13. Где тебе и место

Когда Гермиона проснулась во второй раз, крошечные лучики света между ставнями окна подсказали ей, что уже утро. Драко лежал на спине, а она прижалась к нему, положив голову ему на плечо и обняв его за талию. На этот раз ей не нужно было ориентироваться в пространстве: она точно знала, где она и с кем. Пока организм понемногу просыпался, она заметила по дыханию, что Драко тоже не спит — правда, как долго, она не знала. Встанет ли он и примет душ, как в прошлый раз, если она пошевелится? Это было Рождество, и комната была пуста от всего праздничного и почти темна как смоль. Но она казалась лёгкой и необременённой. Никто из них долго не двигался, а просто лежал, притворяясь, что другой спит, и наслаждался тем, что не один. Только когда ей понадобилось в туалет, Гермиона с тяжёлым вздохом пошевелилась, чувствуя, что разрушила магию момента, и молча поплелась в его ванную. Она надеялась, что он не будет против. Несмотря на её намерение не быть ведьмой на Рождество, она наложила заклинание Безмолвия для уединения и вернулась так быстро, как только могла. Драко уже сидел на краю кровати, отвернувшись от неё. — Я не готова встать и встречать новый день, — тихо сказала она. Драко повернулся и после нескольких мучительно долгих вдохов сказал: — Хорошо, — и снова лёг под одеяло. Гермиона неловко последовала за ним и легла рядом, внезапно не осмелившись снова к нему прикоснуться. Но неловкость растаяла, когда она почувствовала, как он расслабился рядом с ней. — Я думаю, ты должен поделиться тем, что происходит у тебя на душе. Я знаю, что ты тоже много чего переживаешь, — прошептала Гермиона как можно тише. — Ты знаешь, почему мне плохо, — пробормотал Драко в ответ. — Эта комната… она комфортна для тебя? Он задумался над её вопросом, прежде чем ответить. — Нет. Здесь произошло кое-что ужасное. — Тебя пытали? — Да. — Почему же ты не сменил комнату после этого? — Поскольку я чувствую своё прошлое в каждом уголке и щели этого поместья, от него всё равно не сбежать, в какую бы комнату я не перебрался. Гермиона осторожно взяла его руку в свою. — Как ты думаешь, любили ли тебя твои родители? — прошептала она, надеясь и умоляя, что он не почувствует, будто она вмешивается в чужие дела. — Да, — просто сказал он. — Никогда не забывай этого, — сказала она. — Ты единственный, кто помнит это сейчас. Так же, как я о своих родителях. Драко молчал. — Драко? — Ага. — Ты можешь называть меня Гермионой? Снова наступила тишина. — Ещё нет, — грустно сказал он. Гермиона сделала несколько вдохов, прежде чем продолжить: — Помнишь наш разговор, когда мы принимали Веритасерум? Ты спросил меня, доверяю ли я тебе, и я сказала, что нет. — Помню. — Драко ощутимо напрягся. — Теперь я тебе доверяю. Действительно доверяю. — Гермиона… — благоговейно выдохнул он в тёмную комнату, и слова растворились в небытии. Её имя, он произнес её имя. Гермиона боролась с теплом, которое просачивалось сквозь её тело, но это было бесполезно, и через несколько мгновений она снова прижалась к нему, приняв ту позу, в которой проснулась: головой на его плече, рукой обвивая его талию. Драко не возражал, но подчинился, положив руку ей на спину, как и прежде. Так близко к нему. Её мысли блуждали, — он казался менее худым по сравнению с прошлым разом и более мускулистым, — и затем она вспомнила другой разговор с того вечера, когда они принимали Сыворотку правды. Её ответ на его вопрос о том, находит ли она его привлекательным.

— Ты хорошо выглядишь.

— Насколько хорошо?

— Очень, очень хорошо. Может быть, сейчас немного худовато, но, в целом, не на что жаловаться.

— Драко… ты начал тренироваться? Он не ответил. — Ты же был худым! Ты и сейчас худой. Это из-за признания под Веритасерумом? Потому что я сказала тебе, что ты немного худой для меня? — поддразнивала Гермиона. Его молчание подтвердило все догадки, и она рассмеялась. — Ты такой тщеславный! — Я не такой. — Точно тщеславный! Я бы не удивилась, если бы твои зачарованные зеркала с трудом отражали тебя без хихиканья. — Я пытаюсь вести здоровый образ жизни, — чопорно сказал Драко, — и, как бы то ни было, я пренебрёг своим питанием и режимом тренировок, будучи… — О, заткнись. Теперь я знаю правду! — продолжала девушка, смеясь до тех пор, пока Драко не ударил её подушкой по лицу. — Если ты хочешь вернуться к насмешкам, Грейнджер, могу тебя заверить, что вчера я едва сдерживался! Я бы с удовольствием влил тебе в глотку ещё одну порцию Сыворотки правды и заставил бы тебя признаться, почему ты украла мой свитер. Я действительно нравлюсь тебе — тощим или нет. Ты буквально бросаешься на меня! Только посмотри на себя: обхватила меня своими руками, как коала. — Ты не прав! — закричала Гермиона и оттолкнулась от него. — Если хочешь знать правду, я сохранила твой чёртов свитер, потому что никогда не видела тебя в нём. Это было так не по-малфоевски с твоей стороны — носить его, что я нашла это странно интимным. Она взяла свою подушку и ударила его по руке, которую он поднял, чтобы защитить лицо. — О, так ты хочешь интима сейчас? — ухмыльнулся он. — Мне дать тебе пару моих трусов или ты уже хранишь одни под своей подушкой? — Ты ужасен, Малфой! — девушка попыталась ещё раз ударить его. — Ты даже на Рождество не смогла держаться от меня подальше. — Драко удвоил усилия, защищаясь собственной подушкой. — Почему всегда приходишь ты ко мне, а не я зову тебя? Смеясь, он уклонился от её нового натиска. — Ты так самодоволен. С твоим эго на этой кровати не хватит места для другого человека! — взвизгнула Гермиона. — Или ты предпочитаешь кончить в одиночестве в своих многочисленных ваннах, наполненных золотом? — В моих фантазиях они заполнены драгоценностями, а не золотом, если хочешь знать. И это очень полезно! Драко дернул её за ноги, заставив упасть, и в награду она получила ещё один удар перьями по лицу. — Тебе тоже стоит иногда попробовать кончать, — продолжил он. — Может быть, тогда ты не будешь всегда выглядеть такой взвинченной. Так что, скажи мне, ты думала обо мне в своей ванной после нашей недавней беседы? — Ты испортил мне ванну! Ты это сделал! Я даже ни разу ею не пользовалась. — Видишь, ты совсем завелась, хороший оргазм тут же всё исправит. Если ты сама не справишься, я великодушно предложу тебе свою помощь, — рассмеялся Драко. — Как это возможно, что вся Нора, до краёв заполненная взрослыми мужчинами, излучает меньшее количество токсичного тестостерона, чем ты один во всём этом чёртовом мэноре? — Это потому, что они Уизли. Они не смогли бы написать слово «мужественность», даже если бы цена была сто тысяч галлеонов. — О, я не знаю, они рожают детей, как будто они — кролики, а четырём разным родословным удалось создать только тебя как наследника. К этому времени Драко уже почти прижал её к кровати. — Как это чудесно трогательно, что ты так много времени тратишь на размышления о моей родословной. Но позволь мне сказать тебе — если ты знаешь, что делаешь, секс не заканчивается беременностью. Тебе повезло, что Уизел не подсунул в твою духовку маленькую булочку в качестве прощального подарка. — Ты мерзкий, Малфой! — Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, дорогая. — Фу, дорогая… это даже хуже, чем принцесса. — Хорошо, принцесса, забирай моих наследников, продолжай мой род, твоей духовке нужна моя булочка, — театрально сыграл Драко и прижал руки к груди, словно собираясь запеть. Гермиона остановила его, только шлёпнув подушкой по его самодовольному лицу. — Придурок. — Жили-были принцесса и педик… — начал петь парень. — Драко! — закричала Гермиона, сталкивая его с кровати. И тут что-то произошло: она увидела это в момент его паники. — СТОП! — внезапно закричал Драко ледяным голосом, от которого волосы на руках Гермионы мгновенно встали дыбом. В ужасе он поднялся с пола и с тревогой уставился на закрытые ставни окна, словно услышал что-то снаружи, но там была мёртвая тишина. — Кто-то пытается взломать охрану, — выдохнул он с тревожным выражением лица. — Единственные люди, которые когда-либо приходили, — это ты и чиновники Министерства, а сегодня выходной. Никому не должно быть дела до нас. Ты ждёшь кого-то? — спросил Драко. — Нет. На самом деле, никто не знает, что я здесь, — объяснила Гермиона, но Драко никак не отреагировал на это и лишь направил палочку на ставни, чтобы они с грохотом распахнулись. Ослеплённая внезапным вторжением солнечного света в его спальню, Гермиона закрыла глаза и бросила «Протего» вокруг них двоих. Малфой оттолкнул её за себя и уставился в окно, всё ещё держа палочку наготове. Затем он застонал от облегчения и одновременно прорычал: — Это чёртов Поттер. — Что? — Гермиона тут же бросилась к окну рядом с ним и увидела человека за дальней границей поместья, бьющего заклинаниями по железным воротам. Это был Гарри, но её зрение было не такими хорошими, как у Драко. Что он здесь делал? Кто-то пострадал? Её тут же охватила паника. — Тебе нужно аппарировать меня к нему. Сейчас же! — закричала она и схватила его за локоть. — Зачем? — Наверное, случилось что-то плохое. Но Драко даже не пошевелился. — Позволь мне сначала одеться, — сказал он, не обращая внимания на Гарри снаружи. — ДРАКО! Сейчас! — закричала Гермиона, с каждой секундой нервничая ещё больше, и выражение лица Драко стало сердитым, но он подчинился. Она почувствовала, как её тело затягивает в поток аппарации, и в мгновение ока они уже стояли возле железных ворот. — Гарри! Гарри! — нетерпеливо закричала девушка. — Что случилось? — С тобой всё в порядке? — вскрикнул Гарри, подбегая к ней, оказываясь по другую сторону кованых ворот. — Да. А с тобой? — Да. Никто не погиб. Все живы и здоровы. Извини за панику, просто не знал, как ещё с тобой связаться. Он осмотрел подругу с ног до головы: на ней была пижама, как и на Драко. — Тогда почему ты здесь? — Рон сходит с ума, он тоскует по Фреду. Он просил меня забрать тебя, он в ужасном состоянии, снова и снова просил привести тебя. Ты не отреагировала на зачарованный галлеон, поэтому я попытался послать Патронус, но это не сработало, что заставило меня запаниковать, потому что он всегда срабатывает! Я никогда не видел, чтобы Патронус вернулся ко мне без ничего, они не срабатывают только тогда, когда кто-то умирает. Я думал, ты умерла! — Я в порядке, Гарри! — Затем я аппарировал в твою квартиру, но она была пуста. Поэтому я подумал о местах, где ты могла бы быть, поэтому я попробовал площадь Гриммо и старый дом твоих родителей, Министерство, но твой отдел же закрыт на Рождество, и тогда я попробовал прийти в это поместье. Пульс Гермионы замедлился. Поскольку разговаривать через ворота было не очень удобно, она повернулась к Драко, который наблюдал за ними с отстранённым, непроницаемым выражением лица. — Открой ворота, ладно? — прорычала Гермиона скорее требовательно, нежели умоляюще. Драко нерешительно подчинился, и металлические ворота распахнулись. Гермиона тут же проскользнула в проём и бросилась Гарри на шею. Она обняла его так крепко, что, должно быть, причинила ему боль, но он не жаловался и просто гладил её по спине. — Прости, что напугал тебя, — пробормотал Гарри ей в волосы. — На мгновение я подумал… — Я знаю… я тоже. Сквозь одежду она чувствовала, что его сердце билось так же быстро, как и её собственное. — Почему Патронус не сработал? Он всегда срабатывает, — спросил Гарри, когда подруга ослабила хватку. Гермиона снова посмотрела на Драко, который теперь, казалось, был расстроен. — Вероятно, это из-за части защитных чар вокруг поместья. После того… после того, как Добби смог аппарировать в поместье и из него в прошлом году, Тёмный Лорд взял на себя смелость добавить больше заклинаний. Я разберусь с этим, — произнёс он со смесью боли и муки в голосе. Гермиона держала Гарри за руку и оттащила его за пределы поместья. — Как Рон? — Он в порядке. Ну, в целом, нет, но он просто плачет и… Я знаю, что вы больше не встречаетесь, но ты всегда была рядом с ним. Думаю, именно поэтому он хотел видеть только тебя. — Конечно, я приду. Мне просто нужно забрать свои вещи. — Она отпустила руку Гарри и посмотрела на Драко. — Мы можем аппарировать обратно и забрать мои вещи? Драко кивнул, но вместо того, чтобы взять её с собой, он дезаппарировал, оставив их с Гарри стоять на морозе снаружи. Гарри снова оглядел подругу, одетую только в пижаму, и медленно заговорил. — Итак, ты и Малфой… — Нет, мы просто друзья. — Гермиона, ты в пижаме и у тебя в волосах перья. У вас обоих. Она покраснела и сказала: — Это была просто глупая драка подушками. Я… я пришла сюда вчера, потому что искала компанию, а потом осталась на ночь. Это было лучшим вариантом, чем быть совсем одной в своей квартире. — Ты могла бы провести Рождество с нами. — Я знаю… с Драко очень легко не скрывать свой гнев и тоску. Мне не нужно держать себя в руках, — пробормотала Гермиона. — Тебе не обязательно скрывать это от нас. Я имею в виду… посмотри на Рона! Это заявление на мгновение разозлило Гермиону, но она сдержалась. — Да. Посмотри на Рона. Он оплакивает Фреда, который умер. Я оплакиваю своих родителей, которые живы и счастливы. А ты даже не видел своих мёртвых родителей. Это не то же самое, и ты это знаешь. Я не против быть рядом с Роном сегодня, но мне просто нужно было пространство, чтобы оплакать мою сравнительно небольшую потерю, которая всё ещё очень сильно бьёт по мне. Ты как-то сказал мне, что это моя боль, и я могу справляться с ней так, как хочу. Вчера я хотела этого, — она махнула рукой в ​​сторону поместья и умоляюще посмотрела на Гарри — ему нужно было понять её. Мысль о том, что она может потерять друга и его поддержку, даже в самой незначительной степени, была невыносимой. — Извини. Да. Конечно, ты права. Я просто не понимаю, почему именно Малфой. Но, с другой стороны, я не разговаривал с ним со времён войны. — Может, тебе стоит это сделать, — тихо сказала Гермиона. — Это будет очень тяжело, для него, вероятно, даже больше, чем для тебя, но я думаю, это того стоит. — Потому что он теперь стал таким замечательным человеком? — Гарри закатил глаза. — Нет, потому что жизнь слишком коротка, чтобы таскать за собой столько ненависти. Но я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь, просто задумайся об этом ради себя. В следующую секунду Драко с хлопком появился рядом с ними, протягивая девушке бисерную сумочку. На этот раз он был безупречно одетый в свой обычный костюм, да и без перьев в волосах. — Спасибо! Мне жаль, что я так просто ухожу, но мне действительно нужно проведать Рона, — начала она, но Гарри вмешался прежде, чем Драко успел ответить. — Эм… может, тебе стоит переодеться и… принять душ, — сказал Гарри, почёсывая голову. Смущённая Гермиона понюхала плечо. Она воняла? К этому моменту Драко и Гарри уставились друг на друга с одинаковым любопытством, скептицизмом и гневом. — Просто ты пахнешь им, — прошипел Гарри, время от времени поглядывая на Драко. — Если ты не хочешь объяснять это Рону… Он тоже сможет это уловить, когда ты увидишь его. — О боже, о боже, — проговорила Гермиона и покраснела сильнее, чем за последние дни вместе взятые, спрятав лицо в ладонях. — Эм. Да. Я, пожалуй, приму душ. Отвлёкшись, она пошарила в сумке в поисках шампуня и полотенца, словно могла принять душ прямо здесь, на траве рядом с павлинами. Надо отдать ему должное, Драко не ухмыльнулся, а только вздохнул, увидев это. — Не стесняйся пользоваться душем в гостевой комнате. Поттер, было бы невежливо позволить тебе ждать снаружи, я полагаю. Гарри недоверчиво уставился на него, но Драко уже оторвал взгляд и зашагал обратно к мэнору, вкладывая в каждый шаг всю свою ненависть и ярость. Решив ничего не говорить, Гермиона ускорилась, чтобы не отставать от него, и услышала, что Гарри решил дать им немного личного пространства, оставаясь на пару шагов позади. — Мне очень жаль, Драко, — начала она. — Всё в порядке, — устало сказал он. — Тебе стыдно? — Нет. Конечно, нет. Я просто хочу, чтобы мне не приходилось иногда объяснять всем и каждому всё о своей жизни. Вот и всё. Драко кивнул и уставился на поместье перед ними. — Вы с Поттером довольно близки, — медленно протянул парень. — Да, так и есть. Он мой самый близкий друг. Самый близкий мне человек. Это ведь не новость. — Я имею в виду… Я просто подумал… Из-за школы… Неважно, — Драко вздохнул. — Вы проклянёте друг друга, пока я буду в душе? — полушутя спросила она. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? Скромный мракоборец Поттер не сравнится с моими навыками дуэлянта? Держу пари, тебе не терпится узнать, кто победит? — ухмыльнулся он. — Заткнись. Но ты можешь поговорить с ним. С глазу на глаз. Драко отвёл взгляд от поместья и перевел его на девушку рядом. — Он навсегда останется в моей жизни, — продолжила Гермиона. — Он и Рон — мои лучшие друзья. Я знаю, что вы не очень-то любите друг друга, но мне кажется, что ты носишь с собой много бесполезной ненависти. Это были почти те же слова, которые она сказала Гарри, но она говорила искренне. — Просто подумай об этом, — пожала плечами и позволила себе снова отстать, чтобы поравняться с Гарри, когда они дошли до парадной лестницы. — Я никому ничего не скажу. Тебе придётся сделать это самой, — сказал Гарри, но в его голосе послышались горькие нотки. — Спасибо, — выдохнула она. В фойе Гермиона побежала вверх по лестнице, чтобы тихонько пройти в свою гостевую комнату, и оставила двух бывших заклятых врагов наедине друг с другом. По крайней мере, ей не придётся убирать последствия их внезапной дуэли, если до этого дойдёт, ведь поместье — не её собственность. Душ был каким угодно, но только не расслабляющим. Её разум наполнялся тысячей мыслей в минуту, и она усиленно наносила шампунь, чтобы восстановить свой собственный запах и смыть любые перья и остатки присутствия Драко. Она знала, что Гарри мог хранить секреты, как никто другой, но всё равно было странно, что он увидел её в такой нехарактерный для неё ранее момент. Но разве это неправильно? В конце концов, они с Драко снова обнимались вчера вечером и спали в одной постели этим утром. Гермиона сердито отбросила эту мысль, молча благодаря, что Драко упомянул, что у неё есть гостевая комната, в разговоре с Гарри. Хотя Гарри, вероятно, был слишком умён и внимателен, чтобы поверить в это. Когда она закончила принимать душ, девушка попыталась расчесать волосы, но это заняло целую вечность из-за усиленного мытья под водой. После этого, когда она заглянула в свою сумку, чтобы достать какую-нибудь одежду, она заметила подарок, который Драко положил ей под елку. Должно быть, он упаковал его в её сумку, чтобы открыть позже, без него. Такая забота заставила девушку улыбнуться. Гермиона осторожно положила его в другой угол сумки и увидела, что он также аккуратно сложил свой украденный ею свитер под ним и положил его рядом с подарком. С глупой ухмылкой на лице Гермиона выбрала первую попавшуюся маггловскую одежду и оделась. Закончив, она вышла из ванной в гостевую комнату и решила оставить Драко что-нибудь ещё из своей сумки. Это был большой потёртый пазл с изображением рождественской ярмарки на Лестер-сквер с высоты птичьего полета, заполненной людьми, делающими покупки, смеющимися и пьющими у разных прилавков, и она прикрепила к нему записку. Вот что моя семья делала бы вместе на Рождество и День подарков без магии. Правда, другие дети навещали свою большую семью, но она была поздним ребёнком, и все четверо её бабушек и дедушек либо умерли, когда она была совсем маленькой, либо не общались с ними по той или иной глупой причине. Будучи ребёнком, она никогда не скучала по этому. Как раз когда она размышляла, где найти Драко и Гарри, она услышала приглушённые крики. Отлично, — подумала Гермиона, — ещё одно рождественское чудо, — но всё равно пошла на их голоса. Они вели её вниз по лестнице и по коридору прямиком в гостиную. Почему Драко выбрал именно эту комнату? Потому что её всегда использовали, чтобы встречать гостей? Или чтобы проверить реакцию Гарри на неё? Вздохнув, она подошла ближе и наконец смогла услышать обрывок диалога. — Я не просил тебя приходить сюда и говорить со мной! Можешь уйти, если не хочешь слышать то, что я скажу! — крикнул Драко. — Я не уйду без Гермионы! — Она сама знает, как аппарировать в Нору. Она не идиотка! — Я знаю! — закричал Гарри. — Просто ты можешь не придумывать себе оправдания. Это так не работает! — Это не оправдания, это — причины! Гермиона попросила меня не таскать с собой столько грёбаной ненависти. Так что я просто хотел извиниться и объяснить всё, — сказал Драко. То, что он назвал её по имени, заставило девушку остановиться. Он всегда называл её Грейнджер, до сих пор. — Это должно было быть извинением? — недоверчиво произнёс Гарри. — Отвали! — крикнул Драко, и она услышала, как он ходит по комнате. Гермиона не знала, хочет ли она прерывать то, что происходило между ними. Но затем её сочувствие напомнило ей о Роне, который был в смятении и ждал, когда они вернутся, поэтому она поспешила в комнату и с облегчением увидела, что вазы не разбиты, а мебель не горит. Гарри сидел на одном из диванов, перед ним стоял нетронутый чайный сервиз, а Драко расхаживал взад-вперёд между камином и окном. Гермиона прочистила голос, но никто не пошевелился и не обратил на неё внимание. — Я сейчас уйду и пойду к Рону. Гарри встал, но Гермиона подняла руку, словно останавливая. — Может, вам двоим стоит закончить этот разговор, каким бы он ни был? Это вряд ли сделает всё ещё хуже. Когда никто из них не сказал ни слова, она заговорила грубо, совершенно нетипично для неё: — Увидимся позже, Гарри. Драко, спасибо, что был со мной вчера. Я действительно это ценю. Они оба смотрели на неё с тоской, но по-разному, не желая оставаться наедине друг с другом, по-видимому. Но Гермиона просто повернулась, поспешила в фойе и аппарировала в Нору. Войдя, она быстро поздоровалась с семьёй Уизли в гостиной и увидела, что Рона и Джорджа с ними нет. Когда Молли встала, Гермиона только спросила: «Рон?», и Молли с облегчением кивнула ей, поднимаясь по лестнице, крепко сжимая в руках кухонное полотенце. Гермиона быстро подбежала к двери его спальни, глубоко вздохнула, постучала и пробормотала: — Это я. Извини, что так долго. Через мгновение Рон заговорил надломленным голосом: — Проходи. Внутри Гермиона увидела друга, лежащего в своей постели, смотрящего на маленькую полоску неба, которая всё ещё была видна сквозь зашторенные окна. Сглотнув, Гермиона бросила свою бисерную сумку на пол и забралась на кровать позади него, натянув одеяло на них обоих. Не говоря больше ни слова, она поцеловала его в плечо и обняла его сзади, так же, как она обнимала Драко накануне вечером. Однако на этот раз никому из них не нужно было говорить. Гермиона чувствовала, как он начинает плакать, его ребра вздымались под её рукой, и он прижимал её руку к своему подбородку. Так она просто держала его, пока солнце не начало клониться к горизонту и Молли не принесла немного еды, не принимая «нет» в качестве ответа. Прошло ещё немного времени, прежде чем Гермиона подняла Рона, и они вместе поели в тишине. Только когда они закончили, она убрала пряди волос с лица Рона и серьёзно сказала: — Мы не забудем его. Никогда. Рон кивнул, и вновь слёзы навернулись на глаза, но он не стыдился их уже много месяцев. Никто из них не стыдился своей боли. — Удалось ли тебе хотя бы немного насладиться Рождеством? — с любовью спросила Гермиона. Рон снова кивнул и слабо улыбнулся ей. — Еда была очень вкусной, — сказал он и пожал плечами. — Может, составим твоей маме компанию? Думаю, это её подбодрит, ведь тебе уже лучше? — осторожно спросила Гермиона. Рон снова пожал плечами, но позволил ей помочь ему подняться. Она заботливо вытерла последние его слёзы и повела его вниз по лестнице: он пообещал присоединиться к остальным после того, как зайдёт в ванную. Так что Гермиона вернулась, чтобы забрать посуду, и тем временем отнесла её на кухню. — Ему лучше? — обеспокоенно спросил Артур, и Гермиона кивнула, не зная, что ещё сказать. Вместо этого она просто последовала за ним в гостиную и выбрала место рядом с Джинни и Джорджем, которые тоже выглядели ещё более расстроенными, чем остальные. Они оба подняли руки в молчаливом приветствии, и Молли вздохнула с облегчением, когда Рон присоединился к ним. — У нас есть подарки для тебя! — сказала Молли Гермионе нарочито весело и подтолкнула Рона к ёлке, чтобы он принес их ей. Это была красивая коробка шоколадных лягушек и сахарных перьев от Джинни, книга о том, как ухаживать за совами, от Гарри, книга о стратегиях инвестирования от Билла, не пачкающиеся чернила от Перси, книга о декоративных талисманах для её новой квартиры от Рона, подборка последних Волшебных Вредилок от Джорджа и, наконец, то, что заставило её сердце замереть на мгновение — фиолетовый рождественский свитер с буквой «H" спереди. Комок застрял в горле. Она никогда раньше не получала такого свитера, это был её самый первый свитер Уизли, который Гарри получал почти каждый год. Он был мягким и тёплым, пах любовью в её дрожащих руках. Единственное Рождество, которое она провела с Уизли, было на пятом году в Ордене. Тогда Молли с сожалением отвела её в сторону и объяснила, что Гермиона приехала на площадь Гриммо в том году слишком поздно, и Молли бы не успела связать его так быстро, поскольку Артур был в больнице, и все думали, что Гермиона будет на лыжном курорте с родителями. Тогда Гермиона не возражала, но теперь она держала свитер. Уголки её рта дёрнулись, а слёзы непроизвольно начали наворачиваться на глаза. — Гермиона, ты — часть семьи, я надеюсь, ты это знаешь! — Молли говорила искренне, и, когда Гермиона не ответила, та стащила её с дивана и крепко обняла. Гермиона позволила этому случиться и была рада, что она всё-таки пришла сюда, даже если это было трудно. Когда Молли толкнула её обратно на диван, остальные улыбнулись ей, словно желая подчеркнуть эту точку зрения, и она лишь криво пробормотала: — Спасибо! Она сняла свой кардиган и надела фиолетовый джемпер, который идеально ей подошёл. Рассеянно она коснулась буквы «H» на груди. Именно тогда Джинни спросила: — Кстати, где Гарри? — О, наверное, всё ещё в Малфой-мэноре, — быстро пролепетала она, заставляя себя не краснеть, и надеялась, что ей это удалось. — Я была у Драко, когда он пришёл за мной. Рон взглянул на неё с открытым от удивления ртом. — Ты принесла ему подарок, дорогая, мальчишке Малфою? — спросила Молли. — Да, принесла. Он там совсем один, и… это показалось правильным, — поскольку это не было ложью, Гермиона ответила. — И почему Гарри всё ещё там? — поинтересовалась Джинни. — Они что-то обсуждали, и, насколько я поняла, Драко извинялся перед ним. — Вот это да, — пробормотал Джордж. — Посмотрим, что из этого выйдет. Гермиона предпочла не говорить об этом, а наклонилась, чтобы взять пирожное с тарелки. В конце концов, это не её забота — исправлять прошлое Драко. Джинни, как всегда любопытная, старалась копнуть глубже. — И? Он тоже подарил тебе подарок? — Да. Но я еще не распаковала его, — пробормотала Гермиона, стараясь не говорить с набитым ртом. — Ну, тогда давай, открывай! — Он в моей сумке наверху, — начала Гермиона, но Джинни уже вскочила на ноги. — Отлично, тогда я принесу его сюда. Прежде чем её успели остановить, Джинни побежала вверх по лестнице. Гермиона с тревогой пыталась найти оправдание, чтобы не открывать свой подарок перед всеми остальными, но все в комнате с любопытством глядели на неё. Когда Джинни положила сумку ей на колени, она вспомнила, что Драко уже рассказал ей, что внутри. Она медленно развернула блестящую серебряную бумагу, украшенную таким же бантом сверху, который он наколдовал для неё в своей маленькой гостиной, и прочитала вслух надпись на обложке. «Руководство по средневековому колдовству». Джинни явно выглядела разочарованной и угрюмо спросила: — Что это значит? — Это просто книга, которую я читала в его библиотеке, в ней есть дополнительная глава о магии гоблинов. Он знает, что я работаю с гоблинами, — пожала плечами Гермиона. — И прежде чем ты спросишь, я подарила Драко коробку рождественского печенья, как и всем вам. Джинни надулась, но Гермиона хотела закрыть эту тему раз и навсегда. У неё не было желания вновь начинать этот разговор сегодня, в день, когда достаточно трудно было даже просто существовать. — Ещё вопросы или это всё? — Да, есть парочка. Так он всё ещё такой же красивый, как в школе? — Джинни! — простонала Гермиона, а Рон выглядел глубоко оскорблённым. — Что? Гарри здесь нет. И я не встречаюсь с людьми, основываясь только на внешности! — Я не буду отвечать на этот вопрос, Джинни, — кисло сказала Гермиона. — Сама сходи к Драко, если тебе так любопытно. Входная дверь Норы с грохотом распахнулась, и все обернулись, чтобы увидеть, как Гарри вошёл в дом. — Ты в порядке, приятель? — спросил Джордж. — Тоже поддался чарам Малфоев? Гарри сердито захлопнул дверь и, фыркнув, направился в гостиную. — Малфой — придурок. Он посмотрел на Гермиону, которая только пожала плечами и сказала: — Никогда не притворялся. Хотя у него есть и хорошие стороны. — Ну, мне всё равно. — Что случилось? — спросил Рон. — Он извинился или, скорее, сказал что-то, что он считал извинениями, но, вероятно, просто процитировал пару абзацев из руководства по общению и манипуляциям. Гермиона тут же вспомнила «Справочник сердечного общения» Рена Галзенбина, который она ему подарила, и кашлянула. Неужели он действительно пытался применить написанное в книге к Гарри? — А потом Малфой разозлился, когда я не начал есть из его рук и не купился на его оправдания, как будто это могло бы вычеркнуть всё, что было в прошлом. Что, по его мнению, должно было произойти? Пару слов — и всё прощено и забыто? Никто не осмелился прервать Гарри, который начал расхаживать по гостиной так же, как Драко. Нетерпение всегда было одной из слабостей Драко, может, стоило предупредить Гарри заранее? — Я имею в виду, что Малфой имел наглость предложить деньги за любой ущерб, нанесённый войной. Он думает, что может просто откупиться, как настоящий слизеринский педик, воспитанный упырями и хорьками, которые считали, что извинения — это сумма в галлеонах. Кто так делает? Ну ладно, Гермиона предупреждала Драко не пробовать этот метод с Гарри — это вообще не её вина. — Почему ты в крови? — спросила Джинни и встала, чтобы осмотреть небольшой порез на подбородке. — Я так разозлился, что швырнул чашку ему в лицо, — ответил Гарри, игнорируя нежное прикосновение Джинни и отбрасывая её руку. — Он отразил её, и она попала мне в лицо. — Это тоже было не очень зрело с твоей стороны, — пробормотала Гермиона, но Гарри проигнорировал её слова, возможно, он даже не заметил этот комментарий. — В конце концов, я использовал свою палочку, чтобы выстрелить в него другой чашкой. Затем он разозлился и накричал на меня, что я веду себя не по-взрослому. Я! — Гарри жестикулировал. — Ну, Гарри… — начала говорить Гермиона. — Да, я знаю, что мне не стоило тогда начинать его проклинать. — Ты пытался его проклясть? — недоверчиво спросила она, хотя не могла понять, почему она была удивлена. Драко и Гарри всегда были немного вспыльчивыми. Тем не менее, Гарри проигнорировал и этот вопрос. — В любом случае, это ещё больше разозлило Малфоя, и мы начали драться. Она могла себе представить, как это было. — Кто победил? — спросил Рон, но лицо Гарри сказало всё. Победил Драко. — Я не знаю, какие грязные трюки он использовал, возможно, какую-то тёмную магию. — Гарри! — закричала Гермиона. — Ты не можешь просто так распространять слухи! Это была тёмная магия или просто хорошие навыки трансфигурации и иллюзии? Ты же аврор, ты знаешь разницу. Гарри смущённо посмотрел на неё, но она продолжила: — У Драко строгий приказ не использовать тёмную магию и не нападать на людей, так что не заявляй о таких вещах, если они не соответствуют действительности. Последнее, что поможет кому-либо в этой комнате или снаружи, — это если ты отправишь его в Азкабан. Веди себя как взрослый! — вспылила девушка. — Ладно, технически он не использовал тёмную магию, — прорычал Гарри. — Он проклял тебя? Бросил какие-нибудь проклятия? Он сделал что-нибудь, что можно было бы считать нападением? — Нет. Но это всё равно был грязный трюк! — заныл Гарри. — Ну, я полагаю, что после того, как ты бросил в него Сектумсемпру на шестом курсе, которая едва не убила его и, по крайней мере, оставила шрамы на всю жизнь, на этот раз он был лучше подготовлен. Во время войны в него было брошено много проклятий, которые должны были его убить. Неудивительно, что он практиковал дуэли? Но я предполагаю, что теперь ты это знаешь и что он рассказал тебе больше о своём прошлом, не так ли? Что они с ним сделали, почему он сделал то, что сделал? — Для меня этого недостаточно! — крикнул ей в ответ Гарри. — Никто не говорит, что ты должен прощать его, Гарри! Он совершил много ошибок и виноват во многих бедах, я ничего не забыла! Но я знаю, что он старается! — Гермиона стояла перед ним. — Только не лги о нём! Потому что это сделает тебя злодеем в этой истории! Все уже наблюдали за сердитыми лицами Гермионы и Гарри. Она обернулась на ребят, сожалея, что это должно было произойти на Рождество. Если бы она не пришла, они могли бы провести день в покое. — Он лгал нам, оскорблял и унижал нас с того дня, как мы его встретили, Гермиона. Ты не можешь ожидать, что он нам понравится, — заговорил Рон с дивана гораздо спокойнее, чем Гарри. — Никто не говорит, что он должен вам нравиться. Но это не дает вам права опускаться до его прошлого уровня. Вы все можете его игнорировать. Я никого из вас не просила любить его или дружить с ним. Гарри, ты должен был поговорить с ним только потому, что ты пришёл сегодня в поместье. Я бы сама не потащила тебя туда. Да, я имела это в виду, когда думала, что из этого разговора сегодня может выйти что-то хорошее, но худший вариант — это то, что ты всё ещё считаешь его врагом, и он тоже считает тебя врагом. Откуда мне знать? И — для протокола — я не оправдываю его прошлые или даже его нынешние проступки, и я тоже с ним борюсь, когда он ведёт себя по отношению ко мне как придурок, но распространять ложь — это низко. Мы уже не подростки, люди же действительно поверят в то, что мы им говорим! — Я знаю, что мне не следовало лгать, — горячо сказал Гарри. — Но ты уже ошибалась на его счёт. Целый год ты думала, что я сумасшедший, когда я сказал, что он — Пожиратель смерти. — Да, я ошибалась. Я решила верить в хорошее в нём, я думала, что Дамблдор хотел бы, чтобы мы так думали, но это, вероятно, было ошибкой, и ты был прав. Я не говорю тебе, что ты ошибаешься в своем мнении о нём и что ты должен доверять ему или даже разделять мои взгляды на него. — Она вздохнула. — Если хочешь, я даже могу полностью разделить его и твоё присутствие в моей жизни. — Но ты доверяешь ему! И ты не разделяешь ничего. Ты живёшь в его бывшей квартире. Ты проводишь ночи у него. Ради Мерлина, ты провела Рождество с ним, а не с нами, — прорычал Гарри. — Что? — раздался удивлённый вопрос Рона. — Ты провела с ним Рождество? Ты осталась ночевать у него? — Да, — вздохнула Гермиона, не решаясь лгать. — Тогда почему ты нам не сказала об этом? — Рон встал. — Потому что я не хотела сегодня защищаться от твоих нападок, — устало сказала Гермиона. Это было слишком. У неё изначально не было сил на Рождество, а теперь ещё на очередные разборки. Она не сделала ничего плохого. — Но мы же твоя семья, — пробормотал Рон и посмотрел на неё с явным предательством во взгляде. — Ты не думаешь, что мы были бы рядом с тобой, Гермиона? Мы все сегодня грустные! — разочарованно спросила Молли, не вставая с дивана. — Я знаю это! Ты думаешь, я этого не знаю? — Гермиона теперь плакала. — Я просто оплакиваю потерю родителей. Разве ты не видишь этого? Я не хочу праздновать Рождество, я просто хочу притвориться, что это обычная пятница. И тут Джордж впервые заговорил: — Мы кое-что знаем о потере, Гермиона. Она сердито обернулась. — Тогда ты должен знать, что у каждого свой способ справляться с этим. Рон, я утешала тебя сегодня часами, а ты даже не спросил, как у меня дела. Я не против этого, но… иногда я сама не могу взять себя в руки. Я держалась во время войны, и никто из моей семьи не погиб, но я всё равно сдалась. В прошлом году Гарри и я были так заняты поисками крестражей, что даже не поняли, что это Рождество. Вишенкой на торте стало нападение Нагайны. Мой мир становится всё меньше и меньше, и вместе с моими родителями я потеряла последнюю связь с миром магглов. В моем другом мире я бы научилась водить машину, я бы отправилась на отдых с родителями после выпускного, они бы помогли мне обставить квартиру, которую они хотели купить для меня, выбрали посудомоечную машину с хорошими характеристиками, они бы создали мне сберегательный счёт, а моя мама подарила бы мне украшения моей бабушки, когда я достигла совершеннолетия в мире магглов, что было традицией в нашей семье. Без них у меня, вероятно, не было бы никаких причин снова летать на самолёте или пользоваться телефоном. В этом мире даже не работает телевидение или компьютеры. Они больше никогда не дадут мне советов или не полюбят меня, они не поведут меня к алтарю, когда я выйду замуж, и они никогда не узнают моего будущего мужа, не обнимут и не приласкают своих внуков. Неужели так трудно поверить, что я, возможно, хотела поделиться своей болью с человеком, который тоже потерял родителей в этом году? Родители Драко покончили с собой. Он тоже справляется с тем, чтобы быть взрослым сиротой, брошенным в мир, где внезапно всё стало другим. — Теперь ты часть нашей семьи, — искренне сказал Джордж. — Я знаю это. Вы совершенно потрясающая семья, я просто не могу находиться в вашем присутствии, не напоминая себе с каждым вдохом, что моей собственной семьи больше не существует, — всхлипывала Гермиона. — Я буду вечно любить то, что вы выбрали меня, но вы не можете заменить их. Никто не может заменить их, они мои родители. Вы просто другие. Джордж, ты тоже не смог бы заменить Фреда, хотя люди даже не могли бы отличить вас друг от друга. Это просто так не работает. Это моя боль, и я не хочу, чтобы меня ругали за то, как я с ней справляюсь, на то есть причина. Я думала, что у меня не хватит сил приехать сюда на Рождество, — закричала она и отступила на пару шагов назад, подальше от всех. — Простите, я не хочу быть неблагодарной. Вы отличные друзья, и я знаю, что мы все любим друг друга. Я просто в отчаянии, и, возможно, мне нужно побыть одной некоторое время. Остальные обменялись неуверенными грустными взглядами, и даже Гарри, казалось, успокоился. Рон, с другой стороны, всё ещё смотрел на подругу совершенно непонимающе. Убитая горем Гермиона повернулась вокруг своей оси и аппарировала прочь, не вынося больше ничьих взглядов. В своей квартире она бросилась на кровать, стащила с себя свитер Уизли и натянула одеяло на голову. Как она могла быть такой счастливой этим утром и такой опустошённой сейчас?

***

На следующее утро Гермиона почувствовала себя измотанной. Уныние заполнило большую часть её мыслей, и она была рада, что никто не ворвался в квартиру, чтобы поговорить о той ссоре. Тем не менее, она чувствовала себя одинокой, поэтому написала на зачарованном пергаменте, желая узнать, всё ли в порядке у Драко.

Ты в порядке?

Идеально, чёрт возьми. А ты?

Нет.

Драко не торопился с ответом. Спасибо за загадку с картонной картинкой.

Это называется пазл, и это была любимая игра моего отца. Рада, что она понравилась тебе.

Ты расстроена… чем-то другим, — написал Драко. Откуда он знал? Как он мог знать?

Да, так и есть.

Хочешь, чтобы я не говорил об этом?

Не знаю. Я поссорилась со всеми в Норе. Может, это и не было ссорой вовсе.

Это из-за меня, не так ли?

Да, — неохотно признала Гермиона.

У нас с тобой всё в порядке? Ты расстроена из-за чего-то, что я сделал? Гермиона быстро ответила:

Нет, у нас всё в порядке. Я вообще на тебя не злюсь. Может быть, предлагать Гарри деньги было не самым умным шагом, но это не мой конфликт. Я тоже не хочу, чтобы так было.

Ты хочешь побыть одна? Гермиона не знала, как ответить. Поэтому Драко написал снова. Хочешь собрать со мной оставшуюся часть пазла? Если не хочешь, нам вообще не обязательно разговаривать.

Хочу.

Сейчас? Тогда увидимся совсем скоро.

***

На этот раз Драко стоял не на балюстраде, а около входа внизу. Он поприветствовал девушку осторожной улыбкой, словно прощупывая её настроение. Вместе они прошли в маленькую гостиную, которая была всё ещё украшена, с пряничным домиком на подоконнике и пазлом, разложенным на волшебно увеличенном журнальном столике. Треть его уже была собрана. Это совсем не давало ей покоя. — Можем ли мы… сделать это где-нибудь, где не так по-рождественски? — проговорила Гермиона грубым голосом. — О, да, конечно. А как насчёт головоломки? Она на рождественскую тематику? — Я забыла об этом, — вздохнула она. — Я мог бы преобразовать пазл в другую картинку? А потом вернуть его обратно? — Что? Все 2000 штук? Как ты это сделаешь? — Гермиона склонила голову набок. — Я выдающийся волшебник, Грейнджер, почему это тебя до сих пор удивляет? — Может, мне стоило завернуть скромность в упаковочную бумагу и вручить тебе вместе основного подарка, — саркастически пробормотала она. — Хотя ты бы не узнал скромность, даже если бы на ней была этикетка. Но нет, я не хочу добавлять магию в пазл. — Ничего страшного. Эм… — Драко заломил пальцы, сочувственно ища другое решение этой проблемы. — Я хочу забыться, — беспомощно говорила Гермиона, уставшая даже от самого существования. Драко положил руку ей на спину и подтолкнул к выходу из гостиной. — Что ты обычно делаешь, когда хочешь забыться? — Читаю, исследую, работаю… — она устало последовала указаниям Драко. — Тогда давай сделаем это. Что в твоем списке? Он хотел изучать новое с ней вместо отдыха? Ладно. Пожав плечами, Гермиона порылась в своем мысленном каталоге. — Ты покажешь мне, как ты делал иллюзии во время нашей дуэли? Драко некоторое время наблюдал за ней, пока его настроение не испортилось. — Ты не хочешь, — констатировала Гермиона. Драко избегал ее взгляда. — Мне жаль, — только и смог выдавить из себя парень. Гермиона намекала на это раньше, но он никогда не предлагал научить её. Почему? Прошло немного времени, прежде чем она подумала, что понимает его затруднительное положение. — Это твой билет на победу в дуэли, не так ли? Твой козырь. Твой путь к успеху, если тебе когда-нибудь снова придется сражаться на дуэли за свою жизнь? И он основан на том, что другие не знают, как противостоять твоим заклинаниям? Стыд проступил на его лице прежде, чем он успел его скрыть, а вместе с ним и извиняющееся выражение. — Я знаю, что это эгоистично. — Эй, Драко, всё в порядке. Если это заставляет тебя чувствовать себя в безопасности, я не буду пытаться отнять это у тебя. Видит Мерлин, мне тоже не так уж много от чего становится безопасно. — Прости, — беспомощно пробормотал Драко. — Мне трудно доверять людям, а ты сделала это так легко. — Не смеши меня. Гермиона схватила его за руку и потащила за собой по коридору. Когда её взгляд упал на предплечье, которое она держала, она вспомнила о Тёмной метке, спрятанной под его мантией. — Покажи мне свои исследования по удалению Тёмной метки, — сказала Гермиона. — Будет хорошо не зацикливаться на моих проблемах для разнообразия. И ты заслуживаешь избавиться от неё. — Тебе не обязательно это делать. Это твой отпуск, у тебя не так много свободного времени в году. — Но я хочу. Пожалуйста, — настаивала девушка, и что-то в её лице или словах, должно быть, убедило Драко, потому что после нескольких секунд колебаний он аппарировал их в библиотеку. А точнее, к столу в одном из проходов рядом с окном и призвал для неё второй стул, чтобы она могла сесть. — Там всё не особо организованно, но вот мои заметки, — начал он и взмахнул палочкой над всеми страницами, а затем переложил их, прежде чем сложить обратно на стол в три отдельные стопки. — В первой стопке я обобщил свойства Тёмной метки, — начал перечислять их Драко, пока Гермиона читала его записи. — Её нельзя зачаровать. Её нельзя свести. Она движется случайными узорами, которые не повторяются. Они связаны друг с другом, и связь работает в обоих направлениях, но только Тёмный Лорд мог вызвать всех Пожирателей смерти одновременно. Когда он это делал, метки начинали гореть и светиться красным. Они не работали как портключ, но для того, чтобы аппарировать, нам не нужно было знать точное место. Нас как будто туда притягивало. И, наконец, метка не исчезла, даже когда Волдеморт умер. Честно говоря, это невероятная магия. Отталкивающая и противная, но очень продвинутая. — Согласна, — пробормотала Гермиона. — Какая вторая стопка? — Я подвёл итог, когда и кто получил метку. Рядом я записал, что случилось с человеком. Почти все мертвы, но несколько человек живы. Все они в Азкабане, кроме меня. Это был не невероятно длинный список, но Драко добавил небольшие замечания, например, слышал ли он об их знаке или видел его сам, касался ли Волдеморт их меток или нет, когда они их получили и так далее. Он был дотошен. Внизу страницы он написал имя Теодора Нотта, не в списке Пожирателей смерти, а ниже, с вопросительным знаком сбоку. — Почему он? — спросила она и указала на имя Тео. — Возможно, он что-то знает. Но я не могу его спросить, — тихо сказал Драко. — Он ничего не знает об этом, — сказала Гермиона. — Я говорила с ним недавно. — Когда? — Драко, казалось, был искренне удивлён. — В субботу. Он милый. Я познакомила его с Невиллом и Луной. — Девушка улыбнулась, вспомнив, как Тео одними губами поблагодарил её, когда они попрощались после паба. — Что? С Лонгботтомом и Полоумной? — Драко покачал головой и, прежде чем Гермиона успела отчитать его за такой выбор слов, фыркнул: — Неважно. Он заслуживает хороших друзей. Мы были для него дерьмовым примером. Гермиона не поняла, кто «мы» в этом случае? Он, Крэбб и Гойл? Он и Пэнси? А что насчёт Блейза? — Если бы ты мог поговорить с Тео, если бы он не был включённым в список лиц, с которыми нельзя связаться, ты бы поговорил с ним? — Какое это имеет значение? — Может быть, для него это имеет значение? Драко выглядел так, будто сомневался в этом. — Я бы не рискнул застрять здесь ни на минуту дольше положенного, так что рисковать связываться с ним я бы не стал. — Он замер на секунду. — О, Мерлин, им наконец удалось заставить меня не нарушать правила? Как грустно. — Верно. Но я не соблюдаю правила. В такой ситуации тебе просто нужно знать, нарушение каких правил люди смогут простить, — сказала Гермиона с ухмылкой, обычно характерной для Драко. — Я могла бы передать ему всё, что ты хочешь сказать. — Я не уверен, что мне действительно есть, что ему сказать. Давай двигаться дальше, — угрюмо сказал парень, фактически завершая разговор. Гермиона подумала о письмах Драко, которые нашла на его столе в своей подаренной квартире. Почему не отправлял их? Они виделись каждый день в школе, он мог бы просто поговорить с ними там? Но если он не хотел говорить об этом… — А о чём третья стопка заметок? — спросила Гермиона, чтобы сменить тему. — Я записал, как я получил свою Тёмную метку. Это была единственная церемония, которую я когда-либо наблюдал сам, так что мне не на что опереться. Гермиона прочла описание процедуры, написанное его наклонным, безупречным почерком, и ей стало дурно, когда она мысленно представила себе Драко, привязанного к стулу, Волдеморта, касающегося его руки, и ту боль, которую он, должно быть, чувствовал… — Четвёртая стопка — это всего лишь предположение, — продолжил Драко. — Я пытался составить списки заклинаний или зелий, чтобы достичь каждого эффекта из первой стопки, который приносит Тёмная метка. Протеевы чары, которое ты использовала для зачарованных галлеонов и пергамента, были хорошим предположением. Хотел бы я показать тебе больше. Но я не продвинулся слишком далеко. — Это нормально. А если бы чернила исчезли, этого было бы достаточно, чтобы разорвать связь? — Честно говоря, я бы принял всё, только чтобы избавиться от неё, — теперь Драко был с ней откровенен, что было необычно. — Могу ли я увидеть её снова? Почувствовать её? — спросила Гермиона. — В прошлый раз я была, эм, довольно пьяной, и было темно. — Драко, казалось, колебался, поэтому она подчеркнула: — Не стыдись этого передо мной. Мы ведь не выбирали этот путь, не так ли? Это, казалось, успокоило Драко, и он вытянул руку перед собой. Гермиона внимательно скользнула вверх по рукаву его мантии и расстегнула пуговицы на запястье чёрной рубашки, которую он носил. При дневном свете его кожа была белой и почти прозрачной, она могла видеть каждую вену под ней. Осторожным движением, как будто его метка могла причинить боль, Гермиона подняла рукав его рубашки до локтя и увидела там тёмно-серую метку, извивающуюся и скручивающуюся точно так же, как она помнила. Она снова провела пальцами по чернилам, но не обнаружила никаких швов или шрамов. Она знала, как выглядят маггловские татуировки, но у этой не было вообще никаких размытых краёв, а тёмный череп чётко выделялся на бледной коже. Тем не менее, он, казалось, не поглощал весь свет: это был просто особенно тёмный оттенок серого, поскольку чернила выцвели после смерти Волдеморта. — Изменилось ли что-нибудь после смерти Волдеморта, кроме цвета? — спросила Гермиона, словно решала очередную загадку. — Она больше не светится, когда к ней прикасаешься, не привлекает внимания других Пожирателей смерти и перестала причинять боль. — Было больно? Даже когда он не призывал вас? Драко серьёзно кивнул. — Не так плохо, как Круцио, конечно, но как очень слабая его версия, достаточная, чтобы не давать мне заснуть в первые недели. — Помогали ли обезболивающие средства облегчить боль? — Нет. — Запиши, — приказала Гермиона, и, поскольку он был левшой, ему пришлось выдернуть свою руку из её руки, чтобы воспользоваться ручкой. Когда Драко закончил, она взглянула на всё ещё открытое предплечье и погладила его пальцами. Легко было счесть это просто татуировкой, но на самом деле это было не так. У Гермионы были свои шрамы, но её раны были в каком-то смысле боевыми: она победила Беллатрису в конце, она никогда не колебалась, никогда полностью не сдавалась. И всё же она не могла дождаться, чтобы найти способ избавиться от этого клейма. Каково должно быть Драко? Его внешность, которая была так важна для него, была запятнана плохим выбором прошлого. Его судьба неизбежно отпечаталась на его коже, даже после смерти Волдеморта ежедневно напоминая ему о прошлом. Внезапно Гермиона почувствовала себя виноватой за то, что так долго ждала, чтобы начать это исследование, хотя предложила ему помощь довольно давно. Когда она поняла, что её пальцы не перестали скользить по контуру извивающейся змеи, она вздрогнула и пробормотала: — Теперь это знак выживания. Ты — единственный Пожиратель смерти, которому удалось пережить это без ужасных преступлений, которые бы отправили тебя в Азкабан. Ты не потерял себя полностью в рабстве и служении. Можешь ли ты гордиться этим? Хотя бы немного? Ты так сильно изменился с тех пор, — и в порыве момента Гермиона целомудренно поцеловала Тёмную метку. Драко дёрнулся в замешательстве, но не отдёрнул руку. Затем она увидела в его глазах слишком знакомый стыд. — Ты не понимаешь, Грейнджер. Мне не просто стыдно за то, что я сделал в прошлом. Я боюсь, что никогда не смогу изменить себя. Как я могу знать, что поступлю правильно? Я — это всё ещё я. Я всё ещё тот же трусливый человек. Я всё ещё слизеринец, для нас самосохранение превыше героизма. Что произойдёт, если через год или два мне снова придется сделать сложный выбор между тем, что легко, и тем, что правильно? Возникает соблазн думать, что я поступил бы иначе, но поступил бы я иначе? Я хотел бы быть другим человеком, это правда, но я не уверен, что действительно предприму все шаги, чтобы стать другим человеком. — Ну, во-первых, есть большая разница между тем, чтобы быть Пожирателем смерти и броситься навстречу Волдеморту, рискуя нанести смертельный удар. Есть много людей, которые просто помогали по мелочам во время войны и в основном старались не причинять вреда, и я думаю, это всё, о чём кто-либо может просить тебя. Я искренне надеюсь, что мне больше никогда не придётся принимать такие страшные решения, потому что я чувствую себя довольно истощённой. Я не знаю, хватит ли у меня сил сделать это во второй раз. Это то, что заставляет меня продолжать двигаться дальше, — продолжила Гермиона, — мне нужно не быть уверенной в своём будущем, чтобы никогда не прекращать работать над собой, чтобы стать лучше или, по крайней мере, достаточно хорошим человеком. Разве ты не думаешь, что все мы прокручиваем в голове прошедшие годы и думаем о том, что мы могли бы сделать по-другому, чтобы избежать смертей на войне с нашей стороны? Но это обременительно. Единственное, что мы можем решить, — это то, что мы делаем прямо сейчас. И мне кажется, что ты принимаешь очень правильные решения в эти дни. Через пару ударов сердца Драко повернул раскрытую руку, чтобы взять одну из её рук в свою, нерешительно и очень заботливо. Он торжественно произнёс: — Спасибо, что помогаешь мне. Ты… ты не представляешь, как много это для меня значит. Когда Гермиона подняла глаза, Драко искренне улыбнулся ей, и теперь она подумала, что видит в нём проблеск надежды, что, возможно, в будущем всё будет хорошо. Чем бы ни была татуировка на его руке для него, для неё это была просто отметина. Гермиона улыбнулась ему в ответ. — Тем не менее, я хочу провести некоторые исследования относительно остального. Это займёт некоторое время. Мне нужно перечитать много книг и заметок. Драко кивнул, отпустил её руки и снова повернулся к стопкам пергаментов перед ним. Гермиона так привыкла к Гарри и Рону рядом с собой, что удивилась, когда Драко не ушёл, а придвинулся поближе, ожидая, когда она объявит о следующих шагах. Обычно все знали: когда она была в исследовательском режиме, вмешиваться не стоило. Гермиона робко заломила руки, снова порылась в его записях и объяснила: — Может быть, будет лучше, если ты просто оставишь меня в покое. Я могу… увлечься процессом. Драко вдруг ухмыльнулся. — Разве я не знаю, принцесса? Вечно занимаешь хорошие столы в библиотеке, как в старые времена. Но я никогда бы не подумал, что однажды извлеку выгоду из твоей зубрёжки. В веселом тоне Драко похлопал по столу и объяснил ей некоторые ключевые особенности того, как ориентироваться в библиотеке и искать литературу с помощью магического индекса. Но после этого он галантно удалился на свой диван с книгой о ядах и противоядиях, чтобы оставить её в покое. Гермиона тут же прошла через многочисленные проходы и принялась за работу. Это было нормально, это было привычно, и библиотека Малфоев была захватывающей коллекцией продвинутой магии, гораздо более приспособленной для взрослых, чем для студентов. Не раз ей приходилось заставлять себя придерживаться темы, когда она находила интересную книгу или проход, и скорее рано, чем поздно она снова проходила мимо Драко с возвышающейся стопкой книг, волочащейся за ней в воздухе, содержащей множество новых, а также знакомых томов. С грохотом она положила всё это на стол недалеко от него и нырнула в тексты. Краем глаза Гермиона могла видеть, что Драко наблюдает за ней между каждыми десятью страницами или около того, и она изо всех сил старалась игнорировать его взгляд. Должно быть, прошло несколько часов, когда Драко с громким шлепком швырнул свою книгу на диван. Беглый взгляд на часы показал ей, что уже четыре часа, и она снова сосредоточилась на своих исследованиях. — Послеобеденный чай? — спросил Драко. — Нет… Я всё ещё занята, оставь меня в покое, — пробормотала она. Он выглядел расстроенным, но она успешно прогнала его, глубоко углубившись в книгу о магических чернилах. Но как только солнце село, Драко вырвал том из её рук и поставил поднос с едой на стол. С возмущением он указал на кусок жаркого перед ней. — Съешь это или я сам аппарирую тебя на кухню, привяжу к стулу и буду кормить с ложечки, — прорычал он, но голосу всё же не хватало резкости. — Тебе бы этого не хотелось? — нарочито удивлённо спросила Гермиона и попыталась вырвать книгу из его рук, но он отослал её подальше с помощью магии. Заинтригованный её словами, Драко повернул её стул так, чтобы она оказалась к нему лицом, и ухмыльнулся: — На самом деле, мне бы этого очень, очень хотелось. Я уверен, что вместо этого я мог бы взять клубнику и взбитые сливки. Если хочешь, я бы даже избавил тебя от этой жалкой немодной маггловской одежды, которую ты носишь. Это была бы действительно услуга. — Это так ты пытаешься флиртовать? Потому что ты добился большего, — вздохнула она. — С этого момента поподробнее, пожалуйста. Драко игриво подцепил вилкой кусочек картофеля и поднёс его к её лицу. — Открой ротик. — Перестань меня раздражать, просто потому что тебе скучно! К тому же, я думала, ты не хочешь прислуживать мне, как домовой эльф. — Гермиона оттолкнула от себя вилку. — Грейнджер, пожалуйста, не говори так унизительно о домовых эльфах. Они тоже волшебные существа. Я знаю одну очень умную ведьму с густыми волосами, которая бы тебя за это отлупила, — хмыкнул Драко. — Ой, заткнись, — тем не менее, закатив глаза, она зачерпнула немного еды и начала есть. — Хорошая девочка. — Ради всего святого, может, ты наконец перестанешь со мной флиртовать? — выдохнула Гермиона. — Я знаю несколько очень хороших способов заткнуть мужчину. Хочешь, я их перечислю? — Драко соблазнительно пошевелил бровями и провел по её подбородку одним из своих длинных пальцев. Она отмахнулась и от них. — Нет, спасибо, я тоже знаю парочку способов! Прежде чем он успел ответить, она произнесла безмолвное «Экспиллиармус», а когда взяла его палочку в руки, добавила «Силенцио». С довольной ухмылкой Гермиона наблюдала, как Драко щёлкнул ртом, словно золотая рыбка. Угрожая палочкой его порозовевшим щекам, она продолжила есть, и, поскольку он был практически беспомощен, она воспользовалась возможностью, чтобы вернуть книгу, которую читала до его вмешательства, и открыла нужную страницу. Подыгрывал ли Драко или не возражал против её проделок, она не знала. Однако он вернулся к чтению своей книги по зельям с надутыми губами через минуту. Заклинание молчания, должно быть, в какой-то момент рассеялось, потому что, когда он снова подошел к её столу, он схватил свою палочку и сказал: — Уже за полночь, я иду спать, заноза в моей заднице. — Ого, уже и вправду поздно, — пробормотала Гермиона. Время пролетело быстрее, чем она могла себе представить, и со вздохом облегчения она поняла, что Рождество наконец-то закончилось. — Я могу настроить чары, так что ты сможешь трансгрессировать в библиотеку и из неё, — сказал Драко и произнёс ряд сложных заклинаний, двигая рукой с палочкой в ​​воздухе. Гермиона не узнала этот вид чар, но поняла, когда он произнёс её полное имя в середине заклинания. Закончив, Драко несколько секунд наблюдал за ней, прежде чем заговорить: — Я действительно думал, что ты кинешься мне на шею, когда я подарил тебе неограниченный доступ к моей библиотеке. Но, похоже, мне нужно стараться ещё больше! Подмигнув, он дезаппарировал, предположительно, в свою спальню, прежде чем Гермиона успела ответить.