Остановка 7 — «Переплыла?»

      Ей пришлось прокрутить в голове свой вчерашний вечер. Вопрос был вполне логичный, но почему-то казалось, что у него не было причин просто так задавать его.       — Нет, добралась до дома без приключений. А что?       Годжо заинтересованно хмыкнул, как будто располагал своей собственной версией событий.       — Ну, раз так, то я, конечно, рад... — он сменил позу и в его голосе зазвучала игривая нота: — В таком случае тебе пора перестать смотреть грустные сериальчики по ночам.       — Не занимаюсь я такими вещами.       — Ой, а то я вас, молодёжь, не знаю, — он заговорщицки наклонился. — И ты, Айзава, сто пудов из тех людей, которые: «Ой, еще одну серию!», — а потом сидишь до пяти утра, угадал?       Нана неловко почесала затылок. Можно было бы сказать ему правду, но ей казалось, что момент для откровенности уже упущен.       — Угадал... ли.       — Да оставь ты эти формальности, мне уже почти неловко, — парировал он, и её снова накрыла знакомая волна раздражения.       Вечная дилемма — «вы» или «ты» — снова сковала её язык. «Достаточно ли мы близки, чтобы отказаться от официального обращения? Достаточно ли мы близки, чтобы использовать неофициальное? Боже, как же это сложно!» — мысленно бушевала она.       Ненароком наткнувшись на своё отражение на экране телефона, перед Наной всплыли воспоминания об опухших веках, и в её голове пронесся шквал всех известных ей матов. Она почувствовала непреодолимое желание сорвать с Годжо повязку и спрятать под ней свои веки. А тот факт, что он сидел неудобно близко, позволяя слишком хорошо видеть её недостатки, усиливал неуверенность Наны в своём внешнем виде.       — А мне надо... мне надо работать! — выпалила она, испытывая неловкость теперь уже от того, что фраза прозвучала неестественно громко.       — Именно так, — довольно кивнул маг, после чего глянул на настенные часы и ужаснулся. — Ой-ой-ой, а мне ведь тоже!       Его слова потонули в стуке в дверь, и оба синхронно повернули головы в сторону входа.       — Нанамин! — его губы сложились в кошачью улыбку. — А я уже мысленно летел к тебе навстречу.       Кенто лишь издал многострадальный, но терпеливый вздох. А затем, увидев ассистентку друга, чуть улыбнулся.       — З-здравствуйте, — сказала Нана, тоже слегка улыбнувшись.       — Здравствуйте, Айзава.       Годжо, прищурив глаза под повязкой, окинул их взглядом, после чего, выпрямившись во весь рост, зашагал к выходу.       — Ну, не скучай, ассистентка. Заскочу чуть позже, — и после колдуны ушли, загалдев в коридоре. А Нана уронила голову на стол.       В обед она, как обычно, поднялась на крышу, притащила старый стульчик из кабинета, которым никто уже давно не пользовался, и села рядом с перегородкой. Как раз когда она полезла в карман за пачкой сигарет, телефон внезапно зазвонил.       — Да?       — Пизда.       — Ммм. Чья?       — Неправильный вопрос задаешь, Нана-чан, но мой ответ: вселенского масштаба.       — Поясни?       — Мы с Ямато поцеловались. Вчера вечером. — Шёпотом ответила она.       Нана протерла переносицу.       — Напомни мне, кто такой Ямато?       — Совсем память свою пропила, что ли? Это мой парень, про которого я говорила.       — А, да? Ну поздравляю тогда. И как прошло?       С другой линии послышалось довольное хихиканье.       — Целуется он так себе, но все было очень мило. Во-первых, он спросил разрешение. Спросил! Представляешь? Во-вторых, всё это случилось в достаточно романтичной обстановке: он меня домой после свиданки отвозил, музыка такая еще романтичная включилась, м-м-м... А потом он наклонился ко мне и спросил: «Хикари, могу я тебя поцеловать?» А я тогда чуть не рассмеялась ему в лицо прям! Ну знаешь, я же не дева Мария, в конце-то концов...       — О, поверь мне, знаю, — Нана сардонически усмехнулась. — И что, влюбленная волчица уже не хищница?       — Пока рановато ещё что-то говорить, но Ямато мне нравится. Вот прям о-го-го как...       Они проговорили ещё около десяти минут, обсуждая Ямато и его качества, и Нана с чувством удовлетворённости за подругу вернулась в кабинет. Её отеки, к счастью, спали. Но чувство удовлетворённости растворилось, как тень. Зависть к чужому счастью неожиданно кольнула область сердца. И хоть укол был несильный по ощущениям, как прививка, или как если бы его производили иглой самого малого диаметра, этого хватило, чтобы она испытала отвращение к собственной персоне. Ведь даже комплекс неполноценности не мог давать ей право не радоваться за подругу. Так она думала.       Внезапно в дверь постучались.       — Да-да, входите.       В кабинет вошёл один из магов. Нана, взглянув на его лицо, не сразу вспомнила его имя, но как только она заметила на его шее амулет в виде лотоса, оно тут же всплыло наружу: Рен. Рен Хашимото. Для Рена его аксессуар на шее был сосудом для проклятой энергии; амулет, который, как только он контактировал с его проклятой энергией, превращался в сильное оружие. Нана вспомнила, как когда-то по ошибке приняла его украшение за мерч по одной из малоизвестных манг 80-х, и как ей тогда было неловко из-за этого.       — Айзава-сан?       — Да?       Но Рен не ответил, только поджал тонкие губы и неловко потер переносицу. Нана нахмурилась.       — Хашимото-сан, я тут не в игры играю, к сожалению. У вас что-то важное?       Он вздохнул и, почувствовав, что слюна вдруг стала слишком густой, прочистил горло.       — А вы... вы не знаете, что у Утахиме с Годжо?       Нана незаметно сжала автоматическую ручку, которую быстро нашла на столе.       — А что у них?       — Ну, вы же его ассистентка, да? Должны знать, н-наверное. Я просто, ну, планирую... планировал признаться Утахиме в своих чувствах послезавтра... Или, может быть, даже завтра. В-вот. И хотел уточнить у вас, может, вы знаете...       — Понятия не имею, — отрезала она.       — Вот как, — Рен вновь поджал губы. Заметив его нервозность, Нана оставила ручку в покое, чувствуя необходимость высказаться.       — Слушайте, я... сомневаюсь, что он ей нравится, и буду очень удивлена, если ошибаюсь. Так что, наверное, лучше уж всё-таки признаться сейчас, чем ждать подходящего момента. Его ведь может и не быть, верно?       Колдун немного помолчал, как следует обдумывая сказанное женщиной, внезапно наделяя их куда большей глубиной, чем она вкладывала.       — Учитывая нашу работу, ваши слова точно имеют смысл. Я имею в виду, ведь нет никакой гарантии, что я вернусь со следующего такого задания живым. Я... — он поднял голову, окидывая Нану слегка напуганным взглядом, который невольно передался и ей. — Я вообще, если честно, думал о том, чтобы уволиться. Не знаю, сколько еще мне может везти. Я не силен, а даже сильные умирают. И если Утахиме не ответит на мои чувства... я, наверное, точно уволюсь, — он вдруг спохватился. — А-а-а! Вот блин, простите! Меня что-то куда-то не туда занесло... опять. Я не хотел вас грузить, п-правда. Я, наверное, по-пойду, ладно?       Нана неловко отвела взгляд, пытаясь придумать адекватный ответ на весь этот поток чужих тревожных мыслей, которые вылились на нее неожиданно и негаданно.       — Все в порядке, — она замахала руками. — Это вполне логичные мысли. И вполне логично все это проговаривать. Я, может, не тот человек, который должен помогать вам советом в этой ситуации, но иногда прислушиваться к тому, что диктует ваше сердце, бывает... Полезно?       Она и сама не очень верила в правдивость своих слов, но очень надеялась, что они не сделают хуже и что они не звучат как ответ, заученный наизусть из какой-то популярной книжки по «псевдопсихологии».       — Спасибо вам, Айзава-сан. И извините, что отвлёк от работы.       Когда Рен ушел, Нана еще долго пялилась в монитор, обдумывая его слова и размышляя, как ей следовало лучше на них ответить, а потом нехотя все же приступила к отчётам.       Несколько часов однообразной работы пролетели незаметно. Нана вдруг дернулась от звука открывающейся двери.       — Да что за день открытых дверей, Господи! — выругалась она, в который раз отрываясь от отчётов.       — А у этой все стабильно: жалобы, — усмехнулся Годжо, проникая вглубь кабинета ассистентки быстрым шагом и усаживаясь напротив. — И что же на этот раз, м?       Нана пальцем указала на жирную стопку бумаг, которую ей удалось закончить.       — Порядком — да, но что-то как-то слабо верится, что это единственная причина для такого хмурого личика. — В ответ Нана не стала делиться подробностями своих забот, говоря, что всё у неё нормально и не стоит беспокоиться. И ему почему-то уже не хотелось давить на нее. — У тебя есть еще какие-нибудь делишки на сегодня? Или твоя работа закончена?       — Впереди еще много работы, — с неохотой ответила Нана, бегло взглянув на нетронутую стопку, — но я думаю, это не займет много времени. А почему спрашиваете?       На секунду у неё мелькнула мысль о том, не захотел ли он пригласить её куда-нибудь после работы, но Нана тут же отбросила эту тему как нечто совершенно безумное. В конце концов, с какой это стати Сатору вдруг захотел бы видеть её физиономию вне работы? На её памяти такого ещё не было. А Годжо, может, и могущественный маг, но даже он не способен читать чужие мысли. И для него на самом деле было бы лучше не знать, что творится у нее в голове.       — Да так, — он пренебрежительно махнул рукой. — Просто хотел узнать. Причину, оказывается, не придумал.       Нана посмотрела на него так, словно ожидала чего-то еще, но сама не могла ничего сказать в ответ. По крайней мере, не сейчас. Она почувствовала странное неприятное ощущение внизу живота, которое обычно возникает, когда забываешь что-то очень важное, но никак не можешь вспомнить. Разум-мудак выдал очередную шалость — ей вдруг показалось, что если этот разговор закончится сейчас, у них больше не будет возможности сблизиться. Странные мысли, но Айзава не могла от них избавиться. Несмотря на то, что она обещала не позволять себе сближаться с ним ради своего же блага, в эту секунду ей захотелось смачно плюнуть себе, дававшей это глупое обещание, в лицо. Ей это всё уже порядком надоело. И ей уже всё равно, как прозвучат ее следующие слова:       — Годжо, не хоти... хочешь ли, может быть, выпить чашечку кофе?       — Хочу. — Последовал мгновенный, обезоруживающе простой ответ, который одновременно обрадовал и испугал её. — Встретимся у входа в школу, как закончишь.       Прежде чем спуститься вниз, Айзава подкрасила губы. По её телу медленно разливалось характерное тепло, словно она только что выпила бокал игристого.       — Кофейня находится в десяти минутах ходьбы отсюда, вдоль тропинки к храму Фукагава Фудо-до. Кофе там отличный, часто там бываю, — рассказывала она по пути. — И десерт неплохой — баскский чизкейк был вкусным, когда я была там на прошлой неделе.       — Куда угодно, только не в KFC.       — Тоже не любишь фастфуд?       — Ну, пусть будет так, — уклончиво ответил он.       Нана пожала плечами, решив не задавать лишних вопросов — как будто заранее знала, что ему они не придутся по нраву, и как будто заранее знала, что не получит на них нормальный ответ. Шёл Сатору намного быстрее — ноги у него были в разы длиннее. Он заметил, как она семенит рядом, слегка спотыкаясь, пытаясь угнаться, и выглядела при этом на удивление мило. Он также отметил свежий слой помады на её губах, но подумал, что ему почему-то больше нравился их естественный, слегка бледный цвет с маленькой царапинкой внизу. И это заставило его осознать, насколько отвлекающей была перспектива таких моментов.       — О, а вот и кофейня! — она кивком указала на симпатичное здание чуть левее от них. На нём красовалась вывеска «Monz Cafe». Кофейня была небольшой, но выглядела довольно стильно, и, даже находясь в паре метров от неё, чувствовался приятный аромат свежего кофе. Внутри было так же уютно, как и снаружи: интерьер простой, с высокими потолками и матовыми бетонными полами, столики, в основном на две персоны, плотно набиты друг к другу. Они обосновались у окна. Народу там было немного, а на фоне играл приятный блюз шестидесятых.       — Еще один плюс этого заведения — хорошая музыка, — сказала Нана, листая скромное меню кофейни.       — Субъективно, но я согласен.       Заказы были поданы. Сатору, как и от него ожидалось, заказал кофе с большим количеством сиропа, фирменный десерт этого кафе — пудинг по-итальянски, который подавался в красивой банке со свежими фруктами, и ещё кучу сладостей, названия которых из-за их большого количества уже было трудно распознать.       — Ничего не слипнется? — не удержалась она.       — Нет, не слипнется, — ответил он, пододвигая к себе чашку. — За мою задницу можешь не переживать. Но если у тебя всё-таки с этим какие-то проблемы, могу посоветовать книгу о том, как научиться уважать чужие вкусы, — если бы он не сделал тогда глоток, Нана была уверена, он бы показал ей язык.       «Неужели обиделся?» — пронеслось у неё в голове, но она не стала развивать эту мысль, успешно проглотив её, как и ломтик своего чизкейка.       — Проблемы? Никаких. Просто забавно немного. Даже мило в некотором смысле. Как ещё одно напоминание о том, что у всех есть какие-то слабости, даже у тех, кто считается сильнейшими.       Сатору пропустил её волчью цитату мимо ушей (по крайней мере, ей так показалось), погружая чайную ложку в один из своих десертов. Музыка, звучавшая на заднем плане, плавно сменилась на другую. Нана смогла разобрать пару слов из текста:       Come on, come on, come on, come on       Now touch me, baby.       На самом деле она с лёгкостью узнала трек по первой фразе, возможно, по одной только ноте, даже особо не вслушиваясь. Да в конце концов, тяжело не узнать строчки из песни, которую ты когда-то заслушала до дыр ещё в подростковом возрасте. Её взгляд зацепился за Сатору, который с лицом довольного кота поглощал свою «сахарную бомбу». Нана мысленно подпевала:       Can't you see that I am not afraid?       What was that promise that you made?       Дальше музыку она особо не слышала, так как галдёж с соседнего столика успешно заглушал почти любые звуки.       В перерывах между едой Сатору и Нана обсуждали работу и разные темы, которые, словно конструктор, преобразовываясь из одного в другое, плавно перетекали из чего-то банального в совсем небанальное. За окном стремительно темнело, солнце почти полностью зашло за горизонт. Тело Наны, увлечённое разговором, постепенно расслаблялось. Да так расслабилось, что её нога случайно задела ботинок Сатору. Неудивительно, в конце концов у него были очень длинные ноги. С её уст тут же посыпались извинения. Однако стоило ей задуматься о том, какие у него огромные конечности, её вдруг глаза расширились от осознания простой, но чертовски важной для неё вещи: она коснулась его ноги. Она его, блять, коснулась.       — Прямо-таки несчастный случай, да?       Ей стало жарче. Она тут же склонила голову набок, не зная, какая эмоция могла бы быть уместной в этой ситуации.       — Я правда случа... — Айзава не закончила фразу, когда вдруг почувствовала, как Годжо пнул её под столом в ответ, и заметила, как на его лице образовалась странная кривая улыбка. — Да ты же специально!       И в ту секунду между ними началась маленькая перепалка.       — Ну ты сама напросилась, Айзава!       Годжо, конечно, не собирался давать своей ассистентке шанс на победу. Потому что, в конце концов с чего бы сильнейший должен был проигрывать?       — Что ж, посмотрим, кто первый даст своим ногам отдохнуть, — издевался он, хорошенько пиная её, даже не потрудившись проявить деликатность. — Но чую, ты быстро устанешь.       — Хм, неужели? — Нана, почувствовав азарт, приподняла левую бровь. — А мне вот кажется, что ты просто пытаешься отвлечь меня своими провокациями, Годжо.       Игра продолжалась. Никто даже не думал сдаваться, как и не думал о том, как это выглядит со стороны, когда двое почти тридцатилетних взрослых пинают друг друга под столом, как маленькие дети, позабыв о кофе, десертах и обо всём на свете. Но их игра быстро подошла к концу, когда Сатору внезапно зажал её ноги между своими, не ослабляя хватки, а скорее наоборот, усиливая.       — Тю... похоже, кто-то выдохся, — ворковал он, забавляясь её застывшей реакцией. Теперь же её стройные ноги были зажаты между его ногами. И когда их конечности соприкасались, с ним что-то происходило, и, ему это как будто не нравилось. Но тот факт, что она даже не пыталась что-то с этим сделать, казался ему довольно интересным. — А? Вырываться не будешь, Айзава? Или устраивает?       А вырываться она действительно не хотела. Напротив, всем сердцем хотела бы застрять в таком вот затруднительном положении как минимум на вечность. Ведь от ног Сатору исходило приятное тепло, которое вызывало странно знакомое чувство защищенности и комфорта. И она боялась даже представить, каково это — обнять его. «Глупые мысли, глупая Нана», — заклеймила она себя мысленно, понимая, что прошло несколько секунд, а она по-прежнему не предпринимала попыток вырваться или хотя бы элементарно пошевелить ногами. Она сделала глубокий вдох, осознавая, что долго так продолжаться не может.       — Ладно, ты победил.       — Ха, а я знал, что ты первая признаешь свое поражение, — он осторожно убрал ногу, и она освободилась.       Тогда Сатору показалось, что эта короткая стычка под столом была странным предзнаменованием чего-то удивительного, внезапным проявлением детской непосредственности в мире, где правят взрослые заботы. Это в некотором смысле напомнило ему о том, как они с Гето проводили вместе время. Ах, да, время... Он почти забыл о его постоянном течении. На улице уже почти стемнело, и свет, проникавший в окно, начал меркнуть. Их встреча, увы, тоже подходила к концу.       — Ой, иди к чёрту, Айзава, я же сказал, что заплачу! — запротестовал он, наблюдая, как она тянется за кошельком. — Не, ну ты посмотри какая принципиальная!       — Не то чтобы я действительно возражала против того, чтобы за меня платили, но это я тебя пригласила, и было бы логично, если я оплатила хотя бы свой заказ. В конце концов я вполне взрослая зарабатывающая женщина, и мне не особенно нравится чувствовать себя зависимой от кого-то, вот и все, и... Хорошо, спасибо, что заплатил.       Когда его деньги уже были вложены в книжечку со счётом, то и смысла пререкаться уже не было. Нана, по мнению Сатору, вела себя как «типичная» женщина, говоря, что ей не нравится чувствовать себя зависимой от кого-то, но радуясь тому факту, что за нее заплатили. Забавно было и то, как она покраснела, несмотря на все ее усилия выглядеть так, будто для нее это ничего не значило.       — Пойдем?       — А, да. Пошли. — Запоздало ответила она, выходя с ним из здания.       На улице их встретила приятная вечерняя прохлада. Небо к тому моменту уже полностью окрасилось в темно-синий оттенок, и казалось, что еще немного — и на нём появятся первые звезды. Легкий ветерок-шалун развевал короткие волосы Наны, создавая небольшой беспорядок. Она аккуратно поправила их, и они направились к ближайшей остановке.       Никто из них пока не хотел уходить, но они держали это желание в себе. Прямо сейчас они, наверное, выглядели как пара, которая была на свидании, но реальность, конечно, была намного сложнее.       Времени оставалось неприятно мало, из-за чего в Нане проснулось тяжело преодолимое желание совершить что-нибудь безумное, что-нибудь глупое, чтобы эта прогулка не закончилась с ни с чем. Но здравый смысл одержал победу, и она мастерски сдержала порыв взять его за руку или того хуже. Потому что это лишь могло разрушить то, что зарождалось между ними. А она не хотела лишний раз рисковать. Но всё-таки решила избавить их от молчания:       — Погода хорошая. Или, может быть, я давно не выходила на улицу?       — Думаю, и то, и другое, — ответил колдун, глядя на темнеющие облака. С наступлением ночи атмосфера стала как будто немного романтичнее: небо вдалеке окрасилось в красивые градиентные оттенки. — Но ты права, в такое время суток действительно приятно находиться снаружи.       Сатору достал из кармана куртки телефон и зашёл в приложение для вызова такси. Сначала Нана, конечно, отмахивалась, сказав, что её вполне устраивает добираться до дома на общественном транспорте, и она даже не против подождать, но Годжо настоял на своем. Машина должна была прибыть через семь минут, а это означало, что у них было еще немного времени, чтобы постоять на улице. Это обнадёживало. Даже если это займет всего семь минут, они будут с Сатору, — подумала Нана.       — Да, мне вроде как нравится гулять поздними вечерами, — подхватила она запоздало, пытаясь прорезать неловкую ей тишину. — Здесь гораздо меньше людей, повсюду горят яркие огни и сверкают вывески, воздух даже по-другому ощущается, что ли. Но гулять в это время довольно опасно: мир полон всяких фриков. К тому же, как мы уже выяснили, в последнее время рядом с моим районом все чаще разгуливают проклятия. Если бы не это, возможно, я бы чаще гуляла по ночам.       — Да, на твоём месте я бы точно не ходил гулять один в такое время. Жил бы в страхе, наверное. Ты ведь так и делаешь?       — Это так, — без колебаний подтвердила она. — И я говорю сейчас даже не о проклятиях, а о мужчинах. Статистика показывает, что уж лучше быть через чур подозрительной, чем наивной. Можешь считать меня паникёршей или конченой феминисткой, как тебе удобнее.       Сатору, конечно, было трудно понять её чувства, поскольку он был не просто сильным мужчиной, он был чертовски сильным мужчиной. Но он понимал логику ее мыслей: у неё наверняка был обоснованный страх перед мужским полом. А он не был опасным, по крайней мере, не для неё, по крайней мере не в этом смысле.       — Не вижу проблем с феминизмом, я довольно часто слышу об этом от Нобары, например, — он издал смешок, вспомнив, как его студентка однажды прочитала ему целую лекцию о правах женщин, когда он имел неосторожность бросить неудачную сексисткую шутку. — Да и в том, что ты осторожничаешь, нет ничего плохого: мир действительно полон странных людей. И, увы, не все такие классные, как я.       — В самом деле, — она улыбнулась, воспринимая его последнюю фразу скорее больше всерьёз.       Наконец подъехала недолгожданная машина. Ровно через семь грёбаных минут. «Ну почему таксист не мог задержаться хотя бы немного?» — злилась Нана, внешне сохраняя стоическое спокойствие.       — Могу задать вопрос?       — Да мне кажется, ты задашь мне вопрос независимо от моего ответа, — усмехнулась она, на что Годжо тоже усмехнулся. — Но тебе, вероятно, придётся поторопиться.       — Тебя кто-нибудь ждет дома?       Сказать, что она была удивлена этим вопросом, значит ничего не сказать. Но ей не потребовалось много времени на раздумья, ответ был только один: «Нет». И, возможно, они могли бы развить эту тему в долгий разговор, но явно не сейчас. Машина уже остановилась возле них.       — Ну, я тогда пойду? — сказала она, поджав губы. — Спокойной ночи, Годжо.       Он улыбнулся уголком губ, выпустил левую руку из кармана и помахал в ответ. Нана ушла. Послышался звук мотора и неожиданно учащенное биение сердца.       — Спокойной ночи, Айзава, — добавил он, прекрасно зная, что она уже вряд ли услышит.       По возвращению домой Годжо встретила кромешная тьма и всепоглощающая тишина. Он умылся и лёг на диван, не удосужившись даже включить свет и переодеться. Мечтательно прикрыв глаза, маг прогонял в голове события сегодняшнего вечера, но звук телефона быстро оборвал момент рефлексии. Смартфон завибрировал раз, другой, третий, прежде чем мужчина, тихо вздохнув, схватил предмет в руку и лёгким нажатием по экрану он включил громкую связь, глядя в тёмно-синий из-за отсутствия света потолок.       — М? Что такое, Утахиме? Соскучилась?       С её стороны послышалось раздражённое шипение. — Тащи свою задницу в школу, Годжо. Нужна твоя помощь.