Глава 4

8 июля 1916 года. Франция, город Лион       Сердце колотилось неистово. Я в ужасе взирал на полный стакан багровой жидкости. В том, что там была кровь, не сомневался. Ее запах витал везде, окутывал. Даже пол был липким. Кого эти сумасшедшие убили? Что, если я на очереди? Но самым пугающим было то, что кровь влекла меня. Хотелось ощутить ее на языке, почувствовать, как густая жидкость стекает в желудок. Что со мной? Нужно было что-то делать. Но что? Что?!       «‎Не все больные могут понимать, что они больны», — в голове пронеслись слова отца. Он сообщил это однажды перед входом в дом одной старушки. С виду она выглядела самой обычной доброй, приятной, в меру опрятной женщиной в возрасте. Мое мнение изменилось, когда я начал с ней разговаривать. Бабушка была абсолютно уверена, что ее муж жив и находится рядом с ней, слушает ее, что-то рассказывает. Тогда я получил странный опыт, когда приходилось делать вид, будто общаешься с человеком, вместо пустого кресла. А все ради того, чтобы вылечить простуду старушки и при этом не разгневать ее, не получить клюшкой или чем похуже.       — Хьюго, мы понимаем, что тебе сейчас…       — Пару минут. Дайте мне пару минут. — Я схватился за голову и отошел в самый дальний угол, где не чувствовалось влаги под ногами, где не было видно стакана с кровью. Голова шла кругом. Пришлось опереться о кухонную тумбочку (я буквально впился в нее руками до побеления костяшек), чтобы не упасть или просто не сорваться. Не закричать.       Нужно бежать. Нельзя оставаться с этими безумцами. Сейчас они дают мне испить крови, потом предложат закусить человечиной? Почему меня вообще манит эта жидкость? Это не нормально. Нужно бежать, пока я еще могу вырваться из-под этого влияния. Франция, Лион. А я был на Сомме. Это же чертовски как далеко! Чтобы вернуться туда, понадобится несколько дней пути, если на чем-то ехать, а пешком…       — Аргх… — только это и вырвалось из моего рта. Я осел на пол, затылком прислонился все к той же тумбочке. Она сейчас была для меня лучшей опорой за последнее время. Ещё и приятно охлаждала. Голова кипела сильнее котла в аду. Хотелось опустить ее в ледяную воду.       Вернуться к брату, забрать его и податься куда-нибудь через океан? В Америке нас точно искать не будут. А там скажем, что беженцы. Оформим новые документы. Заживем другой жизнью. Вдали от всего этого: от войны, от смерти, от безумцев, я смогу прийти в себя.       Пожалуй, это мог быть вполне осуществимый план, если бы не многочисленные «‎но». В военное время, когда все корабли проверяют вдоль и поперек, а денег на взятку попросту неоткуда раздобыть, практически невозможно выбраться из страны. До работы в борделе я все-таки не опущусь, гордость не позволит. Да и видел я, какие болезни можно подхватить в таких местах.       Но нужно попытаться, нельзя оставлять все как есть. Лучше попробовать и обжечься, чем всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, чего не сделал. Стоит бежать и как можно скорее. Затем как-нибудь переберусь в Великобританию, найду брата. Вместе решим, что делать дальше.       Я поднял взгляд и встретился с глазами Винсента.       — Ну, что? Успокоился? Готов поговорить?       Я кивнул и сглотнул подступивший к горлу ком. Успокоился, как же. Но для побега мне нужно больше узнать об этих людях.       — Кто вы и почему меня сюда принесли? — я старался говорить бесстрастно, но голос то и дело предательски подрагивал. Что услышу в следующий момент? Неизвестность немного пугала. Мозг с невероятность скоростью предлагал все новые и новые предположения.       — Мадам Флёр — хозяйка этого замечательного места. Я же — скромный работник. Ты оказался здесь, потому что я великодушно спас твою бренную шкуру.       Винсент непринужденно держал в руке стакан крови, иногда даже делал маленькие глотки, а я старался не смотреть на него, отвел взгляд. Внутри разрывали противоречия. С одной стороны, мне была противна сама мысль о том, чтобы выпить крови. С другой стороны, я отгонял навязчивое безумное желание опустошить стакан до последней капли.       — Ты же гражданский, как ты оказался на линии фронта? — я рассматривал пальцы на своих ногах, надеясь отвлечься.       — О-о… Это длинная история. Если коротко, мне пришлось очень постараться. И мадам Флёр тоже.       Женщина в подтверждение кивнула и мягко улыбнулась:       — Почему спасли именно меня? Чем я заслужил такой чести?       — Это, так скажем, моя тебе благодарность.       Голос Винсента вдруг прозвучал слишком близко, надо мной. Я вздрогнул от неожиданности и посмотрел вверх. Юноша подошел ко мне, а я и не заметил!       — Не помню, чтобы лечил тебя. Мои пациенты — раненые солдаты, а не гражданские.       — Везде есть исключения. — Винсент пожал плечами и отхлебнул из стакана.       Я почувствовал, как мурашки пробежались по спине. Отвращение странным образом переплелось с жаждой. Взгляд сам устремился за стекающей по подбородку Винсента каплей крови. Рот наполнили слюни.       — Хочешь? — юноша присел на корточки, заглянул мне в глаза и улыбнулся. Он непринужденно приблизил стакан к моему лицу. Я вжался в тумбочку. Противоречия с большей силой стали разрывать меня. Кровь никогда не пугала, я и не такое повидал за время службы. Вывернутые или разорванные внутренности выглядят в разы хуже. Но сейчас всей душой хотелось, чтобы передо мной не маячило ничего красное и жидкое.       — Нет. — Стоило больших трудов, чтобы выдавить это короткое слово.       — А мне кажется, что очень хочешь.       — Винс, не надо. — Мадам Флёр как всегда мягко позвала юношу, но в этом голосе чувствовались стальные нотки. Парень перестал напирать, но не отодвинулся.       — Что вы со мной сделали? Почему вы заставляете меня пить кровь? Вы что-то подмешали в нее?       — И зачем нам это делать? Какой толк что-то подмешивать, если ты сам желаешь ее? — губы юноши тронула хитрая улыбка.       — Это не естественно! Почему мне хочется выпить крови?       — Наконец-то ты начал задавать правильные вопросы. — Винсент усмехнулся и снова придвинул стакан к моему лицу. — Просто поддайся своему желанию. В этом нет ничего страшного.       Винсент, как змей. Только в этот раз Еве предложили не яблоко, а кровь. И я не мог этому сопротивляться. Хотя мне и так не видать рая…       Одной рукой он провел по моим волосам, пока пальцы не замерли на затылке, другой — приставил к моим губам бокал. Я смотрел в его глаза и почему-то не мог отвести взгляда. На языке ощутил манящий металлический привкус и невероятный аромат, туманящий разум. Не сильно осознавая, что делаю, вырвал бокал и впился в него губами. Потрясающе вкусная жидкость потекла по моему пищеводу, принося блаженство. Ранее мне не доводилось испытать такого.       Осознание пришло лишь тогда, когда в стакане не осталось ни капли.       — Видишь, ничего страшного нет. Тебе придется принять это желание. Это… м-м… новая часть тебя.       Винсент осторожно отнял стакан и поставил его на тумбочку. Тяжело было признать, но мне понравилось. Тело желало еще. Я закрыл лицо руками, не в силах унять дрожь в теле и ненависть к самому себе. Смогу ли я вырваться из-под этого влияния?       — Я никогда не желал пить кровь. Что вы сделали? Что вы, чёрт возьми, со мной сделали?! — голос звоном разлетелся по грязной кухне.       — Думаю, ты не поверишь моим словам, но тебе придется это сделать. Если хочешь жить, конечно. — Он сделал паузу. — Мы называем себя вампирами.       — Что? — я невольно издал смешок, а за ним последовал истеричный смех. Я не мог его сдерживать. Все же это секта. Секта! Меня схватили безумцы и пытаются обратить в свою веру. Никогда не думал, что так легко поддамся. Как же легко меня, оказывается, завербовать.       — Мадам, он всё… того? Как думаете?       — Я стану теперь графом Дракулой? — сквозь смех кое-как выдавил из себя. — Буду страдать от креста, передвигаться только ночью и оборачиваться в летучую мышь? Кусать девственниц в шею и пить их кровь?       Я все же попал в общество безумцев. И, кажется, был готов пополнить их ряды.       — Малыш, мы и правда вампиры, пусть это глупо звучит. — Мадам Флёр, молчавшая все это время, вдруг опять заговорила своим мягким голосом. Она старалась подбирать слова, это было заметно.       — Это лишь литературная выдумка! Видимо, история Брэма Стокера на вас оказала сильное влияние. — Я смахнул выступившие от смеха слезы и посмотрел в глаза Винсента. — Все же меня схватили сектанты.       Улыбка быстро исчезла с лица юноши. Он недовольно посмотрел на меня. Щеку вдруг обожгло болью. От приступа смеха не осталось и следа. В голове зазвенело. Я прижал ладонь к горящей коже и удивленно уставился на Винсента.       — Винс… — начала мадам Флёр.       — Ты думаешь, мы тут собрались шутки шутить? — он не кричал, но от его холодного голоса мурашки побежали по спине. Я словно оказался перед хищником, который готов убить меня в следующее мгновение. Винсент сжал мои волосы и натянул, заставляя запрокинуть голову и посмотреть в его светло-карие глаза. — Это не секта. Это проклятие. Или благословение. Каждому свое. Ты не задумывался, что любая литературная выдумка может исходить из реальности?       — Но… это же бред. Это не научно…       Винсент улыбнулся и его улыбка мне показалась зловещей.       — О, придется тебе это принять, как бы безумно это ни звучало. — Он отпустил мои волосы. — Более того, ты теперь один из нас.       — Но где тогда клыки? Где гробы?       — Это тебе не книжка. В жизни все не так, как описал этот Стокер. Ему вообще было запрещено это делать. — Юноша снова непринужденно улыбнулся, а я вдруг почувствовал, как стало легче дышать. Словно все это время мое горло сжимала невидимая рука. Я больше не ощущал того бешеного давления, что испытывал минутой назад.       — Из всего, что ты перечислил, мы только кровь пьем. Не обязательно девственниц, но чем она качественнее, тем нам лучше. — Мадам Флёр тоже улыбнулась.       — Отпустите меня, я хочу уехать. Хочу найти брата и начать жить заново. Прошу.       — Нет. — Просто ответил Винсент.       — Хьюго, твоя жизнь началась заново с того момента, как ты принял предложение Винса.       — Предложение? — я непонимающе посмотрел на юношу.       — Не говори, что забыл. Там, на поле боя, ты молил меня спасти тебя. И я спас.       Перед глазами всплыли отрывки того дня. Но я не мог вспомнить, принимал ли какое-то предложение. Это что, была сделка с дьяволом и я, не задумываясь, продал свою душу?       — Я не могу сказать, что мы вампиры в том понимании, в каком их обычно описывают. Может этому есть какие-то иное название, но я за свои пару столетий о нем не узнала. То состояние тела, которое мы все получили, оно… — Мадам Флёр призадумалась, а потом тяжело выдохнула. — Малыш, тебе сейчас не стоит выходить на улицу. Ты ещё не готов, можешь не сдержаться и напасть на людей. Если так хочется уйти, то сперва научись заново жить. Мы в любом случае не будем тебя держать вечно.       — Что за глупости, я никого не трону!       — Малыш, — голос мадам Флёр стал более мягким, чем прежде, — вспомни, как ты набросился на Винсента.       Сердце пропустило удар. И правда, отчего-то я впился зубами в руку юноши? В тот момент мой разум будто помутился, я не контролировал себя. Словно действовал инстинктивно. Как хищник. Но в байки про вампиров поверить — выставить себя большим дураком. Это не логично. Не научно.       Я обеими руками растормошил свои волосы, пытаясь придумать, что же делать. Все казалось странным и непонятным.       — Останься здесь. — Продолжила она. — Мы наверху как раз приготовили для тебя место. Ты все равно не сможешь в таком состоянии сейчас куда-то пойти.       Я тяжело вздохнул.       — Ладно. Но проститутом работать не собираюсь.       Поживу здесь пару дней, сделаю вид, что смирился со всем этим бредом, а в удобный момент сбегу. Что, если они не лгут? Я провел пальцами по губам. Если существуют вампиры, нужно это изучить. За пару дней я смогу убедиться. Женщина обворожительно улыбнулась. Казалось, что даже расслабилась, будто родитель, решивший проблему с ребенком.       — Без твоего желания принуждать тебя к такой работе не будем. Винсент, проводи нашего нового члена семьи в комнату.       — Ступай за мной, парень.       Пошатываясь, я вышел из мерзкой кухни в красивую гостиную, оставляя за собой грязные следы.       — Винс. — Окликнула женщина юношу. — Приберись здесь. Надо было сразу протереть, раз пролил кровь. Теперь пол дома отмывать. Юноша закатил глаза.       За окном светало, оттого комната предстала передо мной в новом виде. Чисто, аккуратно, за исключением разбитой вазы. Высокие потолки. Рядом с люком в подвал лежал ковер. Наверное, в обычное время он скрывал вход. Мебель далеко не плохого качества. Повсюду горшки с крупными растениями и картины эротического содержания. Впрочем, ничего удивительного, раз это бордель. Странным было только то, что я не слышал ни одного скрипа или стона. Сегодня решили устроить выходной? Или больше некому работать? Чью кровь я выпил?       Мы прошли комнату насквозь и оказались в холле с лестницей у левой стены. Здесь тоже все было не менее ухоженно, красиво и дорого. Очевидно, что публичный дом пользовался популярностью.       — Если пройдешь вдоль лестницы и повернешь за ней налево, то найдешь туалетную комнату. А сейчас нам наверх.       Мы поднялись на третий этаж. Коридор расходился в две стороны. Винсент повернул налево, а я за ним.       Все же дом не пустовал. За некоторыми дверьми раздавались тихие голоса. За другими — храп. Судя по солнцу, на часах было около пяти или шести утра. Вероятно, когда я очнулся, все уже спали.       Мы дважды свернули и прошли к самой дальней комнате.       — Будешь жить здесь, — Винсент снял с шеи ключ с бронзовым отливом. Я же, словно нашкодивший мальчишка, дернулся от его внезапного голоса и сделал вид, что мне ничего не интересно. В то же время рыскал глазами по всем углам и искал способы побега.       Ключ пару раз провернулся и мы вошли внутрь. Парень прикрыл за нами дверь. Первое, что бросилось в глаза, большое окно напротив двери с плотными шторами бордового цвета. Я подошел к нему и посмотрел на улицу. По узким дорогам сновали немногочисленные прохожие. Третий этаж. Слишком высоко, чтобы выпрыгнуть. Я отошел от окна и осмотрелся. К моему удивлению, сама комната оказалась вполне обычной и чем-то даже напоминала мою спальню в школе: по углам деревянные кровати с простым узором, разделенные столом; слева от двери большой платяной шкаф; справа — овальное зеркало во весь рост. Комната явно не использовалась для любовных утех, слишком просто и не вычурно.       — Нравится? — Винсент сложил руки на груди и прислонился к двери. Он даже не скрывал, что преграждает мне выход. — Кровать справа моя. Добро пожаловать, сосед. Мысли о побеге с треском разбились. Впрочем, на что я рассчитывал, когда соглашался. Они так настаивали на моем пребывании здесь, что было глупым не подумать о надзирательстве.       — Две свободные полки в шкафу твои, на остальные даже не заглядывайся. Мне нужно много места для всех моих нарядов, — Винсент демонстративно поправил жабо на рубашке. — Если я ложусь спать, значит и ты ложишься спать. Если я встаю, то и ты тоже. Дальше десяти шагов от меня не отходишь, даже если идем в туалетную комнату. Ключ есть только у меня. Все понятно?       Я ничего не ответил и прошелся по комнате.       — Сочту молчание за согласие.       Парень подошел к шкафу и распахнул дверцы. В самом низу оказались две свободные полки, по видимому, для меня. Все остальные — доверху забиты одеждой. Даже матушка могла бы позавидовать разнообразию вещей. Зато цвета оказались достаточно скудными, либо светлые, либо темные и почти ничего яркого.       С верхней полки Винсент достал два полотенца. Порылся среди своих вещей и вытащил светлую рубашку, практически копию той, что была сейчас на нем, брюки, иссиня-черный сюртук, обувь и исподнее. Все это он вручил мне.       — Чистые полотенца всегда хранятся на верхней полке. Первое время походишь в моей одежде, — он окинул меня взглядом, — пусть она и великовата. Нужно будет заказать что-то для тебя.       Я не без отвращения посмотрел на объемное жабо. Мне никогда не нравилась эта мода, предпочитал что-то более элегантное и простое. Мой взгляд не ускользнул от парня.       — Если не нравится то, что я выбирал для тебя с такой тщательностью, то можешь ходить голым. Девочки это оценят. — Он рассмеялся. — Идем, я помогу тебе отмыть всю эту грязь.       Винсент, не скрывая отвращения, окинул меня взглядом. Стало не по себе. Неужели я так плохо выгляжу? Я подошел к зеркалу и обомлел. На меня смотрел кто угодно, но не Хьюго Бейтс. Сильно исхудавший, с мешками под глазами. Кожа была бледная, как у мертвеца. Грязь и кровь, кажется, въелись глубоко. Может все происходящее мне кажется? Может, когда взорвался снаряд, никто не спас меня? Что, если я все еще там, лежу среди грязи, крови и трупов? Проживаю свои последние мгновения в выдуманном мире?       — Боже, я что, седею? — я приблизился к зеркалу и растормошил волосы. То тут, то там на итак светлых волосах прослеживалась седина. Мне, конечно, было известно, что постоянные эмоциональные напряжения не делают для организма ничего хорошего, но рассчитывал, что поседению только лет к сорока, как отец.       — Полюбовался на себя? Убедился, что по тебе плачут полотенце и вода? А теперь идем. Время не ждет. — Скучающе протянул юноша и открыл дверь.       Я покачал головой, отгоняя наваждение. Нельзя поддаваться таким мыслям. Они темные, разрушительные. Стиснув одежду, я вышел в коридор. Винсент быстро запер дверь и обогнал меня. Мы снова прошли к лестнице, спустились на первый этаж. Туалетная комната оказалась небольшой. Я сразу же приметил два небольших окна, через которые утреннее солнце освещало комнату. Может через них удастся сбежать? Мебели в помещении почти не было — две небольших тумбочки с зеркалами над ними. В дальнем углу туалетные горшки. Несколько больших чанов с водой стояли вдоль стены. Рядом расположились тазики, один из которых взял Винсент.- Не думал, что в борделе вообще будет туалетная комната. Все такие заведения, которые мне встречались, кишели грязью и болезнями.       — О-о, это не простой бордель. Это лучший бордель во всем Лионе. Девочки должны выглядеть соответственно. Но воду все равно приходится экономить. — Он поставил тазик на пол. — Что смотришь? Раздевайся.       Я растерялся и недоуменно посмотрел на юношу.       — Я могу и сам помыться.       — Конечно, ты и будешь сам мыться. А я постою здесь. — Винсент широко улыбнулся и прислонился спиной к двери, снова. — Будет нехорошо, если ты сбежишь. Мне же потом придется тебя искать. Лучше перестраховаться. Да и чего ты боишься? Разве на фронте у тебя была собственная туалетная комната?       Конечно же не было! Я не помнил даже, когда последний раз нормально купался. На войне не до этого. Разве что обтирал лицо и руки влажной тряпкой, если на них попала кровь во время операции. Не в моих интересах было заносить раненым и себе какую-нибудь инфекцию.       Я раздосадовано выдохнул, быстро стянул одежду, встал в тазик и принялся обливать тело водой. Холодная, но терпимо. Полотенцем пришлось долго тереть кожу. Грязь и кровь правда сильно въелись. Ткань неприятно касалась шрамов и ожогов. К собственному удивлению, ран на теле не было. Даже тех, что я получил на Сомме. Они выглядели так, словно им уже несколько месяцев. Для достоверности я осмотрел спину в зеркало, но и она выглядела более менее сносно. Краем глаза взглянул на Винсента. Он стоял и неотрывно смотрел на меня, не выказывая никакого отвращения, словно человек с изуродованным телом перед ним — само собой разумеющееся. Так даже лучше, пусть смотрит, а потом расскажет все мадам Флёр. Не думаю, что кто-то захочет возлечь со мной. Проститутов отбирают по внешности, а я явно не соответствовал этому критерию.       Отмываться пришлось долго. Сколько бы я ни тер, чувство грязи не пропадало. Да и я не торопился. Мне было слишком приятно наконец-то ощутить воду на теле, аромат мыла и масел. Последних я для себя не жалел, неизвестно, когда повезет искупаться в следующий раз. Если бы матушка увидела меня в таком виде, чтобы она подумала? Вопреки всем предрассудкам общества, считающим, что купаться слишком часто вредно, и она, и отец заставляли нас с братом выполнять гигиенические процедуры. Пусть и не были дворянами, мы всегда выглядели с иголочки. А что теперь? Мне приходится остервенело тереть кожу в присутствии незнакомого парня и надевать рубашку с мерзком жабо.       — Одежда великовата. — Только стоило одеться, как Винсент начал расхаживать вокруг меня, будто оценивая товар. Это нервировало. Я так чувствовал себя только перед отправкой на войну, когда нас нагими выставили в шеренгу для выдачи формы.       — На дворе июль. Ты хочешь, чтобы я умер от жары? — Я снял громоздкий и неудобный сюртук и швырнул его Винсенту. К тому же, в нем я выглядел так, словно оделся в мешок.       — И почему ты такой неблагодарный? — фыркнул юноша и открыл дверь. Неожиданно в комнату в буквальном смысле ввалились три девушки, да так, что Винсенту пришлось отскочить от двери. Вот кто шоркался в коридоре. А я думал, что это крысы.       — Он правда здесь, — черноволосая девица в светло-розовом платье поспешила подняться.       Две другие девицы выглядывали из-за ее спины и украдкой смотрели на меня. Все они были как на подбор: стройные, ухоженные. В воздухе разлетелся сладкий цветочный аромат, возбуждающий. Платья в меру элегантные, но не без откровенностей. Сложно не удержаться, чтобы не посмотреть ниже колье или проследовать вдоль разреза на подоле. Я отвел взгляд, чтобы утихомирить собственный разум. Они совсем отличались от работниц борделей, которых я видел ранее. Все, как на подбор, красивы. Отчего-то меня тянуло к ним. Хотелось… Но чего?       — Роуз, Дафна, Лулу! Ах вы, непослушные девочки! Подглядываете? — Винсент закинул сюртук себе на плечо и с широкой улыбкой заговорил на французском. Его идеальный французский ласкал слух, словно мурчание кошки. Мне всегда нравился этот язык. Помню как радовался, когда узнал, что его будут преподавать в школе. С того времени я сильно преуспел в нем, но до идеала было далеко.       — Чего уж сразу подглядываем! — протянула темноволосая девушка, — Нам просто интересно, кого мадам Флёр взяла на работу.       — Так вы не ради меня сюда пришли. — Винсент вдруг оказался рядом со мной и толкнул плечом. Он перешел на английский, видимо решив, что я не понимаю их беседы. Что ж, пусть и дальше так думает. — Знакомьтесь, это Хьюго.       — Да он еще и англичанин? — восторженно проговорила, кажется, Роуз на ломанном английском.       Девушки воодушевились, подбежали ко мне и принялись что-то оживленно обсуждать на французском. Они столь быстро тараторили, что я еле успевал разбирать слова.       — Худощав и бледен, как труп…       — А парню досталось…       — Ничего, откормим и будет красавчиком.       — Эй, куда руки тянете! — щеки загорелись, когда чья-то ладонь коснулась моего паха.       Я решил, что буду общаться с окружающими только на английском.       Девушки отпрянули, замолчали, рыжеволосая прикрылась веером и посмотрела на своих подруг:       — Какая бурная реакция. Девственник что ли? Черноволосая заигрывающим взглядом посмотрела на меня. Я бы даже сказал, что начала пожирать глазами, а ее подружки захихикали. Невольно захотелось провалиться сквозь пол, закрыть горящее лицо руками. Все же отсутствие женского внимания сильно сказалось на организме. Но я чувствовал, что есть и другая причина, по которой меня влекло к ним. Розовощекие, энергичные… Какова на вкус их кровь? Я затряс головой, отгоняя наваждение, и взволнованно посмотрел на Винсента.       — Достаточно, — парень будто уловил мое смятении, схватил за руку и вытянул из девичьего общества. Под недовольные возгласы девушек мы быстро направились к лестнице.