наружу

      С мыслью о том, что профессор Мещерский мог пустить эксперимент на самотёк, ты торгуешься. — Откуда мы знаем, что там у него за планы на нас? Может он смотрит, как мы сейчас грызёмся, и дополняет свои заметочки. — предполагаешь ты, когда профессор не проводит с вами терапию и не выходит на связь в течении трёх дней. — Ага, а может у него фляга свистит, — отзывается Наташа, и ты слегка завидуешь её безразличию. — и он просто забыл про нас. — Или он ставки делает, в каком порядке мы подохнем. — заявляет Таня равнодушно. Ты искренне хочешь задушить её, но неимоверным усилием сдерживаешься. — Ты и под таблетками была не окей, но блин, как ты успела без них за три дня так жёстко с катушек слететь? — ты пытаешься звучать как можно более невозмутимо, но твой голос скрипит, дрожит и надламывается. — Ты мне сейчас мозги промываешь или показалось? — вопрос проносится через всю комнату, и ты почти физически чувствуешь её злобу. — Нет, тебе не показалось, прикинь! — ты взмахиваешь руками в ликующем жесте. — Чувака, который тебе больно сделал, можешь обвинять в чём угодно. Это твоё дело. Но сначала ты, ни с того ни с сего, запираешь Катю. А теперь подозреваешь Мещерского в том что он, надо же, хитрожопый маньяк! Ты всех вокруг подозреваешь. Не может быть, что с ним самим что-то случилось? Слетевшие с твоих губ слова трескаются — и в толпе незнакомцев становится неестественно тихо. Ты обнимаешь себя с горькой улыбкой, думая, как найти выход отсюда поскорее.

***

      Остроугольный чёрный стол раскачивается, стучит — дверь под натиском ломается. От наивной радости тебя одёргивают представшие перед глазами декорации. Ржавые решётки, гнетущие коридоры... Да, очевидно, здесь была лечебница для заключённых. Но ведь не морг же. Этот факт почему-то добавляет энтузиазма. Когда Рома и Андрей находят трещину в стене, ты безо всяких раздумий принимаешься ворочать её вместе с ними. Откалываешь куски, колотишь всем, что попадётся под руку. — Всё-всё, не думал, что ты такая опасная... — смеётся Рома, наклонившись к тебе и отодвигая подальше от валяющихся на полу последствий твоих стараний. — И правда... Т/И, иди пока отдохни, осталось немного. — предложение Андрея кажется заманчивым, но ты остаёшься. — Со мной быстрее справитесь. — ты непреклонна, упрямо продолжая ковырять стену пальцами. — Я даже не устала. — Ты чего так отчаянно? Расскажи хотя бы. — Рома смотрит на твои покрывшиеся пылью ладони. — У меня дома собака. Попросила друзей присмотреть. — ни на секунду не отвлекаясь, ты отвечаешь честно и просто. — А друзей, как ты помнишь, выбирать я не умею. Вот и волнуюсь... Ай! На нескольких пальцах, которые ты незаметно для самой себя свезла, темнеют пятна крови. Твои ресницы блестят от слёз. Плачешь, сползаешь на пол — Андрей успокаивает тебя, Рома ведёт обратно в комнату. Прижав руки к груди, ты сворачиваешься в сонный комок.

***

      Звуки, доносящиеся непонятно откуда, пугают тебя до оцепенения. Ты знаешь, как звучит насилие. Знаешь, как выглядит насилие. Очень по-разному. Когда мама терпит папины удары, ты сжимаешь в руках мерцающую куклу и прячешься Звук удара оглушительный. Нурлан бьёт Таню, душит её. Стоя за его спиной, ты бьёшь его по ногам, сама не понимаешь, чем — промахиваешься. Кричишь так, что, кажется, лёгкие вот-вот лопнут. Он толкает Елисея на торчащий из стены штырь. Ты отскакиваешь. Он со всей силы колотит Андрея. Ты пытаешься ударить ещё раз, он бросает тебя на пол. Ты зажмуриваешься, когда он собирается ударить тебя — но удары достаются закрывшему тебя собой Роме. Закрываешь себе рот, но не можешь перестать кричать от страха. Спрятавшись, ты наносишь ему тот же удар, что однажды спас твою семью... Он падает, но дышит. Оглядываешь коридор — и смеёшься-скулишь, когда все оказываются живы. И все в силах даже сами подняться на ноги. Но ты держишься за чужие широкие плечи, чтобы встать и вернуться в комнату. Умываешься, избавляясь от кошмарных воспоминаний. — Т/И, как ты выключила этот режим берсерка? — спрашивает Елисей, как ни в чём ни бывало, пока на его рубашке растекается рана. — Случай из детства вспомнила. — ты не хочешь ворошить прошлое. Но похоже, придётся. — Так вот, о чём ты говорила на первом занятии. — кивает Андрей, потирая разбитый подбородок. — Да. Мою маму бил мой папа, когда они уже были в разводе. Мне было шесть, брату два. Я на это смотрела. Боялась. Не знала, что делать. Но когда он маме лицо превращал в месиво и душил... Я взяла что-то, не помню даже что, ткнула его в бок, насколько дотягивалась тогда. Он опомнился, стал примерным папашей. Подарил мне куклу, всю в блёстках... Я ненавидела эту куклу и не могла уже это забыть. Не зря. Потому что через год всё повторилось, и мамуля с папулей наконец-то развелась... — слёзы текут по твоему лицу, ты делаешь вдох. Всхлипываешь громко и беззащитно. — Я, блять, отовсюду ждала чего-то плохого. А типа друг это так, злая шутка. — Хватит реветь, ты тут вообще-то всех спасла. — Рома, весь в синяках и ссадинах, садится рядом с тобой и обнимает за плечи, держа в руках непонятный клочок бумаги. — И теперь у нас всех есть шанс выйти наружу.

***

      Тебе катастрофически не хватает воздуха. Но кроме этой мелочи, всё просто замечательно. — Уже начал переживать, тебя долго не было. — только увидев твоё лицо, замечает Андрей. — Чуть-чуть заблудилась, — пытаясь протиснуться обратно, неловко улыбаешься ты. — Но помощь уже в пути. Никто тут не откинулся в моё отсутствие? — Я не мог. Ждал, пока ты вернёшься. — стоять Елисею удаётся с трудом, но смеётся он легко и обнадёживающе. — У тебя правда получилось?.. — Катя улыбается, осознавая хороший конец. Услышав обрывки слов, Наташа подбегает к люку. Подъезжает Сергей Аркадьевич. Хромая и шаркая, подходит Нурлан. Таня смотрит на тебя с невысказанной благодарностью. — Момент, конечно, трогательный. Но Т/И, ты там застряла, что ли? — всё это время Рома, смеясь, смотрит на твои неловкие попытки выбраться. — Ты что делаешь? — возмущаешься ты внезапно настырной хватке. — Я тебя сам вытащу. — Ты хватаешься за Рому покрепче, пока он помогает. Отделяющую вас от мира снаружи дверь вскрывают долго, но кажется, проходит всего несколько секунд.

***

      Переступая, вместе с незнакомцами, ставшими тебе важными людьми, порог этого эксперимента и этого дома, ты просто вдыхаешь утренний воздух. И думаешь, с чего начать новую неделю — столько дел ведь ещё впереди.