Трещины (дом в наследство, ирония и огузок)

      Я сидел на кресле у камина, когда услышал очередное ворчание дома. Огонь приятно согревал, я разомлел, откинув голову и почти засыпая, так что у меня не было ни малейшего желания вставать.       Дом загудел.       — Да чтоб тебя! — проворчал я, открывая глаза и хмуро глядя на стены. — Подождать не можешь?       Дом проворчал в ответ. Трещина справа от камина смотрела на меня тёмным провалом. Вздохнув, я подошёл к ней, приблизил руку, измеряя: не шире пальца, но мне казалось, она растёт.       Дом снова заворчал. Он был голоден. Он не ел уже неделю.       Дом не знал, что всё это время я торчал у душеприказчика в надежде уговорить его на продажу. Но он ссылался на какие-то бумаги, завещания и последнюю волю моего отца. Тот всегда утверждал, что наше семейное гнездо в столице — это твердыня.       — Это ненасытная утроба! — возмущался я, но не мог объяснить душеприказчику, в чём дело. Иначе сочтёт меня душевнобольным.       Он качал головой, разглаживал седые усы и повторял:       — Мой мальчик, теперь это твой дом. Отец хотел, чтобы он принадлежал тебе. Он утверждал, пока у вас есть этот дом, благосостояние семьи не будет под угрозой. Понимаю, всё это звучит нелепо, но юридически он закрепил невозможность продать дом.       Это сделка, любил говорить отец. Следи, чтобы дом был сыт, и тогда духи поддержат семейный бизнес. Скрывай это, иначе всё пойдёт по бездне.       Я вырос в нашем поместье за городом, в этом доме бывал только наездами, поэтому мы не были близки ни с отцом, ни с этим местом.       Перед смертью он часто звал меня сюда, но я считал, у меня есть время. Пока отец скоропостижно не скончался. И дом перешёл ко мне в наследство.       Вздохнув, я вышел в прихожую, взял ведро с логотипом нашей компании по производству мяса. Вернулся к трещине, засучил рукава и, запустив руку в ведро, вытащил оттуда кусок сырого мяса. Закатив глаза, приложил его к трещине, и дом довольно заурчал, тут же втягивая угощение.       Хорошо хоть, отец оставил подробные записи о том, как кормить дом. Ещё и приписал, что он любит вырезку.       — Держи карман шире, — буркнул я, подхватывая новый кусок. — Обойдёшься огузком.