Часть 1. С тобой, но не вместе

Её устраивала иллюзия их любви, устраивала же? Или, по крайней мере, она хотела верить в это.   Каждый его безразличный взгляд, направленный в сторону, который смотрел сквозь неё, она будто специально отказывалась замечать, убеждая себя, что это именно то, чего она заслуживает. Она чувствовала, как сердце сжимается от боли, когда он проходил мимо неё, словно она была невидима для него. Но каждый раз, когда она чувствовала, как его внимание ускользает, она пряталась за маской безразличия и отказывалась думать о том, что это может означать.   Тернелис, "Терновая Лиса" – как иронично звучало это имя, данное родителями, чьей любви она никогда не знала. Оно словно сковывало её терновыми путами, напоминая о том, где её место. Родители никогда не дарили ей тепла, а это имя стало символом той боли и одиночества, с которыми она жила все детство. Она выросла в семье, где чувства заменялись амбициями, а любовь – политическими играми.   Он шёл позади неё, внимательно следя за каждым её движением. Её спина – сильная и волевая, осанка ровная и уверенная. Широкие плечи, закалённые в битвах, подчеркивали её мужественность и решимость. Она действительно была сильным человеком, могущественным чародеем.   Годы прошли после той ужасной битвы против Нетерийского мозга, и их отношения стали только более напряженными. Она вспоминала, как в те времена в его взгляде прослеживалась теплота и нежность, или может ей просто показалось?     Она - герой.   Герой, признанный всеми, за исключением самой себя. Взгляд на прошлое заставлял её трепетать от воспоминаний о том, как они стояли плечом к плечу, сражаясь против невообразимого зла. Тогда, в эти моменты, казалось, что между ними была связь, укрепленная общей целью и доверием. Её сердце грелось его теплом.   Но теперь, спустя годы, этот образ стал блеклым. Её воспоминания были, как узкий свет луча в темноте, который медленно угасал. Они больше не сражались. рядом, их пути разошлись, как тени от уходящего солнца В его глазах она больше не видела той теплоты, которая её привлекала. Вместо этого было что-то другое – осторожность, дистанция, даже иногда неприязнь.   Она стала героем не для себя, а для всех остальных. В глазах людей она была воплощением идеала, но в реальности, она не могла разобраться даже с собственной личной жизнью, как глупо.     В редкие моменты их пути с Астарионом пересекались вновь, например, как сейчас.   Они стояли в темной лесной чаще, обнимаемой ночной тишиной. Луна, едва пробивающаяся сквозь густую листву, озаряла их фигуры мягким серебристым светом, создавая игру теней на их лицах и телах.   Два эльфа – потерянных, сломленных. Казалось, так многое их объединяло. Но на самом деле различий было ещё больше, чем они могли себе представить. Каждый шаг на пути к общему стремлению лишь усиливал эту пропасть, делая их союз всё более зыбким и иллюзорным.   — Давно не виделись, радость моя. Надеюсь, наш интригующий договор ещё в силе? — промурлыкал он, его голос был ядовитым, словно капли ртути, проникали в самую глубь её сознания, отравляя мысли и чувства.   — И всё? Ты даже не попробуешь спросить что-нибудь более оригинальное? — её голос был холодным, как лезвие, впивающееся в плоть, ледяным клинком.   — Я тоже по тебе скучал, Тери, — усмехаясь, ответил он.   Он возвышался над ней, как неумолимый судья, его взгляд проникал в самое сердце, словно ледяной ветер, пронизывающий до костей.   — Ой, давай без пустых слов, — с язвительной усмешкой сказала она, улавлия его взгяд — У нас обоих нет времени на твои дешёвые драматические сцены, —  в её голосе звучала стальная решимость, как у воина, готового к последнему бою. — А что же, по-твоему, у нас есть, Тери? — он сделал шаг ближе, его тень отбрасывала долгие тени на её лицо, вызывая дрожь. — Время, кажется, всегда было нашим самым страшным врагом. — У нас есть договор, — ответила она, не отводя взгляда. — И ты знаешь, что я не отступлюсь от него. — О, Тери, ты такая серьёзная, — его глаза блестели весёлым огоньком. — Но именно поэтому я и выбрал тебя. Твоя решимость и бескомпромиссность — это так забавно наблюдать. — Забавно? — её голос наполнился ледяным гневом. — Для тебя всё это — развлечение? — А ты думала, что я изменился? — его усмешка стала ещё шире. — Нет, я всё тот же Астарион, который любит проверять границы, искать слабые места. Но не забывай, этот договор — это наше общее стремление. И оно важно мне не меньше, чем тебе. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто это не имеет значения? — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Почему не можешь говорить серьёзно хотя бы раз? — Потому что, дорогая моя, серьёзность — это скучно, — он сделал шаг ближе, его тень снова накрыла её лицо. — Но не волнуйся, я всегда держу своё слово. Договор в силе, и я сделаю всё, чтобы он был выполнен. Даже если мне придётся немного подыграть.   Тернелис, держа в руках величественный гримуар, вытянула руку перед собой и произнесла древние слова:   — Tenebrae Obvolvo (лат. "Тьма, окутай").   Слова заклинания словно ожили, магическая тьма начала разливаться из её ладони, окутывая всё вокруг, скрывая от света всё, что находилось в радиусе действия заклинания.   Дикая магия, древняя, хаотичная, непредсказуемая. Её сила зародилась в первобытные времена, когда мир был молод, и энергии хаоса переполняли каждую частицу существования. Она не подчиняется обычным законам магии и не следует установленным правилам. Её природа столь же изменчива, как и опасна.   Тьма словно слилась с его существом, став с ним единым целым, проникнув внутрь каждого миллиметра его сущности.   Теперь вампир мог больше не бояться солнечного света и спокойно передвигаться днём, не опасаясь его смертельных лучей. Это заклинание избавило его от этого страха, давая ему иллюзорную свободу.   Их договор был поистине мерзким и отвратительным, до глубины души жалким. Астарион снова оказался в зависимости – теперь от её заклинания и от неё самой. Это было невыносимо для него, вызывая глубокое отвращение. Вампир чувствовал, как внутри него поднимается волна отчаяния. Он ненавидел мысль о том, что вновь стал марионеткой в чьих-то руках. Его гордость и стремление к свободе были попраны, и каждый раз, когда он смотрел на Тернелис, его охватывало чувство омерзения. Заклинание, дающее ему возможность ходить под солнечным светом, было одновременно и благословением, и проклятием. Он понимал, что его свобода вновь обманчива и временная, и это знание разъедало его изнутри. Астарион чувствовал себя как зверь, пойманный в капкан, не в силах вырваться на волю, и эта зависимость казалась ему невыносимой. Его душа металась между желанием освободиться и осознанием своей беспомощности, что вызывало лишь ещё большее отвращение и ненависть к сложившейся ситуации.   Он - отродье.   Отродье, которое сменило одного хозяина на другого, по крайней мере, именно так это выглядело в его глазах. И снова он зависим, жалок, ничтожен. Как всё достало! Ему хотелось кричать, выплеснуть всё накопившееся отчаяние и гнев наружу, разорвать эту бесконечную зависимость, что вновь и вновь затягивала его в свои цепкие объятия.   Эльфийка перед его взором казалась такой же, как и все они: напыщенной, самодовольной, что соответствовало её знатной семейке. Она стояла, держа величественный гримуар, а её лицо оставалось невозмутимым, будто вся эта сцена была для неё чем-то обыденным.   Его взгляд был затуманен болью и ненавистью, словно густой туман, окутывающий всё вокруг. Он отказывался признавать реальность, не желая видеть ничего, кроме своей горечи. Разрушенные мечты и сломанная судьба скрывали от него истинную картину происходящего.     Когда-то он любил её, если, конечно, ему вообще было известно, что значит это чувство. Тогда, в те времена, он был уверен, что знал. Её улыбка согревала его, словно весеннее солнце, разгоняющее тени в его сердце. Её глупые шутки вызывали искренний смех, заставляя забывать обо всех бедах и тревогах, что преследовали его повсюду.   Он хранил в памяти каждую деталь, словно драгоценные сокровища. Маленькая родинка на её груди, едва заметная, но такая значимая для него, была особым знаком, известным только им двоим. Веснушки, как россыпь солнечных лучиков, разбросанные по её лицу и плечам, напоминали ему о солнечных днях, когда свет играл на её коже. Они были частью её уникальности, её неповторимой красоты, которую он так обожал.   Любил, но ни разу не сказал об этом вслух. Он боялся раскрыть свои чувства, опасаясь стать уязвимым и оставленным.   Но теперь, всё это казалось далёким миражом, воспоминаниями, ускользающими сквозь пальцы, как песок в часах. Он старался удержать эти образы в своей голове, но они становились всё более размытыми, теряя свои яркие краски и детали. Те моменты счастья и близости, что они разделяли, превратились в туманные обрывки прошлого, которые уже невозможно вернуть.   Ему казалось, что это было в другой жизни, с другим человеком.   Он тяжело вздохнул, впитывая в себя всю эту тьму и холод, будто впуская их в самое сердце. Его дыхание было глубоким и медленным.   Он взглянул на неё. Её кожа была бледной, как мраморная статуя. Веснушки, что когда-то расцветали на её лице и плечах, словно игривые звёздочки среди дня, теперь казались растворёнными в бледности, став тенью прошлого, словно мелкие солнечные точки, затерянные в памяти.   — Итак, приступим к следующему этапу нашего соглашения? — его лицо озарила ледяная улыбка.   Это была его плата перед ней, ведь этого она желала так ведь? Астарион знал, что каждое его движение, каждый жест был частью их немого договора.   Как отвратительно, отвратительно каждое прикосновение к ней, каждое движение. Он уже не понимал, кто из них начал все это, но не хотел оставаться в долгу. Он знал, что она желает его, желает всем своим существом. Каждое её прикосновение, каждый взгляд, казалось, прожигали его насквозь, оставляя после себя горький осадок. Он чувствовал, как её жажда затмевает всё, поглощая его, и не мог избавиться от чувства, что их страсть – это ловушка, из которой не выбраться.   Он медленно, но с неотразимой силой сжал её руку, его пальцы напоминали холодные железные шипы, от которых невозможно было вырваться. Тернелис почувствовала, как его хватка проникает глубже, вызывая в ней непроизвольный трепет. Её сердце забилось быстрее, хотя каждый удар отдавался эхом в её ушах, словно предупреждая об опасности.   Он медленно придвигался всё ближе и ближе, его руки были холодные, окоченелые, медленно скользили по её талии, смакуя каждый изгиб. Она ощущала, как его прикосновения проникают в самую глубину её существа, вызывая такие знакомые, но притягательные ощущения. Его дыхание, сочившееся похотью и плотским желанием, обволакивало её, словно плотная завеса, от которой невозможно было спрятаться.   Астарион сжал пальцами её губы с жестокостью, силой, проткнув губу длинным ногтем до крови. Боль пронзила её, но одновременно с этим ощущением пришло что-то другое — странная смесь страха и вожделения. А затем он поцеловал её, нежно, осторожно, словно боясь спугнуть. Его дыхание обжигало её кожу, одновременно раня и доставляя удовольствие. Тернелис почувствовала, как её сопротивление тает, её тело больше не подчинялось ей.   Негромкий вздох вырвался из её груди, губы слегка приоткрылись после выдоха. Глаза Астариона засветились, когда он уловил её реакцию. Он видел в её глазах смесь боли и удовольствия, понимал, что она сейчас была полностью в его власти, неспособная даже пошевелиться.   Она принадлежала ему.   Жалкая, такая же жалкая, как и он сам.

***

POV Тернелис (повествование от первого лица) Медленно открываю глаза, и вот я снова одна, распростёртая на холодной, влажной почве. Серое небо над головой висит, как неудавшаяся метафора о мрачных перспективах жизни. Тучи грозятся пролиться новым ливнем, как будто у природы были свои счёты со мной. Тело дрожит от холода и ноющей боли, , каждый шорох листьев отзывается острым уколом в мышцах, словно они замерзли в ледяной хватке. И вот она, героиня своего собственного трагикомического спектакля, снова встречаю утро в объятиях немилосердной природы. Когда-то я верила что одиночество станет моим спасением, что оно подарит долгожданный покой и свободу. Но кажется я ошиблась.   Тишина, словно невидимый враг, обступила её со всех сторон. Холод, как старый знакомый, пробирался под одежду и проникал до костей.   Слёзы, холодные и медленные, как капли талого льда, скользили по щекам, обжигая кожу. Никто не приходил, никто не искал, никто не звал её по имени. Как нелепо, одиночество, которое когда-то казалось спасением, теперь превращалось в напоминание о её собственной ничтожности. Она стояла в этом бескрайнем безмолвии, осознавая, как далеко зашла в своих иллюзиях и как больно оказаться лицом к лицу с реальностью. Преодолев сто лет жизни, я уже не была наивной девочкой, но почему же всё ещё так больно? Жизнь закалила, превратив в твёрдого человека, хотя я никогда этого не желала. Я пережила многое, что могло бы сломать менее стойкого, и научилась скрывать свои чувства, носить маску непоколебимости и силы. Но иногда, в одиночестве, эта маска начинала трещать, как плохо нанесённая штукатурка на стенах ветхого дома.   Иногда казалось, что моя жизнь — бесконечный фарс. Я даже смеялась про себя, представляя, как это выглядело со стороны. Героиня, спасшая мир, но не способная справиться с собственной душевной болью. Какой трагикомический сюжет. Моя личная драма могла бы стать сценарием для дешёвого спектакля, если бы не была настолько реальной.   Я убеждала себя, что сильна и непоколебима, но внутри оставалась всё той же ранимой девочкой. Возраст и опыт не защитили от боли, а лишь научили лучше её скрывать. Я думала о нём, о том, как он использовал меня и оставил. С каждым разом в душе крепло чувство, что, возможно, это было именно то, чего я заслуживала.   Заслуживала ведь?   Мне хотелось кричать, выплеснуть все свои эмоции в один мощный вопль, который разорвал бы тишину и донёс до него всю глубину этой боли и отчаяния. Я жаждала сжать его в своих объятиях и никогда больше не отпускать, будто это могло уберечь нас от всех бед и разочарований. Никогда.   Внутри кипела буря, заставляющая терять рассудок от мысли о том, что я могла бы сказать ему в лицо, что он идиот, придурок, за то, что не понимает моих чувств и не видит, что у меня на сердце. Но когда момент настал, и он стоял передо мной, голос предал меня. Горло сжалось, слова застряли, превращаясь в бесформенный комок. Я пыталась кричать, но из уст вырвался лишь немой крик, полный боли и безмолвной тоски.   Я не могла позволить себе поддаться импульсу и выплеснуть все свои эмоции. Внутри боролись противоречивые чувства — желание удержать его и понимание того, что он заслуживает свободу выбора.   После всего, что он пережил, всех ужасов и страданий, я знала, как важно дать ему право самому принять решение, даже если этот выбор окажется не в мою пользу.   Нет, я уже давно не жаждала его любви, не мечтала о принятии. Мои желания были намного глубже, я прекрасно осознавала, что влюблена не в него, а в глупый и наивный образ в своей голове, который я так жадно лелеяла. В образ той любви и тепла, к которому я всегда тянулась.   Эта любовь была лишь иллюзией, красивой сказкой, которую я сама себе рассказывала. В моём воображении он был идеалом, воплощением всех тех чувств, которых я была лишена. Но реальность была другой, жестокой и безжалостной. Он не был тем принцем из моих снов, и я давно это поняла.   Я создала этот образ, потому что мне нужна была надежда, вера в то, что в этом мире есть что-то светлое и настоящее. Я держалась за эту иллюзию, как за спасательный круг, боясь отпустить и утонуть в бездне одиночества.   Нет, я не нуждалась в нём, моя истинная любовь была не к нему, а к той надежде, к тому свету, который я искала всю свою жизнь.   Но почему же так больно, когда он уходит? Возможно, потому что с каждым его шагом прочь сердце словно разрывается на части.   Я с тобой, но я одна.   Я с тобой, но без тебя, будто потерянная в бесконечном море, где нет берега и нет надежды. И вновь она прячется в свой кокон, где нет боли, нет страдания. Там, внутри этого непроницаемого убежища, она находит покой и защиту от внешнего мира. В этом коконе её сердце больше не дрожит от страха, и её душа не терзается от боли. Там, в этой темной и тихой оболочке, она может быть свободна от страданий, которые преследовали её всю жизнь. Это её убежище, её единственное место, где она может почувствовать себя в безопасности.     Тери вспомнила, как однажды летом они с братом играли на поляне у реки. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, и её смех разносился эхом по лесу. В те мгновения всё казалось простым и светлым.

***

  POV Старелион (Брат Тернелис) 50 лет назад Мне всё равно, кто из них прав. Они оба нужны мне. Я не хочу выбирать сторону, потому что люблю их обоих одинаково.   Я давно привык засыпать под ругань за стеной. Эти громкие, сердитые голоса стали частью моей ночи, как шум дождя или ветер за окном. Я уже не вздрагиваю от каждого крика, а просто закрываю глаза и стараюсь не слушать.   Обрывки серьёзных взрослых слов уже не мешают мне видеть сны. Раньше я пытался понять, о чём они говорят, но теперь эти слова сливаются в шум, который я научился игнорировать. Я представляю себе, что это просто ветер шепчет за окном.   Я строю воображаемые стены вокруг себя, чтобы защититься от их слов. Эти стены помогают мне не чувствовать их боль и не плакать. Я знаю, что они любят меня, и надеюсь, что однажды всё изменится и станет лучше.   Иногда, засыпая, я представляю себе мир, где нет криков и ссор. В этом мире они улыбаются друг другу, а я засыпаю под их ласковые голоса. Это мой маленький секрет, моя надежда, что когда-нибудь мои мечты станут реальностью.     И снова он преследует его.   Кошмар.   Ледяной ужас сковывал его сердце, и мальчик проснулся в холодном поту, дрожа от страха. Темные тени в комнате казались ожившими, и каждый шорох заставлял его вздрагивать.   — Что случилось, братик? — её голос был сонным и нежным, как ласковый шелест листвы.   Тернелис зашла в его детскую, потирая заспанные глаза. Её присутствие принесло тёплую волну утешения, сметая прочь тьму.   — У меня был сон, очень плохой сон, — его голос дрожал, и он подбежал к ней, укутываясь в её объятия, как в мягкое одеяло. Тёплые руки сестры обвили его, даруя чувство безопасности, которого так не хватало.   — Ух, просто кошмар, — хмыкнув, сказала она, вытирая его слёзы своим нежным прикосновением. Её голос был полон заботы, и его страхи начали понемногу рассеиваться.   — Я искал по всему дворцу и нигде не мог тебя найти, — голос мальчика звучал отчаянно, его глаза были полны слёз. — Тебя нигде не было, — он обнял её ещё крепче, боясь, что она исчезнет в любой момент, как это было в его кошмаре.   — Стар, звёздочка моя, ты в безопасности, — её голос был как мягкая мелодия, успокаивающая его измученное сердце. — Когда ты напуган и не знаешь, где я, ты должен запомнить: я никогда не буду далеко от моего любимого младшего братишки.   Они сидели вместе, укутываясь в одеяло. Его тело, напряжённое от страха, постепенно расслаблялось в её тёплых объятиях.   Тернелис открыла древний гримуар, и свет от свечи пробежал по старинным страницам, отбрасывая танцующие тени на стены. Книга, казалось, ожила в её руках, и тёплый свет свечи словно подчёркивал каждую изысканную вязь и мистические символы, которые украшали страницы. Запах старой бумаги и магии наполнил комнату, создавая атмосферу древней тайны и чудес.   В одно мгновение, как только её пальцы коснулись нужного заклинания, потолок исчез, уступив место бесконечному, просторному звёздному небу. Волшебство разлилось по комнате, и мальчик затаил дыхание, поражённый этим зрелищем. Он никогда не видел ничего подобного — ночное небо, полное звёзд, казалось, стало частью их маленького мира.   Тысячи мерцающих огоньков зажглись над их головами, освещая комнату мягким, успокаивающим светом. Каждая звезда сверкала, как маленький алмаз, излучая тепло и спокойствие. Их сияние было столь ярким и живым, что казалось, будто они могут спуститься и обнять его.   Мальчик почувствовал, как его тревоги уносятся прочь, растворяясь в красоте и величии вселенной. Страх и отчаяние уступили место ощущению умиротворённости и безопасности. Звёзды словно шептали ему, что всё будет хорошо, что он в безопасности, что его сестра всегда будет рядом.   — Смотри, братик, — прошептала она, прижимая его к себе, — Эти звёзды будут всегда охранять тебя. Когда ты посмотришь на них, помни, что я всегда рядом.   Его глаза, теперь полные удивления и восхищения, блестели от отражения звёзд. Он больше не чувствовал страха, только тепло и безопасность. Они сидели вместе, и магия ночи защищала их, пока мир вокруг них погружался в тихий сон.   Тернелис была его путеводной звездой в этом непонятном и сложном мире взрослых. Она - его старшая сестенка.   Она сама никогда не знала тепла, но мечтала подарить весь мир этому маленькому мальчику.