Глава 1

1 июля 1916 года. Франция, в нескольких километрах от деревни Гоммекур, река Сомма.        — Вот так все закончится?! В этом гребанном поле?!       В тот день танки неистовым пламенем пылали на изрезанной битвой земле. Мы знали о наступлении. Знали и готовились, но…       — Почему?! Какого хрена?!       Земля горела вместе с остатками английской и германской армий. Повсюду текли кровавые ручьи. Ещё неделю назад мы с ребятами пили в окопах вонючее, но такое долгожданное пойло, смеялись. Теперь же сослуживцы находились либо на грани смерти, либо вовсе стали трупами. А я, заворачивая бинтами оголенные кости и куски мяса — то, что уже тяжело было назвать телами, беспомощно боролся против самой смерти. Пытался вытащить с того света хоть кого-то. Хвасталась за самый крошечный, практически безнадёжный шанс.       Я военный. Человек науки. Человек медицины. Атеист в конце концов!       Мне никогда не было дела до походов в церковь, хотя пасхальную неделю очень любил из-за фестивалей на родных улицах Ноттингема. Мне никогда не было дела до примет и прочей ерунды. Но в тот момент взмолился всем богам и дьяволам. В полной мере осознал свою беспомощность. Я был всего лишь мелкой тварью, крошечным насекомым, ползущим по полю в поисках хоть какого-то шанса на спасение. Был бесполезным существом в этом огромном мире! Я не мог никого спасти. Ни полгода назад, ни месяц назад, ни сейчас.       Итог сражения так и не был определен, но вот свою кончину я прочувствовал всем своим нутром. Боль уже не ощущалась. Она сжигала меня так, что казалось, будто тело исчезло и осталась только угасающая частичка разума. Если это можно было так назвать. Глаза застилали слезы, кровь и грязь. В ушах звенело от взрывающихся снарядов.       Пошатываясь, на карачках пытался подобраться к следующему раненому, чтобы спасти его тлеющую жизнь.       Но я был бесполезен. Совершенно и абсолютно бесполезен!       Все, что я знал и умел, не могло оживить труп. Не могло вырастить оторванную конечность или вернуть органы на место.       — И вот так я сдохну?! Где этот чертов бог, которому поклоняется полмира?! Почему он не спасает, когда его просят об этом?!       Я рыдал так, что захлебывался собственными соплями и кровью. Рыдал сильнее, чем ребенок, выпоротый тираном-родителем. Давился грязью во рту. Проклинал себя, страну, мир. Молил о помощи. Но при этом все ещё ползал от трупа к трупу и надеялся. Надеялся хоть на что-то, глядя то на оголенные кости, то в пылающие небеса…       — Почему Ты просто смотришь на то, как мы все тут сдыхаем к чертовой матери?!       Я не знаю, что именно тогда произошло. Возможно, очередной снаряд взорвался где-то около меня. Видел множество кусков плоти и тел, взлетевших на воздух, и среди них был я. Видел, как окровавленная земля приближалась ко мне. Помню глухой удар и оглушающий звон в ушах.       Сколько времени прошло, пока я пытался осознать случившееся? С одной стороны казалось, что всего секунда, а с другой — целая вечность. Пустота заглушила практически все вокруг. Когда я уже почти не чувствовал собственного сознания, надо мной раздался голос:       — Хьюго… Бейтс? Где-то слышал уже это имя. До сих пор удивляюсь, как смог разобрать хоть что-то сквозь звон в ушах. То, что казалось мне нереальным, протерло на груди шеврон с именем и схватило ледяными пальцами за лицо. Не знаю, это были услышаны мольбы кем-то там, наверху, или произошла случайность, но тогда я поверил в существование всего невозможного.       — А-а, это же был ты!       Мои веки приподняли. Кровь и слезы нарисовали передо мной лишь жалкий силуэт этого не то бога, не то дьявола.       — Что ж, Хьюго Бейтс, задам тебе один вопрос. Ты хочешь жить?       Тогда я не знал, с кем заключаю сделку и какова ее цена. Меня это не интересовало. Я молил лишь о том, чтобы жить. Жить дальше. Жить в бедности или богатстве. Жить пушечным мясом в концлагере или беглецом, предавшим Великобританию. Мне было все равно. Я хотел просто жить. Влачить дальше свое жалкое существование в любых ее проявлениях.       Этот силуэт разобрал в хрипе, а может просто разглядел в отчаянном мутном взгляде мое заветное желание. И я получил второй шанс, но…

***

      — Хьюго. Хьюго! — голос младшего брата отчего-то отдавался эхом, казался выше обычного. Будто между мной и ним вдруг возникла невидимая стена. Я протянул руку, но пальцы так и не встретились с преградой.       С трудом разлепил глаза. Знакомая комната, аккуратный шкаф, ворох бумаг на столе — учеба не прекращалась даже в середине знойного лета. Младший брат заглядывал в комнату. Лиам ещё совсем маленький. Сколько ему тут? Кажется, пять? Прищурившись, он, внимательно смотрел на меня. Пытался понять, услышали его или нет. Я лежал на кровати. Где-то около нее как всегда валялось легкое одеяло, — я часто ворочался во сне. Солнце только недавно встало. Сквозь тонкие занавески пробивались первые лучи, за окном щебетали птицы. Пыль танцевала в свете, медленно оседала на пол, мебель.       — Хьюго, ну вставай уже! — Лиам заметил, что я зашевелился, и без церемоний забежал в комнату.       — Чего тебе? — сонно прохрипел я, не узнав собственного голоса. Лиам остановился у кровати и начал переминаться с ноги на ногу, будто думая, как о чем-то меня попросить. Он всегда так делал, когда очень сильно чего-то хотел, но знал, что ему, скорее всего, откажут. Лиам сжимал короткими пальчиками тонкую книгу и неуверенно поглядывал на меня.       — Отец пошел лечить кого-то, а матушка только что отправилась к тетушке Маргарет в гости… — Начал он.       — Садись, — я сел на кровати и похлопал рядом с собой, освобождая место младшему брату. Его намерения были понятны. Взгляд Лиама заблестел, счастливая улыбка расплылась на лице. Он запрыгнул на кровать и протянул мне книгу.       Я взял из рук Лиама «‎Басни Эзопа». Издание было уже потрепанным, но от этого не стало менее красивым. Мне и самому нравилась эта книжка. Симпатичные иллюстрации и поучительные истории, а не те, что дворовые мальчишки болтают на улице.       — Какую басню тебе прочитать? — я подвинулся к брату и раскрыл книгу так, чтобы Лиаму было хорошо видно.       — Все! С самой первой! — звонко ответил он.       «‎Это на час точно. Что ж… Учебе придется подождать», — я недовольно вздохнул, но начал читать.       Мне нужно было ещё многое изучить, чтобы стать таким же хорош оооим врачом, как отец. Или даже более умным и успешным, чем он! Обучение в Королевской военной школе герцога Йоркского мне давалось легко, иногда казалось скучным. Поэтому я поглощал одну за другой книги по медицине из библиотеки отца и напрашивался с ним к больным. Однако временами приходилось быть за старшего в доме в свои двенадцать: отец уходил на вызов, а матушка много времени проводила в школе. Тем не менее, родители старались каждую свободную минуту посвящать нам. Не знаю, сколько времени прошло, но прервал наше чтение легкий стук. Дверь открылась.       — Отец! — Лиам, позабыв о книге, спрыгнул с кровати и бросился в объятия мужчины. Волосы отца немного тронула седина, на лице проявились редкие морщины, но физически он все ещё был крепким. Я отложил книгу и подошел к мужчине, без слов прильнул к его крепкому торсу. В груди появилось какое-то давящее чувство. Это было похоже на грусть, тоску, сожаление. Я не мог разобрать точно и не понимал, из-за чего комок горечи так стремительно подступает к горлу.       — Хью, что-то случилось? — отец потрепал меня по волосам и внезапно подхватил нас с братом на руки. Я завозился, боялся упасть. Лиам сидел на его правой руке, я — на левой.       — Я уже не маленький. — Фыркнул я, но теснее прижался к мужчине. Мне не нравилось, когда отец так делал, особенно на людях. В школе меня засмеяли бы — взрослый парень, а сидит на ручках. Но сейчас мне хотелось крепко-крепко обнять мужчину, вдохнуть его родной запах из смеси лекарств и табака. Вновь ощутить тепло его рук, заботу, что он дарил. Мне так этого хотелось…       — Матушка скоро придет. Давайте что-нибудь приготовим все вместе на ужин? — предложил он.       — Да! — радостно закричал Лиам, вскинув руки вверх и чуть не упав.       — Осторожно! — мужчина подхватил сына, и они оба рассмеялись.       — Давайте, — я кивнул, уткнувшись в грудь отца и вдруг заплакал.       — Братик, что с тобой? — маленькая ладошка легла мне на плечо. — Ты же не плакса!       — Хью, — отец опустил нас на пол и изучающе взглянул на меня. — Расскажи, что случилось? Ты сам не свой.       А я не мог вымолвить и слова. Серые и до боли родные глаза взволнованно смотрели, будто заглядывая в самые потаенные уголки моей души.       — С… скучаю! — я разрыдался взахлеб, словно мне было пять, а не Лиаму.       — Ну-ну, мы здесь, рядом.       Я помотал головой. Они стояли прямо передо мной, но уверенность, что это не так, не оставляла в покое. Приглушенные голоса отца и брата звучали рядом, но как будто из-под воды. Перед глазами иногда плыло, то ли от слез, то ли ещё от чего-то.       — Иди сюда, — отец раскрыл свои объятия.       Я прильнул к мужчине. Аромат трав и табака обволакивал, но сквозь него вдруг проскользнул тонкий, едва уловимый запах пороха.       И крови…       Я отпрянул и посмотрел на мужчину. Почему-то халат стал грязным, будто его изваляли в грязи. То тут, то там проглядывали засохшие бурые пятна. Брат куда-то пропал. Комната потемнела, потеряла свои очертания, словно внезапно опустилась ночь.       — Что… Происходит?       Я попятился и схватился за голову, когда ужасающая боль пронзила виски.       Отец что-то заговорил, бросился ко мне, но я не смог разобрать ни слова. Свист и звон в ушах заглушили все вокруг.       — Отец! Отец… Что происходит? Что… Со мной?       Я рухнул на пол, закричал, сжимая голову. Она разрывалась от боли.       — Очнись! — отец затряс меня, но голос звучал незнакомо. — Ну же, приди в себя!       Мое тело с усилием затрясли. От этого показалось, что мозг начал биться о стенки черепа. Я вцепился зубами в руку мужчины, лишь бы меня отпустили, на большее сил не хватило. В нос ударил сильный запах крови, а во рту появился сладкий металлический вкус, неожиданно приятный.       Что-то холодное окатило мою голову. Я инстинктивно сжался в комок и прикрыл голову руками, борясь с болью, страхом, паникой и леденящим холодом. Начал ожидать удара. Дыхание сбилось. Каждый вздох давался с трудом, становился все короче. Через пару секунд стало ещё хуже. Я почувствовал, что задыхаюсь.       — Медленно вдыхай. Ме-едленно. И расслабься, — негромкий женский голос надо мной начал меня успокаивать.       Вместо ударов, как это часто бывало в последнее время, что-то обволокло мое дрожащее тело. Стало теплее.       — Дыши ещё медленнее, полегчает.       Нежные поглаживания по волосам, прям как делала матушка когда-то, постепенно погрузили меня в чувство защищенности.       — Продолжай медленно дышать и не думай больше ни о чем. Сконцентрируйся. Давай, вдох. Раз, два, три, четыре. Вы-ыдох. Раз, два… Да, молодец. Продолжай. Было страшно, казалось, что вот-вот умру, а ласковый голос помог выбраться из этого ада, притупил боль в висках. По крайне мере уже не хотелось оторвать себе голову. Я сосредоточился на дыхании, все ещё прерывистом, тяжелом. Не сразу, но задыхаться наконец-то перестал.       Не знаю, сколько времени прошло, в какой-то момент до меня донеслись приглушенные голоса.       — …зачем ты сделал это?       — Я так решил, мадам. Он…       — … сломан. Ты совершил ошибку…