1. Прибытие

Цири какое-то время стояла у дверей, не зная, что следует сказать в приветствии. Что она дико скучала? Нет, нет, это – слишком уж банально, да они и сами должны бы знать. Может, стоит сразу начать расспрашивать о каникулах, родственниках и поездках, показать эту нехватку общения? Может. Правильного ответа не найти. Подумать только, ведь у них впереди еще год, один жалкий год, а после – взрослая жизнь, взрослые заботы. Нужно бы начать этот год правильно, позволить себе больше, чем в прошлой жизни… – У вас, что, нет для меня места? Дверь купе тихо скрипнула, заставив всех присутствующих обернуться. Цири не улыбнулась старым друзьям, несмотря на радость, так и тянущую уголки губ вверх. Кагыр, чуть подросший и подсушившийся, усмехнулся, тут же подхватив на руки ее чемодан и закинув на верхнюю полку. Они скучали. Кэльпи, молодая черная кошечка, выпрыгнула из-под куртки Цириллы, и тут же устроилась на коленях у старой подруги, она не подбирала слова. Приветствия посыпались со всех сторон. Мистле, Кайлей, Рееф, Кагыр и Ассе ютились в одном купе вместе, Гислер и Искра же уединились в другом, воркуя, словно две влюбленные птички. Цири мягко улыбнулась, по очереди обнимая каждого из друзей. Поезд тронулся, вагоны мягко качнулись. Однокурсники не виделись все три летних месяца… Во всяком случае – с Цири. Та путешествовала по стране с Геральтом, вяло готовилась к выпускному курсу. За лето она накопила с сотню историй о своих и его приключениях, о диковинных тварях и опасностях, ждущих за каждым углом. Цири удалось получить даже парочку шрамов, которые Йен настоятельно рекомендовала свести с помощью настойки, пахнущей гнилью. «Нет уж». Цирилла гордилась ремеслом своего отца и готовилась продолжить дело его жизни, стать ведьмачкой, охотницей на чудовищ. Йеннифэр, конечно, этому не радовалась, но ее вообще сложно было впечатлить. – А ты уже переоделся в форму, – засмеялась Цири, ткнув Кагыра в серо-зеленый галстук. – Небось сразу на вокзал таким явился. – В этом году я буду старостой факультета, так что… Стараюсь подавать всем пример, – усмехнулся он, горделиво приподняв подбородок. – Если я не стану старостой факультета, отец меня прикончит, – куда менее радостно заметил юноша. – Старается подавать пример, ха-ха. Пример чванливости, разве что, – тут же отозвалась Мистле. – А кто будет старостой у вас на Пуффендуе? – спросила Цири, удивившись тому, как обрадовалась голосу Мистле. – Понятия не имею. Главное, чтобы это была не я, – ответила подруга, поправив короткую светлую челку. «Понимаю», – подумалось Цирилле. Йеннифэр была старостой Слизерина в свое время, Геральт же особым рвением к учебе не отличался. На Цири никто никогда не давил, но… Иногда казалось, будто от нее ждут чего-то большего, с замиранием сердца следят за ее развитием, словно за каким-то диковинным экспериментом. Друзья продолжали болтать, и за стеклом быстро мелькали деревья и кусты, скалы сменялись равнинами, залитыми зеленой травой, пейзажи мешались меж собой. Если бы Цири задержалась в пути еще сильнее, ей пришлось бы просить Геральта подкинуть ее до Хогвартса на машине. Ей тяжело давалась слежка за временем. Кэльпи распушилась, надулась, словно меховой мячик, и принялась шипеть на ручную крысу Кагыра. Признаться честно, Цирилле и самой эта крыса казалась странной… Да и любой другой грызун был в ее глазах чем-то весьма и весьма неприятным. Кагыр не обращал внимания, он рассказывал всем о том, как только вчера посетил два матча по квиддичу за один день. «Папаша совсем его не жалеет», – подумала Цири, вспомнив о том, что отец слизеринца выдвигается в правительство и должен почаще появляться на публике в сопровождении семьи. – А где твоя метла? – закончив, спросил рассказчик. – Неужели наша Ласточка в этом году будет рассекать небо на школьной метелке? – издеваясь, продолжал он. – Ее доставят в Хогвартс к завтрашнему дню, не волнуйся, – ответила Цири, вырванная из собственных мыслей. – Не потащу же я ее с собой в вагон. Время летело быстро, беседа шла сама собой. Поезд медленно, словно крадущаяся в высокой траве змея, подбирался к вокзалу. Мальчики вышли, оставив девушкам все пространство, чуть позже придется поменяться местами для переодевания. «Интересно, барсуки – грызуны?», – подумала Цири, смотря за тем, как Мистле завязывает на шее золотой галстук, накидывает на плечи мантию с эмблемой своего факультета. «Наверное, будет грубовато спрашивать. Или просто глупо». Цири прикусила губу, понимая, что и ей пора переодеться. – Вы слышали про профессора Ламберта? – спросил Кагыр, когда поезд, наконец, остановился, и все принялись снимать чемоданы с полок. – Он уволился этим летом. – Как? – Цири невольно повысила голос. Профессор Ламберт вел Защиту от Темных Искусств, экзамен по этому предмету решит, попадет она на должность мечты в будущем или нет, и смена преподавателя на финишной прямой не сулила Цирилле ничего хорошего. Она прикусила губу, нагоняя остальных. Кэльпи то втягивала когти, то выпускала их, заставляя Цириллу ежиться от боли или от ее предвкушения. О мятежном профессоре говорили по пути к замку. Ламберт решил оставить преподавание и заняться тем, о чем всегда мечтал… Открыть шляпный магазин. «Нарочно такой хохмы не придумать», – невесело подумала Цири. Прекрасно, когда человек исполняет свою мечту, но… Как же ее мечта? Как же ведьмачье ремесло? Перед дверью, ведущей в обеденный зал, уже столпилась кучка первокурсников, многие из них сталкивались с магическим миром впервые, и во все глаза рассматривали окружение. Под потолком привычно висели облака, а меж ними парили зажженные свечи. Ученики черной лужей растекались между столами, зал гудел обилием голосов. – У нас будет новый профессор, не переживай, – Мистле обернулась к Цири, прежде, чем занять свой желтый стол. – Профессор Эредин. Она взглядом указала вперед, и Цири тихо хмыкнула. Все разошлись, лишь она и Кайлей присоединились к столику гриффиндорцев, за которым их уже ждал Гислер. Голоса зазвучали вновь. Как прошло лето? Где ты был? Что делал? Цири забыла все те истории, что копила для рассказов в сентябре… Ее больше не заботило прошлое, если под угрозой светлое будущее. Ведьмаком стать тяжело, и ни у кого нет шанса на ошибку, нельзя подождать год и сдать экзамен снова, если ты провалился в прошлый раз. В ведьмаки берут лишь лучших из лучших. У новых профессоров обычно новые правила, и если раньше у нее стояло «Превосходно», это вовсе не значило, что будет стоять и впредь. Цирилла, как остальные ребята за столом, успела проголодаться в дороге. Она уже вышла из того возраста, в котором с восторгом набиваешь живот шоколадными конфетами в поезде, и ждала теплой пищи. Распределяющая шляпа медлила с ответом для очередного первокурсника, и ребята постарше начинали злиться. Для них первый день учебы давно перестал быть таинством. «Буду ли я скучать?», – спросила себя гриффиндорка. Цири тяжело вздохнула, когда профессор Весемир, директор школы, поднялся с места. Геральт дружил с ним до сих пор, вел переписку, периодически приезжал в Хогвартс вести лекции. Профессор когда-то вел Защиту от Темных Искусств и курировал Гриффиндор, родной факультет Геральта, там они и подружились. – Дорогие учащиеся! – его громкий голос прокатился по залу, и тишина проследовала за последней нотой. – Лето пролетело незаметно, и, надеюсь, успело принести вам радость даже в столь сжатый срок, – профессор сложил на груди руки, и его длинная серая мантия натянулась, еще сильнее подчеркивая выпирающий живот. – Я хочу поприветствовать наших первокурсников и пожелать им поскорее найти себя в стенах нашей школы. – Где найдешь себя сегодня вечером, Цири? – шепнул ей Кайлей, перегнувшись через стол. – Если ты свободна, можем поискать вместе… – Отвали, – шикнула Цирилла, стараясь звучать не слишком грубо, но вместе с тем весьма уверенно. Девушка вернула свое внимание профессорскому столу и к неудовольствию своему встретилась взглядом с профессором Аваллак’хом. Он неодобрительно хмурил брови, и Цири пришлось отвернуться. Щеки на мгновение залило краской стыда. Аваллак’х – еще один знакомый Геральта, но Цири все чаще казалось, что их не связывали дружеские узы. Профессор знал матушку Цири. Нет, не Йеннифэр, знаменитую чародейку, публицистку и активистку, нет. Он знал ее родную, биологическую мать. Лару Доррен, умершую в родах. Цири – не родная дочь Геральту и подруге его сердца, но всю свою жизнь она провела именно с ними. Мать умерла от проклятья, а отец… Об отце Цирилла не знала ничего. Гриффиндорка бросила в сторону Кайлея недовольный взгляд, а тот лишь улыбнулся, поправив светлый чуб волос. Аваллак’х все продолжал смотреть на нее, Цири видела это боковым зрением. Золотые детали на его белой мантии блестели в ярком свете обеденного зала. Он вел Зельеварение, и только благодаря ему Цири получала по этому весьма скучному предмету Выше Ожидаемого. – Остальных студентов я не забыл, – поведал профессор, и по залу прошлись осторожные смешки. – Вам я рад ничуть не меньше, и готов сообщить радостную весть: в преподавательском составе произошли некоторые изменения. Наш любимый профессор Ламберт покинул Хогвартс и намерен исполнить давнюю мечту… – Профессор Весемир замялся, словно решая, следует ли ее озвучить. – Позвольте познакомить всех вас с нашим новым преподавателем Защиты от Темных Искусств – Профессором Эредином. По правую руку от директора с места поднялся высокий мужчина. Длинные черные волосы блестели в безупречной укладке, он единственным из преподавателей не накинул мантию, а решил предстать перед учениками в белой рубашке и черных деловых штанах. Цири не могла понять точно, но на глаз прикинула, что ему не больше тридцати двух. «Профессор Эредин», – подумала она, взглянув в это лицо. Острые скулы, темно-зеленые глаза с густыми бровями над ними, идеальная линия челюсти. «В его роду точно были нимфы», – подумалось ей. Профессор не улыбался, и что-то подсказывало Цирилле, что улыбки вообще не в его природе. – И позвольте же мне перейти к самому интересному, к тому, чего каждый из вас ждал! К назначению старост. Цири-то считала, что самое интересное – это ужин. Они с Кайлеем переглянулись, когда Профессор Весемир назвал имя Кагыра, представляя двух старост Слизерина. Старостами Гриффиндора назначили Мильву и Гислера, а остальные Цириллу мало интересовали. Она смотрела за тем, как новый профессор хмуро поглядывает в сторону их стола, точно видит за ним что-то несвежее. Директор закончил вступительную речь, махнул рукой, и столы заполнились едой. Картофельное пюре с куриными бедрышками, рассыпчатый рис, свежеиспечённая сдоба… Этого очень не хватало. Мысли испарились, тревога ушла, и девушка наполнила свою кружку теплым имбирным чаем. Кайлей рассказывал что-то ей и соседям по столу, но Цири не слушала. Она все бросала взгляды в сторону профессорского стола, понимая, что Аваллак’х то и дело смотрит на нее. «Хочет что-то сказать», – понимала Цирилла, сдерживая желание закатить глаза. Он постоянно давал ей какие-то наставления, писал письма, требовал чего-то: собранности, зрелости, понимания. Цири старалась прислушиваться, понимая, что Аваллак’х – единственная ниточка, соединявшая ее с погибшей в родах матерью. Она чувствовала себя виноватой, зная, что не соответствует ожиданиям. – Правда, что Геральт летом снял проклятье с Северной принцессы? Я видела это в газете, – рассказала Ангулема, придвинувшись ближе к Цири. – Говорят, будто он отделался только одним ее укусом! И всю ночь провел в сыром склепе, храня выход… – Мы многих этим летом спасли или расколдовали, я не всех помню, – горделиво ответила Цири, понимая, что окружающие слушают ее с особым вниманием. – Да и в склепе спать приходилось не раз и не два. Легче было бы рассказать, чего мы не делали… – Не следили за последними новостями, – фыркнула Мильва, проходя мимо. – Если бы ты узнала о профессоре Эредине до того, как приехала в Хогвартс, Цири, ты бы так не улыбалась сейчас. – Почему это? – Потому что он просто ненавидит гриффиндорцев и никогда не допустит нас до своего выпускного экзамена. Можешь попрощаться с ведьмачьей школой. Мильва улыбнулась, выдавила из себя эту мерзкую ухмылку и прошла прочь, ведя за собой стайку первогодок. Она покачивала бедрами, и длинная светлая коса прыгала из стороны в сторону. Цири смотрела ей вслед, кусая губу. «Сука». Мильва давно ее недолюбливает, с тех самых пор, как Цири отказалась знакомить ее и Геральта или давать свой домашний адрес для почтовых открыток. Йеннифэр давно уже не удивлялась назойливым поклонницам ведьмака, а вот Цири… Цири их все еще недолюбливала и не желала плодить новых. – Он – новый куратор Слизеринского факультета, – шепнула проходящая мимо Искра. – И он, вроде бы, не кусается. Привет. Цирилла улыбнулась, поднимаясь с места. Старая подруга выглядела удивительно хорошо. Зеленая форма шла ей особенно сильно, словно Искра была рождена для одного этого цвета. Она тряхнула густыми черными волосами, убранными в хвост, и обворожительно улыбнулась всем присутствующим. Она всегда была красавицей. Мальчишки притихли, и девушка взяла Цириллу под руку, чтобы вывести из обеденного зала. Все равно им уже пора расходиться по спальням и готовиться к первому сну этого учебного года. – Не слушай эту дуру, Профессор Эредин не такой ужасный, как о нем говорят. Да, он со Слизерина, и любит нас больше других факультетов, что с того? Геральт же грешит подобным, ничего, никто не возмущается. – Глупости. Ты преувеличиваешь. Цири отвела глаза, понимая, что подруга права, Геральт охотнее выступал перед красно-золотой толпой гриффиндорцев, рассказывал о своих приключениях бодрее, давал больше советов следующему поколению. Он был предвзят. Цири не винила отца за подобное поведение, но только потому что ее оно не ущемляло. Пожалуй, никто не замечает дискриминацию, пока она не коснется его лично, и Цири – не исключение. «Разве я должна себя за это стыдить?». Она улыбалась старой подруге, пока та рассказывала про Гислера и лето, проведенное с ним рядом, пока она описывала природу Зерриканского континента, магов в белых мантиях и серебряных цепях, жару, выжигающую и душу, и сердце. Цири смотрела на Искру и вспоминала те светлые деньки, когда обе они были лишь семилетними соседскими девчонками в смешных косичках. И не было никаких проблем ни с личной жизнью, ни с учебой, ни с будущим. Вернуться бы в те беззаботные времена хоть на мгновение. – А как у вас с Кагыром? Он с тебя глаз не сводит, – шепнула подруга, но Цири не успела ответить на столь странный вопрос. – Цирилла, – голос профессора прервал болтавшую слизеринку, Искра тут же оглянулась и почтительно опустила глаза к полу. Аваллак’х сложил на груди руки. Он взглядом велел собеседнице удалиться, и та послушалась, коротко попрощавшись и оставив Цири наедине с «другом» отца. Безупречные белые волосы мужчины были заплетены в тонкие косички у лица, остальная же часть их убиралась назад сплошной копной. Ласточка улыбнулась внезапно появившемуся профессору, но тот не ответил улыбкой, и Цири почувствовала себя глупо. Она отвела взгляд к мраморной серой стене. «Что у меня с Кагыром?», – спросила она саму себя. – Не разделяю твоего веселья, – хмуро заметил Аваллак’х. – Вот, возьми. Я сделал для тебя кое-какие пометки в учебнике. Профессор протянул Цирилле книгу с потрепанным временем корешком. Ласточка покрутила ее в руках, понимая, что к зельеварению подарок не имеет никакого отношения. Цири вскинула бровь. Это – учебник по Защите от Темных Искусств, по такому учились лет десять назад. Но какое Аваллак’х имеет к ней отношение? Цири прищурилась, взглянув на своего учителя снова. Если это – подарок, то весьма странный, безвкусный и неуместный. Профессор обернулся к двери, точно желая проверить, что рядом нет лишних ушей. – Будь очень осторожна с новым профессором, Цири. Не жди от него ничего хорошего и не доверяй ему. – Да я только узнала о его существовании! Я… Такое ощущение, что все, кроме меня, его уже давно знают, – Цири устало обернулась к двери, чтобы проследить за взглядом собеседника. – Это потому, что он так сильно ненавидит гриффиндорцев? – спросила Цирилла тихо, заговорщически наклонившись вперед. – Да, – чуть помолчав, ответил Аваллак’х. – Из-за этого. Он неловко перемялся с одной ноги на другую, кивнул проходящему мимо ученику. Профессор осторожно сжал локоть Ласточки и тут же разжал его, отпустив ее в свободный полет. Цири держала учебник крепко, она шла в девчачью спальню, не оборачиваясь назад, и все же... Все же чувствовала, что кто-то смотрит ей в спину, точно ждет неверного шага. Низкие каблуки туфель клацали о мраморный пол ступенек. «Может, это – картины?», – пронеслось в голове гриффиндорки. «Да…Просто картины следят… Им скучно здесь, в холодных коридорах».