Часть 5. Те же холодные губы, та же гибель

5 лет назад Вечеринка под открытым небом кипела, как живой организм. Огонь в центре лагеря весело плясал, бросая тёплые отблески на лица тифлингов, которые, празднуя победу над гоблинами, распивали вино и обменивались шумными тостами. В воздухе витали запахи дыма и жареного мяса, а музыка лютни, на которой играла прекрасная бард Альфира, добавляла ночи особый шарм. Для всех это был момент радости, долгожданного облегчения, но Тернелис, бродившая на окраине веселья, чувствовала себя немного лишней в этом шумном балагане. Она никогда не была душой компании. Когда Альфира, слегка пьяная, с азартом предложила написать песню в её честь, Тернелис поспешно покинула центр событий, чуть ли не бегом удаляясь от костра, её пятки сверкали в ночи. "Ещё этого мне не хватало," — думала она, ускользая в тени, словно дикая кошка, что не терпит внимания. Краем глаза она заметила Астариона, который стоял в стороне с выражением откровенной скуки и раздражения на лице, как будто и сам не знал, зачем остался здесь. Его взгляд блуждал по толпе, но он явно не был впечатлён всеобщим ликованием, и казалось, что даже шумная радость тифлингов не могла развеять его угрюмое настроение. Тернелис, старательно изображая на лице весёлое выражение, будто собиралась наставить нерадивого подростка на путь истинный, подошла к Астариону. Её улыбка была широкой и чуть лукавой, а в глазах плясали игривые огоньки, словно она готовилась прочитать ему мораль, но с ноткой дружеской насмешки. — А знаешь, я никогда не представлял себя в роли героя. — Да ну? А мне казалось, ты мечтал об этом с рождения. Плащ и корона были бы тебе к лицу, — Тернелис слегка улыбается, прищурив глаза, как будто смотрит на него с лёгкой иронией, но без злобы. — Никогда не думал, что кто-то будет поднимать тост за то, сколько жизней я спас. И вот теперь, когда это случилось... Меня от этого тошнит. Ужас. — Может, это вино виновато? — Тернелис едва заметно пожимает плечами, бросив на него тёплый взгляд. Астарион хмурится, чуть наморщив нос, словно от неприятного запаха. Он смотрит в свой бокал, будто там кроется ответ на его вопросы. Всё, что он видел вокруг, казалось ему пустым и ненастоящим. — Ну убили мы горстку гоблинов, спасли горстку тифлингов. Разменяли кучку жизней на другую. Ничего не изменилось. — Что-то всё равно меняется, — Тернелис отвечает тихо, с мягкой улыбкой, наблюдая за Астарионом, словно за ребёнком, который впервые осознал, что жизнь не так проста. Её слова звучат мягко, но несут в себе глубокое понимание — она видит его разочарование и скрытую усталость. — И что же я получаю за свою работу? Хлопок по плечу да плевок вина в чашу. — Астарион говорит это с насмешкой, но в его голосе звучит горечь. Он отводит взгляд, пытаясь скрыть свои истинные чувства за маской безразличия. — Ну и сиди, ной, я лично буду веселиться, — Тернелис слегка хлопает его по плечу, пытаясь разрядить обстановку. В её жесте нет злобы, только дружеское поддразнивание, которое она использует, чтобы вытянуть его из этого мрачного настроения. — Сидеть и ныть? — он смеётся, пробуя вино, и на мгновение его глаза вспыхивают прежней иронией. — Нет, это явно не про меня. Тернелис поднесла бокал к губам, деликатно отпила глоток и сразу поморщилась, словно попробовала что-то неожиданно кислое. — Вот видишь? Ужас. — Вино неплохое, — Тернелис улыбается, опуская бокал. — Ты просто не понимаешь прелести этого терпкого послевкусия. Это искусство, дорогой. Она наслаждается моментом, стараясь показать ему, что даже в самых простых вещах можно найти радость, но он продолжает оставаться в своём мрачном мире. — Всё, чего я хочу — это чего-то более завлекательного. Немного позабавиться. Неужели я слишком многого прошу? — Вампир вздыхает, и в его глазах вспыхивает едва заметная тоска, как у человека, который потерял нечто важное и теперь отчаянно ищет это в каждом миге. — И чего же ты хочешь? Надеюсь, не кого-то убить, — спрашивает Тернелис с хитрым прищуром, наблюдая за Астарионом, словно заранее зная, к чему он клонит. В её голосе сквозит лёгкий интерес, но она сохраняет невозмутимость, скрестив руки на груди и поджидая его ответ. Астарион лениво переводит взгляд на Тернелис, слегка приподнимая бровь. Его губы растягиваются в едва заметной улыбке, и он отвечает с такой небрежной уверенностью, словно обсуждает погоду: — Секс, милая моя, — произносит он, нарочито тягуче, смакуя каждое слово, словно это самое обыденное желание, которое только может быть. — Дурманящий, страстный, лишённый всяких обязательств секс. — Он делает театральную паузу, наслаждаясь её реакцией, и добавляет, слегка склонив голову: — Неужели я так многого прошу? Немного удовольствия посреди этого хаоса, разрядка после долгого дня убийств и подвигов… Разве это не заслуженная награда для "героя"? — Он произносит последнее слово с такой подчёркнутой иронией, что Тернелис едва удерживается от того, чтобы не рассмеяться. — О, великие силы, как я могла забыть твоё жизненное кредо! — Тернелис захлебнулась от смеха, и, согнувшись, вытерла слёзы с глаз. — Секс, конечно! Что ж ещё могло быть! — Она театрально всплеснула руками, будто перед ней вдруг явилась разгадка всех тайн мироздания. — Дай угадаю, это тебя осенило после третьего бокала, а? Или ты размышлял об этом, стоя перед зеркалом и репетируя позы? — Она закатила глаза и сделала паузу, как будто пытаясь переварить его слова, потом хитро прищурилась Она продолжала смеяться, пытаясь восстановить серьёзность, но каждый раз, когда она смотрела на его невозмутимое лицо, снова захлёбывалась весельем, отчаянно махая рукой, чтобы успокоиться. Астарион приподнимает брови и, с деланным презрением, добавляет: — Но только не с тобой, ФУ! В этот момент у нее щелкнул переключатель. Тернелис больше не выдерживает — её пробивает на истерический смех. Она заливается громким хохотом, закрывая лицо рукой, как будто это может помочь сдержать бурю эмоций. — А я-то уж подумала, что у тебя появился вкус! — смеётся она, её плечи начинают дрожать от смеха, а глаза блестят от слёз. Астарион смотрит на неё с лёгкой усмешкой, наблюдая за тем, как Тернелис буквально теряет контроль над собой, её хохот становится всё громче и заразительнее. — Ты же понимаешь, о чём я, — продолжает он, слегка покачивая головой, как будто смущён её реакцией, но с улыбкой на губах. — Конечно, понимаю, — сквозь хохот отвечает Тернелис, её голос прерывается от смеха, который не прекращается. — Ты просто устал от скуки, — она едва справляется с собой, её дыхание сбивается, а плечи продолжают подрагивать. — Но это не делает тебя менее забавным, — заключает она, вытирая слёзы, которые уже катятся по её щекам. Тернелис так увлечена своей истерикой, что не может остановиться, чувствуя, как её живот сводит от смеха, а мышцы лица начинают болеть. — О боги, Астарион, — выдыхает она сквозь смех, едва справляясь с собой, её голос дрожит от истерики. — Я, конечно, божественен, — самодовольно отвечает Астарион, слегка приподнимая подбородок, — но не бог. Пока что. — Он улыбается уголком рта, с напускной серьёзностью, добавляя к своему ответу ещё больше иронии. Тернелис едва не падает от новой волны смеха, её лицо снова озаряется неконтролируемой радостью, и она хватается за живот, чувствуя, как её сковывают конвульсии от хохота. — Если вдруг случится чудо и я окажусь в твоей постели, лучше сразу прибей меня чем-нибудь тяжёлым — избавишь нас обоих от страданий, — смеётся Тернелис, слегка фыркая. — Уже подготовил серебряный подсвечник, чтобы даже не мучиться с выбором. Удобно и со вкусом, не так ли? Тернелис наконец перестала смеяться и, вздохнув, оглядела лагерь, стараясь вернуть себе серьёзность. Её взгляд медленно прошёл по всему лагерю, пока она не остановилась на иссохшем, который стоял вдалеке. — Гляди, мне кажется, наш упырь смотрит на тебя неравнодушно, — Тернелис на полном серьёзе указывает на иссохшего, который бесцельно бродит по лагерю. Вампир, бросив быстрый взгляд на иссохшего, фыркает и поджимает губы: — О, прекрасно, только этого мне и не хватало. Я, конечно, не переборчив, но мёртвый взгляд и аромат разложения — это уже слишком даже для меня. Хотя... — он делает паузу и закатывает глаза с драматической усталостью. — Может, у него хотя бы личная жизнь интереснее, чем у некоторых. Тери, весело хмыкнув, ненадолго задумалась, пытаясь подавить улыбку. Ирония ситуации была слишком очевидной и колкой. — Забавно, не правда ли? Полуживой упырь приятнее тебе, чем я, — бросила она, сдерживая смешок и чуть склонив голову, будто действительно пытаясь найти в этом смысл. — И ведь не поспоришь, слишком уж вас многое связывает. Астарион лишь закатил глаза и едва заметно улыбнулся, наслаждаясь тонкостью её подколки, но не позволяя себе признать поражение в этой словесной дуэли. — Ты расстроилась, милая? — усмехнулся он, приподняв одну бровь и внимательно разглядывая её. — Мне кажется, что ты просто пытаешься скрыть, как сильно тебя интересует наше общение. — Ах, ты… — тернелис смутилась, её щеки окрасились в розовый оттенок. — Ну, похоже, ты умеешь доставать. Внутренне тернелис борется с волной смущения и растерянности. Его слова вызывают у неё чувство трепета и тепла, которые она пытается скрыть под маской невозмутимости, но её эмоции выдают её настоящие чувства. Тернелис хмыкает, но тут же продолжает:— Хм, сложный ты клиент. А что насчёт той ненормальной дроу в лагере гоблинов, которую мы вырубили? Мне кажется, для тебя подходящий кандидат. Астарион, задумчиво поигрывая кинжалом в руке, с лукавой улыбкой отвечает:— О, она была бы отличным вариантом. Если бы не факт, что я не любитель тех, кто хочет меня убить на первом свидании. — Он перевёл взгляд на Тернелис, приподняв бровь. — Хотя... это придаёт встрече особую пикантность. — Ну, я должна сказать, что твоя идея о «пикантности» выглядит весьма заманчиво. Но если ты планируешь использовать её на практике, тебе, возможно, стоит подумать о менее кровожадных способах. — Не переживай, милая. Я предпочитаю наслаждаться моментом, не переходя границы. Хотя, если тебя интересует, что ещё я могу предложить, дай знать. —Как низко пали твои стандарты, так просто забудешь иссохшего? — Не сомневайся, я уверен, что ты сможешь предложить гораздо больше, чем просто замена. — ласково промурлыкал белокурый эльф. У Тернелис нервно задергался глаз, её лицо озарилось лёгким румянцем, когда она заметила, что Астарион снова вернулся к своей игре. Её дыхание стало более прерывистым, а губы невольно скривились в напряженной улыбке. Тернелис в очередной раз уловила тот характерный тон в словах Астариона, который, казалось, балансировал между флиртом и насмешкой. Её сердце начало биться быстрее, но она не могла позволить себе раскрыть это. С каждым его словом внутреннее напряжение возрастало. Она пыталась сохранить внешнее спокойствие, но её нервное подёргивание глаза выдало внутренний конфликт. Она не могла понять — играет ли он с ней или его интерес более глубокий? Её мысли метались. "Что, если это просто его привычная манера общения?" — думала она, чувствуя, как обида и лёгкое волнение борются в её груди. Он ей действительно нравился, но она никогда бы не призналась в этом — ни ему, ни кому-то ещё. Возможно, Астарион просто наслаждается её реакцией, проверяя её на прочность, как и всегда. Тернелис с усилием сглотнула и сдержанно улыбнулась: — Я начинаю думать, что ты получаешь удовольствие, играя с моими чувствами, — её голос звучал спокойно, но взгляд выдал глубину её сомнений. Она подалась немного вперёд, с вызовом в глазах. — Но мне интересно, насколько далеко ты готов зайти в этой своей игре? Она говорила с ним легко, как будто слова не несли никакого веса. Но внутри неё росло напряжение. Ей было сложно понять, что на самом деле происходит. Астарион усмехнулся, не отводя от неё взгляда. Его глаза блестели, как будто он действительно наслаждался её внутренней борьбой. — О, милая, разве не она делает жизнь интересной? — он подался вперёд, его голос стал более мягким и тягучим. — Но, поверь, если бы я хотел просто поиграть, ты бы это заметила. Эти его слова только усугубили смятение внутри Тернелис. Она напряглась, внутренне готовясь к новой волне эмоций. "Что он имеет в виду?" — пронеслось у неё в голове. Каждое его слово было словно ловушка, и она не знала, когда он всерьёз, а когда шутит. — Ну, — начала она, стараясь вернуть себе контроль, её голос прозвучал почти невозмутимо, хотя внутри всё дрожало. — Я бы не хотела стать просто частью твоей забавы. Если это всё, что ты предлагаешь, боюсь, тебе придётся найти другого партнёра для игр. С этими словами Тернелис чуть отклонилась назад, снова скрестив руки на груди. Это был её способ оградиться от его влияния, спрятать своё смятение. Но внутри неё бушевали эмоции — обида, смущение и волнение, смешавшиеся в сложный коктейль. Она была готова к его ответу, но с каждым новым словом она всё больше боялась, что не сможет сдержать свой внутренний конфликт. Астарион тихо рассмеялся, его голос звучал с оттенком нежности, почти не характерной для него. — Думаешь, я настолько предсказуем? — он склонил голову, словно раздумывая над её словами. — Может, ты недооцениваешь меня. Или... — он сделал паузу, вглядываясь в её лицо, — недооцениваешь себя. Эти его слова задели её глубже, чем она ожидала. Её взгляд слегка дрогнул, а на мгновение в глазах появился страх — страх того, что он увидел больше, чем она готова была показать. Её дыхание участилось, но она быстро взяла себя в руки, скрыв это за полуулыбкой. — О, уверяю тебя, я прекрасно знаю свои границы, — бросила она с лёгким вызовом в голосе, но в груди всё ещё оставалась тень сомнений. Астарион уловил её сомнение и внутреннюю борьбу, но не отступил. Он медленно протянул руку, касаясь её пальцев едва ощутимо, словно проверяя, насколько далеко он может зайти. Его прикосновение было нежным и осторожным, почти успокаивающим, но в нём ощущалась скрытая сила, которую он старался не выпустить на волю. Тернелис непроизвольно затаила дыхание, её пальцы дрогнули от его прикосновения. — Я не хочу торопить события, — прошептал он, его голос стал ещё тише, почти интимным, — но иногда любопытно узнать, где заканчиваются границы. И... на что ты готова ради того, чтобы их слегка приоткрыть. Её сердце бешено забилось, каждое слово Астариона проникало глубже, чем она позволяла кому-либо. Тепло разливалось от его прикосновения, заставляя её замереть на мгновение. Её разум твердил, что это всего лишь игра, что он просто развлекается, проверяет её реакцию, как всегда. Но на этот раз что-то было иначе — его прикосновения, взгляд, голос. Всё это размывало чёткие линии, которые она выстроила между ними. Тернелис чуть повернула голову, их взгляды встретились, и она увидела в его глазах нечто, что заставило её на мгновение потерять контроль над собой. Она не знала, было ли это искренним или частью его очередной игры, но... к чёрту всё. Её пальцы чуть расслабились, и она позволила ему продолжить этот осторожный, сладкий контакт. Едва заметное движение, небольшое разрешение проникнуть за ту стену, которую она так тщательно возводила между ними. Это был опасный шаг, и она знала это, но в этот момент её сомнения затихли, уступив место странному чувству близости. — Ты всегда так уверен, что сможешь контролировать ситуацию? — спросила она, её голос стал мягче, чем она планировала. В её глазах мелькнуло нечто между вызовом и искренним любопытством, будто она сама не могла понять, чего именно жаждет в этот момент. Астарион чуть усмехнулся, его пальцы продолжали нежно поглаживать её руку, не торопясь, словно чувствуя каждую её реакцию. — Контроль... — он задумался, его голос стал ещё мягче. — Может, дело не в контроле, а в том, чтобы просто позволить себе... расслабиться? Её дыхание стало чуть глубже, она почувствовала, как её сопротивление тает. "Он играет, это просто игра," — продолжала она твердить себе, но её тело отказывалось подчиняться этим мыслям. Его прикосновения наполняли её теплом, почти успокаивающим, и она, пусть и на мгновение, позволила себе раствориться в этом моменте. Она вздохнула, её губы дрогнули в тени улыбки. И тут, словно вспоминая, она прошептала с ироничным оттенком: — А как же твоя знаменитая фраза... что там было? "ФУ!" — она слегка дразнила его, с легкой иронией в голосе, как будто проверяла, насколько далеко можно зайти, подражая его прежнему тону. — Или ты теперь решил сменить тактику? Её слова прозвучали почти невинно, но она точно знала, что попала в цель. Она не смогла удержаться от смеха, её улыбка расширилась, наблюдая за реакцией Астариона. Он усмехнулся в ответ, как будто её подколка только усилила его интерес. — Ну, — протянул он, приближаясь ещё чуть ближе, — иногда я могу передумать... если меня как следует убедят. Его взгляд оставался таким же хитрым, но теперь в нём появилось нечто более нежное, почти тёплое. Тернелис почувствовала, как его слова пробрались под её кожу, как тихий шёпот, который оставляет след на душе. Её сердце забилось ещё быстрее, и она пыталась подавить внутреннее смятение. Каждый его жест, каждое слово — всё это казалось игрой, но с каждым мгновением она всё больше сомневалась в том, что это просто развлечение. "Это просто игра, он всегда так делает," — повторяла она себе, но тепло, разливавшееся от его прикосновений, заставляло её задуматься: что если это не совсем игра? Что если за этим стоит что-то большее, чем обычный флирт? — Меняешь мнение, говоришь? — прошептала она, всё ещё сохраняя на лице полуулыбку, но её голос чуть дрогнул, выдавая глубинное волнение. Она слегка склонила голову, изучая его лицо, пытаясь прочитать в его глазах, что он на самом деле думает. Сомнения продолжали мучить её. В его глазах всё ещё была искра — та самая, которая всегда заставляла её улыбаться и опасаться одновременно. Её пальцы медленно переплелись с его, как будто она невольно позволила себе чуть больше, чем планировала. Астарион, чувствуя её внутреннюю борьбу, слегка надавил на её руку, давая понять, что ощущает её неуверенность. — Иногда правила созданы, чтобы их нарушать, — прошептал он с хитрой улыбкой. — Или ты предпочитаешь, чтобы я и дальше придерживался своего "ФУ!"? Её дыхание сбилось. Слова, которые она когда-то сказала в шутку, теперь обернулись чем-то большим, заставляя её ощущать этот момент гораздо острее. Слова застряли в горле, и, вместо ответа, она лишь слабо улыбнулась, позволяя его руке остаться там, где он хотел. — Может быть, — прошептала она, позволяя своим пальцам слегка переплестись с его. — Но знай, Астарион... если это игра, я не забуду. Ее действия противоречили словам. Её слова звучали как предупреждение, но в них было столько же желания, сколько и настороженности. Она сделала шаг вперёд, чуть открыв ему доступ, но оставила за собой возможность закрыться в любой момент, если почувствует опасность. Горячие следы его поцелуев оставались на её коже, как раскалённые метки, напоминающие о каждом рискованном мгновении. Она чувствовала, как эти прикосновения прожигали её, будто огненные узоры, от которых было невозможно избавиться. Каждый поцелуй тянул за собой невидимую нить, привязывая её сильнее, вопреки всем обещаниям, которые она давала самой себе. Она снова и снова клялась отпустить, разорвать эту связь, но слова меркли и оборачивались ложью. Обещания освобождения тонули в его обжигающих прикосновениях, превращаясь в пустой звук, потому что каждый раз, как она пыталась отпустить, её собственное сердце предавало её, затягивая в этот опасный и сладкий плен. Она знала, что каждый раз, позволяя ему приближаться, расписывалась в собственной слабости: ледяное прикосновение его губ приносило не утешение, а тихую, едва уловимую угрозу. Каждый поцелуй наполнял её холодом, пробирающимся до костей, обещая новые раны и боль. Это был яд, сладкий и незаметный, который разрушал её изнутри, подчиняя себе.