Эпизод третий

      Анна Коно знает, что она, по мнению многих — тварь. К гадалке не нужно ходить или опросы устраивать, чтобы это понять — она читает утверждение во взглядах людских и чувствует, как эти самые взгляды сверлят ей затылок, надеясь заполучить хоть какую-то реакцию, но до неё им не достучаться.       Анна забирает длинные светло-рыжие волосы в высокий хвост и тянется за чёрной тушью, чтобы выделить свои голубые глаза. По внешности и не скажешь, что эта женщина — мастер пыток и допросов Портовой мафии Йокогамы, она больше смахивает на миловидную владелицу кафе, чем на безжалостную убийцу.       Такой она стала не по своей воле. Коно хочется «поблагодарить» за это своих родителей: отец — глава маленькой мафиозной семьи, поэтому Анна с детства знает всё по теме «Женщина в мафии». Нет вещей, чтобы её удивили или испугали, она хорошо подготовлена своей семьей, которая попросту не оставила ей другого выбора. Нужно было идти по протоптанной дорожке, вот она и пошла.       Раньше, когда была маленькой, Анна хотела открыть небольшой цветочный магазин и пропадать там целыми днями. Со временем цветочные горшки в руках сменяются книжками, книжки — холодным оружием и пистолетами, и Анна понимает — детство кончилось.       Добро пожаловать в мафию, дитя.       Мори она знает не первый год, и с ним ей комфортнее, чем с собственной семьёй. Мори понимает, Мори словно её мысли читает и доверяет ей, позволяя ей поступать так, как она сочтёт нужным.       «Да уж, мамочка и папочка, взгляните, где я теперь», — усмешка озаряет её лицо, когда Коно поудобнее перехватывает волосы чёрной заколкой. Посмотревшись напоследок в зеркало, она берёт ключи с полки и покидает квартиру, направляясь на ежедневное собрание с Мори.       На своих неизменных местах сидят Коё, Чуя и Триш, последняя — с закрытыми глазами, словно пытается ухватиться за кусочек сна. Анна садится и смотрит вправо — прилизанные чёрные волосы, забранные в хвост; следом — руки в бинтах, чьи пальцы вертят ручку.       Эта парочка тоже на своих местах.       Об отношениях Анны Коно и Кайлани Нисимуры можно слагать легенды, и каждая будет лучше предыдущей.       — Мда, что это у тебя за имя такое дурацкое? Кайлани, — поджимает губы женщина.       Она, блядь, с первых минут недовольна ею, и Кайлани правильно чувствует, что такие отношения у них будут сохраняться и в дальнейшем.       — Ты — моя мама? — хмурит брови Нисимура. — Значит, ты мне дала такое имя.       Анна давится воздухом от наглости девчонки. Будь её воля, давно бы отвесила затрещину, но Огай просит не пугать до ужаса новенькую, поэтому она, поджав губы, цедит:       — Нет. Я — Анна. Слава богу, я тебе не мать.       Анна не может понять, за что внутри так быстро поднимается гнев с этой девчонкой. Лани не жалуется, Лани внимательно слушает и тренируется во всю силу. Может, дело в том, что за три года знакомства она ни разу не срывает с её губ крик (Триш у Чуи кричала, когда ей было больно, и не стеснялась высказывать всё, что она о нём думала) или попытку как-то ответить. Смотрела лисьими глазами цвета хвои с полным безразличием, кивала или мотала головой в зависимости от вопросов и… Всё.       Или, быть может, дело было в том, что она из неё вытравить так и не может: надежда, сочувствие, сострадание. Анна думает, что дело сдвинется с мёртвой точки, когда к тренировкам подключается Дазай, но, видимо, суицидник мало чем может помочь в борьбе с человеком, которому и терять-то нечего. Коно кажется это парадоксом — нечего терять, можно не надеяться и быть хорошей, жизнь тебя сполна обидела, имеешь право злиться и выражать это так, как хочешь, но Лани ломает этот шаблон.       Анне не жалко Акутагаву — сам виноват, что не смог удержать внимание Дазая, и тот переключился на новенькую для себя игру. Анна считает, что Лани вполне может злорадствовать и упрекать Рюноске в ничтожности, но Нисимура подаёт этому туберкулёзнику платки и хвалит его, когда он побеждает в их спаррингах.       Дазай не продолжает работу Анны. Наоборот, он избирает другую стратегию и перекраивает, переделывает Лани так, как ему удобно, причём девушка этого явно не понимает. Или понимает, но ей на это плевать. Осаму вылепливает из неё то, что нравится ему; молчаливая фигура в чёрном с чёрным хвостом за его плечом — верный бродячий пёс, у которого ни мамы, ни папы, никого.       Мори озвучивает им «занятие» на сегодняшний вечер — нужно будет ещё раз навестить владельца нового казино и разъяснить ему, что к чему у них здесь, и донести, что с Портовой мафией лучше сотрудничать, потому что мужчина не хочет платить им за крышевание.       Собрание окончено, все они начинают подниматься со своих мест, как Огай говорит:       — От Тоды-кун нет известий. На телефон тоже не отвечает, целый день ей звоню. Дазай-кун, Лани-кун, разберитесь с этим до казино. Съездите к ней на квартиру. Остальные могут быть свободны.       Кайлани кивает, одёргивая пиджак. Пока они едут к ней, Дазай вновь и вновь набирает Эрике, а Лани просматривает её последние дела. Эрика Тода — «почтальон» Портовой мафии, и она не могла просто не отвечать или выключить телефон, потому что должна была находиться на связи круглые сутки. Такие, как она, передают сообщение в независимости от времени и места. Значит, что-то случилось, раз она, тем более, не отвечает на звонки босса.       — Что там? — Дазай убирает телефон от уха.       — Всё, вроде бы, в порядке. А у тебя что?       — Не берёт. Перекидывает сразу на автоответчик, — он вздыхает и запрокидывает голову, Лани скользит взглядом по дёрнувшемуся кадыку, а после смотрит на пейзаж за окном.       — У неё должен быть выходной, судя по её расписанию, — Нисимура хмурится.       — Надеюсь, что она просто перебрала с алкоголем и спит мертвецким сном.       — Я тоже на это надеюсь.       Осаму дёргает дверь за ручку, но дверь закрыта. Порывшись в кармане пальто, он достаёт отданный ему Анной ключ от квартиры Эрики.       — Никаких следов ограбления или потасовки, — пройдя из коридора в кухню и спальню, поскольку Тода живёт в студии, говорит Лари. — Всё, кажется, на своих местах. Ценные вещи — ноутбук и телевизор — на своих местах.       — Мы ещё не осмотрели ванную.       — Дверь заперта.       Тут уже Дазай не церемонится — достаёт пистолет и, сняв его с предохранителя, не прицеливается и стреляет в замок. Дверь распахивается, и стоящая за его спиной Лани не сразу видит, что творится в ванной комнате.       — Интересно Эрика проводит свой выходной.       — Что там?.. Боже!       В ванной, наполненной окровавленной водой, лежит Эрика Тода. Запястья вспороты и откинуты на бортики ванной, одежда — домашнее платье — мокрая насквозь, а на губах — умиротворённая улыбка.       Дазай времени не теряет. Не сводя с почтальона заинтересованного взгляда, он опускается перед ванной на колени и со знанием дела, подняв руку Тоды к свету лампы в ванной и к себе на уровень глаз, осматривает нанесённое увечье, а после прикладывает пальцы к сонной артерии.       — Дазай… — хрипит она.       — Выйди отсюда и вызывай скорую. Пульс есть, слабый, но есть. Делай, что я говорю! — рявкает он, видя, что Лани замирает от смеси шока и ужаса на пороге ванной. — Нисимура! Возьми себя в руки!       Это отрезвляет Лани. Она отходит и поворачивается спиной, трясущимися пальцами достаёт из кармана брюк телефон и набирает номер скорой.       «Боже, хоть бы выжила», — думает она, говоря диспетчеру адрес ровным голосом и удивляясь — внутри самый настоящий раздрай, а она остаётся с ясной головой.       — Я-я всё сделала, Дазай, — запинается в начале Лани. Ноги доносят её до дивана, на который она плюхается, обхватывая голову ладонями. Не каждый день ты видишь человека, с которым работаешь, в ванне, полной собственной крови.       Она приходит в себя, когда её плеча касается ладонь Осаму. Врачи уже забирают находящуюся в бессознательном состоянии Эрику в больницу, и в квартире они остаются одни.       — Ты, оказывается, у нас не без эмоций.       — А ты думал, что я — бесчувственный робот?       — Немного. Во время секса из тебя ничего не вытянуть.       — Я, по-твоему, должна кричать и стонать под тобой?       — Было бы неплохо.       — Это… — Лани хочет сказать ему, что они обсуждают это не в то время и место, но вместо этого говорит следующее, передёрнув плечами: — Ненавижу ванные комнаты. Вспоминаю каждый раз, когда в ней нахожусь, как Анна хватает меня за волосы и окунает в воду.       — Мы что-нибудь сделаем с твоими ассоциациями, — обещает ей Дазай.       — Что? Подстрижёшь меня налысо, чтобы ей не за что было меня схватить?       Осаму улыбается.       — Нет, но даже лысой ты была бы хороша.       — Очень смешно.       — Поезжай и поспи, Нисимура, — неожиданно серьёзно говорит он.       — После такого разве можно заснуть?       — Адреналин спадёт, появится слабость, и ты заснёшь. Иди, встретимся вечером у казино, адрес у тебя есть.       Лани сомневается, что у неё получится последовать совету Дазая, но стоит поудобнее устроиться в кресле, как она засыпает, даже не переодеваясь: так и съёживается в нём в чёрных брюках и рубашке.       Пятилетняя Лани довольно улыбается, расчёсывая куколке волосы. Рядом, выложенные в ряд, лежат ещё несколько кукол, которых тоже нужно привести в должный вид. Она берётся за следующую куклу, когда щёлкает затвор камеры.       Женщина с лисьими глазами, как у Кайлани, улыбается и откладывает камеру в сторону, подсаживаясь сбоку к дочери.       — Мама! Смотри, как получилось!       — Очень красиво, — хвалит Ринко. — Киоко и так красивая кукла, но с расчёсанными волосами так особенно.       — Надо пошить ей новое платье, — Лани протягивает ей одну из кукол.       — Я займусь им на выходных. Какое сделаем?       — Тёмно-синее.       Заправив прядь чёрных волос, подстриженных под каре, за ухо, Ринко присоединяется к дочери. Вместе с Лани она играет в куклы, когда раздаётся звонок в дверь. Женщина удивляется — они никого не ждут.       — Мама?..       — Сиди тут, я пойду посмотрю, кто пришёл, — она поднимается на ноги, — и вернусь.       Лани слушается маму и не покидает пределы комнаты.       Звук будильника раздаётся резко, и Нисимура поначалу не понимает, что он — не часть сна. Придя в себя, она дотягивается до лежащего на столе телефона и выключает будильник. Но одна сирена сменяется другой — кричит возмущённая Триш, которой сегодня «наряжаться».       — Я скормлю Чуе его шляпу! Рыжий ублюдок! Под стать Дазаю!       По дороге в казино она всё ещё злится на него, но держит себя в руках — в конце концов, они едут в одной машине, проблематично устраивать скандал.       Но в здании Сирасу сатанеет, потому что её замечает один толстый и пьяный мужчина, который считает, что под его сальным взглядом она должна расплавиться и растечься в лужицу. Не взирая на холодный блеск голубых глаз, он лезет к Триш и останавливается тогда, когда слышит:       — Убери руку, иначе сегодня будешь оформлять инвалидность.       — Чё?       — Завали своё ебало, иначе ещё и зубы пересчитаю, — оскаливается она.       Дольше времени на сцену выделить не получается — Дазай зовёт её за собой в кабинет непокорного владельца казино. Мужчины на месте нет, и они переглядываются — не мог же он узнать об их визите?..       — Осаму Дазай, я наслышан о тебе.       Тоору Акияма входит в кабинет и закрывает за собой дверь. Ягодицу Лани обжигает шлепок — на пути к своему столу он решает, что можно облапать девушку. Кайлани сцепляет зубы, мысленно считая до десяти. Дазай этот жест мужчины видит, и по едва изменившемуся взгляду на владельца Нисимура понимает, что Осаму недоволен.       — Что вас привело ко мне?       — Решили вечер пятницы скоротать.       Лани уже скрипит зубами, ещё крепче сцепляя зубы — Акияма в наглую рассматривает её, совершенно не стесняясь. В своих узких чёрных брюках, расстёгнутой на несколько пуговиц чёрной рубашке и ботинках на шнуровке Кайлани чувствует себя голой.       Хотя это Триш сейчас внизу в платье, что еле прикрывает задницу.       — А с тобой кто?       — Моя ученица.       — И как ты ещё держишься, а? Я бы её давно…       «А он и не держится», — хочет ляпнуть Лани, чтобы стереть самодовольную улыбку с лица мужчины, но сдерживается — Дазай с этим разбирается.       — Если я прикажу, то она сделает с тобой всё, что только пожелает. Будь осторожен.       — А взгляд какой, — на предупреждения Дазая Тоору не реагирует. — Горячая ученица.       Осаму срывается — стремительно выхватывает пистолет и стреляет Акияме в плечо. Не сговариваясь, уже по отработанному сценарию, Дазай и Лани подскакивают к нему с двух сторон и опрокидывают на пол. Дазай в отместку наступает на рану, и Тоору воет.       — Ну как? Я ещё горяча? — интересуется Лани, склоняясь к нему.       — Извинись перед дамой.       — Да пошли вы! Оба!       — Извинись перед нами, — Лани, прижав пальцы к его шее, активирует и применяет способность.       — Извините меня…       — Либо принимай условия, выдвигаемые Мори, — говорит Дазай, — либо у казино будет новый владелец. Думай быстрее, нет времени с тобой рассиживаться.       — Да пошёл ты со своей сукой!       — Неправильный ответ.       Лани знает, что сейчас последует, поэтому она быстро отходит в сторону. Дазай вновь стреляет, и в этот раз пуля попадает Акияме промеж глаз.       — Кажется, здесь всё. Посмотрим, кто будет назначен новым владельцем казино. Надеюсь, он будет сговорчивее, чем предыдущий.       Они возвращаются в зал, словно ничего и не произошло. Гости, если и слышали выстрел, то опускают головы и делают вид, что ничего не было. Триш занята — уже пинает лежащего мужчину на полу, пытавшегося провести с ней время.       — Как же я, блядь, вас ненавижу! Женщины — не ваши игрушки! Заебали пользоваться! — эмоционально кричит она. Сирасу и Чуя остаются в казино, чтобы навести порядок и показать, кто тут будет всем командовать, а Дазай и Лани докладывают обо всём Мори. Судя по голосу, он доволен тем, как всё прошло, словно ожидал, что владелец может что-нибудь выкинуть.       — Куда ты? Подбросить до квартиры? — осведомляется у неё Дазай, видя, что Лани хочет уйти из казино.       — Думаю навестить Эрику.       — Хорошо.       К нескрываемому удивлению Кайлани, у палаты Эрики сидит… Анна.       — Как всё прошло в казино? — интересуется Коно.       — Неплохо. Теперь у Мори есть новая недвижимость.       — И вправду, неплохо.       — Как Эрика?       — Ничего, приходила в себя, мы с ней поболтали немного, сейчас она спит. Кое-что… Кое-что случилось, и из-за этого она наложила на себя руки. Точнее, попыталась наложить.       Такой спокойной и притихшей Анна на памяти Лани ещё не была. Немного помешкав, она решается и присаживается рядом с ней на лавочку.       — Что такое?       — Оказывается, один ублюдок недавно её избил и изнасиловал. Эрика не смогла с этим справится и… Боже, это отвратительно. Я не знаю, что теперь с этим делать. Моя самая первая ученица, а я… — она закрывает лицо ладонью, трёт пальцами глаза.       Нисимура внимательно на неё смотрит.       — Ты волнуешься за Эрику, — догадывается Лани.       — Нет, не волнуюсь, — тут же ощетинивается Анна. — Делать мне больше нечего.       — Это не преступление — переживать за того, кто тебе дорог.       — Беспокойство за кого-то делает человека слабым, а в мафии нельзя быть слабым, иначе тебя сожрут.       — Но мы ведь не роботы.       — Боже, Кайлани, — Анна отнимает ладонь от лица и хмыкает, — вот я смотрю на тебя и понимаю, что…       — Что?       — Хорошая ты для этого места. Всё ещё.       — Почему ты так обо мне думаешь?       — Потому что… — Анна вздыхает. — Иногда на некоторых людей смотришь и понимаешь, что они — хорошие. Ты это просто чувствуешь. Я… Я не знаю, как это объяснить. Такое я чувствую в тебе и сейчас, удивительно.       — Анна…       — Даже после всего, что я с тобой делала и делаю, — продолжает Коно, — тебе на меня не всё равно. Я бью тебя, угрожаю, унижаю, таскаю за волосы, а ты мне сочувствуешь и говоришь, что я могу поплакать. Ты не тупая, ты — ебанутая.       — Под стать тебе и Дазаю.       Анна усмехается.       — И не поспоришь. Отличная у нас команда.       — Я знаю, ты меня ненавидишь.       — Я тебя не ненавижу. Нет у меня сил и времени на такие сильные чувства.       — Любовью это тоже сложно назвать.       — Я не обязана тебя любить, — напоминает ей Коно, — как и ты меня, впрочем. Я ведь…       — …мне не мать, я знаю, — заканчивает за неё Лани. — Я хорошо это помню.       — Вот видишь, ты ещё и умная. Ебанутая и умная — опасное сочетание.       — Анна, я…       — Отдохни, Кайлани, — Анна вновь становится «собой» — Лани чует это по охладевшему тону голоса, что она берет под контроль, и понимает, что опять начинает ходить по минному полю в разговорах с ней — одно неверно брошенное слово, и Коно заведётся, — или ты не так уж и устала? Хочешь спарринг?       — Нет, не хочу, — Лани поднимается на ноги, засовывая ладони в карманы брюк. — Мы всегда можем подраться. Тебе и мне повод для этого не нужен.       Дазая нигде не видно, наверное, либо у Мори, либо опять сцепился с Чуей. Накинув куртку, Лани едет к Юки.       В борделе вновь стоит празднует, но в этот раз Нацуо настроена иначе и даже предлагает проводить её до кабинета, но Нисимура отказывается — дорогу туда она помнит. В кабинете встречает Като-Морган, которая для неё готовит какао и приносит к нему молочное печенье. Вымотанная тяжёлым днём и тёплым напитком, Кайлани не замечает, как проваливается в сон.       Лани играет в куклы и, следуя наказу мамы, никуда не идёт из комнаты. Она не знает, сколько прошло времени, но неожиданно дверь распахивается и в комнату буквально вваливается плачущая женщина.       Соседка бросается к Лани и, упав на колени, рыдает, обнимая девочку за плечи.       — Миура-сан?       — Милая, мне так жаль…       — Что такое?       — Твоя мама… Ох, держись, Лани!       Кто-то касается плеча Лани, и она хватается за руку, открывает глаза и дёргается назад. Вторая её рука, выхватив пистолет, приставляет его к виску Юки. Та хмыкает.       — Неплохо, Лани-чан.       Като-Морган её совершенно не боится. Всё выглядит так, будто такой реакции она и ждала.       — Прости, — Лани отпускает её руку и убирает пистолет, — я не хотела…       — Всё хорошо, я понимаю. Сама виновата — пытаться укрыть пледом спящего члена мафии.       Пусть она и улыбается, Кайлани всё ещё неловко.       — Юки-сан, мне так стыдно, что я чуть…       — Ничего, — повторяет она. — Ты как, Лани-чан? Выглядишь чем-то обеспокоенной. И сейчас я не про себя.       — Мне снился сон… — Лани осеняет, и она, подавшись вперёд, хватает женщину за ладонь. — Юки-сан, а ты можешь увидеть, что стало с моей мамой?       — Я не выбираю, что видеть, Лани-чан. Видения непредсказуемы, спонтанны, я не знаю, увижу ли прошлое или будущее. И я не могу видеть то, что связано с другим человеком. Мне нужен определённый человек и физический контакт. Я могу увидеть твою маму, но только в твоих воспоминаниях. Вряд ли ты хочешь проходить через эту боль.       — Да. Я понимаю.       — Мне жаль. Я бы очень хотела тебе помочь.       — Я знаю это, Юки-чан.       Юки садится на диван рядом с Лани и обнимает её за плечо, ласково треплет по волосам.       — Ты мне дорога, ты ведь мой найдёныш.       Ласково улыбнувшись, Като-Морган оставляет поцелуй на её лбу.