Пойло

      Ебучая жара. Вонючее лето.       С этим посылом Леви глубокомысленно наливал чай в чашку. Из-за духоты пришлось прервать важные тренировки разведки — впереди маячила 57-я экспедиция за Стены. Но разразившаяся из полыхающего желтого колеса жара установила свои порядки.        Не то чтобы Леви сильно переживал по этому поводу, наоборот, придумал альтернативу тренировкам — генеральная уборка помещений. Весело и дружно. Ну, зато в тени, полагал он. Пусть скажут спасибо. В последнее время все были слишком напряжены: выматывающие вылазки, суд над Эреном, вступление новичков в ряды разведки, новая штаб-квартира. И все бы ничего, но атмосфера была упаднической и напряженной. Ликовала только Ханджи: она получила безграничную свободу для своих экспериментов и теперь доставала всех вокруг новыми идеями. И далеко не все ее планы касались титанов.        Леви с отвращением вытер пот со лба. Этот проклятый зной сводил его с ума. Он ненавидел жару, ненавидел духоту, ненавидел все, что было связано с этим изнуряющим теплом.        Однако в этот редкий и свободный послеобеденный час ему невольно хотелось сделать хоть что-нибудь приятное для самого себя — попить чаю, например, и не ебет, что за окном плюс тридцать пять. Он капитан Леви, который любит чай и уединение. И ничто не могло нарушить его нерушимую, как стена Роза, идилию. Даже вонючая жара. — Леви? — скрипнула предательница дверь, и на пороге возник Эрвин с вытянутым, как у разочарованной матери, лицом.        И как Леви забыл запереться? «Вот она я — твоя роковая ошибка», — пронеслось на задворках его разума. Эрвин нагрянул неожиданно, как титан в посудную лавку. К слову о посуде — в его руках покоились две увесистые кружки, объемом в пол-литра, точно командор под свои габариты выбирал. Эрвин с каким-то умиротворенным, почти любовным видом наблюдал за чайной церемонией Леви, тактично ожидая приглашения.       Хуй там плавал. — Ты что пьешь чай?       Леви медленно вдохнул, пытаясь не послать начальника в первый же момент их встречи. — По-моему, очевидно, или ты ослеп от солнечного света?       Эрвина его тон ничуть не смутил, и он продолжил гипнотически пялиться. Леви демонстративно и изящно вытряхнул заварку из ситечка, будто вытряхивал Эрвина из своего кабинета.       Пока спиногрызы наводили чистоту, Леви планировал, наконец, распить чай в уединении. Разве он многого просил в этой жизни? Но нет, теперь он вынужден терпеть дотошного и душного, как погода, Эрвина, который, судя по блаженной улыбочке, планировал провести с ним остаток дней в этом кабинете. — За окном плюс тридцать пять, какой к черту чай?       Эрвин все же вплыл внутрь кабинета, так, как плывут по небу ебучие облака, которых сегодня, к слову, не было ни единого. Рассосались. Леви раздраженно бросил в кипяток два кубика сахара, поднимая обжигающие брызги.        Он мученически глянул на своего командора взглядом утомленного интроверта. Ну зачем приперся? Обычно Эрвин сам вызывал по делу, но точно не шастал в кабинеты подчиненных. Значит повод был другой — втюхать очередную гениальную идею и возложить на его маленькие, но ебать какие атлантовы плечи.       Леви исподлобья глядел, как Эрвин без разрешения опускается в его кресло у стола, на котором он собирался пить чай. Битва за комфорт проиграна, но Леви продолжал обороняться. — Ты вообще пил ту мочу, которую нам наливают вместо чая в столовой? — Жара, Леви. Чай в принципе не пьют. — Я пью, еще вопросы?       Настроение у Леви было максимально паскудным, поэтому он сцедил с себя шейный платок, который в такую погоду казался удавкой, и расстегнул рубашку, надеясь, что воздух хоть немного перестанет ощущаться как дыхание сатаны. — А ты, как я погляжу, хлещешь сразу из двух чашек?       Только сейчас Леви искоса взглянул на странную жидкость в кружках Эрвина. Жижа была цвета спелого куста крыжовника, густоватая и вязкая на вид, а на вкус, вероятно, отдает дерьмецом, как если бы этот куст высадили около огородного туалета. Мерзость. — Может, стоит попробовать что-нибудь действительно освежающее, а не хлестать чай? — Эрвин вел себя, как проститутка, подмигивающая из-за угла, призывая опрокинуть за встречу. Он потряс кружкой перед его лицом. — Ханджи состряпала чудо-напиток, спасающий от жары. Если бы ты был на обеде, то попробовал бы его вместе со всеми. — Ты хочешь сказать, что это пойло выпила вся разведка? — внутри у Леви аж похолодело от ужаса. Он-то знал, что любой напиток с приставкой «Мейд фром Ханджи» нужно срочно утилизировать, а не массово скармливать спиногрызам. — Да, — Эрвин довольно, как гордый отец, закивал. — И эффект ошеломляющий. Больше не жарко и не обливаешься потом. Ты должен выпить.       Леви уставился на него так, будто ему предложили слетать в столицу на голубях. Лучше бы холодного вина предложил, ей-богу. — Из чего эта брага? — Леви все же скептично взял кружку в руки, но первой мыслью было метнуть в окно. — Я не пью и не ем то, что странно выглядит.       «И не ебу тоже», — подумал он, но тактично умолчал. Если Леви хочет воплотить в жизнь план «уединение», нужно строить диалог так, чтобы Эрвин мечтал покинуть его быстро и до завтрашнего дня. — Понятия не имею, но Ханджи сказала, что разрабатывала его вместе с нашим поваром. — Ты имеешь в виду бабу Зину? — Леви чуть ли не отбросил чашку обратно в руки Эрвина и мысленно отлетел в астрал. — Что ты имеешь против этой очаровательной женщины? — Пока я не влепил ей выговор за готовку с растрепанной шевелюрой, эта, как ты ее называешь, «очаровательная женщина» и дальше бы роняла волосы в наши тарелки. Я сплю и вижу, когда в нее вселится кто-то с прямыми руками и начнет нормально готовить.       Расслабленный Эрвин поморщился от вредности капитана, который все не пил, ломаясь, как тридцатилетняя девственница. — Пей, — настойчиво проговорил он. — Эрвин, отвали, у меня чай. — Ты не понял, Леви, это приказ. — Не знал, что ты опустишься до подобного, — огрызнулся Леви и, поморщась, понюхал жидкость. — Когда потом вся разведка будет ползти в сортир — это будет на твоей совести, а я самолично навалю кучу тебе под дверь. — Один глоток, и ты скажешь, что это лучший напиток в твоей жизни.       Леви обреченно глянул на свой ароматный чай в кружке, решая, что быстро сделает то, что просит Эрвин, и спровадит его. Еще раз скосился на зеленую жижу, прикидывая ее дерьмовый вкус на языке. Эрвин мерзко и одобрительно улыбался, сияя как ясное солнышко. И то ли от этой улыбки, то ли сомнительного напитка, к ребрам пугливо жался живот.       А потом Леви мученически выдохнул и со сноровкой опытного алкоголика одним махом опрокинул в себя половину. Ошибкой было сразу глотать. Вкус, будто какую-то траву смешали с медикаментами и волосами поварихи бабы Зины. Не дерьмо, но и не сахар. — Доволен? — Леви на всякий случай вытер рот, роняя вопросительный взгляд на командора, который в солидарности допивал пойло из своей кружки. — Ну как? — озаренный надеждой, спросил Эрвин. — Отдает болотом и протухшим спиртом, а еще дико сушит глотку, — Леви раздраженно потянулся за кружкой с чаем с мыслью запить все это чем-то поистине достойным. Пить захотелось по-страшному, точно все это пойло всосало в себя всю жидкость в организме. Ну да, глупо было полагать, что Ханджи в коллаборации с бабой Зиной совершит жаропонижающий прорыв. — Подожди, — Эрвин издевательски отодвинул от него спасительную кружку чая. — Нужно перетерпеть и допить до дна, иначе не подействует.       Командору и самому оставался последний глоток до пустого донышка, и у Леви закралась шальная мысль: ну тогда-то точно должен свалить. Но Эрвин лишь довольно прикрыл глаза, на вид точно погрузился в теплую ванну. Он светился тихой, сектантской убежденностью, как человек, который узнал все тайны мироздания.       Леви начал подумывать о побеге через окно. Но тут его организм жестко напомнил о том, что пойло Ханджи пустило корни в желудке. Жуткое покалывание прокатилось по кончикам пальцев, побежало вверх по рукам, и через мгновение Леви осознал, что происходит что-то крайне хреновое. — Эрвин, тебе пора, — Леви нетерпеливо сделал шаг в сторону выхода, намекая командору, что он голосует за сценарий: дохлебывай и уебывай. — М-м-м, — изо рта Эрвина раздалось странное нечленораздельное мычание, будто он разучился говорить.       Мало того, что бесила жара, так еще и Эрвин явился дожать из него все соки. Тому разве что уснуть не хватало. Он слишком расслабился и превратился в розовый забродивший кисель, который издавал странное булькающее гудение. — Эрвин, — Леви шагнул, тряхнув друга за плечо. — Ты ведешь себя странно.       Тот лениво приоткрыл один глаз и лукаво усмехнулся: — Ты пьешь чай в жару, а странный я. — Говорит человек, который напоил всю разведку странным пойлом от Ханджи. Тебе, видно, расплавило мозги. — Выпив напиток, ты стал частью чего-то большего, Леви.       Эрвин медленно распахнул глаза и посмотрел на него с выражением отца, который наконец-то увидел, что его сын вырос достойным мужчиной. — Чего? — Ты принял напиток. А значит, ты теперь… один из нас. — Ты, блядь, секта, что ли?       И тут Леви понял, что дело плохо.        Эрвин внезапно, как кукушка в настенных часах, ухнул и схватился за сердце, округляя глаза. Леви испугался, что командор сейчас двинет коней. Но вместо того, чтобы драматично грохнуться на пол, Эрвин вскочил с кресла и в три широких шага оказался у окна. Резко распахнул занавески, и палящие лучи ударили Леви в лицо. — Теперь всей разведке больше не страшна жара! — громогласно прогремел Эрвин, точно командовал военным парадом, и перед ним стоял весь Трост. Он как сумасшедший сотрясал несчастную шторку, словно душил. — Можешь спать спокойно.        Блять, Леви что, мало в жизни страдал? Единственный раз решил посвятить свободное время себе, но не тут-то было. Леви медленно прикрыл глаза, считая до десяти, обратно до одного, потом снова до десяти, но уже с мыслями о самоубийстве. — Эрвин, ты теряешь человеческий вид. — А ты разве не знал? Я вообще не человек, — Эрвин отпустил придушенную штору и переместился к письменному столу, усаживаясь за него.        Леви возмущенно закатил глаза. Он уже давно привык к причудам своего командира, но это было слишком даже для него. Лучше бы Ханджи изучила, как жара влияет на мозг, вон как Эрвина подкосило. — А кто ты, Эрвин? — Леви остервенело схватился за переносицу, словно в ней заключался рассудок, которым больше ни с кем не поделились. — Ты присядь, — широкая ладонь командора указала ему на кресло у стола. — Я не человек, я титан.       Нет, Эрвин, ты долбаеб. В течение долгих мучительных минут они таращились друг на друга разными взглядами: Эрвин смотрел так уверенно, словно раскрыл тайну человечества, а Леви ощущал неистово дергающееся веко. Еще пару минут в таком темпе, и он сойдет с ума вслед за командором. Ему срочно потребуется врач. Психиатр. — Так, все ясно, ты в край ебанулся, — рявкнул Леви, вскакивая на ноги, но вдруг почувствовал растекающееся по ним расслабляющее упоение и рухнул обратно в кресло. — Ты меня разыгрываешь? Пришел сюда поиздеваться, напоить дерьмом и вывести из себя. — Нет, ты не понимаешь, — Эрвин по-отечески взял со стола кружку с пойлом и приблизился к капитану. — Я титан, и ты сейчас тоже станешь титаном. Так что расслабься. Мы на одной стороне.       Леви возмущённо открыл рот, готовый разнести Эрвина словами, но каким-то чудом вместо этого захлебнулся глотком пойла. Командор схватил его за затылок и влил оставшуюся жидкость до последней капли.       Горло его тут же взбунтовалось, легкие загорелись, и Леви закашлялся, будто только что сожрал комара на полной скорости. — Я выпил. Ты доволен, — рявкнул он. — Теперь, будь добр, убери свою наглую жопу из моего кабинета.       Леви вытер рот и злобно глянул на Эрвина, но тот словно забыл о его существовании. Откинулся на стуле, по-хозяйски дернул верхний ящик стола. Начал копошиться в нем, пока не достал небольшое квадратное зеркальце. — Это хорошо, что выпил, — неопределённо протянул Эрвин, крутя зеркало в руках. — Скоро станешь титаном. — Каким еще титаном, Эрвин, давай я отведу тебя в лазарет. Тебя обязательно вылечат.       Леви порывался схватить Эрвина за плечо, но тот увильнул, а потом и вовсе поймал зеркалом солнечного зайчика и ребячески направил ему в лицо. Леви взвыл, прикрываясь рукой. — Хорошо, тогда уйду я.