Дело первое. Глава 1, в которой Джейн чешется и ударяет в пыль лицом

      — Странная штука.       Медсестра покрутила в руках вязаную лисицу с ассиметричным носом. Маленькая, с бутылочку размером. Всё, что осталось от матери относительно недавно родившейся девочки.       — Клади, не бойся, — ответила коллега постарше, почёсывая лоб под медицинским колпаком. Методы обеззараживания в этой больнице были новейшие, но в детском отделении персонал всё равно строго соблюдал правила эпидемиологической безопасности, а потому прятал волосы. — Я её в паровой камере обработала.       — А если б испортилась? Или выцвела?       Ладонь с коротко остриженными ногтями аккуратно опустила игрушку рядом с крошечным кулачком. Девочка спала, раскинув руки на подушке вверх от туловища, как преступник, который сдаётся. Проплакала весь прошедшие вечер и ночь, и только к сегодняшнему полудню смогла успокоиться.       — Мать её сожгли, — невпопад ответила женщина. — Над полем развеяли… Чтоб…       Наверное, ей сложно было держать эти мысли в себе, но её подруга и так всё знала. Люди шептались, и шёпот этот бежал впереди кареты инквизитора.       Отвела взгляд. Лицо перекосило, словно плюнуть хотела.       — Новая жизнь хорошо росла, — закончила мысль напарница, глядя на мирно сопящую малышку. — Как там этот сказал? На золе.       Её подруга поспешила к выходу.       — Чтоб и его туда же, палача… — Рот перекосило, словно плюнуть в церковника хотела. — Температуру проверь и воду в увлажнителе. Я пойду, у меня ещё одна там.       — Хорошо.       Голос раздался уже в коридоре, озвучивая ответ на высказанный ранее вопрос.       — Не порвалась бы. Нить крепкая, сносу ей не будет.

***

             Ночь — время решений о предстоящих переменах. Ночью соединяются сердца и устраиваются государственные перевороты, ночью спасают жизни и прощаются с близкими. А вот помада ночью не продаётся.       — Надо было всё-таки походить по магазинам, — поделилась рассуждениями Джейн в телефон. Облик Ви, её подруги, отображался из проектора с помехами, и в данный момент она опять «зависла» со смешным выражением лица. — Эта какая-то ржавая стала.       Ви ответила не сразу — несколько секунд из динамиков доносился только треск. Возможно, это было связанно со старостью используемого Джейн устройства. Девушка вздохнула. Тюбик с косметикой для губ пришлось ковырять мизинцем — другие пальцы в него не пролезали. Он же и участвовал в попытках равномернее нанести содержимое.       — Фигню мелешь, — отозвалась трубка. — В твоём районе ночью только запрещёнку купить можно.       Джейн издала нервный смешок.       — Днём, думаю, тоже проблем с этим не будет…       — Она засохла, наверное, — вернулась к теме макияжа Ви. — Похлопай по губам сильнее, чтоб комков не было.       — Да вот, пытаюсь, — Джейн принялась усиленно тыкать фалангой, испачканной в краске, в уголок рта. — Выходит…       Девушка замялась, пытаясь подобрать более подходящее под ситуацию слово.       — Херня какая-то, — подсказала подруга.       — Именно.       В Корпусе Содействия Джейн трудилась без малого полгода. Шансы показать себя хорошим специалистом при сопровождении церковников на допросы эмпатичка упустила — со своей непосредственной задачей справлялась вроде хорошо, но в расследовании дел помощи оказать не сумела, и те так и остались висеть то ли на чьей-то совести — то ли полиции, то ли инквизиции. Процент заданий, заключающихся в поддержке силовых структур Совета при облавах или задержаниях, неукоснительно рос и поводов для гордости не предоставлял. Джейн понимала — если так пойдет и дальше, она неумолимо станет либо мишенью какого-то сумасшедшего, либо палачом для безвинного.       — Боишься? — глухо спросила Ви. — Мазюкаешься, то-сё. Хочешь матёрой мадамой выглядеть?       Джейн на секунду зависла, разглядывая себя в зеркало. Нельзя сказать, что боится. Её, эмпатика, с подростковых лет приучали держать себя в руках, контролировать пси и свои эмоции. Но страх — не просто эмоция, а, скорее, чувство. От чувств не отречься, можно лишь спрятать куда-нибудь поглубже.       — Вроде того. Типа я крутой профессионал своего дела, и то, что у меня характеристика не очень, лишь странное стечение обстоятельств.       Захотелось чихнуть. Джейн наморщилась и напомнила сама себе побитую жизнью бабулю, продающую всякий хлам на куске картона.       — Ты из-за этого Жульена нервничаешь? — Ви усердно грызла заусенец. — Как говорит Якоб: не дрейфь, ты ж не ген! Если он тебе неприятностей наделает, я ему уши пооткусываю. По маленькому кусочку.       Джейн хихикнула. Звонок поступил сегодня ночью и был основной причиной её невыспавшегося лица. Магистр-куратор сообщил, что утром псионичка отправится за пределы Нью-Пари с дознавателем. Материалы дела, разумеется, по телефону ей сообщать никто не стал, но зато прозвучала фамилия временного начальника. И Джейн она не обрадовала. Вспомнились слова коллег — с Марком Жонсьером поладить непросто. Он придирчив, дотошен и очень ценит дисциплину вкупе с подобающим внешним видом. Девушка начала было нервничать, но её старая подруга из социальной группы интерната — Вивьен Дюран — проявила чудеса чуткости и тут же принялась обрывать сотовую связь. Словно эмпатом стала. Псионички проболтали до утра; Ви, оперируя различными методами убеждения — от угроз защекотать Джейн насмерть до обещания купить ей натуральный сок — заставила поверить, что злюка-дознаватель напишет ей самую лучшую характеристику, на которую только способен.       «Ты покажешь ему себя во всей красе, моя маленькая ведьмочка!»       Со красой пока не задавалось. Дурацкая помада странно сочеталась с веснушками на молочной коже. Новые колготки, надетые под форменную юбку, ужасно блестели и полнили икры. Лак для волос вонял; рыжие прядки, вместо того, чтобы аккуратно лежать в хвосте, образовывали над макушкой неряшливое облачко. Джейн досадливо поморщилась, не желая больше разглядывать себя в зеркало, и перевела взгляд на часы.       Без пяти минут семь. Пора выходить.       — Дисциплина так дисциплина…       — Чего ты там квакаешь, ведьмочка?       — Да так…       Джейн предприняла последнюю попытку исправить положение — плюнула на салфетку и потёрла ею уголки рта, но пигмент уже въелся и так просто смываться не собирался. Бумажный материал размок от слюны, и часть его каким-то таинственным образом осталась на языке.       — Ты хоть поела? — поинтересовалась маленькая проекция силуэта Ви, наматывая на палец кудрявую прядку.       Джейн скривилась от противного ощущения во рту.       — Ага. Только что.       — Ну охренеть. Я же тебе занимала денег на еду! — возмущенно запыхтел динамик. Друзья иногда шутили, что Вивьен на восемьдесят пять процентов состоит из материнского инстинкта и желания опекать ближнего. — Там даже на клубнику бы хватило. Правда, только на одну…       — Возможно, я купила на них пряжу.       Джейн взяла телефон в руку — пора было посылать воздушный поцелуй подруге и заканчивать звонок. Она показала ей половинку сердца свободной рукой, сложив её на манер ушка от чашки.       — Какую пряжу? Совсем дура? Хватит изображать милые жесты, тебя это не спасёт. Когда мы увидимся…       — …я буду на шаг ближе к званию приспешницы. — Придать подрагивающему голосу твёрдые ноты уверенности получилось, но поверить в собственную могучесть оказалось задачей посложнее. Тем не менее, девушка продолжила. — И новой квартире где-нибудь возле парка. В хорошем районе, где за помадой можно выходить хоть ночью, без нужды давать кому-то по… кхм.       — Звучит крайне амбициозно, — Ви быстро сменила гнев на милость. — Такое я одобряю.       — Конечно, одобряешь. Я же точь-в-точь повторяю твои слова, которые ты мне полночи на ухо жужжала.       — И, как видишь, не зря! Всё, вали, ведьмочка. Если планируешь сверкать умом и обаянием чересчур сильно, раздай сначала окружающим очки.       

***

             Одеваться по погоде часто становилось для Джейн непосильной задачей. Форма, выданная на службе, в холодные дни не сильно согревала, а в жаркие, наоборот, заставляла потеть. Никто бы не стал тратить драгоценные натуральные материалы на одежду, в которой с большой вероятностью появятся дырки от пуль. Понятное дело. Но почему портные не догадались приделать этикетку в пиджаке так, чтобы она не колола шею? Или хотя бы подлежала отрыванию зубами без риска распороть шов… Джейн повращала плечами, ускорила шаг. Утром в тени многочисленных сооружений и домов она мёрзла, а на открытой местности, наоборот, начинала краснеть и потеть. Вступая в ряды силовой поддержки церкви, девушка была готова терпеть тяготы и лишения, но никак не ожидала, что часть выдержки придётся тратить на такие мелочи.       «Какой же бред в голову лезет. Нервы, наверное… Эмоционально переживать нельзя, зато барахтаться в непрекращающемся потоке мысленного мусора — первое дело для незанятого работой эмпатика. Так, я почти на месте…»       Шпили, вышки связи. Полупрозрачные панели, отражающие небо и воздух. Центр выглядел чище, современнее и просторнее любых других районов — очевиднейший факт; Джейн хотелось здесь задержаться. Её квартира, купленная на подъёмные — деньги, выплачиваемые по выпуску из интерната, — была маленькой, но не самой плохой, а вот вид из окна удручал. На границе с термитником фонтанов и скверов не встретишь. Пожалуй, девушка была готова ютиться в комнатке ещё меньше, лишь бы неподалёку находились клумбы с зеленью, зоны отдыха и деревья в специальных кадушках с идеально ровной кроной.       «Только бы с Жонсьером поладить… А там, может, ещё куда звать будут. Сопровождать и вообще. Зарплату чуть повысят, и аренду потяну».       Мысли о том, что квартиры псионикам сдают крайне неохотно, девушка отогнала. Настроение и так было не особенно хорошим. Хотелось надеяться, что это не предостережения интуиции, развитой у эмпатиков достаточно хорошо.       «Интуиция — это когда ты уже увидел картину и проанализировал её, но не успел этого осознать. А меня ещё ни с какими материалами не знакомили. Зачем паникую раньше времени?»       Просто иногда хочется, чтобы всё проходило идеально, особенно в те дни, когда решаешь начать новую жизнь.       «Но если за идеалом гнаться, тогда уж надо Жонсьера на кого-то посговорчивей менять…»       Тактику общения с вредным, по словам многих коллег, начальником псионичка так и не придумала. Пытаться воздействовать на него категорически нельзя, считывать без разрешения — тоже. Девушка была уверена — коснуться себя он не позволит. Она, конечно, приблизительно поймёт настроение, постарается вести себя вежливо и корректно, говорить по делу, но это не обязательно гарантирует ей успех. Пара знакомых, например, его не достигли. Эмпатики известны тем, что умеют правильно подбирать слова и подстраиваться под расположение духа собеседника, но почти весь КС в один голос утверждает — у Жонсьера оно в девяноста процентах случаев скверное. Джейн в который раз за это утро напомнила себе, что судить о человеке по слухам до личной встречи — плохая привычка.       «С другой стороны, предупреждён — значит вооружён. Ну ладно. Разберусь, наверное… И будет у меня и характеристика потом хорошая, и дела спокойные, и жильё с кустиками под окнами».       Марк Жонсьер излучал угнетающую ауру ещё на расстоянии. Он стоял у здания Корпуса, сложив подушечки пальцев перед собой в треугольник и нервно дёргая носком ботинка. Стеклянная облицовка стен разбрасывала вокруг солнечные блики; суетливо бегали люди — кто-то спешил на работу, а кто-то хотел быстрее покинуть место, пропитанное атмосферой церкви и её суровыми порядками. Мужчина вынужден был щуриться из-за резковатого света, однако это не мешало ему сверлить приближающуюся Джейн недовольным взглядом. Она ускорилась. Пристальное внимание начальника так и подмывало перейти на бег, но это смотрелось бы крайне несолидно. Последние метры стали испытанием для выдержки: хотелось развернуться и убежать обратно. От колготок чесались ноги, помада ощущалась на губах цементом; к ней липли волосы из хвоста.       «Единый, ну как же страшно…»       — Здравствуйте, месье. Посвящённая…       — Я знаком с вашим личным делом, — перебил мужчина, разворачиваясь на пятках. Руки он сложил в замок за спиной. — Нет времени на обмен любезностями. Мы и так опаздываем.       «Даже не представился… Видимо, церковники только перед Единым представляются. Потрясающие манеры. А мне, может, бабушка к незнакомцам в машину садиться не разрешает».       Не успевшей отдышаться Джейн вновь пришлось прибавить скорость — двигался Жонсьер быстро. Было немного некомфортно. Девушка, пользуясь случаем, принялась разглядывать своего руководителя. Его волосы росли мягкими завитками и складывались в причёску, которая совсем не вписывалась в серьёзный образ. Плечи были не особенно широкими, но жилистое телосложение хорошо угадывалось под очертаниями инквизиторского облачения. Осанка отличалась безукоризненной прямотой, а движения — напряжённостью. Руки рассекали воздух чересчур резко; Джейн обратила внимание, что ногти у мужчины достаточно крупные, а костяшки затянуты корочками подзаживших ран.       «Интересные у него, должно быть, методы… работы».       Они свернули за угол. Судя по маршруту, направление лежало в сторону подземной парковки. Местность здесь была более открытая, и веселый ветер тут же ударил в лицо. Рыжий хвост, собранный на затылке, растрепался окончательно — пряди полезли в глаза и рот, прилипая к помаде. Джейн, с трудом поспевающая за широкими шагами, замедлилась ещё больше — постаралась привести себя в порядок. Однако проникаться пониманием инквизитор, кажется, не собирался.       — Быстрее, Ош, — фамилия звучала из его губ слишком хлёстко. Впрочем, следующее слово он неожиданно произнёс мягче. — Пожалуйста.       «Во дела…»       — Прошу прощения.       — С протоколом, надо полагать, вы осведомлены? Свои задачи знаете?       — Конечно, мсье. Наблюдать за обстановкой, оценивать психоэмоциональное состояние подозреваемых, пострадавших и окружающих. Содействовать следствию…       Волосы лезли в рот; Джейн вновь провела ладонью по подбородку, стараясь аккуратно убрать их на положенное место.       — Прекратите чесаться, — Жонсьер заметил попытки убрать волосы от лица даже несмотря на то, что девушка оставалась за его спиной. — У вас аллергия?       — Нет, месье, — особенно настырный волосок пришлось выплюнуть. — Аллергии нет.       Захотелось чихнуть. Джейн едва спаслась от этой напасти — что-то подсказывало, что Жонсьер подобного не оценит.       — Если вы больны, об этом нужно сообщать до своего назначения на расследование, — почему-то очень живо представилось то, как он кривит губы. — Никто потом не будет с вами возиться и поить тёплым молочком.       Джейн угроза не впечатлила.       — Хорошо, а то я молока ни разу не пробовала. Вдруг правда аллергия пойдёт?       «Многие говорят, что от него, ну… живот болит».       — То есть, поняла, мсье. Прошу прощения.       — В курс дела введу по пути, — он взглянул на тонкую пластину браслета-транслятора. На голограмме тут же всплыли часы; они явно показывали ещё не наступившее время. Джейн сделала вывод, что Марк чересчур ценит пунктуальность.       Мужчина повернул на девяносто градусов и резко остановился — только-только разогнавшаяся псионичка чуть было не пролетела мимо. Пара совсем молодых сотрудников Корпуса, завидев Жонсьера, поспешили отпрянуть подальше.       — Ноги не переломайте.       Джейн, опустив взгляд, заметила расстегнувшуюся перемычку закрытых босоножек.       «Если у стен есть уши, у Марка Жонсьера, судя по всему, имеются глаза на затылке».       — Если вывихнете лодыжку, до травмпункта сами поплетётесь, — слова перебивались писком клавиш сенсорной панели, пока дознаватель набирал код. — Никто…       — …на себе тащить не будет.       Он обернулся через плечо, слегка надменно приподнял бровь. Джейн глупо улыбнулась, понимая, что произнесла саркастичные слова вслух.       — Потрясающая догадливость.       Дверь распахнулась; мужчина придержал её, пропуская девушку вперёд.       — Спасибо, месье. Под стать вашим советам.       Наверное, будь рядом преподаватель из интерната, она бы отшлёпала обнаглевшую ученицу по губам. Одних только наклонностей мало — эмпатики всегда должны думать, что говорят и что делают, ведь они лучше других могут угадать слова, которые хочет услышать другой человек. Но Джейн имела другое мнение на этот счёт. Она тоже живая, из плоти и крови, пусть и с испорченным геномом, и чувства у неё не только чужие, но и свои собственные.       «Чего завелась-то? Сама не пойму. Неужели правда из-за того, что не представился? Как будто… ненужной считает. Может, ему меня вообще навязали. Ну ладно, какие бы ни были причины, лучше немного спустить пар, чем копить-копить в себе и взорваться. Так бабушка говорила. Перед тем, как гонять деда по кухне скалкой…»       Джейн хихикнула против своей воли. Тёплые воспоминания о родных людях возникли в образах сами по себе, словно защитный механизм, пытающийся уберечь ментальное здоровье от напряжения. Псионичка опасливо скосилась на Марка.       «О…ого».        Он, кажется, неожиданно нашёл ответ остроумным. Или забавным. Даже уголок рта приподнял на долю секунды…       — Вы совершенно не умеете строить диалог с вышестоящими лицами. Я сообщу об этом Магистру Фракосторо, пусть даст вам необходимые знания.       …или же улыбался он потому, что имел возможность насолить язвительной подчиненной.       — Ведь после неуважительного отношения следует невыполнение приказов, а это, мадмуазель… Чревато.       «Гордый».       — Прошу прощения.       — Ещё одного? Много же вам нужно.       «Ага, квартиру в центре собираюсь заполучить. Ну это так… маленькими шагами к большой площади комнаты, как говорится. Единый, ну что за настроение? Спокойней… А то ещё что-нибудь ляпну. У Жонсьера сердце не выдержит… напора моего профессионализма».       Инквизитор подошёл к необходимому авто, открыл перед Джейн двери. Она уселась в салон не слишком элегантно. Внутри пахло чистотой и яблоками; желудок тихим урчанием напомнил, что еды сегодня он не получил.       Щёлкнул автоматический механизм, запирая замки. Дознаватель уселся за руль и принялся настраивать высоту кресла — кажется, ранее в роли водителя выступал кто-то более габаритный. Кнопка подъёма спинки сидения заедала. Джейн старалась не смотреть на Марка, но боковым зрением всё равно отмечала всё более искривляющийся уголок рта.       «Хотела бы и я себе машину. Может, ещё заработаю?»       Их взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.       «Если глупить не буду».       — Пристегнитесь. Едем.       Просьбу выполнила, пытаясь не скатиться в суетливость. Шкала настроения менялась слишком быстро, как качающийся в темпе vivo маятник метронома. Подумав, эмпатичка списала это на интуицию. Напряжение и нервозность всё пытались уколоть куда-то в спину своими тоненькими иголочками, но теперь возникло понимание — оно связано именно с предстоящим делом, а непосредственного отношения к Марку Жонсьеру не имеет. Хотя странно это, ведь в случае провала карать и судить будет именно он.       Джейн боялась его, но…       «Ничего не пойму. Ладно, рано делать выводы».       Странный коктейль из растерянности и решительности горчил на языке. Машина уже покинула пределы церковного сектора и двигалась по территории Центра; девушка наблюдала за проносящимися облаками и деревьями, на всякий случай напрягши слух — инквизитор ведь обещал пояснить основные аспекты задания, но в данный момент сохранял молчание.       «Ладно, напишу пока Ви».       

***

             Шея затекла, и Джейн пыталась незаметно размять её пальцами. Удобная поза всё никак не находилась: если опереться виском о стекло, вибрация машины передаётся на голову, а сползти вниз и упереться согнутыми коленями в спинку переднего сиденья уже было нельзя — по пути Джейн и Марк заехали за ещё одним сопровождающим, и теперь Жонсьер сидел на месте пассажира. Учитывая не самое удачное знакомство и некоторые особенности характера мужчины, пихать его коленками было рискованно. Впереди простиралась дорога — местами изрядно разбитая, но в общем вполне приличная. Пустыри, склады и редкие жилые хибарки постепенно сменяли поля с сельскохозяйственными культурами — свёклой, кукурузой, бобовыми. Змейка асфальта уходила далеко вперёд. Водитель — мужчина, по виду возрастом как Марк или чуть младше, — насвистывал какую-то мелодию себе под нос.       «Хоть бы сказали, куда едем. Мне, может, вещи сменные надо было брать… Или в туалет сходить».       Телефон, зажатый в ладони, обозначил новое уведомление лёгкой вибрацией. Гадать адресата не приходилось. Ви забрасывала её сообщениями о том, что сегодня они встречаются с Якобом и будут ждать Джейн, если та успеет вернуться, а также грозилась попросить молодого человека заточить ей клыки зубов, чтобы в случае чего укусить Жонсьера побольнее. Ош немного укачивало, когда она смотрела в экран. Сеть пропала, и устройство пришлось засунуть во внутренний карман формы.       Девушка положила щёку на ладонь, а локоть устроила на стеклоподъёмнике, не оставляя попытки задремать. Думалось о разном. Джейн с удовольствием послушала бы музыку сейчас, но плеер сломался два месяца назад — пластина, которой устройство цеплялось к краю кармана штанов, лопнула во время бега, и проигрыватель разлетелся на кучу маленьких кусочков. Теперь и спалось хуже, особенно в те ночи, когда какая-то пьянь начинала орать под окнами. Впрочем, сейчас в салоне установилась относительная тишина, но глаз сомкнуть так и не получилось. Возможно, Джейн просто постепенно обзаводится прелестями взрослой жизни, и бессонница — одна из них.       «Угу. Потом из машины выходить буду, колени защёлкают…»       — Мы почти прибыли, — голос Марка не охрип даже после нескольких часов полного молчания. — Ош, это казённый транспорт. Подпрыгнем сейчас на кочке, сломаете рычаг — из своего кармана платить будете.       Водитель покосился на неё в зеркало заднего вида. Псионичка придала своему лицу выражение любезности, кивнула, поймав взгляд Жонсьера. Сместила руку, упираясь ею в бедро — поза стала похожа на вопросительный знак.       — А какое пси? Если телекинез, можно будет просто поднимать-опускать всё время, — поделился идеей водитель. Марк на шуточное предложение никак не отреагировал.       Джейн внезапно почувствовала досаду от того, что их друг другу не представили — будто считали её здесь лишней. Зато мужчины при встрече рукопожатиями обменялись.       — У меня эмпатия, — запоздало ответила Джейн. — Поэтому могу лишь убедить человека, что ему от сломанного окна не дует.       Мужчина коротко хмыкнул. Девушка позволила себе рассмотреть его немного — он носил короткую бороду в сочетании с гладко выбритым черепом, а выражение лица казалось слишком добродушным для того, кто имеет такое мощное телосложение и огнестрельное оружие в кобуре. Широкие ладони крепко держали руль; запястья выглядывали из-под чуть задравшихся манжет, и никаких знаков на них не было.       «Без клейма. Чистый или нестабильный…»       — Какая ступень? — вновь обратился сопровождающий к ней. Тон разговора был обыденным, может, с капелькой любопытства. Без неприязни. — Вдруг не потянешь так напрягаться, придётся всё-таки раскошеливаться.       — Четвёртая, — вмешался инквизитор. В его раскрытых ладонях лежал сенсорный планшет, извлеченный из бардачка несколько мгновений назад. — Мадмуазель Ош устроилась работать в корпус совсем недавно. Итак, мы прибываем в посёлок Эрмон. Население — тысяча восемьсот семьдесят три человека. Два дня назад…       Дослушать Джейн не смогла — почему-то её внезапно оглушило. Закололо бок, неприятно заныл затылок; мелкие песчинки попали в глаза, нос, на зубы. Скулу обожгло ударом — это коврик для ног впился в тонкую кожу своим жестким ворсом.       — Фарук!       Кукурузная листва зашуршала по крыше и бокам автомобиля. Джейн выдохнула, прочищая нос, приоткрыла глаза — солнечные лучи скакали по салону прерывисто, с боем прорываясь сюда сквозь плотные ряды хозяйственных культур. Звук, исходящий от колёс, тоже слышался по-иному.       «Едем по грунту», — посетила догадка. — «Резко свернули, видимо. А я свалилась на пол…»       — Прошу прощения, — забасил шофёр откуда-то сверху. Налетели на кочку; девушка ударилась затылком о низ двери и зашипела. — Предупредить надо было. Тут дорога круто в поле уходит. Забыл, что в машине новое лицо.       — Ничего, — девушка постаралась сказать это ровно, но из горла вырвалось какое-то кряхтение. Тряска в салоне значительно увеличилась. Джейн упёрлась ладонью в диванчик, стараясь не царапать пальцами обивку, и тяжело поднялась. На лице явственно ощущались крупинки песка и грязи.       — Порядок, Ош? — Жонсьер сел полубоком. Джейн даже показалось, что он хотел протянуть ей руку.       — Порядок, — выдыхает, карабкаясь на сиденье. — Стеклоподъёмник не сломала, во всяком случае.       Молодой человек на водительском месте — Фарук, надо полагать, — усмехнулся. Джейн тоже не смогла сдержать улыбки.       — Возьмите, — в кулаке инквизитора оказалась зажата салфетка.       Девушка приняла помощь. Щёки, кажется, немного порозовели от стеснения.       — Спасибо, месье.       — Итак, посёлок Эрмон. — Марк на мгновение задумчиво посмотрел в окно. — Население тысяча восемьсот семьдесят три человека. Медицинскую помощь, в том числе услуги по тестированию, оказывает одна больница. Списки для прохождения тестов…       — Генетических?       — Разумеется, — у Жонсьера дёрнулся нос, — генетических, Ош. Мы говорим про медицинское обеспечение, а не про урок лингвы. Списки для прохождения тестов составляет местная администрация и передаёт их в больницу. Прошедшие контроль отмечаются, и сведения идут обратно. Раз в год центральным департаментом проводится сверка. В общем, организовано по типичной схеме. За прошлые года учреждение ничем плохим не отличилось, нареканий не было. Однако недавно случилась ситуация, угрожающая генетической безопасности.       Марк схватился рукой за поручень, приделанный над стеклом, и теперь ритмично бился плечом о дверь. Ему пришлось обхватить устройство покрепче за тонкий экран, и на нём остались следы пальцев; судя по лицу мужчины, ему это крайне не нравилось. Джейн с трудом сохраняла статичное положение, скользя туда-сюда по сидению. Ей не хотелось вновь принимать какие-либо неверные с точки зрения анатомии позы, компрометирующие сотрудницу КС.       Девушка скосилась на Фарука. Он вёл авто абсолютно расслабленно, держа руль одной рукой и почёсывая бороду второй.       «Вот это я понимаю, способности. Не то что какое-то там пси».       — Дочь школьного учителя должна была пройти контроль четыре месяца назад. Когда управление не получило от врачей результатов обследования, запросили документацию повторно. Ответ им пришёл следующий — девочка-подросток значится в списках на тестирование только на следующий год. Сопоставили данные. В распоряжении администрации один перечень лиц, в лечебнице — другой. Пока начали выяснять, кто прав, непроверенная школьница воздействовала пси на старшеклассницу. Она осталась инвалидом.       Планшет очутился перед Джейн. Из-за движения читать буквы было сложно, но картинки и таблицы различению поддавались.       — Два дня назад?       Подтверждающий кивок.       — Пострадавшая старшеклассница… В документах нет никаких указаний на её связь с девочкой.       — Верно.       — Где сейчас девочка?       — Её передали в интернат, отца — властям. Он клянётся, что не причастен к этой путанице, но в больнице работает его друг, а бабушка обвиняемой долгое время работала секретарём как раз в администрации.       — Получается, — Джейн вернула гаджет владельцу и откинулась на спинку, — моя задача — понюхать подозреваемых на допросе и определить, кто из них виновен, а кто нет?       — Виновны все, — Марк погасил экран и засунул его в папку. Девушка подумала, что он слишком молод для таких дедовских жестов. — Вопрос — в какой степени. Наказание должно быть соразмерным тяжести преступления.       Ряды кукурузы редели. Жар солнца вновь полноценно припекал макушку и колени. Псионичка хотела спросить у дознавателя, в чём, по его мнению, заключался грех отца, но почувствовала в его словах непоколебимую уверенность в своей правоте и решила не портить отношения.       «Дурой посчитает».       — Поняла.       Больше пояснять что-либо мужчина не стал. Девушка подумала о том, что с этим заданием должна справиться без особого труда — признаки лжи на допросах обычно проявляются достаточно ярко, — но всё равно чувствовала некую скованность. Вернувшееся в салон молчание теперь ощущалось тягостно.       — Мы как в том фильме, — неожиданно сказал Фарук. — Только едем культурно, по дороге.       Марк улыбнулся одними глазами.       — Включай двигатели, Купер…       Джейн ненароком прислушалась. Она, хоть и всегда давала себе слово не судить человека до узнавания его, всё-таки уже сложила первое впечатление о Жонсьере и слабо представляла ситуации, в которых мужчина выражать такую заинтересованность. Особенно не касающиеся инквизиторских дел.       — Взять бы джип на обратном пути, — хохотнул водитель. — Только мадмуазель Ош пристегнём.       Он подмигнул ей в зеркало заднего вида. Быстро-быстро, впору было подумать, что это почудилось, но атмосфера стала как будто бы менее напряженной.       — Ладно, — осторожно улыбнулась девушка, не сумев прощупать почву, на которой базировались шутки. — Безопасность лишней не бывает.       Вскоре поездка подошла к концу. Из авто, дверь которого любезно открыл для неё Марк, девушка вышла без всяких происшествий.