Заметки на полях (старая семейная магия)

      Бабушкину книгу с рецептами Кейт взяла в руки с трепетом. В основном из-за того, что пожелтевшие страницы были очень старыми, а корешок отходил, хотя с учётом того, как часто бабушка готовила, сохранилась книга неплохо. Перелистывая ветхие рецепты, Кейт узнала свои любимые в детстве пирожки с яблоком и взбитый крем для пирожных, вкуснее которого она никогда не пробовала.       Первая заметка на полях обнаружилась на пятой странице. Кривоватым бабушкиным почерком было отмечено, что муки нужно не три стакана, а два с половиной. Кейт хмыкнула: бабушка всегда скрупулёзно подходила к деталям.       Следующая заметка оказалась более странной: «только в полнолуние». Кейт моргнула, но слова были выведены довольно чётко на полях мясного пирога. Странно.       — Мередит, ты по бабушкиной книге никогда не готовила?       Кейт и Мередит разбирали чердак старого бабушкиного дома, и сестра сортировала старые игрушки в коробке: часть хотела оставить, часть планировала отдать, а кое-что, увы, годилось только для помойки.       — Неа, — покачала головой Мередит. — Ты же знаешь, доставкой я всегда пользовалась лучше, чем плитой.       Округлившийся животик Мередит был хорошо виден под платьем, напоминая, почему именно сейчас сестра попросила помощи с разбором чердака. Бабушка умерла шесть лет назад, Мередит с мужем заехали в дом позапрошлой осенью, сразу после свадьбы, но до чердака добрались только сейчас, когда на горизонте замаячило рождение ребёнка, и потребовалось всё место в не таком уж большом доме.       — Ладно, — вздохнула Мередит. — Ты заговорила о еде и я поняла, что проголодалась. Спустимся и сделаем перерыв?       Который, конечно, затянулся. Под привезённые суши Мередит рассказывала о планах на детскую и на чердак, а потом выспрашивала у Кейт про работу в её дизайн-студии. Оуэн, муж Мередит, должен был приехать с работы вечером, поэтому задерживаться Кейт не стала и пообещала вернуться на следующий день.       — Я возьму бабушкину книгу с рецептами? — спросила Кейт.       — Конечно! — махнула рукой Мередит. — Бабушка была бы рада. Обидно же, если её рецепты пропадут.       Старая книга проехала на пассажирском сидении машины Кейт до самого дома. Почему-то убирать в сумку казалось страшным, словно листочки этого развалятся. Так, почти торжественно, Кейт и принесла книгу на кухню, где сидел, склонившись над ноутбуком Паркер, её муж. Пока Кейт помогала сестре, взяв выходные на работе, Паркер работал за двоих.       Выпрямившись, он потёр глаза и поцеловал Кейт, когда она наклонилась.       — Почему ты здесь сидишь, а не в кабинете? — проворчала Кейт. — Там нормальный стул.       Паркер ткнул большим пальцем за спину, в сторону плиты:       — Следил за мясом.       Готовить Паркер любил даже больше самой Кейт, а к мясу так вообще её не подпускал, заявляя, что это мужское дело. Кейт не спорила, ей нравилось смотреть, как Паркер готовит. Она торжественно положила на стол книгу.       — Что это? — с любопытством спросил Паркер и почти благоговейно открыл первую страницу. Старые вещи он любил почти так же, как сама Кейт. Они когда-то так и познакомились, в антикварной лавке, где сначала поспорили из-за абажура в стиле Тиффани, а потом Паркер пригласил её на обед.       — Книга моей бабушки, — пояснила Кейт. — Она с ней не расставалась, любила готовить.       — Это видно! Думаю, если немного отреставрировать…       Тут же Паркер пустился прикидывать, как стоит сохранить каждую страничку, и Кейт поняла, что знает, чем будет заниматься муж в выходные. После этого книга точно сохранится на века.       — А это что? — Паркер с любопытством уставился на поля.       — Бабушкины заметки. По всей книге их полно. Некоторые понятны, а некоторые, ну, странные.       — Настоящее сокровище.       Следующие несколько дней Кейт продолжала помогать Мередит, и попутно сёстры пускались во воспоминания о детстве, находя ту или иную вещь. Барахло они безжалостно выкидывали, а вот расстаться с чем-то памятным совершенно не могли.       Паркер тем временем тщательно укрепил корешок книги с рецептами, поправил выпадающие страницы, подклеил, изготовил футляр для хранения. От подобной работы он получал истинное удовольствие, и в субботу вечером, когда показал готовый результат Кейт, она искренне восхитилась.       Они сидели в гостиной, пили вино, и Кейт с восторгом листала страницы. Но она достаточно хорошо знала мужа, чтобы увидеть, что его что-то беспокоит.       — Что-то не так? — спросила Кейт, думая, что Паркер мог случайно повредить одну из страниц и расстроиться из-за этого.       Он пожал плечами:       — Некоторые заметки очень странные. Посмотри, вот здесь, например.       Он перелистнул до середины и ткнул пальцем в поля. Отпив вина, Кейт присмотрелась: «сколько его ни корми, он снова вернётся во тьму». Моргнув, Кейт посмотрела на рецепт. Медовые коврижки. Это они во тьму вернутся? Во тьму желудка, что ли?       — И правда, немного странно, — запинаясь, пробормотала Кейт.       Паркер перелистнул на следующий рецепт и ткнул в страницу, где рядом с фразой про перемешивание теста для пирожков была пометка «ТОЛЬКО по часовой стрелке». Написанное заглавными буквами слово ещё и подчёркнуто трижды. Палец Паркер сместился вниз, и Кейт увидела большую заметку на чистом пространстве под рецептом: стихотворные строки о мяте, которая растёт на могиле, и тенях «с того берега».       — Это считалочка, — узнала Кейт. — Бабушка иногда повторяла её и говорила, что под неё легко замешивать тесто или нарезать овощи. Я была маленькой и не особо понимала текст.       — Ещё бы, — хмыкнул Паркер. — Даже я сейчас его не понимаю. Что за мертвецы и тот берег?       — Ну… бабушка большую часть жизни провела не в городе, она верила во всякую чертовщину. Любила рассказывать, что сила рода в почитании предков.       — Это обычная практика, — пожал плечами Паркер.       — Да, но бабушка говорила, что предков надо не только почитать, но и кормить. Иначе они начнут есть живых.       Задумчиво Кейт пролистала книгу до конца, рассеянно читая странные заметки. Она почти забыла все странные бабушкины присказки и разговоры, в памяти больше остался аромат тёплой выпечки, чувство дома… но с удивлением Кейт поняла, что, когда бабушка заболела, это чувство стало постепенно исчезать. Сначала заболела и ушла мама, потом умерла бабушка… отец уехал на другой конец страны, но его здоровье в последние годы тоже ухудшилось.       Невольно Кейт подумала, что это начало происходить после того, как бабушка прекратила готовить. А мать всегда фыркала и называла всё это деревенскими суевериями. Бабушка учила саму Кейт, но потом та уехала в колледж, устроилась на работу, с Паркером познакомилась.       Отложив книгу с рецептами, Кейт постаралась забыть о ней, и это удалось на целую неделю. До вечера, пока не позвонил Оуэн, муж Мередит. Сбиваясь и с волнением он рассказал, что Мередит в больнице. Ей и ребёнку вроде ничего не угрожает, но врачи обнаружили какую-то аномалию и хотят понаблюдать.       Пригласив Оуэна на ужин, Кейт оставила его с Паркером, который мог успокоить кого угодно. А сама пошла на кухню и открыла книгу рецептов.       — Это же суеверия, — пробормотала Кейт.       Но достала муку и миску, начала замешивать тесто, бормоча под нос слова старой считалочки.       — И ешьте, и пейте, не трогайте нас…       Стоя лицом к тёмному окну, Кейт случайно подняла глаза, и её рука дрогнула. Потому что в отражении она увидела толпу теней за спиной. Захотелось обернуться, включить свет поярче… но Кейт заставила себя замешать тесто нужное количество раз.       Она приготовила всё по рецепту — и по заметкам. Оставила пирог на ночь на кухне.       Даже не удивилась, когда на утро увидела, что тарелка пуста.       — Кейт! — заспанный Оуэн с телефоном в руке буквально выскочил из гостевой спальни, едва не столкнувшись с Кейт. — Это из больницы. Просят забрать Мередит, говорят, что не видят на приборах того, что было ещё вчера!       Кейт кивнула. И подумала, что следующий пирог стоит замешать на всякий случай с кровью. Мертвецы давно не ели, им нужен пир. На всякий случай.