Часть 22

В комнате, в которой они находились, не было слышно ни звука снаружи. Было мертвенно тихо, если не считать звука их тяжёлого дыхания. За всем этим были только темнота и тишина. Тишина, которая могла задушить их, если они теряли рассудок. Когда он сидел, прислонившись к холодной стене рядом со своей одноклассницей, у Мидории возникло ощущение, что именно это происходило с любым живым существом, которое когда-либо находилось в этих лабораториях. В тёмной комнате единственным источником света был фонарик Незу, и он держал его между зубами или между щекой и плечом, ухаживая за своими учениками. В углу комнаты был кран, из которого всё ещё текла вода — по его словам, в лабораториях был свой собственный колодец — и поскольку объект номер 001 был их самым важным объектом, они позаботились о том, чтобы у него была самая свежая вода, а это означало, что у него был хотя бы кран, из которого он мог пить, когда пожелает. Незу взял старую простыню с угловой кровати для домашних животных и намочил часть ее в холодной воде, чтобы промыть раны своих учеников. Он оторвал несколько кусочков для Тсу, чтобы использовать их для прижатия к её самым серьёзным ранам, пока он сначала ухаживал за Мидорией. Поскольку мальчик не был таким ловким и быстрым в стеснённых условиях, как девочка, у него было больше всего порезов. Рана у него на боку также нуждалась в немедленном уходе, пока в неё не попала инфекция. Директор никогда не разговаривал с ними, кроме нескольких тихих указаний, которые он им дал. Казалось, что, войдя в подвал, его личность полностью развернулась на 180 градусов. Он был тихим, снова никогда не смотрел никому из них в глаза и никогда не жаловался на боль, которую явно испытывал, ухаживая за ними. Мидория мог видеть гримасы, которые он корчил, протягивая руки, чтобы дотянуться до ран, и он мог слышать почти неслышные хрипы из горла директора, когда тот сдерживал любой вопль, который хотел издать. Тсу передала Мидории немного воды, которую Незу принёс им попить, и тот с радостью взял её. «Извините, сэр», — шёпотом сказала Тсу. Мидория посмотрел на неё поверх своего напитка, а затем перевел взгляд на их наставника. Незу не отрывал взгляда от перевязки правой руки Мидории. «За что, милая?» — спросил он, но голос его был очень слабым. «За то, что заставили Вас прийти в лаборатории», — сказала Тсу. «Мы хотели выполнить работу, не заставляя вас приходить». «Это не ваших рук дело, мисс Асуи,» — ответил Незу. «Я бы не доверил никому другому позаботиться об этих вещах, поскольку никто не знал об их существовании, кроме меня. Однако мне следовало бы яснее представлять, какие опасности всё ещё могут таиться в этих стенах. Полагаю, я был… надеялся, что они все вымерли». Мидория ахнул от укола, когда Незу быстро промыл рану на его руке и затянул повязку. «Что это была за штука?» спросил мальчик, стараясь, чтобы его голос звучал тихо. «Это… существо?» Ухо Незу дернулось. «Это был кролик», — сказал он, не поднимая глаз. «Амами, если быть более точным». Тсу наклонилась разделив испуганный взгляд Мидории. «Это был большой и очень деформированный кролик», — сказала она. «Так оно и было, моя дорогая. Хорошее наблюдение». «Почему это было так похоже на монстра?» «Годы экспериментов», — сказал Незу. Он завязал Мидории повязку и перешёл на другого ученика. «Все те существа, которых мы видели в той комнате, являются жертвами многолетнего жестокого обращения и пыток со стороны людей». Тсу вытянула руку, чтобы директор мог сначала перевязать её, положив голову на плечо Мидории. Она смотрела на это с ужасом. «Почему некоторые люди такие ужасные?» — спросила она. «Экспериментируют на животных, даже на людях в случае Эри.… почему некоторые люди делают такие вещи?» Незу очень слабо улыбнулся, перевязывая ей плечо, а затем промывая более мелкие повреждения. «Неправильное воспитание в детстве», — сказал он. «Или дурное влияние. Гордость. Возможно, что-то ужасное навсегда отметило их жизни, и они жаждут мести… ” Его уши опустились, а движения замедлились. «Или… они просто делают то, что, по их мнению, для высшего блага», — прошептал он с грустью в голосе. «У всех разное представление о том, что такое добро и что такое зло. Но действия всегда говорят громче слов, поэтому следите за ними больше всего, студенты». Тсу кивнула головой, пока Мидория изучал язык тела директора. Он продолжал бинтовать руки и плечи Тсу, прежде чем перейти к её ноге, но его движения были медленными и вялыми. Его голова была низко опущена, уши также опущены, а плечи поникли. Как будто ноша, которую он нёс, становилась тяжелее с каждой секундой. «Директор Незу», — обратился Мидория, и ухо животного дернулось при упоминании его имени. «Почему все эти животные изуродованы и похожи на монстров? Что именно они делали в этой лаборатории?» «Они экспериментировали на животных», — сказал Незу, не поднимая глаз. «Лабораториями руководил человек по имени Ясунори Мацумото. Блестящий учёный-исследователь. У него была причуда, которая позволяла ему выращивать зелень и делать вдобавок ко всему другие вещи, что помогло сохранить это заведение в секрете. У него были идеи и исследования, подкреплявшие их все, что сделало его невероятно уважаемым в своей профессии. Он назвал это место "Лабораториями Йори окина дзен", потому что его исследования всегда были направлены на Высшее благо. Он был могущественным, властным человеком и никогда не прекращал того, что делал, пока не выполнял работу. Он нанимал только тех, кто был с ним согласен; людей, которым он мог доверять. «Они проводили здесь всевозможные эксперименты, но их главной целью на этом объекте было изучение причуд. Как они появились у людей, с чего всё началось. И посмотреть, смогут ли они успешно передать причуду от одного животного другому. Хотите верьте, хотите нет, но это было предметом интереса исследователей на протяжении поколений. Команда Мацумото ничем не отличалась. Они терпели неудачи годами, но их ничто не останавливало. Особенно учитывая исследования Мацумото, которые поддерживали его, и физические доказательства, которые, по его словам, у него «были». И он уже совершил так много великих дел в мире науки, что люди доверяли ему и верили в его способности. Однако он хотел сохранить этот проект в секрете, по крайней мере, до тех пор, пока они не смогут создать что-то конкретное, чтобы показать миру.» «Я думал, экспериментировать на животных не этично», — сказал Мидория, чувствуя, как Тсу прижимается к нему, испытывая дискомфорт как от полученной информации, так и от того, что Незу обрабатывает её раны. «По большей части так и есть», — ответил Незу. «Но если с животными обращаются должным образом и им не причиняют серьёзного вреда, то это приемлемо».… Возможно, это погранично, но приемлемо. Он перешел к ногам Тсу и начал промывать раны там. «Но у Высшего блага было имя и всемирно известный учёный-исследователь, который представил его в таком свете, о котором другие никогда бы не заподозрили. Или, по крайней мере, большинство людей не заподозрили бы. Несколько близлежащих деревень и посёлков не одобряли эти секретные лаборатории и подозревали в неправомерном поведении, считая, что они были скрыты, но без каких-либо доказательств они ничего не могли сделать. Итак, это осталось положительным моментом в мире науки. Даже по сей день никто точно не знает, что здесь произошло». Тсу снова поморщилась от жжения во время уборки, прежде чем заговорить. «Итак, какое отношение ко всему этому имеет предмет номер 001?» — спросила она. «Тсу, не надо», — прошептал ей Мидория. «Мистер Айзава сказал нам не спрашивать ни о чём личном. Мы действительно должны просто …!» «Всё в порядке, Мидория,» — перебил Незу, подняв лапу. — «После того, что случилось раньше, было бы несправедливо и дальше держать вас двоих в неведении. Учитывая, что я вернулся сюда… у меня действительно нет особого выбора.» Он закончил с одной ногой и перешёл к другой. «Объект под номером 001 был известен как Граунд Зеро, Основа исследовательских лабораторий», — начал он. «Это было причиной всех тех экспериментов. Первый обитатель этих лабораторий, не считая присутствующих здесь людей. Причина, по которой всё здесь произошло. Это было самое ценное достояние доктора Мацумото, и он высоко отзывался о нём другим.… как приз, который он выиграл на конкурсе». «Тестирование проводилось буквально каждый день с объектом под номером 001, мы наблюдали, как он учится, взаимодействует и растёт. Он должен был решать головоломки, проходить лабиринты, избегать травм и осваивать базовые навыки. Никакого отдыха. Всё, что вы можете придумать, что можно было бы сделать в лаборатории для экспериментов на животном, было предметом исследования под номером 001. Яды и дротики в тех ловушках использовались специально из-за эффекта, который они оказывали на субъект под номером 001. Всякий раз, когда они приспосабливались к боли, они увеличивали дозировку. Всё в Исследовательских лабораториях Высшего блага делалось из-за предмета под номером 001». «Проект финансировался, поэтому, пока объект номер 001 был жив, их исследования продолжались. Они были настроены на изучение секретов причуд и того, как они потенциально могут проявляться у животных». «Но они не могут», — сказал Мидория, — «Ты единственный!» Он замолчал, когда до него дошла правда. Тсу ахнула, прикрыв рот рукой, а Незу перестал перевязывать её и просто уставился в пол, на котором сидел. В конце его хвост дернулся. «Ты был объектом номер 001», -. — Ты был объектом номер 001». Лапы Незу медленно обхватили колени, а уши опустились. «Они подумали, что, если одно животное может получить причуду, почему не может другое?» — сказал он. «Как я уже признавал ранее, человеческое упорство весьма завораживает. Они не остановятся ни перед чем, чтобы узнать правду.… Но это также пугает, когда слишком много думаешь об этом». Незу посмотрел на стены маленькой квадратной комнаты, в которой они находились. «Это была моя комната», — сказал он, и студенты огляделись. «Мой ‘дом’, так сказать. Самым безопасным временем для меня в этом здании была ночь, когда меня запирали. Вот почему я лучше всего думаю в темноте в школе, когда в моем кабинете не горит свет. Подсознательно… для меня это всё ещё средство чувствовать себя в безопасности. «Стены сделаны из смеси ортоклаза и осколков стекла — ортоклаза, потому что он был достаточно твёрдым, чтобы я не смог прокусить его, и осколков стекла, потому что, если бы я все же прорвался, стекло раздражало бы мой рот. Я не могу вспомнить, как они выяснили, насколько сильно я могу кусаться, но эти стены были здесь с тех пор, как я себя помню. Они были настолько плотными, что никакие крики не могли мне помочь, поэтому я научился надеяться в тишине. Единственный путь войти или выйти — через эту дверь.». Он на мгновение остановился, как будто что-то вспоминая, а затем продолжил перевязывать Тсу. «Они проверяли меня ежедневно», — сказал он. «Почти ни минуты отдыха. Некоторые тесты были безвредными, но если я проваливался или даже пытался отомстить, Мацумото наказывал меня. Только ему было позволено это делать. Если я не добьюсь желаемых результатов, меня ударит током от электрического ошейника, или Мацумото воспользуется своей причудой, чтобы …» Незу остановился и крепко зажмурился, унимая дрожь. Его шерсть встала дыбом, раздувшись, и он быстро ахнул, как будто что-то перехватило ему дыхание. Он задрожал и обхватил хвостом ноги, приподняв плечи и спрятав между ними голову. «Это всего лишь мгновение, не более», — прошептал он сам себе, снова качая головой. «Он не может причинить тебе вреда; это просто в твоей голове». Он издал невероятно тревожный смешок, прежде чем упереться передними лапами в пол и сильно затрясся. «Чёрт, я все еще чувствую, как эти корни лезут вверх», — добавил он, вонзая когти в пол. Он снова содрогнулся, вдохнул и схватился за бок. «Сэр», — сказал Мидория, привлекая внимание директора. Он покачал головой и добавил: «Вы не обязаны делится этим.» Тсу выглянула из-за своих рук, которые она прятала за плечом Мидории. Незу молча посмотрел на мальчика, затем кашлянул и продолжил перевязывать Тсу. «Нет, было бы несправедливо по отношению к вам двоим, если бы вы не до конца понимали ужасы, которые здесь произошли», — сказал он. «Это то, о чём я должен был рассказать вам раньше». «Чушь собачья, почему Вы этого не сделали?» коротко спросила Тсу. Незу издал слабый смешок. «Хех; Полагаю, я… боялся», — пробормотал он. После паузы он продолжил: «Помимо тестов и головоломок, они часами кололи меня иглами всех размеров и вводили мою кровь в организм других животных. Каждый раз, когда я узнавал что-то новое, они записывали это и брали образцы костного мозга или делали сканирование. Самыми болезненными были забор костного мозга и биопсия. Я всё ещё иногда чувствую это. Когда я понял, как работает их расписание, я попытался прекратить учиться или учился дискретно, чтобы сократить количество времени, которое мне приходилось удерживать против моей воли, пока я испытывал боль. Это всегда было сложно, учитывая, что у меня было желание узнать больше с тех пор, как проявилась моя причуда. ” «Что они сделали с животными?» Спросил Мидория. Незу снова затрясло. «Они пытались передать им мою причуду», — сказал он. «Они перепробовали всё: смешивали мою кровь с другими, подмешивали химикаты, иногда просто вводили в их организм только мою кровь. Они пытались манипулировать их сознанием, чтобы оно соответствовало моему, промывали мозги, устраивали силовые поединки. Иногда они были частью моего тестирования, и мне приходилось убегать от них до истечения времени. В какой-то момент они хотели попробовать электрошок, но когда стало ясно, что это вызовет у меня стресс до такой степени, что моё тело не выдержит, Мацумото отказался от этой идеи. Он не хотел, чтобы что-то, с чем он не смог бы справиться, оказало долгосрочное негативное влияние на его приз! «Пожалуйста, не называйте себя так,» — пробормотала Тсу, закрыв лицо руками. — «Вы не предмет, директор Незу… Керо…» Незу, казалось, попытался улыбнуться при этих словах, но даже это стало для него трудной задачей. Итак, он продолжил: «Животные либо умрут — те, кому повезёт, либо превратятся в существ настолько опасных, что их придётся запереть. Они никогда бы не убили их, потому что хотели продолжить их изучение. Хотя причуда в них никогда не проявлялась, их чувства обострились, тела увеличились в размерах, и они учились, наблюдая. Как приматы. Я предполагаю, что именно так это животное выбрался из клетки.» Он бросил взгляд на Мидорию, прежде чем продолжить: «Как и Ному, они были прямым результатом перегрузки существа причудами или, по крайней мере, попытки, учитывая, что при переливании крови причуды не передаются. В некотором смысле… они — животная версия этих монстров. Поэтому нам придется принять дополнительные меры предосторожности, возвращаясь из лаборатории. На случай, если кто-то ещё выйдет наружу». «Директор Незу», — буркнул Мидория. «Вы… когда-нибудь рассказывали кому-нибудь о том, что здесь произошло?» Незу закончил перевязывать Тсу и посмотрел на свои лапы. «Нет», — сказал он. «Даже Всемогущий не знает всего кошмара, который мне пришлось пережить здесь, а рассказал я ему достаточно. Но в таком человеке, как он, есть замечательная черта: он знает, когда не стоит совать нос не в своё дело. У него есть собственный секрет, который он хранил, пока не рассказал вам, студенты. Он знает боль, которая возникает, когда несёшь такое бремя, а также боль, которая возникает, когда делишь его, когда не подходит время.» Его плечи опустились. Незу положил лапы на колени и склонился перед своими учениками. «Пожалуйста, простите меня за то, что я позволил вам войти в это место без меня, дети», — сказал он. «Я должен был пойти туда один. Было несправедливо заставлять вас идти и сталкиваться с демонами, с которыми мне нужно встретиться самому». «Чушь собачья; и позволить Вам принять на себя тяжесть травм и, возможно, не вернуться?» — Тсу. «Маловероятно, сэр». Она выпрямилась и вытерла слёзы, выступившие у неё на глазах. «Даже если бы Вы сказали нам всю правду, мы бы всё равно вошли. Видя, как Вы нервничали в начале, я надеялась, что Шеф не будет ожидать, что Вы войдёте.» «И Вы провели нас через все эти ловушки», — добавил Мидория. «Мы с Тсу ни за что не смогли бы сделать это в одиночку». Незу глубоко вздохнул и медленно встал. «Тем не менее, именно моя готовность взять вас с собой без объяснений привела к этому,» — сказал он. — «Но мы можем обсудить это позже. А сейчас … давайте немного отдохнём. Вы оба заслужили это после тяжёлой работы, которую проделали». Мидория и Тсу переглянулись. «Вы… уверены, что это безопасно, сэр?» — спросил он. «Поверь мне, ничто не сможет проникнуть через эту дверь. Это самое безопасное место во всём здании.» «Но как же Вы? Разве это не —!» «Мидория.» Незу сложил лапы вместе и посмотрел на мальчика. «Это часть твоего обучения. Ты должен научиться доверять мне безоговорочно. Ты не можешь постоянно действовать под влиянием эмоций. В определённых ситуациях это может привести к необратимым последствиям, и я знаю, что ты знаешь об этом по собственному опыту.» Мидория опустил голову, почувствовав, как краснеет, но больше ничего не сказал. Грызун прижал руку к боку, стиснул зубы и скорчил гримасу, а затем вздохнул, прежде чем продолжить. «Тебе нужно отдохнуть», — сказал он шёпотом. «Нелогично бегать на адреналине. Особенно в этом месте. Итак, поспи немного. Пара часов не причинят нам никакого вреда.» Затем он повернулся, снова включив свою аудиосистему и вставив её в ухо, вероятно, чтобы дать Тсукаучи понять, что они собираются немного отдохнуть. Он ушёл. Мидория поднимал забинтованные руки, пока Тсу не протянула ему край одной из старых простыней в углу. Он взял его, молча поблагодарил её, а затем снова переключил своё внимание на директора. Незу осторожно сел в нескольких шагах, почти через маленькую комнату от своих учеников, и молча уставился в дальнюю стену. Хотя было слишком темно, чтобы разглядеть что-то конкретное, Мидория мог сказать, что он вздрогнул раз или два, прежде чем поднести лапу к лицу и что-то стереть. Тсу прижалась к нему под простыней. «Мидория», — прошептала она, привлекая его внимание. «Я знаю, что в определённых ситуациях на заданиях важно подавлять свои эмоции, поэтому я согласна с директором Незу». Она посмотрела на него. «Но всё равно приятно знать, что ты так сильно заботишься». Мидория слабо улыбнулся в знак благодарности. *****