Наследник

В какой момент в комнате стало так душно? Уилл продолжал осторожно блуждать по моей спине, талии, бедрам широкими ладонями, попутно отключая разум жадным поцелуем. Я вдруг осознала, что действительно начинала ощущать к парню больше, чем простое тепло. Мне нравились его поцелуи, его страстность. Сердце постепенно начинало отзываться на его жаркие прикосновения: - А если кто-то войдет? - Отпрянула я, уже с трудом дыша и точно краснея. - Я закрою дверь. Хочешь? Я медленно выдохнула. Как бы то ни было, мне и правда этого захотелось. Внутри всё начинало полыхать. Уиллу удалось таки зажечь во мне тот огонём чувственности. А потому я кротко кивнула и прикусила губу. - Хорошо, - ухмыльнулся парень. - Не переживай, камеры только на входе, - добавил он и защелкнул замок на двери, быстро вернувшись ко мне и продолжив свои ласки. Это совсем не было похоже на меня. Никогда в жизни у меня не было и малейшего интереса к сексу в общественном месте, но в этот раз что-то изменилось. И отношение к Уиллу изменилось. Я по-настоящему ощутила эту тягу. Все равно иную, но почувствовала. Мне захотелось быть с ним, любить его, и дарить эту любовь. В первые за долгое время и Шарп ушел из моих мыслей, полностью освободив меня, позволив жить настоящим. - Я… это было… - еще тяжело дыша и заботливо застегивая черную рубашку на Джексоне, забормотала я. - Неловко? - Хмыкнул Уилл, на самом деле боясь, что я действительно чувствовала нечто подобное. - Не-е-ет, - взглянула я в голубые глаза, сверлящих меня с игривыми искорками в радужках. - Просто… я никогда… - Все бывает в первый раз. - Парень явно забавлялся моему смущению, но вновь положил ладони на мою талию. - И для меня тоже, - он наклонился, теперь уже нежно целуя меня. После этого мы еще долго гуляли, наблюдая, как садилось солнце и зажигались уличные фонари и рождественские украшения. Я совсем не ожидала, что этот день будет таким, но приятно осознавала, что именно сейчас чувствовала себя счастливой. С Уиллом мы шли держась за руки, снова обсуждая свои находки, то, что в итоге нас и объединило. - Эм, прости, хочу на минуту тебя отвлечь, - остановил меня Джексон и прокашлялся. - Я немного… Мне это важно, надеюсь, поймешь. - О чем ты? - Ну, точно определить, кто мы друг другу. Наверное, я в этом плане немного старомоден, но... считаю, что так правильно. - Парень немного помялся. - Я люблю тебя, - твердо и так неожиданно произнес он, что у меня моментально загорелись уши, а по спине прошлась волна жара. - Ты моя девушка, женщина, если ты на то правда согласна. - А разве может быть по-другому? - Искренне удивилась я. В каких-то вещах я и сама была "старомодна". - Хорошо, тогда я счастлив, - наконец, улыбнулся Уилл и вновь взял меня за руку, ведя дальше по зимним улочкам. - И, кстати, предлагаю встретить Рождество вместе, у меня. Что скажешь? - Д-да, конечно, я буду рада, - ответила я, но внутри моментально запаниковала. А подарки? Я совсем забыла о предстоящих праздниках, да и с Джексоном наши отношения только начали развиваться в более серьезную сторону. Благо знакомства с родителями не предстояло с обеих сторон, хоть и звучало это не очень хорошо. Через час, может больше, парень проводил меня до дома, не забыв долго и глубоко поцеловать на самом крыльце, будто бы закрепляя наш новый шаг, определенный статус, и попрощался. А я вошла в дом, напрочь забыв о том, что жила в нем вовсе не одна: - Все хорошо? - Тут же раздался голос из темноты. Я напугалась от неожиданности и включила свет: - Боже… - выдохнула я. - Да, хорошо, а что? Еле заметный в свете лампы силуэт тут же скрылся в темноту кабинета, не желая оставаться на ярком освещении: - Так поздно… - протянул Томас. - О, я… эм… - теперь все слова Уилла больно пронзили виски. - Я гуляла. - Это… не опасно? Я проследовала за голосом в кабинет, устало плюхнувшись в кресло и стягивая теплые носки, массируя стоптанные уставшие от прогулок ноги: - Я… была не одна, - выдохнула я и откинулась на мягкую спинку, посмотрев на своего призрака и снова утратив то счастье и покой, какие были со мной весь день. - Томас… Мне… я должна это сказать, - я сжала всю свою волю в кулак, стараясь дышать ровно. - Я… я начала кое с кем… встречаться. Сердце, кажется, пропустило удар. А мне стало так тошно, будто мне самой изменили, предали, разорвали душу, всадили нож в сердце. Спустя пару минут тишины я тихо добавила: - Прости, я… - Ты извиняться не должна, - перебил меня Шарп, уставившись на забитые книгами полки. Как бы там ни было, в его глазах все же плескалась боль. Но он не был наивным глупцом. - Так должно быть. Так правильно. - Но ты… мы же… - Ты не должна думать обо мне, - резко побернулся ко мне Томас. - Ты должна думать о своей жизни и о том времени, что тебе дано. Я… Я все еще не очень понимаю эти «встречания», в наше время было иначе, но все же… действительно надеюсь, что ты любишь того человека. - Да, - выдохнула я, впервые признавая этот факт и сама. - Но я люблю и тебя. - Я поднялась, медленно подойдя к Шарпу, так и стоящему меж столом и стеллажами. - Это сложно, несправедливо для вас, но это так. И мне важно то, что возникло между нами. Губы парня дрогнули в еле заметной печальной улыбке: - Иди спать. - Томас, - потянулась я к нему, но призрак растянул явно фальшивую улыбку и растворился. А внутри меня осталось тлеть ужасное чувство причиненной боли другому. Чтоб его! Давно не живой, из иного мира, но все равно можно все разрушить, уколоть и его, и себя. Но ведь он был прав: так правильно. Что бы мне светило с Томасом? Только думать об этом уже не хотелось, слишком тяжело это было. И вместе с тем это родило во мне какую-то странную злость: - Ладно, - рыкнула я в непроглядную тьму и начала раздеваться прямо в кабинете. Полностью. Догола. Оставив вещи валяться там же на полу и вальяжно проследовав в ванную комнату. Я позволила себе в кое-то веки набрать полную ванну горячей воды и растянуться в ней, прикрыв глаза. Слишком уж много чувств и эмоций свалилось на меня одну. Это нечестно. Погрузившись в мысли, я вновь начала прокручивать в голове прошедший день и то, что произошло в библиотеке. Горячие руки, нежные губы и пальцы, сильное и при том изящное мужское тело, дарящее мне прекрасное наслаждение. От одних воспоминаний внизу живота вновь стянуло, а губы расплылись в несдержанной улыбке. Хорошо, что завтра не было лекций и зачетов, только подработка во второй половине дня, а значит, я, наконец, могла выспаться и передохнуть. Ночь для того была тихой: ни ветра за окном, лишь легкий снежок, ни напева в коридорах особняка, ни скрипа сломанной рамы на окошке чердака. Да и все переживания меня так сильно измотали, что я не проснулась до самого позднего утра. Неторопливо бредя в ветеринарную клинику к своей смене, я набрала сообщение Уильяму, на что тот, сразу же ответил: «Пошел по твоему способу, ищу записки и дневники в архивах. Это так увлекает!» «Знаю :) И как успехи?» «Есть еще немного про этого Каила. И вроде бы нашел имя его матери. Но замужем она так и не была, судя по всему». «Ну, может быть где-то у кого-то проскользнет в письмах что-то о ее романе». «Надеюсь. Ты сегодня придешь?». «Я поздно закончу работать, а завтра еще один экзамен, так что не могу». «Ничего, тогда в другой день. Да и до Рождества остается совсем чуть-чуть». «Мы же… вдвоем будем у тебя?» «А тебе нужен кто-то еще? :)» «Хах, ну разве что Бордо Полусладкий». «Понял, будет ;) Хорошего тогда тебе рабочего дня». «Спасибо ♡» День же на самом деле оказался не простым. Но, наверное, можно было его считать удачным. Мне позволили ассистировать и вместе с тем обучаться на сложной операции пострадавшему от колес автомобиля псу. Ужасное, конечно, зрелище, но, знание, что можешь помочь, спасти, облегчить боль, придавало энтузиазма и любви к своему делу. Сегодня же начальник указал мне провести осмотры животных, находящихся на передержке и начал обучать вести базу отчетности. Так что домой я вернулась гордой и довольной собой, хоть и совсем без сил. Но я знала, что завтра после очередного экзамена смогу пойти к Уиллу, имея редкий выходной от смены. Потихоньку в библиотеке со мной начинали здороваться его коллеги, тихо перешептываясь за моей спиной. Ну и пусть, не их дело: - Что-то еще? - Спросила я, сидя с парнем рядом, перебирая с ним кучу сваленных на столе папок. - Кажется, письма чьи-то. Тут упоминается мать Каила, Жозефина. - Что пишут? Джексон провел ладонью по волосам: - Здесь какой-то кусок, лист оборван, но вот, - Уилл начал читать вслух. «Дорогая Жозефина, я вновь прошу тебя больше не заговаривать со мной в публичных местах, не писать мне. Я понимаю, что обошелся с тобой скверно, и на то мне по гроб жизни не будет прощения. Но пойми: у меня есть жена, маленький сын и особое положение. Я не могу все это потерять. Если ты будешь согласна, я выделю тебе средства, чтобы ты могла уехать отсюда, найти жилье и растить ребенка. Ты должна понять, что признать я его не смогу своим. Мне искренне жаль, что я разрушил…» - Дальше всё, оторвано. - Как интересно! Видимо, это письмо от отца Каила, - воскликнула я. - Жаль подписи нет. - У него уже была семья, а он закрутил шашни с другой. Отвратительно, - скривился Уильям. - Еще и бросил на сносях. - Нда, это и правда скверно, - протянула я. - Но смотри, получается, что у Каила по отцу был старший брат. Как думаешь, они не были знакомы? - Да кто ж знает? А ты со своими поисками уже всё? - Не совсем… Я так и не смогла найти, за что убили Томаса Шарпа, - на его имени мой голос чуть дрогнул. - Такое вряд ли можно найти. Вряд ли кто-то писал о мотивах. - Наверное, - разочарованно вздохнула я. - И все же я думаю попытаться, может по имени убийцы что-то найду. Я ушла в другой архив, где женщина, кажется, была уже не очень рада видеть меня, скрипя зубами отдавая папки с нужными фамилиями. Аббот на этот город оказался всего один: Генри Аббот (1857 - 1895 гг.). Жены нет. Детей не числится. Умер в возрасте 38 лет в тюрьме Белмаш, осужденный за умышленное убийство герцога Томаса Шарпа в 1887 г. Здесь же было указано и последнее место проживания Генри. Я выписала его себе в заметки и вернулась в архив Уилла: - Найдешь этот адрес? - Да, сейчас поищем, - деловито кивнул парень и тут же направился к стеллажам. Проверив пока адрес по карте, я задумчиво протянула: - Он жил всего через несколько домов от Шарпов. Интересно… - Думаешь, они были друзьями? - Сомневаюсь я что-то. Джексон принес найденные им папки и документы и положил рядом со мной. - Не за стол как по всем правилам? - Хмыкнула я. - Не-а, никаких лишних метров между нами, - подмигнул Уилл, и мы оба снова принялись за работу. - Столько всего, но ничего, что помогло бы понять… - вздохнула я спустя пару часов. - Совсем? - Жили недалеко, вроде бы были знакомы, но точно не дружески. Какая-то конкуренция будто бы была между ними… не знаю. - Из-за девушки? - Ухмыльнулся Уилл. - Тут не… Ты так думаешь? - Я на секунду онемела. - Не редкое дело. - Эдит Кушинг… Эдит Кушинг, - начала повторять я, судорожно перебирая тонны бумаг. - Я в тринадцатый, - кинула я и бросилась в другой архив. Если бы не брошенная уже официально моим парнем фраза, вряд ли бы я сама догадалась о подобной связи между участниками событий. Поздоровавшись с женщиной, не обращая внимания на ее колкие взгляды и ворчание в мою сторону, я попросила папки с записями и письмами, всем, что есть на все уже имеющиеся у меня фамилии. Получив огромные стопки бумаг, я тяжело вздохнула. Но уже наметанный глаз позволял мне быстро улавливать суть строчек и подмечать нужные имена, отбрасывая все не интересующее. Конечно, большинство бумаг были буквально ни о чем. Какие-то сухие факты, даты, заметки о покупках домов, об участии на каком-либо балу. Но все же что-то полезное тоже стало попадаться мне на глаза: «Не глупите, Эдит, дорогая. Неужели этот Аббот стоит того, чтобы вы так рисковали? У вас хороший муж, все это знают, многие и завидуют, говоря честно. Радуйтесь тому, что имеете…» «…слишком одиноко, Изабель. Мистер Шарп и правда хорош, заботливый муж, но нет любви меж нами. Я несчастна. Генри мне дарит ту любовь, хоть и не можем мы всецело ей придаваться…» «…заметила их вместе, представляешь? Агнес, если узнают, каков же будет скандал. Я пыталась убедить миссис Шарп так не глупить, но она меня не слушает. Чует моё сердце, что кончится то всё скверно». Перелистывая все эти записки, я все больше убеждалась, что Джексон попал в цель. Кушинг за спиной своего новоиспеченного супруга завела роман с этим Абботом, человеком не лучшего происхождения и положения. Это, конечно, все равно не давало четкого объяснения действий Генри, но теперь можно было предположить довольно близкие причины: ревность, отчаяние после смерти Эдит, несправедливое обвинение Томаса за ее гибель. Что-то из этого точно подходило под нужное объяснение. Я отложила карандаш и откинулась назад, устало смотря на бесконечную гору папок. Можно ли было это считать завершением моих поисков? Ведь я узнала о Шарпе всё, что могла и что действительно волновало меня. Это конец? Но вряд ли ему самому это как-то поможет. Эту истину юный герцог наверняка знал и сам. Я вяло поднялась, бережно собрала все документы и вернула их на стойку архиватора. - Ничего не вышло? - Подняв на меня взгляд и подметив печальное выражение лица, спросил Уилл, когда я вернулась к нему. - Да нет… Ты оказался прав. Эдит тайно встречалась с этим Абботом. Ну и, видимо, из ревности или скорби за нее он и… - я упала на стул возле стены. - Ты этим расстроена? - Не знаю, - вздохнула я, опустив взгляд на свои руки. - Грустная история у этой семьи. - Нда-а, - задумчиво протянул Уилл, а я заметила, что и он был чем-то загружен. - И ты что-то нашел? - Не уверен, это… Вот, смотри, - парень протянул мне файл с коричневатым измятым листом, на котором с трудом читался грубый размашистый почерк. «…намедни довелось узнать, о том, что вы собираетесь публиковать грязную статью о том, что совершенно вас не касается. Как герцог, я имею право и возможности на то, чтобы ваша газетенка более не вышла в свет никогда, если вы все же решитесь выпустить этот номер. Надеюсь, мы придем к понимаю. Мистер, Х.Шарп» - Шарп? Не поняла, - нахмурилась я. - Посмотри на даты. - М-м-м, - протянула я, все ещё не совсем понимая. - Дай твои записи, - кивнул парень. Я достала тетрадь из сумки и протянула Уиллу, усевшись с ним рядом. Почему-то сердце недобро заколотилось. Уильям быстро нашёл то, что искал: - Видишь год и дату рождения Каила? - Ага. - И дату письма. - Парень перевел длинный палец обратно на документ. - Четыре месяца разницы, - пробубнила я. - Да, за четыре месяца до рождения моего прадеда. А потом вспомни письмо Жозефине, матери Каила… с похожим почерком. - Боже, - с трудом выдохнула я, ещё толком не составив полную картину в голове. Она была слишком тяжела, чтобы за минуты воспринять ее в полном обличие. - Ты поняла? - Уилл выглядел в эту минуту как никогда серьезным, но, кажется, не менее шокированным. - Подожди… Парень кивнул, давая мне время переварить, сложить все пазлы вместе, прочно склеить их и прочитать вырисовывающуюся историю. Джексон сам почти не дышал, только нервно водил кончиком карандаша по своим губам, уставившись на письма, раскиданные по его столу. - Я не… - я ощутила, как голова начала кружиться от подскочившего пульса. - Жозефина… Мать Каила, за кем отца не числится, и по всем записям связь была крайне… непристойной. - Угу. - Мистер Шарп… с его письмами. Суть в них размыта, но все же… Он… Уилл продолжал молчать, не перебивая меня и, кажется, побледнев не меньше. - Маленький сын… Томасу на тот момент был год. Всё… всё совпадает. - Слишком много совпадений, чтобы отрицать, то, что выходит по итогу, - наконец, тихо ответил Джексон. - О, боги! - Воскликнула я и закрыла рот ладонями. - Знаю, - совсем беззвучно протянул Уилл, все ещё не поднимая на меня глаз, не зная сам, что чувствовать, что думать. - Я… Прости, мне надо, - резко подскочила я, собирая вещи. - Ты куда? - Опешил парень. - Я… я, я… - запиналась я. - Я напишу тебе позже. Извини, мне надо бежать, - кинула я и выскочила из библиотеки, почти не чувствуя ног и холода вокруг. Поднялся как на зло сильный ветер, сбивая меня с ног, будто нарочно пытаясь вернуть меня обратно, не пустить домой. И все равно я упорно торопилась, чтобы скорее увидеть своего призрака. Только от одной мысли о нашем с Джексоном открытии, о том, что нужно будет сказать Томасу, меня колотила сильная дрожь, а губы немели, не хотя произносить те слова. Что, если узнав это, Шарп, наконец, уйдет? А я к тому уже не была готова. Совершенно. Не сейчас. Не сегодня. И все же я шла, я знала, что должна была. Войдя в особняк и захлопнув дверь, я прижалась к ней спиной. Я так быстро дышала, будто пробежала десятикилометровый марафон. Сердце колотило в грудь, заставляя тело слабеть с каждой минутой. Страх давил на горло. Я прошла в кабинет, сейчас залитый розоватым от заката светом, даже не сняв сапог. Теперь и тошнота начала давить на желудок. Как справиться с этим? - Т… Томас, - охрипшим голосом позвала я. Ни шороха, ни движения. Почему-то и слёзы начали подступать, от чего неприятно покалывало в носу. Но я повторила: - Томас? Солнце все быстрее опускалось за горизонт, а я так и стояла полностью одетая и ждущая, когда же герцог явится мне. И будет ли он готов услышать то, что я собиралась ему сказать? Наконец, тихий бархатистый и явно взволнованный голос раздался за моей спиной: - Я здесь. - Томас, - снова выдохнула я его имя, повернувшись к Шарпу. - В чем дело? - Ещё больше забеспокоился парень, заметив влагу на моих глазах и дрожь моих рук. - Я… я, кажется, знаю, почему ты здесь. - Стой, - Томас выставил руки перед собой. - Ты… уверена, что хочешь мне о том рассказать? - Нет, - честно призналась я и всхлипнула. - Но я должна. Ты должен это знать. Силуэт герцога подплыл ко мне, осторожно касаясь холодными пальцами, от которых вновь вдруг начало исходить тепло: - От чего же ты так этого боишься тогда? - Я не… не знаю, - пробормотала я, смотря в его глубокие светло-серые глаза. - Это тяжело и… я не хочу тебя отпускать, - наконец, выдавила я то, что рвалось наружу. Уже знакомая печальная улыбка коснулась губ Шарпа: - Но ведь такова была твоя начальная цель. - Я помню, но… всё так изменилось, - я протянула руку в ответ, осторожно ведя пальцами по густому туману, дающему мне видеть того, кого так хотелось. - Только будет неправильно и эгоистично удерживать тебя здесь. Я… просто я должна. Я втянула воздух поглубже, бегая глазами по бледному лицу Томаса и собираясь с силами, чтобы произнести несколько слов. Как же это было сложно, страшно и от чего-то больно, и все же… - Томас, милый, Томас, - прошептала я, - твой род не прервался на тебе. Ты больше можешь себя в этом не винить. Парень смотрел на меня совершенно непонимающе, так, будто я спятила и несла какую-то ересь: - Не… - заикнулся он. - Поверь мне. Я… Это будет тяжело узнать, я знаю, но… Твой отец. - Что с ним? - У него был роман на стороне, - кое-как произнесла я заплетающимся языком. - У тебя был брат, сводный. Шарп замер, опустив руки и смотря на меня, но как-то иначе. Он не верил? Злился? Считал меня ненормальной? Сделав шаг назад, парень отвернулся, заставляя меня нервничать ещё сильнее, не зная, что думать. Что он сейчас чувствовал? - Томас… - Тш-ш, - вскинул он палец и вновь замолчал. Эта тишина показалась такой режущей, такой бесконечной, холодной, удушающей. Я совсем не ощущала духоты, что вспотела под теплым пальто, что болели ноги от бега на каблуках. Я просто ждала, боясь произнести ещё хоть слово. Наконец, герцог снова повернулся ко мне: - К… Кто она? - Жозефина. Жозефина Саундер по рождению. Шарп перевел взгляд на фонарь за окном: - Я ее помню. - Ты знал ее? - Её… её сына. Каила. - Ох, - мне стало совсем дурно и я осела в кресло, стоящее рядом. - Но не знал, что он твой… брат. - Не знал. - Это не всё, - прошептала я. Томас так резко посмотрел на меня суровым взглядом, от чего меня окатило ледяной волной. Но я продолжила: - Тот… тот, с кем я начала отношения. Он ваш потомок. Я знаю, это… кажется, невозможным, но… - Но мир весьма тесен, - взгляд призрака изменился, стал мягче, но куда более задумчивее. А потом вдруг метнулся в другую сторону. Глаза Шарпа заблестели. - Что ты думаешь? - Я… чувствую его, - тихо произнес Томас. - Кого? - Свет. Я чуть не задохнулась. Вот, что было нужно знать герцогу. На нем история семьи не закончилась: - Теперь ты можешь уйти. - Ещё нет. Что-то не… - Что-то ещё? - Я пока не могу, - грустно улыбнулся мне парень и быстро растворился в своем тумане. А я так и сидела ещё с час, тихо глотая катившиеся по щекам слёзы. И слёзы печали, предстоящего расставания, и слёзы радости, что я, наконец, смогла помочь этому одинокому человеку. Теперь он будет свободен.