Остановка 11 — «Танец сожалений»

      Несколько секунд прошли в тишине, которая время от времени прерывалась лишь тиканьем настенных часов и звуком их совместного носового дыхания. Нана не видела, но светлые брови мага поднялись почти до самой линии роста волос.       — Честно говоря, я что угодно мог ожидать, но точно не этого, — сказал он, посмеиваясь и отходя от неё на безопасное расстояние. — Думал, ты просто мне врежешь хорошенько или что-то типа того.              Румянец залил все лицо женщины, как будто на него щедро плеснули ведром розовой краски. Рот открылся и закрылся, но слова не захотели выходить, застряв где-то на задворках её горла.       — Да расслабься ты, Айзава, я просто пошутил.       «Просто пошутил». Блять, серьёзно?       «Ты, кажется, совсем не врубаешься. Я имею в виду, что ты могла бы выбрать кого-то более эмоционально открытого и зрелого. На него часто вешаются разного рода женщины, не то чтобы это было секретом, просто мне почему-то казалось, что ты не из тех людей, кто слепо готов предаваться любовным чувствам, не включая при этом голову. Годжо — балбес в этом плане. У него в голове только какие-то безумные грандиозные планы, понятные только ему самому, студенты и старая скорбь по Ге... по другу».       Кровь, бежавшая под кожей, ещё сильнее прилила к щекам, когда Нана осознала правду в словах Шоко, и это осознание ударило, как ледяной душ, выбивая все иллюзии из головы.       Чёрт.       Старый добрый эгоцентризм снова сыграл с ней злую шутку, она снова обманулась сладкой мыслью о том, что она та самая, единственная и неповторимая, и сможет пробиться через гигантскую стену, которую он возвел от всех остальных. Ведь даже Шоко не смогла, а она знала его со школьной скамьи. На что она, наивная, надеялась?       — Шо… — Нана осеклась, с силой прочищая горло, — Нанами-сан был прав. Чувство юмора у тебя действительно так себе.       — Извини? — он картинно вздёрнул бровь. — Ты так говоришь, как будто это не ты взрываешься чуть ли не с каждой моей шутки, когда я поношу верхушку на собраниях.       — Потому что это почти всегда нервный смех, Годжо.       Её щёки наконец остыли, туман напряжения почти рассеялся, но Нана так и не нашла в себе силы заговорить снова, перебрасывая мячик на его площадку.       — Ладно, забыли... — вздохнул Сатору, неловко почесывая затылок. — Кто ж знал, что ты такая обидчивая.       Последняя фраза проткнула ей сердце, словно тонюсенькая иголка, заставляя посмотреть на него исподлобья. Она боролась с искушением схватить первую попавшуюся вещь со стола и бросить в него, но, конечно же, устояла — потому что такая реакция только сильнее подсветила бы её уязвимость, да и он с лёгкостью отразил бы атаку своей бесконечностью.       Тц. Как удобно.       — Теперь будешь знать, — Нана практически выплюнула свои слова, резко разворачиваясь к компьютеру. — Всё, не мешай, из-за тебя работа ни черта не продвигается.       Шаман уже даже не стал пытаться вывести её из себя ещё сильнее, однако не мог понять, из-за чего вдруг произошёл такой сильный всплеск эмоций, ведь всегда считал, что у его ассистентки иммунитет к его шуткам и провокациям. Но, решив проглотить это негодование и вместе с ним неловкость, Годжо последовал её просьбе и вышел из кабинета.       Оставшись наедине с самым главным врагом — с самой собой, — Нана беспомощно уронила голову на рабочий стол. Щёки тут же закономерно вступили в контакт с клавишами, набирая длинный абзац с кучей рандомных иероглифов. Но ей было глубоко наплевать на то, что она только что создала себе двойную работу. Слова, произнесенные Годжо, снова пробрались в её черепную коробку, и она надеялась, что смысл его недавней выходки был не в том, чтобы поиграть с ее чувствами, а в том, что он дурак с преимущественно хреновым чувством юмора.              Спасением стало внезапное сообщение от Хикари; в нем были две фотографии: Хикари с красным беретом и Хикари с синим беретом. После того как сообщение стало обозначено как прочитанное, тут же пришло следующее:              Хикари: «Собираюсь на свиданку, какой милее?»              Нана уже прекрасно была знакома с этой игрой: неважно, какой берет она выберет, Биру купит противоположный, и все же этот момент был отличной передышкой от дурных мыслей.              Нана: «Красный милее».              Хикари: «Ого, как быстро ответила!»       Хикари: «Согласна, красный очень милый».       Хикари: «Но знаешь, я, наверное, всё-таки синий возьму, под цвет глаз Ямато подходит».       Нана: «…».       Ей потребовалось несколько секунд на то, чтобы остыть.       Нана: «Ладно. Удачи вам».       Хикари: «Спасибо, родная!»       Хикари: «И тебе тоже!»       Нана: «Принимаю».       Ох, как бы она хотела вывалить ей всю подноготную сейчас… Наплевать на это дурацкое соглашение о конфиденциальности и рассказать подруге всё то, что накопилось в ней за эти полтора года. Ах, было бы так легко…       Было бы. Но Нана понимала последствия нарушения правил.       А потом ей в голову прилетела мысль попробовать побороть свой стыд и высказаться Шоко. Но был ли в этом смысл? Вполне вероятно, что та ответила бы ей что-то типа: «Ну я же говорила», и Нана осталась бы в дурочках. «Нет уж. Такой себе сюжет», — сказала она себе и улыбнулась, представляя, как эта идея летит в небеса.

***

      — Ты идешь на корпоратив послезавтра? — спросила Шоко, украдкой пуляя взгляды в сторону колышущийся деревьев, которыми был засыпан почти весь периметр школы.       В ответ Нана честно пожала плечами, переключаясь на тихий шепот листьев. В прошлый раз она пропустила корпоратив из-за маминой болезни — но так и не доехала до Киото, когда движение на трёх линиях «Шинкансэн» было частично остановлено из-за неполадок с подачей электричества. Такое происходило крайне редко, и отец не поверил в причину её отсутствия, хотя и прекрасно знал, что она в целом никогда не отличалась большим везением. Но даже так Нана не была слишком уж расстроена своей неявкой на корпоратив. Она не особо любила подобные сходки, на которых было много малознакомых людей, да и пить старалась только в обществе Хикари, дабы не повторять ошибок молодости.       — Думаю, тебе надо развеяться. — добавила Шоко спустя некоторое время, — А то последние несколько дней ходишь как… как одержимая проклятием.       С уст Наны сорвалось короткое и ироничное «хм». Одним «извращённым проклятием» она точно была одержима вот уже больше полугода.       — Я подумаю.       — Подумай. Я уже давно хочу с тобой выпить.       Ответ Шоко приятно удивил. Нана даже слегка смутилась, а потом быстро затянулась уже почти докуренной сигаретой и, развернувшись к Шоко лицом, добавила:       — Но у меня есть просьба.       — Какая?       — Следи за тем, чтобы я не натворила глупостей.        — Чё это значит?       — А ты по ситуации поймёшь.       — Пить не умеешь, что ли?       — Да.       В голове Шоко тут же всплыли фрагменты того, как Годжо в старшей школе умудрился напиться до беспамятства, «понюхав лишь крышечку от пива», и её левый глаз невольно задёргался при мысли об этом.       — Да откуда ж вы такие берётесь…       Как обычно перед какой-либо мало-мальски ожидаемой датой, дни для Наны тянулись мучительно долго, словно отчет времени велся по песочным часам, и каждая песчинка падала медленно и очень неохотно. Она поблагодарила всех известных ей богов за то, что все это время Сатору был слишком занят своими делами, чтобы посещать ее кабинет. Однако это точно так же означало, что ситуация в городе, да и в целом во всей стране, снова ухудшалась: группа Кенджаку постепенно ставила магам палки в колёса все большего и большего размера. Но Нана разрешила себе отвлечься от мрачных мыслей и, дописав последний на сегодня отчёт, полезла в шкаф, в котором заранее подготовила сменную одежду, предназначенную для корпоратива. Какого-то определённого дресс-кода обозначено не было, поэтому она остановилась на черной юбке мини и водолазке белого цвета. Плетясь за коллегами в сторону бара, что был неподалёку от школы, Нана неуклюже переводила взгляд то на Шоко, то на Утахиме, пытаясь уловить суть их разговора, но каждая машина, проезжавшая мимо, успешно прерывала ее мысли, не позволяя вставить даже коротенькое словцо. Годжо и Нанами шли впереди, а позади них шел Иджичи Киётака, обсуждая что-то вместе с двумя другими ассистентами. Глядя на них, Нана чувствовала себя немного не в своей тарелке и почти жалела, что согласилась, но когда они добрались до нужного места и обосновались в самом краю полуподвального бара, в сердце Токио, эти мысли, кажется, отошли на второй план. Воздух там был наполнен ароматами виски, старой древесины и табака, а музыка служила лишь в качестве фона и не создавала сенсорный перегруз. В окружении старинных японских сувениров бар источал сдержанную элегантность.       Прохладная текстура кожаного дивана немного остудила напряжение Айзавы, позволяя не отвлекаться на Годжо, который в угоду стилю сменил чёрную повязку на солнцезащитные очки. Пока она ждала свои напитки, раз за разом обновляя ленту доски Pinterest, разговоры магов и ассистентов все сильнее сливались вместе с музыкой, превращаясь в неразборчивый гул.       — Нана, ешь, не стесняйся, тут все уплачено, — Утахиме заботливо пододвинула к ней большую тарелку с тонкацу.       — Спасибо, но я ем. Просто… просто не тороплюсь.       — Ты лучше закусывай, — влезла Шоко. — Будет обидно, если ты, не успев толком разогнаться, сразу же выйдешь из строя.       Нана ответила коллеге коротким кивком, после чего принялась ковырять вилкой в тарелке, для виду якобы кушая. Обратив внимание на обилие жира в стоящем на столе мясе, она решила воздержаться от него, понимая, что калории могут не вписаться в ее ежедневную норму. Натянуто улыбаясь, Нана продолжала попивать свое пиво, а затем кто-то из них поднял разговор о работе, и она со спокойной душой вновь переключила внимание на телефон, реагируя на фотографии, отправленные Хикари.       Маги, несомненно, умели развлекаться, притом довольно хорошо, ведь кто, как не они, нуждались в хорошей разрядке в передышке от проклятий, студентов и гор документов? Хотя бы для того, чтобы суметь сохранить остатки рассудка, хотя бы ненадолго забыться в этой какофонии из смеха и предсказуемой музыки, отдохнуть от мрачной рутины и снова на время почувствовать себя в шкуре подростков со своими мечтами и максимализмом, а не уставшими наставниками и вынужденными героями, которые непонятно за что вообще боролись. Неловко себя чувствовала скорее именно Нана, понимая, что ей не так-то просто включиться во все эти разговоры, не имея такого опыта, как у остальных. Она пыталась казаться не слишком отстраненной, время от времени кивая головой, пока остальные обменивались историями, и чем больше проходило времени, тем реже она стала отвлекаться на свой гаджет, и тем меньше становилось пива в ее стакане. А в какой-то момент она и вовсе наплевала на количество калорий в жирном тонкацу, наслаждаясь каждым его кисло-сладким пряным кусочком, который каким-то магическим образом напоминал ей домашнюю стряпню.       — А не надоело вам задницы греть тут? Может, хоть в клуб сходим, а? — предложил Годжо, и все тут же переключили внимание на него.       — Ты сам себя слышишь? Какой еще, к чёрту, клуб? — возразила Утахиме, нахмурив брови. — Давайте лучше в караоке.       Шоко со вздохом поставила свой огромный и уже полупустой стакан, который с чисто визуальной точки зрения явно не вязался с ее хрупким телосложением.       — И чем вам двоим бар не угодил?       Годжо и Утахиме что-то крикнули ей в унисон, но Нана не смогла разобрать, что именно из-за внезапно усилившегося шума за соседним столиком. Бегло взглянув на свои наручные часы, Нанами поинтересовался:       — А это надолго?       — А это разве имеет значение? У нас выходной! — Годжо по-дружески толкнул мага в плечо. — Не каждый раз он после корпората выпадает, согласись. Так что пошлите в клуб и не слушайте Утахиме, она и так постоянно с Шоко в караоке зависает.       — А ты не завидуй, — фыркнула Утахиме, подчёркивая слова грозным взглядом.       — Ох, и правда, как тяжело не завидовать такой слаб… — колдун не успел закончить свое предложение, как вдруг в его сторону по чистейшей случайности полетела вилка, но он тут же с молниеносной скоростью парировал атаку, вынудив столовый прибор упасть на пол с металлическим стуком, а Иори разочарованно цокнуть языком.       — Это было близко! — пожаловался он.       И после недолгого, но довольно бурного обсуждения коллектив наконец-то остановился на варианте, предложенном Годжо, однако двое ассистентов покинули их на последних секундах, оставив Нану одну в окружении магов-преподавателей.       В клубе было темно, воздух был наполнен туманной дымкой, сквозь которую едва-едва пробивались разноцветные лучи яркого света. Люди танцевали в центре, образуя клубок конечностей, смешиваясь друг с другом в ритме музыки. Музыка звучала на все здание и даже дальше. Казалось, что воздух буквально вибрировал от энергии.       Вопреки своим недавним жалобам, Утахиме первая ворвалась на танцпол, слившись с окружением и прихватив с собой коктейль непонятного из-за постоянно меняющегося освещения цвета. Годжо через какое-то время рванул за ней, а потом и Шоко. На диванах остались только Айзава и Нанами. Тишина вокруг них ощущалась еще более неловко из-за шумов отовсюду, поэтому, не выдержав, женщина решила взять на себя роль говорящего:       — Вы не любите танцевать?       — Не очень.       — Почему тогда согласились идти?       — Не знаю, было странное предчувствие, что я рискую больше не увидеть эти улыбающиеся лица, — Кенто тут же же покачал головой, когда понял, что его ответ прозвучал немного странным. — Нет, ничего, забудьте. — Но забыть что-то подобное было не так-то просто, поэтому он добавил: — Вы тоже не выглядите особо заинтересованной в танцах.       — До следующего бокала, честно говоря.       Оглядевшись, Нана обнаружила, что все вокруг были настолько расслаблены и естественны, что ей стало как-то не по себе, ведь она всегда считала клубы не особенно душевным местом, но, наблюдая за тем, как люди свободно растворяются в музыке, за их повторяющимися движениями, её вдруг посетила мысль, что все они такие же уставшие от жизни, какой была она сама, со своими заботами и проблемами, которые пришли в это место, чтобы просто сбросить с плеч тяжкий груз, оставляя его за порогом этого здания. И ей захотелось присоединиться, стать частью этого одного большого организма и отплясать все свое накипевшее внутри недовольство.       — Кажется, вы говорили, что переживаете больше не увидеть улыбающееся лица товарищей? Поправьте, если не так услышала. В общем, если ваше предчувствие вас не подводит, хотя лучше, конечно, пусть подведёт… Неважно. Если вдруг скоро случится что-то плохое, тогда, может быть, стоит попробовать выйти из зоны комфорта, пока ещё есть такая возможность?       — Айзава, я не совсем тот человек, которому стоит задавать такие вопросы, — но под её взглядом, полным искреннего любопытства, как у ребёнка, которому хотелось знать всё на свете, колдун быстро сдался: — Ладно, если вам всё-таки интересно, что я об этом думаю, то я бы сказал, что из зоны комфорта выходить не стоит. Лучше попробовать немного расширить эту зону, чтобы комфортными становились как можно больше занятий.       Немного поразмыслив, Нана кивнула, многозначительно обводя пальцем заляпанное стекло стакана, на котором совсем на донышке оставалось виски с колой.        — Да. Думаю, вы правы. И… пожалуй, начну прямо сейчас.       С этими словами она оставила Кенто смотреть ей вслед, пока сама ныряла в толпу в поисках знакомых и улыбающихся лиц, мысленно ругая себя за то, что не последовала за коллегами сразу, понимая, что теперь это будет намного сложнее в такой-то толпе. К счастью, знакомое лицо сразу появилось на горизонте, к сожалению, не то, которое она ожидала увидеть. В её голове тут же всплыл недавний неприятный эпизод, а потом и целый шквал нецензурной лексики, и дабы прогнать все это из своей и так уже набитой всякой ересью головы, Нана снова сделала глоток из своего стакана.       — О-о, смотрите-ка, кто объявился, — сказал Годжо с потешной улыбкой, демонстративно опуская очки на кончик носа. — А я был почти уверен, что ты просидишь на том диванчике до конца вечера.       — Я хотя бы не хлебаю газировку, как какой-то школьник, — она взглядом указала на напиток у него в руке.       — Просто я настолько крут, что не нуждаюсь в этом вашем алкоголе, чтобы весело проводить время.       — Знаешь, тебе не обязательно придумывать какие-то оправдания, чтобы тебя не посчитали жалким.       Годжо рассмеялся себе в кулак.       — Ж-жалким? Из-за того, что не травлю себя этой фигнёй? Вау, это виски с колой тебя такой злюкой сделали?       Пропустив его замечание мимо ушей, она направилась в сторону Шоко, которая в ожидании стояла у барной стойки. В стакане у Наны на тот момент уже было пусто.       — Будешь ещё что-то брать?       — Буду.       — То же самое?       — Да.       Через несколько минут она протянула ей полный стакан.       — Вроде все нормально, да? — Нана кивнула. — По моим прогнозам, ты должна была блевать еще когда мы в машине были.       — Второе дыхание открылось, наверное, — она пожала плечами.       — Ну, раз так, я могу быть спокойна.       Нана снова кивнула.       — Танцевать не будешь?       — Потом подойду. Пока пытаюсь свыкнуться с шумом.       — Если потеряешься, звони.       — Постараюсь этого не делать.       Когда Иейри ушла, Нана прижалась спиной к стене и с удовольствием принялась разглядывать свой напиток. Ей нравилось, как он выглядел, и ещё больше нравилось, что её руки были чем-то заняты, поскольку она всегда не знала, куда их девать, особенно находясь в местах, подобных этому. Через время к ней приблизился мужчина с крайне неприметными чертами лица, сделав неуклюжую попытку пригласить на танец. Нана вежливо отказала, но так как он оказался уж больно настойчив, то сразу же взглядом был послан в далекое анатомическое путешествие.       В течение последующих нескольких минут она смотрела по сторонам и пыталась добиться желаемого опьянения, которое позволило бы ей раскрепоститься и, наконец, пуститься в пляс.       — Ты меня избегаешь? — от резкого вопроса, прозвучавшего прямо у неё над ухом, женщина едва ли не выронила стакан, но быстро оправилась, примеряя роль трезвого человека.       — С чего бы?       — Я первый вопрос задал.       — Нет. Я тебя не избегаю.       Годжо сделал несколько шагов и остановился рядом с ней. Нана ожидала, что он что-то скажет, но он просто молча смотрел вперёд, нарушая этим ее уединение, и она бы соврала, если бы сказала, что возражала против этого. Прошло еще несколько секунд в тишине. Затем ещё. Она сделала глоток. Потом ещё один. А потом алкоголь, наконец, сделал свое дело, и она ощутила знакомую тяжесть в ногах и легкость на душе. Шестиглазый оглядел ее периферийным зрением и заметил ее маленькую борьбу за возможность стоять прямо, и усмехнулся, наверное, громче, чем следовало.       — Ты глянь на себя: ещё один бокал — и ты пригласишь меня на танец.       — В нем нет необходимости.       — А?       — Ага. Приглашаю тебя на танец, Годжо.       На секунду Годжо, казалось, выпал из реальности, но, быстро подавив удивление, он взял её за правую руку и повёл на танцпол.       Танцевать с Сатору было трудно из-за разницы в росте, но это прекрасно компенсировалось его талантом, словно в каждом его движении был скрыт какой-то магический секрет. Их тела время от времени соприкасались, но только ненадолго и только слегка, как будто каждое прикосновение было лишь приятным случайным совпадением.       — Не пей больше, ладно? — горячо прошептал он ей на ухо. — А то скоро начнешь смущать себя и… меня.       В душном воздухе вокруг них царила атмосфера, вызывающая отторжение, колдун же ощущался как прохладный островок спокойствия. Вблизи ощущался его дорогой парфюм с лёгкой цитрусовой ноткой, который создавал прекрасную пару с естественным запахом кожи, что, в свою очередь, создавало головокружительный коктейль для ее чувств и похлеще тех, что она выпила.       — Последний бокал, — пообещала она на автомате.       — Договорились.       Тепло его рук проникало сквозь одежду, согревая пьяное тело до самого существа, заставляя Нану снова и снова сомневаться в адекватности своего мировосприятия. Она чувствовала его близость каждым своим нервом, и эта близость пугала ровно настолько, насколько вызывала восторг.       Песня закончилась, и более мягкий мотив сменил клубный бас. Но, к счастью Наны, новый трек был недостаточно медленным, чтобы танец переквалифицировался в романтичный. Текст был почти неразборчив из-за шума, но ей чудом удалось разобрать строчки:       It's always around me, all this noise       But not nearly as loud as the voice saying       Let it happen, let it happen       — Обожаю эту песню.       — Говори громче, Айзава, я же не вижу.       — В том, что ты говоришь, нет никакой логики, — возразила она, но голос, однако, повысила. — На тебе даже повязки нет!       Годжо нагло проигнорировал ее слова, добавляя:       — И хватит уже наступать мне на ноги, я уже жалею, что согласился.       — Длинные ноги тебе на что, а? А бесконечность?       В ответ он пробормотал что-то невнятное, хихикая, по всей видимости, над своей же шуткой, которую Нана уже не услышала. В тот момент она была слишком сосредоточена на том, чтобы смотреть себе под ноги, потому что боялась упасть, но еще больше боялась, что если поднимет глаза, то уставится на его идеальной формы губы, и ее самообладанию придет конец. Ведь иначе предыдущие слова о «нечестных поцелуях» не имели никакого смысла. И ей пора бы зарубить себе на носу, что чем больше в её крови этого дурацкого алкоголя, тем больше у нее потенциальных причин для сожаления после.       Ведь даже если она пьяна, она способна удержаться от такого безрассудного поступка. Даже если она пьяна, он — нет.       Но он был так красив, когда был сосредоточен и позволял разглядывать черты своего лица, и было так трудно не поддаваться искушению, когда всё, что она могла видеть с высоты своего роста, — это его губы, и всё, что она могла слышать со своего уровня восприятия, — это дуэт голосов: исполнителя песни и её собственный, которые в унисон твердили: «Позволь этому случиться».       Наконец, музыкальные инструменты достигли идеального перегруза, вторя перегрузу эмоций. Она мысленно подпевала:       All the while thinking I might as well do it       They be loving someone and I'm not that stupid       А может, Нана действительно глупая, ведь всё, что нужно было сделать, — лишь потянуть его за воротник, а самой приподняться на носочки, но она просто продолжала смотреть на него и тянуть время, как будто ожидая, что он заберётся к ней в голову. Но он этого, конечно, не сделал. И она продолжала танцевать, словно земля вот-вот должна была уйти у неё из-под ног, вложив все свои сожаления в движения танца: за то, что отказалась от предыдущего поцелуя, и за то, что откажется снова прямо сейчас.       Её улыбка становилась все шире и ярче по мере приближения кульминации трека, а в уголках глаз выступили едва заметные чужому глазу и едва ощутимые ей самой слезинки, потому что, в конце концов, она снова упустила очередной идеальный момент, осознавая свою беспомощность перед чем-то, что у другого человека не вызвало бы такой трудности. Однако песня не оборвалась резко в конце, как многие другие до этого, а лишь медленно и постепенно затихала, словно не собиралась заканчиваться в этом мире и хотела продолжаться в другом — в мире, где Нана была чуточку смелее и где она позволила бы этому случиться.       — Давай вернёмся к остальным, — предложил Годжо, уже когда началась следующая песня, а у Наны, наконец, появилась возможность нормально выдохнуть.       — Хорошо.       Когда они вернулись на диван, сердце её заработало, как после энергетического напитка, и она впервые была рада, что музыка в помещении была такой кошмарно громкой, что сидящий рядом колдун не слышал эти сумасшедшие стуки. Ох, знал бы он, какие за эти несколько минут в ее голове происходили душевные метания...       Нет, хорошо, что не знает.       Нана схватила первый попавшийся бокал со стола и поднесла его к пересохшим губам, делая глубокие и быстрые глотки в надежде на успокаивающий эффект. Но вместо желанного расслабления она закономерно заполучила удушающий жар, словно по её желудку прямо сейчас гуляла не безобидная смесь виски с колой, а самая настоящая огненная лава прямиком из жерла вулкана, и Нана почувствовала, как новая волна алкогольного опьянения захлёстывает её с головой.       — Дай угадаю, выпив последний бокал, ты падаешь мне на колени, да?       В следующую секунду женщина уже не отдавала отчёт своим действиям и словам, сорвав последние из далеких глубин подсознания из категории подавляемых:       — А давай лучше сразу в твою постель.       Если бы Сатору пил что-то сейчас, то он бы определённо подавился.       — Это довольно сильное заявление, не думаешь?       — Не думаю.       — Да, знаешь, заметно.       Буркнув ему что-то невнятное, она со вздохом уронила свою ноющую голову на его крепкое плечо. А оно, как назло, оказалось жутко удобным. По ощущениям — как возвращение домой или как теплый плед в холодную погоду. Айзава больше не слышала музыку, только свой учащённый пульс, который, была уверена, Годжо тоже слышал и наверняка тоже понимал, что она перебрала с алкоголем, конкретно так перебрала, и что веки у нее отяжелели, и мир словно таял перед глазами. А потом к звуку бешеного сердца присоединился неприятный шум — как из старого телевизора, и сквозь весь этот кошачий концерт пробился шёпот Годжо:       — Эй, Айзава.       Она промычала что-то нечленораздельное в ответ с отрывом в несколько секунд.       — Хочешь на спине покататься?