась она. — Привыкнешь, — сказал Хагрид. — В первый раз всегда хуже всего. Гермиона не обратила на неё внимания и распахнула дверь, и группа продолжила свой путь на территорию зáмка. Она обновила заглушающие чары и на всякий случай добавила несколько «Оглохни». Чем дольше они были снаружи, тем тревожнее ей становилось. — Думаешь, Арагогу понравится Мосаг? — спросил Хагрид, пока они открывали дверь и выходили на зябкий сентябрьский ночной воздух. — Уверена, он её полюбит, — ответила Гермиона, даже близко не прозвучав искренне. — А где ты взял акромантула, Хагрид? — спросила Миртл. — О! Забавная история. Я ходил к одному приятелю в Лютном переулке, который занимается экзотическими существами, понимаешь, и она была, ну просто крошечным паучком, не больше галлеона. Бедолага вся зажалась в ржавой клетке. — Какой кошмар! Гермиона перестала слушать, пока они продолжали обсуждать должный уход за чудовищами, но не упустила из виду, как Миртл и Хагрид словно расцветали от общения друг с другом. Они оба казались по-настоящему счастливыми. Она не могла заставить себя шикнуть на них, несмотря на нарастающее напряжение. — А у тебя есть другие существа? — спросила Миртл. — Ой. Ну, э-э, — метнул он взгляд на Гермиону, а затем снова посмотрел на Миртл. — Возможно, парочка. Ничего очень опасного, между прочим. Просто существа, которым нужна помощь. Гермиона засекла его уклончивый тон и решила, что счастье в неведении. Чего она не знала, не могло вовлечь её в будущие катастрофы. Ей не придётся чувствовать себя виноватой за его непрекращающееся восхищение опасными существами, это его прерогатива. По крайней мере, в этой вселенной она попыталась избежать его отчисления. Они продолжили болтать на протяжении всего пути до границы леса, где Гермиона резко повернулась и положила руку на бедро, снимая дезиллюминационное заклинание. — Ладно, Рубеус. Выпускай её. Он с удивлением уставился на неё: — Что? — Выпускай паука! — махнула она рукой в направлении леса, чтобы подкрепить свои слова. — Мы не можем отпустить её здесь! Что, если она не найдёт Арагога? Что, если она потеряется? — В смысле?! — Мы должны пойти к его гнезду! Это недалеко. Я часто туда ходил в том году. — Ты хочешь, чтобы я потащилась в Запретный лес посреди ночи, чтобы лично доставить паука твоему домашнему пауку, оба из которых ты заполучил незаконно и принёс в Хогвартс, нарушая множество правил, ради какого-то договорного брака магических существ? — Ну, если посмотреть на это с такой стороны… — Гермиона! — вмешалась оскорблённая Миртл. — Акромантулы — социальные существа! Они заводят семьи и привязываются к территории. Бросить Мосаг — это всё равно что оставить потерявшегося ребёнка в чужой стране и рассчитывать, что он найдёт дорогу домой! — Видишь? — победоносно сказал Хагрид. — Миртл понимает, как правильно ухаживать за магическими существами! Это было решительно не то, на что соглашалась Гермиона, когда поспешно пообещала помочь… Но в этом споре ей было не выиграть. Именно поэтому Гермиона вскоре продиралась сквозь Запретный лес в полпервого, следуя за Плаксой Миртл и полувеликаном с клеткой с подростком акромантула. — Почему тебе так нравятся магические твари, Миртл? — спросил Хагрид. Некоторое время она раздумывала над вопросом, и на её лице пестрил лунный свет, пробивающийся сквозь крону леса. — Они не осуждают. Звери видят всё, что у тебя на душе. Им плевать, если ты отличаешься, или если другие считают тебя странным и никчёмным. — Красиво завернула, — тихо сказал Хагрид дрогнувшим от эмоций голосом. — Я чувствовал то же самое всю свою жизнь. Гермиона ощутила неожиданный укол сочувствия, наблюдая за двумя изгоями, которые нашли общий язык в своём одиночестве. — Здесь. Уже достаточно близко. Почему бы не выпустить тут паука, чтобы мы могли отправиться в постель, — сказала Гермиона куда более подходящим тоном, чем прежде. Они добрались до небольшой поляны, о которой она знала, что та достаточно близко к гнезду, согласно историям Гарри. — Но Арагог… — Нам нужно вернуться в замок. Я устала. Уже поздно, — сжала Гермиона зубы, чтобы не сорваться. Хагрид вздохнул, опустил переноску и открыл крышку. Оттуда выпрыгнул молодой акромантул, и его чёрный панцирь сиял, как отполированный обсидиан в лунном свете. Она была красивой инопланетянкой, пусть в некотором роде и ужасающей. Гермиона не могла перестать думать о Роне, который бы закричал при виде этого существа. Она скучала по своим друзьям… Они вместе отправлялись навстречу всевозможным приключениям. А теперь без них Хогвартс не был прежним. — Оп-ля, малышка, — пробормотал Хагрид. — Следуй за тропинкам запаха по лесу. Арагог тебя ждёт, он о тебе позаботится. Миртл согнулась, чтобы рассмотреть получше, и её лицо наполнило благоговение, пока паучиха пробовала воздух своими передними лапами, а затем выбрала направление и грациозно понеслась в темноту. — Она просто великолепна, — сказала Миртл. — Смотри, как она элегантно движется, с каким умом она считывает подсказки окружающей среды. — У тебя хорошо намётан глаз на существ. Это редкий дар. Гермиона позволила им некоторое время наблюдать, пока чудовище не исчезло во тьме, и почти прослушала тихое «спасибо» от Миртл в ответ.

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*·★・・・・

Тому удалось записаться на все предметы, что выбрала Гермиона, а поскольку на занятиях уровня Ж.А.Б.А. учились все факультеты одновременно, каждый урок они проводили вместе. Он прибыл в кабинет зельеварения как раз вовремя, после того как всё утро пас сбитых с толку первокурсников по лабиринтам коридоров зáмка. Том терпеть не мог быть старостой, но ему нужно было поддерживать определённый имидж. Его глаза сузились при виде Арчи Лонгботтома и Аластора Муди, сидевших по обе стороны от Гермионы, занимая места, которые должны были быть его. Его лицо мрачнело по мере приближения к ним, пока он не заметил пустующее место возле Райнхардта Лестрейнджа, с которым обычно сидел. Может, он и удивился, что Райнхардт выбрал зельеварение для Ж.А.Б.А., но сейчас Том мог сосредоточиться только на наглости так называемых друзей Гермионы. — Привет, Том, — позвала его Гермиона, а затем её лицо озарилось сияющей улыбкой. — Двинься, — сказал Том Муди. — Том! Он не обратил на неё внимания и продолжил сердито смотреть на Муди: — Двигай. Иди сядь с Райнхардтом. Я буду сидеть возле своей девушки. Взгляд Аластора посветлел. — Том, ты не можешь просто… — Нет, всё в порядке, Гермиона. Я сяду с Райнхардтом, — сказал Муди. Наблюдавший за их беседой через плечо ухмыляющийся Райнхардт закатил глаза. Без лишних комментариев Аластор собрал свои вещи. Гермиона сердито посмотрела на Тома. В итоге он освободил место, и Том сел. — Ты не смеешь вот так помыкать моими друзьями! — Доброе утро, — ответил он, не обращая на неё внимания, и наклонился, чтобы проскользнуть губами по её щеке. — Я тебя не видел за завтраком. Августа сказала, что ты проспала. — Не игнорируй меня! — Ты сегодня чудесно выглядишь. — Не пытайся отвлечь меня лестью! Несмотря на её протесты, он с удовлетворением отметил, как расцвели красным её скулы. Том откинулся на своём стуле, источая небрежную уверенность: — Нас ждёт вполне занятой год. Думаю, я дал тебе некоторые обещания в прошлом семестре, и я вознамерился их полностью выполнить. Она остановила свой сердитый взгляд на полпути: — Стой, что ещё за обещания? — Думаю, я дал эти обещания здесь, на третьей парте слева, — понизил он голос. — Когда? — нахмурила Гермиона брови в замешательстве, но он подозревал, что она прекрасно понимала, что он имеет в виду. Её выдала лёгкая дрожь в голосе. Губы Тома изогнулись в хищной улыбке, а глаза засияли от тёмного триумфа. Это было его самым приятным воспоминанием в этом классе. Распластанная на столе Гермиона, а его язык играется между её разведённых ног. — Хм-м… Кажется, в тот раз я стоял на коленях между твоих ног… — Ш-ш-ш! — потянулась она к нему, чтобы накрыть ладонью его рот. Она осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал. Остальные ученики были слишком заняты обменом новостей после лета. Гермиона убрала свои руки и нахмурилась. Он пожал плечами и наклонился к ней, позволив своему дыханию коснуться её уха: — Я намерен сдержать свои обещания. Я оттрахаю тебя на каждой поверхности этого замка. Он почувствовал, как по ней пробежала сладкая дрожь от его слов, наблюдая, как расширились её зрачки, несмотря на очевидный стыд. Она хотела его так же отчаянно, как он хотел её. Это знание опьяняло. Когда Слагхорн вышел перед учениками и начал лекцию, Том переместил свою руку на её голое колено, лениво выводя пальцами узоры на её коже. Он удерживал на своём лице внимательность, будто вслушивается в каждое слово Слагхорна о продвинутом зельеварении, а его большой палец начал гладить внутреннюю сторону её бедра. Это тут же возымело эффект. У Гермионы перехватило дыхание, и она попыталась сбросить его руку, но он удерживал крепкую хватку. Том мог почувствовать напряжение её мышц, как она боролась между жаждой большего и желанием, чтобы он остановился, пока никто не заметил. — Мисс Грейнджер, Вы знаете? — спросил Слагхорн нараспев. Том весело наблюдал, как лицо Гермионы стало алым. Она так отвлеклась на его поползновения, что не слушала урок. Он мог бы оставить всё как есть, если бы не паника в её глазах. Том прошептал ей: — Сыворотка правды. — С-сыворотка правды, — сказала Гермиона напряжённым голосом. — Очень хорошо! — прогудел Слагхорн. — Кто-то может сказать, как используют Сыворотку правды? Пока отвечал другой ученик, Гермиона с поразительной силой схватила Тома за запястье и отвела его руку от своей ноги. Но когда он перекрутился в её хватке и вместо этого переплёл их пальцы, она не сопротивлялась. Более невинные прикосновения её как будто успокаивали, однако Том всё ещё мог видеть задержавшийся на её щеках румянец. Она подняла перо и делала записи левой рукой, грязнее обычного, но всё ещё читабельно. Слагхорн обсуждал некоторые сложные зелья, которые они будут изучать на уроках Ж.А.Б.А. в течение следующих двух лет: Феликс Фелицис, Оборотное зелье, Сыворотку правды, целебные варева продвинутого уровня. Несмотря на свои прошлые тактики для отвлечения внимания, Том слушал лекцию с интересом. Его всегда манили такие области продвинутой магии, эти тонкие искусства, которые отличали истинных мастеров от простых практиков. И всё же часть его внимания оставалась на Гермионе. То, как она прикусывала нижнюю губу от концентрации, как слабая улыбка играла в уголках её губ, если что-то её интриговало, как она неосознанно льнула к нему всё больше на протяжении урока. Том чувствовал редкие секунды искреннего предвкушения наступающего года. В конце концов, ему предстояло выполнить несколько обещаний.