14. Наши шрамы

Последующие дни были похожими друг на друга. Всё ещё вынужденная избегать Нору, а также площадь Гриммо из-за ссоры, которая произошла на утро после Рождества, Гермиона убегала от реальности, исследуя Тёмную метку. По утрам после завтрака она аппарировала прямо в библиотеку Малфоев и продолжала рыться в литературе. Её мысли мчались со скоростью сто миль в час. Чаще всего Драко либо ждал, сидя на кресле около стола, либо появлялся немного позже и заставлял девушку обедать и ужинать, когда та слишком увлекалась чтением. После их предыдущей ссоры из-за пропущенных приёмов пищи Гермиона решила просто смягчиться и отнестись к своему здоровью более серьёзно, вместо того чтобы спорить с Малфоем. Кроме того, Драко, казалось, прекрасно составлял ей компанию, когда она углублялась в исследования. Время от времени они даже обсуждали новые теории. — Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе избавиться от этого клейма, я думаю, мне нужно увидеть, как именно ты её получил. Ты сохранил это воспоминание, я уверена. Но посмотри на это с другой стороны: если бы я увидела сам ритуал через Омут памяти, у меня было бы больше шансов найти решение, — вторила девушка уже в который раз. — Даже если я и сохранил это воспоминание, то тебе там не на что смотреть. Я всё записал в заметках. Драко постучал пальцем по стопке своих записей, а затем убрал обе руки на колени, словно не хотел, чтобы Гермиона в очередной раз полезла рассматривать метку. — Ты слишком предвзят, — вздохнула она, — и у тебя нет того опыта, который есть у меня, ты уж извини. Так что ты, вероятно, мог упустить какие-то детали. Две головы лучше, чем одна, я ведь права? — Что это за «опыт»? Ты хочешь сказать, что знаешь о тёмных искусствах больше, чем я? Потому что я бы с тобой категорически не согласился, Грейнджер. — Это не то, что я имела в виду, и да, это правда, что ты знаешь о тёмной магии больше моего. Но, Драко, мы потратили годы нашей жизни, пытаясь предугадать следующий шаг Волдеморта. В наших исследованиях против него я буквально прочитала каждую книгу о тёмных искусствах в библиотеке Хогвартса, в Запретной секции и даже в библиотеке Блэков на площади Гриммо, если на то пошло. Я исследовала крестражи, я даже уничтожила один из них. Мы изучали прошлое Волдеморта, его мечты, его слабости, его недостатки и его сильные стороны. С помощью знаний Дамблдора мы анализировали заклинания, которые он предпочитал, места, в которых он жил, людей, которые что-то для него значили, учителей, которые у него были, дуэли, в которых он участвовал. И — если это тебя не убедило — я носила частичку его души на своей шее четыре месяца. Она шептала мне на ухо, вторгалась в мои сны, использовала мои слабости против меня. Драко взглянул на неё: казалось, он не понял ни слова. — Это правда. Мы не могли рисковать и потерять первый найденный нами крестраж, он был важнее моей жизни или жизни Рона, поэтому мы все трое по очереди носили его на себе, пока не нашли способ уничтожить его мечом Гриффиндора. Мы знаем совсем другую сторону Волдеморта. Но самое главное: Гарри носил часть его души внутри себя всю свою жизнь, он мог заглянуть в разум Волдеморта. Очевидно, Гарри — это не я, но он поделился с нами каждой крупицей информации, которую когда-либо слышал о Волдеморте, чтобы мы работали над поиском крестражей. Я не думаю, что даже Беллатриса смогла бы их найти. Гарри понимал Волдеморта, потому что часть его постоянно была Волдемортом. Драко, казалось, некоторое время обдумывал эти откровения в своей голове, прежде чем тихо произнёс: — Извини. Да, я должен был это понимать. — Итак, каковы твои теории? Каковы были твои следующие шаги в этом исследовании? — Ну, Грейнджер, я не прочитал все книги по тёмным искусствам в этой библиотеке, а их, вероятно, даже больше, чем в самом Хогвартсе, так что ты, вероятно, тоже. Я бы начал с этого. — Возможно, это правда, но я не думаю, что ты найдёшь ответ в какой-либо книге этого поместья. — Почему бы и нет? — возмущённо спросил Драко, возможно, обидевшись на то, что она посчитала его величественную библиотеку недостаточно большой. — Подумай логически! Потому что у Волдеморта был к ней доступ. Он не хотел, чтобы кто-либо из его последователей избавился от метки, так почему же тогда он бы позволил книге, которая давала вам способ её убрать, лежать где попало? Он, вероятно, конфисковал бы их и никогда не вернул бы. — Чёрт. Ты, наверное, права, — выругался Драко. — Но исследование твоей коллекции книг, конечно, не бесполезно. Я предполагаю, что мы можем найти ответы о других магических свойствах в этой библиотеке. — Тогда что ты предлагаешь делать? — Ну, Волдеморт, должно быть, тоже проводил свои исследования, когда разрабатывал метки. Какими библиотеками он пользовался? Какими книгами? Где он был в то время? Вот что я знаю: Том Реддл родился в 1926 году, и шесть его бывших соседей по спальне Слизерина были его первыми Пожирателями смерти, а именно Эйвери-старший, Лестрейндж-старший, Нотт-старший, Малсибер-старший, Розье-старший и Руквуд. У Тома Реддла не было собственного поместья, поэтому он, должно быть, полагался на книги в Хогвартсе и библиотеки своих сторонников. Драко, похоже, был впечатлён тем, что она смогла наизусть перечислить всех первых Пожирателей смерти. — Начнём с Хогвартса. У Дамблдора был список всех книг по тёмным искусствам, которые были в Хогвартсе во времена Реддла, и я прочитала каждую из них. Так что часть информации, вероятно, уже где-то в моём мозгу. Однако я не сталкивалась ни с чем конкретным о создании чего-то вроде Тёмных меток. Вероятно, Хогвартс был не единственным источником информации, который Волдеморт использовал для своих исследований. Он, должно быть, использовал и другие библиотеки, однако будет сложнее пробраться к книгам, которые находятся в поместьях первых Пожирателей. — Это невозможно: они либо конфискованы, либо находятся в руках заключённых Пожирателей смерти или их наследников, с которыми мне не разрешено контактировать, например, с Теодором Ноттом. — Но это нормально, потому что я бы не ожидала, что книги будут в их библиотеках, и вот почему: у Реддла не было возможности или власти убрать книги по тёмным искусствам из библиотеки Хогвартса, потому что он знал, что Дамблдор уже следит за ним. Но, очевидно, он не хотел, чтобы кто-то ещё их читал, поэтому он забрал их из библиотеки Блэков — они должны были там оказаться в какой-то момент, потому что Регулус Блэк знал о крестражах. В отличие от Хогвартса, было легко заставить их исчезнуть из библиотек его последователей тем или иным способом. Держу пари, ты не найдёшь их и здесь, в поместье Малфоев. Акцио Секреты темнейшего искусства! Акцио тайны злой магии! — как и ожидалось, ничего не произошло. — Видишь? Драко был впечатлён её рассуждениями или, может быть, её логикой, но она ещё не закончила объяснять. — Вопрос в том, есть ли у тебя способ узнать разницу между книгами, которые стояли здесь тридцать лет назад, когда твой отец вступил в его ряды, и сейчас? Это было бы первым вопросом, на который бы я обратила внимание. Драко, казалось, на мгновение задумался, но затем его плечи безнадёжно поникли. — Нет, я не знаю, как это узнать. Магический поисковый индекс показывает только текущее состояние библиотечного каталога, а не прошлое. — Библиотеки сами себя не обслуживают. Кто заботился об этой тридцать лет назад и до сих пор? Это мэнор чистокровно семьи, так что, вероятно, за всем следил эльф? — Хм… да. Был эльф, Роффи, но я его освободил. — Тебе повезло, что я работаю в Департаменте контроля и регулирования магических существ, не так ли? — улыбнулась Гермиона. — Я выясню, что смогу. Драко с сожалением посмотрел на неё. — Грейнджер… не рискуй своей репутацией ради меня, это не вопрос жизни и смерти, это просто метка. — Если у меня вообще есть репутация нарушительницы правил, то мне пора вернуться и защитить её, — самодовольно ухмыльнулась Гермиона и открыла сумку, чтобы вызвать новую стопку пергамента и выписать новые догадки. — Могу ли я одолжить твоё кольцо с печаткой? — Зачем? — Ты думаешь, эльф просто так выболтает твои семейные секреты без доказательства, что я хоть каким-то образом связана с семьёй? Ты ведь точно не сможешь присоединиться ко мне, когда я пойду его искать. Драко нерешительно согнул пальцы, и на его ладони материализовалось кольцо-печатка Малфоев. Впечатлённая невероятным использованием беспалочковой магии, Гермиона протянула пальцы, чтобы вырвать украшение из цепкой хватки Драко. — Подожди, Грейнджер… — он казался неуверенным. — Что? — Я больше в это не верю, — пробормотал парень. — Во что ты не веришь? Драко указал на кольцо, и она впервые внимательно его осмотрела. Тяжёлое серебряное кольцо с белой буквой «М», вставленной в чёрный плоский камень, увенчанный семейным гербом. Внутри кольца, где женатые люди обычно гравировали имя своего партнёра, было выгравировано одно предложение прекрасным каллиграфическим почерком.

Чистота всегда побеждает.

Погрузившись в мысли, Гермиона провела пальцем по высеченной фразе и задалась вопросом, почему всё сложилось именно так. — Это приятно знать, — улыбнулась она через мгновение и положила кольцо в карман. — Я верну его, как только закончу. — Ты чертовски гениальна, ты знаешь это? Моя маленькая зубрилка-принцесса, — рассмеялся Драко, покачав головой. Она только улыбнулась, стараясь не быть слишком самодовольной. — Что-нибудь ещё нужно? — спросил Драко, положив руки на стол. Гермиона нерешительно попыталась снова: — Да. Ты должен поделиться со мной своими воспоминаниями о том, как Волдеморт использовал Тёмную метку, чтобы вызывать Пожирателей смерти, как она выглядела, когда тебя призвали, и, самое главное, как он смог наградить тебя этой… — Нет! — резко ответил Драко. Гермиона не обиделась: она почувствовала его боль, его стыд, его страх. Но от этого ей ещё больше захотелось взглянуть на ритуал. — Ты боишься, что я увижу то, чего ты стыдишься. Разве мы не можем согласиться, что я уже видела тебя не с лучшей стороны? Гермиона утешительно посмотрела на него, пытаясь высмотреть хоть какую-то эмоцию. Ничего. Она подозревала, что он вновь воспользовался окклюменцией. — Это не заставит меня осуждать тебя, я могу тебе пообещать. Драко… — тихо проговорила Гермиона. Но он предпочёл проигнорировать её и быстро ушёл. Через несколько секунд двери библиотеки с громким стуком захлопнулись, и она осталась одна.

***

Остаток воскресенья Гермиона провела за дальнейшими исследованиями, и к концу дня она прочитала впечатляющий объём новой информации о портключах, заклинаниях локатора и аппарации, а также чарах гламура в надежде выяснить, почему Тёмная метка не перекрывается любыми заклинаниями. А вечером Гермиона написала письма в Нору и на площадь Гриммо, не адресованные никому конкретно, но смысл которых был похож. Она попыталась выразить, как ей жаль, что она спровоцировала ссору на Рождество, что она их любит и надеется, что они не истолкуют её потребность изолироваться и отвлечься никак иначе, как скорбь из-за утраты родителей. Артур прислал ответ из Норы, в котором говорилось, что никто на неё не сердится и что она может приходить в любое время, когда почувствует себя лучше. Гарри не ответил на её письмо, поэтому она решила навестить его через пару дней, когда всё немного успокоится.

***

В понедельник рано утром Гермиона получила сову из больницы Св. Мунго с приглашением прийти накануне Нового года, поскольку целитель Смитерс был уверен в том, что добился определённого прогресса с противоядием для её шрама. Он также не забыл упомянуть о страстном участии Драко в деконструкции фиолетового яда из банки Беллатрисы. С новым приливом энергии Гермиона подтвердила встречу в среду и почувствовала всплеск мотивации помочь Драко избавиться и от его собственного шрама. Поэтому Гермиона быстро позавтракала и поспешила в библиотеку Министерства, как только та открылась, с явным намерением воспользоваться тем, что любой желающий мог просмотреть старые судебные дела и записи суда. Радуясь, что библиотека была практически пуста во время рождественских каникул, девушка выбрала уютный стол перед зажжённым камином и проштудировала все известные судебные процессы над Пожирателями смерти в поисках упоминаний о Тёмной метке. Хотя воспоминания, которыми Пожиратели смерти поделились в суде, не были частью записей, подробные расшифровки были. Это было лучшее, что она получила, однако большинство из документов не касались интересующей темы. Тем не менее, Гермиона нашла закономерность, которую хотела бы подтвердить собственными воспоминаниями Драко о его церемонии посвящения. Она украдкой скопировала всю необходимую информацию и вернула файлы Пожирателей смерти на место. Девушка не думала, что кто-то посчитает странным, что Гермиона Грейнджер выясняла связь между своими врагами во время войны, но всё равно надеялась, что ей не придётся никому объяснять, что она делала. К обеду она закончила и, быстро перекусив в столь же безлюдном кафе, направилась к каминам. Хотя её отдел был закрыт на праздники до Нового года, Гермиона с радостью обнаружила, что камин не был отключён от общей сети и никто не запер дверь между коридором и её кабинетом. Если бы кто-нибудь спросил, зачем она вообще пришла сюда во время праздников, она уже приготовилась лгать, сказав, что забыла книгу, которую читала во время обеденных перерывов. Никто не счёл бы это чем-то необычным, но, в конце концов, она ненавидела лгать. В своем кабинете Гермиона порылась в шкафу с файлами, над которыми работала с момента прибытия в Департамент, и быстро нашла те, что касались домовых эльфов Драко Малфоя, которые были расселены после того, как он их освободил. Она создала копию рукописей и отметила текущее местоположение каждого из существ. Роффи — эльф, который заботился о библиотеке, — теперь был нанят шотландской ведьмой по имени Гримельда Карлингтон, которой требовалась помощь в сортировке документов для фабрики котлов её покойного мужа. Взволнованная Гермиона записала адрес и решила немедленно отправиться туда. Используя щедрое количество летучего порошка, девушка пронеслась через камин Департамента к общественной точке камина в Инвернессе. Тут же её накрыла стена дождя, который крупными каплями бил по лицу. Казалось, что камин, который использовала Гермиона, находился снаружи в переулке и был скрыт от посторонних глаз за кучей ящиков. Она быстро превратила веточку на ближайшем кусте в зонтик и выдернула его из зелени, чтобы укрыться. После тщательного применения чар высушивания она вышла из переулка и направилась через Инвернесс под ледяным дождём. Гермиона не знала, чего ожидала, когда добралась до адреса миссис Карлингтон, но дом оказался гораздо меньше, чем предполагалось. Судя по размеру и структуре, он больше походил на коттедж, покрытый соломой, с грубыми каменными стенами и всего в один этаж высотой. Из трубы наверху шёл дым, а свет сиял сквозь покоробленные и размытые толстые стеклянные окна, поэтому Гермиона была уверена, что кто-то был дома. Вновь прокрутив в мыслях объяснение, которое она приготовила для старой леди, Гермиона постучала в дверь и стала ждать. Чуть позже она услышала хромающие шаги, а затем маленькая старая ведьма с аккуратно уложенными белыми волосами приоткрыла дверь, выглядывая через небольшую щель. — Да? — спросила женщина немного запыхавшись. — Здравствуйте. Миссис Карлингтон, я полагаю? Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я работаю в Департаменте контроля и регулирования магических существ в Министерстве. Однако сегодня я здесь по неофициальным причинам. На самом деле, я надеялась поговорить с домовым эльфом Роффи, если он живёт здесь. — О, здравствуйте, мисс Грейнджер. Да, да, он здесь. Но дверь он не открывает из-за магглов, которые живут неподалёку. Хотите войти? Я могу заварить нам по чашечке чая, — сердечно сказала женщина и похромала в маленькую кухню с деревянным обеденным столом в углу. Гермиона села, а миссис Карлингтон волшебным образом призвала на стол чайный сервиз, чашки и ложки. Через минуту она спросила: — Так это правда, что вы победили Сами-Знаете-Кого? Гермиона улыбнулась. — Это было сделано коллективными усилиями, и, могу вас заверить, удача нам сильно улыбнулась. Но да, я тоже к этому причастна. — Чепуха, — махнула рукой старая ведьма. — Думаю, мы все должны сказать тебе спасибо. Но, чёрт возьми, ты выглядишь такой молодой. Что привело тебя сегодня к моему эльфу? Надеюсь, с его работой всё в порядке? — Всё в порядке, — призналась Гермиона. — Как я уже сказала, я здесь по личному делу, а не как чиновник Министерства, так что, пожалуйста, не чувствуйте себя обязанной меня обслуживать. Ваш эльф, Роффи, раньше жил в поместье Малфоев, и я надеялась, что он поможет мне и моему другу раскрыть немного важной информации о паре книг, которые мы пытаемся найти. — Да, он упоминал, что ухаживал за библиотекой. Ужасное место, это поместье Малфоев, Роффи до сих пор вздрагивает, когда кто-то внезапно входит в комнату, — пробормотала она и, сделав пару тихих вдохов, скомандовала: — Роффи. Эльф появился с треском перед ними и, как и было объявлено, дёрнулся при виде Гермионы. Он быстро спохватился и поклонился миссис Карлингтон. — Хозяйка, чем могу быть полезен? — Роффи, эта ведьма хочет поговорить с тобой. Но не волнуйся, она хорошая. Он поднял на неё тревожный взгляд, который заставил её сердце сжаться от сочувствия. Гермиона мгновенно встала со стула и опустилась на колени перед эльфом, чтобы сесть на уровне его глаз. — Роффи, меня зовут Гермиона Грейнджер, и я… Я пытаюсь исправить и отменить многое из того, что Сам-Знаешь-Кто сделал в прошлом. Ты знаешь Драко Малфоя? Глаза Роффи расширились, и он сделал маленький шаг назад. — Я здесь от его имени. — Гермиона вытащила перстень с печаткой Малфоев и показала его эльфу. — Но, пожалуйста, не бойся, никто из нас не желает зла. Тебе не придётся возвращаться к нему или в поместье Малфоев, если ты не хочешь. Драко сожалеет о многом, что произошло в мэноре, он тоже какой-то период был рабом, узником там, как и ты. Я помогаю ему искупить свою вину за его роль в войне и освободить его от оков Волдеморта раз и навсегда. Роффи заломил руки и перевёл взгляд со своей новой хозяйки, которая, казалось, была так же сбита с толку, как и он, на Гермиону, которая продолжала тихо говорить: — Драко Малфой когда-нибудь причинял тебе боль, Роффи? Она горячо надеялась, что он скажет «нет», в конце концов, она не нашла бы в себе силы просить его о помощи, если Драко был причиной некоторых его травм. Но Роффи только покачал головой. Гермиона облегчённо выдохнула. — Хорошо. Я надеялась, что ты поможешь нам найти ряд книг, которые Волдеморт украл из библиотеки около тридцати лет назад. Мы надеемся обратить вспять часть тёмной магии, которую он использовал, поэтому нам нужно знать, какие заклинания он исследовал. Это всё. И, конечно, ты можешь отказаться, теперь ты — свободный эльф, волен делать всё, что хочешь. Ни я, ни Драко не будем держать на тебя обиду. Слова, похоже, не убедили эльфа, но, бросив ещё один украдкой взгляд на миссис Карлингтон, он нерешительно спросил: — Какие книги? — Хочешь сесть с нами? Так будет удобнее, — махнула Гермиона рукой в ​​сторону стола, и, когда миссис Карлингтон отодвинула стул для эльфа, он нерешительно подошёл к нему, словно никогда раньше этого не делал. Гермиона была благодарна, что его новая хозяйка, похоже, нисколько не возражала и даже налила ему чашку чая, что ещё больше напугало эльфа, который был едва достаточно высок, чтобы дотянуться до стола. Гермиона объяснила свою теорию о пропавших книгах и добавила: — Драко Малфой сказал, что ты очень старательно заботился о библиотеке и мог заметить их пропажу. Он сказал, что никто не знает библиотеку лучше тебя, и высоко отзывался о твоей работе, если это хоть как-то тебя успокоит. Это было не совсем правдой, но Гермиона решила, что эльф всё же заслуживает хотя бы каплю признания. Гордыня взяла верх над эльфом. — Да, это большая библиотека, но Роффи знал каждую книгу в ней. Содержимое было семейным секретом дома Малфоев. Роффи знает украденные книги — это легко запомнить. Тёмный Лорд часто причинял боль Роффи, когда видел его, поэтому Роффи всегда прятался. Роффи видел, какие книги он украл, но, когда Роффи рассказал своему хозяину — мастеру Люциусу Малфою, — он не вернул их. — Не возражаешь ли ты, если ты запишешь их — этот список книг? — спросила Гермиона и достала из сумки пергамент и магловскую ручку. Роффи посмотрел на ручку, явно сбитый с толку, и вместо этого щёлкнул пальцами. В его руках тут же появилось орлиное перо. Однако её пергамент нисколько не смутил эльфа, и мгновение спустя он встал со стула, чтобы наклониться над столом и написать самым красивым почерком, который она когда-либо видела, список названий и авторов на странице. Гермиона взглянула на список из пяти книг и удивилась, что даже знала три из них из библиотеки Хогвартса. Первая была о Тёмных Связывающих Чарах, вторая — о Магических Чернилах, а третья — всем известные «Секреты Темнейшего Искусства». Последние две книги в списке назывались «Закрепление и Обуздание Тьмы» и «Продвижение Магических Ядер Волшебного Рода». — Большое спасибо, Роффи. Я постараюсь вернуть книги, — пообещала девушка, а затем, скорее из любопытства обожателя книг, спросила: — У тебя есть любимая книга в поместье Малфоев? Казалось, эльф задумался на мгновение, прежде чем улыбнуться. — Роффи больше всего восхищался «Иллюстрированной историей магического благородства». Она очень древняя, с подробными хрониками. Роффи гордился тем, что однажды восстановил её после пожара. — Спасибо. Я тоже обязательно прочту её, — и тут Гермиона подумала о другом эльфе, которого, как она знала, пытали на войне. — Роффи, ты знаешь эльфа по имени Тилли из Нотт-Мэнора? Услышав это, Роффи побледнел, а Гермиона даже не подозревала, что эльфы способны на такое. Поэтому она пояснила: — Тилли — единственный эльф Нотта, переживший войну, и она нездорова. Теодор Нотт хотел бы ей помочь, но не знает, что делать. Она не отвечает на его просьбы появиться перед ним. Глаза Роффи снова расширились: эльфу было очень трудно ослушаться зова хозяина, и это наверняка означало, что Тилли наказывала себя каждый раз, когда Тео пытался позвать её. — Теодор не расстроен из-за Тилли — он никогда бы её не наказал! На самом деле он просто обеспокоен и не знает, что делать, поэтому я подумала, что попробую спросить, не мог бы ты нам помочь? — Роффи — не ноттский эльф, — дипломатично заявило существо перед ней. — Я знаю, но, если у тебя когда-нибудь появится идея, как помочь Тилли, или если ты захочешь навестить её или узнать, нужно ли ей что-нибудь, не стесняйся. Я дам знать Теодору, чтобы он пропустил тебя через его защитные чары. — Роффи с уважением относится к своей новой хозяйке миссис Карлингтон, и Роффи поможет вам, если миссис не будет против. — Что ж, — выдохнула Гермиона, — ты дал мне всё, что я хотела услышать. Она наколдовала из воздуха две визитки со своим адресом и положила их на стол. — Если кому-то из вас когда-нибудь что-то понадобится, я буду рада помочь и отплатить вам той же монетой. Не стесняйтесь посылать мне сову в любое время. То же самое касается и Драко Малфоя. Роффи, он освободил тебя, потому что не хотел, чтобы кто-то ещё был пленником поместья дольше, чем необходимо, а не потому, что он был недоволен твоей работой, надеюсь, ты это понимаешь. Если бы ты решил навестить его или библиотеку, я уверена, он бы сказал тебе это лично. Глаза Роффи снова расширились, он кивнул и слегка поклонился. — Кроме этого, спасибо за ваше время и вашу помощь, — закончила Гермиона и упаковала список, ручку и перстень-печатку Малфоев в сумку. Когда она встала, то кивнула и эльфу, и миссис Карлингтон и позволила Роффи проводить её обратно под ледяную стену дождя. Где можно было найти книгу о самой тёмной магии? Гермиона знала ответ на этот вопрос. Одно мгновение спустя девушка уже стояла в Лютном переулке в Лондоне перед магазином. Она никогда не думала, что зайдёт туда как покупатель, но у неё не было другого выхода. Ей предстояло посетить магазин под названием «Боргин и Бёркс». В отличие от остальной части Косого переулка, ряд магазинов в Лютном переулке, казалось, совсем забыл о существовании Рождества: не было видно ни одного праздничного украшения или толпы покупателей. Вместо этого переулок казался практически безлюдным, ведь большинство его бывших клиентов были либо мертвы, либо в Азкабане, либо находились под домашним арестом. Гермиона предусмотрительно укрылась капюшоном своего зимнего пальто, чтобы ни один любопытный фотограф или прохожий не узнал её. Тем не менее, она поспешила войти в магазин как можно быстрее, чтобы избежать появления своего имени в утренней статье Пророка. Внутри было так же темно и пыльно, как она помнила с шестого курса, когда они шпионили за Драко Малфоем. Однако ряд тёмных предметов исчез с полок, включая печально известное опаловое ожерелье. — Это не магазин для ведьм вроде тебя, — раздался елейный голос из глубины магазина. Гермиона резко обернулась и увидела мистера Боргина, стоящего в проёме своего кабинета и явно узнавшего её. Мужчина бросил на неё откровенно враждебный взгляд. В очередной раз открыв, как она это называла, своего внутреннего Драко, девушка выпрямилась и вздёрнула подбородок. — Я здесь, чтобы кое-что купить. — Что на этот раз? Проклятое ожерелье? Череп по распродаже? Видимо, Боргин помнил их прошлую встречу на шестом курсе. Как он избежал преследования после войны, будучи явно причастным к допуску Пожирателей смерти в Хогвартс, было для неё абсолютной загадкой. Но ведь Министерство не было так свободно от коррупции, как оно широко притворялось. — Нет, — заявила она более упрямым тоном, — на самом деле, я ищу книги. — В Косом переулке есть «Флориш и Блоттс». Ведьмы вроде тебя найдут там всё, что им нужно. Гермиона фыркнула и подняла подбородок. — Мне было интересно, какая из твоих сторон победит. Твоё отвращение ко всему магглорождённому или твоё жлобство, хватающееся за выгодные возможности в то время, когда большая часть твоей обычной клиентуры… отпала. Если ты не примёшь моё предложение, я уверена, что найду кого-нибудь другого, кто будет бесконечно рад опустошить мой кошелёк. Боргин поморщился и шагнул за стойку. Гермиона восприняла это как знак того, что он, по крайней мере, выслушает её просьбу. — Я здесь, чтобы купить несколько книг, которые, я уверена, не смогу найти в обычном магазине. Мне нужно, чтобы вы достали их для меня. — Что это могут быть за книги? Гермиона достала список Роффи, добавив ещё несколько пунктов, и передала записку Боргину, который молча прочитал её. — Это возможно? — чопорно спросила Гермиона, чувствуя себя совсем не собой. — Откуда у тебя этот список? — фыркнул хозяин магазина. — Значит, вы можете их достать? Зачем они мне — это моё личное дело. Так что, по рукам? — Их будет трудно достать, — устало сказал Боргин. — Я знаю, в конце концов, Волдеморт сам об этом позаботился. Возможно, он даже угрожал убить тебя, если ты когда-нибудь продашь их кому-нибудь, но Волдеморта больше нет, не так ли? — Мои услуги стоят дорого. — У меня есть деньги, — парировала Гермиона. — Сомневаюсь, — прорычал мужчина. Повинуясь внезапному порыву, Гермиона молча вытащила из кармана перстень с печаткой Малфоя и швырнула его на стойку перед собой. Боргин уставился на него, слегка побледнев. — У нас есть деньги, — пояснила она. На самом деле, Гермионе следовало бы пожалеть Боргина, поскольку Драко угрожал ему как Пожиратель смерти, но, думая о роли, которую Боргин играл, поддерживая сторонников Волдеморта, возможно, даже продавая Беллатрисе кинжал, которым та выцарапывала клеймо на её руке, девушка не чувствовала ничего, кроме высокомерия, глядя на его извивающийся вид. Когда Боргин продолжил изучать список, несомненно, уже размышляя, где бы он мог получить книги, Гермиона сказала: — Пришли мне сову с предложением поскорее, и я его рассмотрю. Гермиона сотворила из воздуха ещё один листок пергамента со своим адресом наверху и положила его на прилавок. — С нетерпением жду возможности поработать с вами, мистер Боргин. Прежде чем он успел возразить, она забрала перстень Малфоя и решила прямиком из магазина дезаппарировать обратно к себе домой.

***

Во вторник, за два дня до Нового года, Гермиона решила не нести обиды и ссоры за собой, а аппарировала на площадь Гриммо в попытке поговорить с Гарри. Она решила, что может попытаться исправить ситуацию до того, как завтра отправится на приём в больницу Св. Мунго. Но именно Джинни встретила её через несколько мгновений после того, как Гермиона вошла в дом. Она прошептала: — Мать Сириуса снова сходит с ума, давай вести себя тихо, — и помахала Гермионе в сторону кухни, где Гарри завтракал. — Гермиона, — сказал он неуверенно. — Мы можем помириться? — заговорила Гермиона, присев на скамейку рядом с другом. Гарри вздохнул с облегчением и сказал: — Да, пожалуйста. Я был глуп, и моя гордость была задета, и это вообще не мое дело, с кем ты дружишь, даже если это Драко, чёрт возьми, Малфой. Гермиона улыбнулась ему, прежде чем крепко обнять. — Как бы там ни было, мне жаль, что я заставила тебя помириться с ним. Я не могу требовать этого от тебя, ты сам должен прийти к этому. — Всё в порядке. Я… — он посмотрел на Джинни, которая ухмылялась, наблюдая за тем, как они оба мирятся. Гарри был невозмутим и с сожалением добавил: — Я действительно много думал о том, что сказал Малфой в тот день, и… я повёл себя инфантильно и некрасиво. — Ну, он переживёт это, — пожала плечами Гермиона. — Ты всё ещё думаешь, что я сумасшедшая, раз терплю его? Ты думаешь, я совершаю ошибку? — осторожно спросила она, глядя на деревянную скамейку между ними. Гарри, казалось, задумался на мгновение, а затем сказал: — Я бы доверил тебе свою жизнь. Фактически, твоё остроумие сохраняет мне жизнь уже семь лет. Было бы глупо не доверять твоему выбору. — Спасибо, Гарри, но… ты же видел Драко сейчас. Ты думаешь, он… — вздохнула она. — Я что, слепая? Когда я вижу его сейчас, я даже не могу сопоставить своё нынешнее впечатление о нём с тем придурком из школы, словно он стал совершенно другим человеком. Или, может быть, он всё тот же человек, но надел на себя маску добропорядочного члена общества, я не знаю. Мне кажется, или он, по крайней мере, не показался тебе другим? Джинни продолжала улыбаться от уха до уха, словно они вообще не говорили на серьёзную тему. Гарри только покачал головой. — Ты права, он другой, я просто не могу понять, что это значит. Но раньше Драко никогда бы не извинился, не предложил бы мне денег и определённо проклял бы меня после первого же заклинания, которое я бросил в его сторону. Думаю, меня просто взбесило то, что мне снова пришлось терпеть этого придурка, а этот мерзавец и так уже достаточно лишил меня сна. Он стукнул кулаком по столу, что заставило Гермиону усмехнуться, хотя она посмотрела на него с теплом, когда он бросил на неё сердитый взгляд. — Поверьте, меня он тоже иногда заставляет лишиться сна. — О-о-о, не ожидала от тебя таких подробностей, подруга, — вмешалась Джинни. — Так это правда, что вы с Малфоем… — Не в этом смысле, — прошипела сквозь зубы Гермиона. — А пижама, перья, взъерошенные волосы в рождественское утро? Гермиона вздохнула и спрятала голову в руках. Конечно, Гарри рассказал ей об этом после своей вспышки гнева в Норе. — Мы подрались подушками, на этом всё. — Бой подушками? В чьей постели вы были, когда решили поколотить друг друга подушками? — Джинни была в полном шоке от услышанного. — В его, — ответила Гермиона слишком быстро. — Почему же тогда ты была в его постели в рождественское утро? Ты там спала? — Между нами ничего не было! — снова воскликнула Гермиона. — О, Мерлин, вы действительно спали в одной постели, не так ли? — она ухмыльнулась от уха до уха. — Дело в том, что мы с Гарри приходили в воскресенье и понедельник около полудня, и оба раза тебя тоже не было дома. Ты была у Малфоя, не так ли? Гермиона подняла взгляд и уставилась на Джинни и Гарри. О, так они пытались помириться. Это была хорошая мысль, и она заставила её улыбнуться на секунду. Затем Гермиона вспомнила вопрос Джинни. — Я помогаю ему с исследованием. — Это теперь так называется? — хихикнула Джинни. — Что за исследование? — спросил Гарри гораздо более серьёзным тоном. — На самом деле я помогаю ему избавиться от его Тёмной метки. Это немного охладило атмосферу, поэтому Гермиона решила заполнить тишину: — Он никогда не выбирал, кем ему быть, это всё ещё причиняет ему боль, и это всё ещё оковы, которые напоминают о каждом плохом решении, которое он когда-либо принимал. Это напоминает ему, что его родители никогда не любили его достаточно, чтобы защитить от этого. — Удаление метки ничего не изменит, — медленно произнёс Гарри. — Удаление моего шрама тоже не изменит моего прошлого. Но это изменит моё настоящее, Гарри. То же самое можно сказать и о Драко. Разве ты не хотел бы навсегда избавиться от шрама на лбу? Разве это не изменило бы твою жизнь к лучшему, даже теперь, после смерти Волдеморта? Гарри опустил голову. — Ты опять права. — Кстати, завтра у меня назначена встреча с целителем в больнице Святого Мунго. — У тебя что-то болит? — спросил Гарри с паникой в ​​голосе — они всё ещё боялись всего, что звучало как плохая новость. — Ничего подобного, на самом деле, это хорошие новости. Я тебе говорила, что Драко сотрудничал с моим целителем в госпитале Святого Мунго, чтобы определить ингредиенты яда Беллатрисы? Он узнал, где Беллатриса купила этот яд в Лютном переулке и кто его сварил. Я думаю, что есть большой шанс, что они действительно могли найти противоядие. — Ух ты, это было бы здорово! — Гарри улыбнулся ей. — Да, и этого бы никогда не случилось, если бы Драко не помог мне. У меня также больше не случаются панические атаки в поместье. Даже кошмары стали сниться намного реже. Проведённое там время действительно показывает мне, что всё закончилось. — Ладно. Я дам Малфою ещё один шанс, — пробормотал Гарри. — Это не то, что я пыталась навязать тебе. Я просто ненавидела, если мне приходилось скрывать от тебя то, что делало меня счастливой. — Итак, по шкале от одного до десяти, — сказала Джинни, помешивая сахар в чае, — насколько он тебя радует? И это число выше в течение дня или когда ты с ним в одной постели? На этот раз на неё сердито посмотрела Гермиона. — Джинни, если мы с Драко поженимся, мы обязательно отправим тебе первое приглашение. Возможно, мы даже назовём нашего первенца в твою честь. Как тебе это? — Это звучит очень, очень забавно. Но я не могу одобрить, чтобы кого-то другого звали Джиневрой, — ухмыльнулась она, пока Гарри простонал. — Джинни, смени тему. Может, сходим за мантией для бала Министерства в канун Нового года? Я и так откладывала это достаточно долго. — Гермиона и сама не хотела задевать эту тему. — Только если я смогу задать тебе больше вопросов о Драко. — Ладно. Гарри, хочешь пойти со мной за мантией? — вместо этого она повернулась к Гарри и получила пинок под рёбра от Джинни. — Прости, я пас. Ты кого-нибудь пригласишь? — спросил Гарри. — Нет. Я извлекла урок из всей этой катастрофы с Маклаггеном на вечеринке у Слизнорта. Вряд ли я готова к очередному провальному свиданию. А Рон кого-нибудь приведёт? Джинни и Гарри украдкой переглянулись. — Наконец-то! — Гермиона выдохнула. — Я ждала этого слишком долго. — Что? — спросил Гарри с открытым ртом. Джинни тоже, казалось, была заинтригована её реакцией. Гермиона отмахнулась от них и объяснила: — Пора нам выбираться из этого состояния неопределённости, когда он ищет меня в Рождество, чтобы я утешала его, часами обнимаясь в постели. А потом он начинает обижаться, когда я говорю, что это не его дело — с кем я тусуюсь и где нахожусь. Ему нужно забыть меня, и чем скорее это произойдёт, тем лучше. Всё это размывает границы нашей дружбы, всегда так было. Ему будет хорошо, если рядом будет кто-то, кто полюбит его по-настоящему. Пара, казалось, испытала огромное облегчение, и Джинни снова начала: — Значит, разговор об объятиях в постели и размытии границ дружбы… — Джинни, мы закончили говорить о Драко. — Ладно, ладно. Но знаешь, я права.

***

Когда Гермиона тем днём ​​аппарировала в библиотеку Малфоев, Драко нигде не было видно, поэтому она продолжила свои исследования без него, изучая продвинутую связывающую магию. Через два часа после обеда, глубоко погружённая в чтение книги, она заметила Драко, который опустил флакон на заваленный записками стол перед ней. — Что это? — спросила Гермиона, но одного взгляда на содержимое было достаточно, чтобы понять. — Воспоминания, которые ты просила. Но… Она подняла взгляд, ожидая продолжения. Его внутренняя боль была видна с любого ракурса, особенно в сжатых кулаках и напряженных мышцах рук. — Ничего страшного, давай посмотрим их сейчас, пока я не передумал. — У тебя есть Омут памяти? Он сжал губы в тонкую линию и кивнул. — Что-то вроде того. Могу ли я аппарировать тебя туда? — Должно быть, это особенный день, раз ты хоть раз просишь разрешения, — пошутила Гермиона. Однако о его настроении многое говорило то, что Драко даже не взглянул на неё, когда мгновение спустя он аппарировал их в очень тёмную комнату с мрачным и удручающим выражением лица. Гермиона обернулась, услышала и почувствовала, как большая масса воды разбивалась под её ногами о чёрные каменные стены. Комната не была освещена, и единственные лучи света проникали через щели под дверью, которой они не пользовались. Когда её глаза немного привыкли к темноте, она увидела, что они стоят на краю чёрного каменного бассейна, наполненного прозрачной, похожей на воду жидкостью, которая покачивалась взад и вперёд, разбивалась о край с громким эхом. — Что это? — удивлённо спросила девушка. Драко подвел её к каменной скамье на узких ступенях у бассейна размером с озеро, перед которым они стояли, и вылил серебристые, похожие на призрачные нити воспоминания в воду. Затем он опустился на колени и раздвинул плавающие полоски света своей палочкой. Выбрав нужную, он взмахнул ею. — Это комната Омута памяти, — его отстранённый тон заставил её кожу покрыться мурашками. Драко мрачно пошёл обратно к ней, пока воспоминания трансформировались, раскрашивая чёрные стены вокруг них, пока не растворились. Драко наколдовал ведро, которое поставил рядом с собой. Гермиона понятия не имела, зачем ему понадобилось это ведро. — Первое воспоминание — о том дне, когда я получил свою Тёмную метку. Скажешь, когда нужно будет остановить воспоминание, и я это сделаю, потому что это не… это не… — вздохнул он. — Увидишь… — к этому времени стены полностью трансформировались в комнату, которую Гермиона уже знала из отчётов Драко. Тронный зал. Она тоже стояла там, и теперь пыталась вспомнить всё, что знала. Пытки. Унижения. Смерть. — Драко, тебе не обязательно смотреть его со мной. Я могу сделать это сама. Я не хочу, чтобы тебе пришлось переживать этот момент снова. Пожалуйста! — Гермиона взяла его руку в свою, и он ответил ей тем, что сжал её с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает. Но Драко проигнорировал слова девушки и продолжил смотреть на картину перед собой. Гермиона не поморщилась, когда увидела Волдеморта во второй раз в жизни прямо перед своими глазами. Более того, она верила, что узнала каждого присутствующего в той комнате. Волдеморт был окружён кольцом Пожирателей смерти, одетых в чёрные мантии, без масок на лицах, каждый из которых внимательно наблюдал за сценой, что развернулась в тёмном холодном тронном зале. Длинные белые волосы Люциуса выглядывали из-под капюшона, и он стоял гордо, в то время как Нарцисса рядом с ним смотрела вперёд стоически пустым взглядом: ни одна эмоция не отражалась на её лице, как и у Снейпа, которому словно было скучно находиться там. Единственным человеком, который выглядел хотя бы отдалённо счастливым, была Беллатриса Лестрейндж, стоявшая прямо рядом с Волдемортом, ухмыляясь и возбуждённо подпрыгивая. Гермиона попыталась сглотнуть ком в горле и прогнать панику, которая тут же накатила волной при виде всех этих людей, но было трудно. Разве Люциус не должен был быть в Азкабане в то время? Однако затем её взгляд упал на единственного человека без капюшона на голове, с бледно-белыми волосами, безупречно зачесанными. Драко. — Драко, Драко. Подойди. Подойди ко мне, — проговорил Волдеморт тонким голосом, который, тем не менее, не утратил свои командирские ноты. Но взгляды всех были прикованы к Драко из прошлого, медленно входящего в круг перед своим палачом. — На колени! Ни секунды не колеблясь, Драко упал на колени и склонил голову на пол в знак полной покорности. — Сядь. Ты решил стать мои последователем. Ты решил служить своему Господину. Твой отец очень гордится этим. Но я надеюсь, ты справишься лучше, чем он. Надеюсь, ты станешь достойным наследником, достойным фамилии Малфой. Всё, что тебе нужно, уже дано тебе, теперь тебе придётся это использовать. После сегодняшней ночи ты станешь тем, кем могут называть себя лишь избранные волшебники в этом мире. Ты поднимешься в ряды моих Пожирателей смерти. Но сначала… ты докажешь… свою преданность, — сказал Волдеморт, а затем резко повернулся в сторону, чтобы бросить ненавистный взгляд на одного из мужчин. — Петигрю. Приведи их. На мгновение во взгляде Драко пронеслась паника, но спустя секунду он вновь обуздал эмоции, и его лицо не выражало ровно ничего. К счастью для него, Волдеморт этого не заметил, потому что, как и у Драко, и всех Пожирателей смерти, его глаза были прикованы к деревянным дверям тронного зала, которые распахнулись и открыли вид на Петтигрю, левитирующего за собой трёх молодых магглов, один из которых был совсем ребёнком, связанных и с кляпами во рту. Они дрожали от страха при виде ужасного вида Волдеморта и огромной змеи, извивающейся перед ним. — Драко, ты покажешь им, что такое магия, не так ли? Ты заставишь их почувствовать её. Заставишь их кричать и наслаждаться ею, как им и положено. Может быть, кто-то предупредил Драко о том, что должно было произойти, или он достаточно хорошо знал Волдеморта, чтобы точно знать, что ему нужно сделать. Но он направил палочку на магглов. Мгновение спустя его маска хладнокровия оказалась на лице, и он холодно произнес «Круцио». Три маггла перед ним извивались на полу, крича, заполняя весь тронный зал звуками, которые не должен был издавать ни один человек. Это длилось недолго, пока Драко снова не опустил палочку, но это казалось вечностью. — Очень хорошо, Драко. Очень хорошо. Гермиона услышала рядом с собой громкий тошнотворный звук и увидела, что Драко рвёт в наколдованное им ведро, отпустив её руку, чтобы вытереть рот. — Драко! — она наклонилась к нему, но он громко зарычал. — НЕТ! Смотри на воспоминание! Тебе нужно его увидеть. — Дай мне твою руку. Твою левую руку. Это правая, — приказал тихий голос Волдеморта. Драко обнажил предплечье. Он выглядел таким молодым, стоя на коленях на холодном каменном полу, засучив рукава и вытянув руку перед собой, не в состоянии взглянуть Волдеморту в глаза, когда тот обхватил его предплечье длинными пальцами. Своей тисовой палочкой он ткнул предплечье и зашипел, пока Нагайна не приблизилась, поглядывая в сторону Драко. — Да, — выдохнул Волдеморт. — Ты будешь мне хорошо служить. Круцио! А затем Драко разорвал шипящую тишину своими криками и забился в конвульсиях на полу. Он, должно быть, ожидал этого сегодня: даже не обмочился, предусмотрительно сходив в туалет перед церемонией. Но это, похоже, не имело значения. Было ли что-то более унизительное, чем лежать на полу, перед собственными родителями, которые стояли там, не показывая ни единой эмоции? Когда он остановился, чёрная рубашка Драко была вся в мокрых пятнах, вся в поту, а волосы прилипли к голове. Уставший, он снова встал на колени и протянул руку Тёмному Лорду. Волдеморт снова коснулся его своей палочкой и прошипел ещё одну команду, заставив Нагайну скользнуть вокруг Драко, в то время как Волдеморт с улыбкой произнёс: — Сейчас мы тебя пометим. Нагайна положила голову на плечо Драко, обвивая его спину и глядя на своего хозяина. Они говорили на парселтанге, это был разговор, в который никто не был посвящён. Затем, после того как Драко время от времени вздрагивал, Волдеморт наконец заговорил: — Морсмордре, — и на коже Драко появилась Тёмная метка, ярко-красная, которая через несколько секунд почернела. — Готово, — произнес Волдеморт, пока Драко с непроницаемым выражением лица смотрел на чёрную татуировку на своей руке. — Легилименс, — прервал его мысли Волдеморт, а глаза и рот Драко расширились от страха. Через некоторое время он упал на четвереньки, едва удерживаясь на ногах, слюни текли из его рта. И затем всё закончилось, по крайней мере, на мгновение. — Прими это как предупреждение никогда не разочаровывать меня, — холодно прорычал Волдеморт и крикнул: — Круцио! Сцена повторилась, и теперь Драко плакал, слёзы текли по его и без того вспотевшему лицу, в то время как его горло пыталось издать ещё один крик, но оно уже так болело, что из него вырывались только хриплые удушающие звуки, сопровождаемые спазмами. Рядом лежала Нагайна, обвившаяся вокруг ноги Драко. Когда всё закончилось, Волдеморт поднял Драко на ноги. Он чудом умудрился не упасть сразу. Его хозяин коснулся Тёмной метки Драко, и она снова засияла, заставив всех остальных Пожирателей смерти схватиться за левые предплечья или посмотреть на свои собственные светящиеся метки. — Приветствуйте нового Пожирателя смерти, — крикнул Волдеморт остальной толпе. Присутствующие восприняли это как сигнал, чтобы кричать, аплодировать и громко свистеть, пока Драко выталкивали из центра комнаты в кольцо его товарищей-жертв. Его мать поддерживала его, не позволяя упасть. — Нагайна, — выдохнул Волдеморт, и тут же змея бросилась к трём магглам и впилась зубами в живот ребёнка с такой силой, что кровь брызнула на пол. Воспоминание остановилось. Гермиона не осознавала, что она стоит, а не сидит рядом с Драко, пока комната снова не потемнела и воспоминание не исчезло со стены комнаты Омута памяти. В кромешной тьме вокруг них было почти невозможно разглядеть Драко, склонившегося над скамьей, сидящего в одиночестве, поэтому Гермиона сделала первое, что пришло ей в голову. — Экспекто Патронум, — прошептала девушка, думая, что всё кончено, в прошлом, и что Драко нашёл друга в ней, а она — в нём. Видимо, счастливых мыслей было достаточно, чтобы знакомая маленькая выдра вылетела из её палочки, проплывая через бассейн Омута памяти и освещая комнату серебристым светом. Гермиона опустилась на колени перед Драко и взяла обе его безвольные руки в свои. — Теперь всё кончено. Это в прошлом. Это больше никогда не повторится, — сказала она, чувствуя себя совершенно беспомощной рядом с парнем. — Это было начало. Но смерть Волдеморта стала концом. Это закончилось. И я обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе избавиться и от того, что осталось от этой метки. Я обещаю. Драко посмотрел на неё, а затем на её руку, которой она продолжала гладить по его колену, и он выглядел таким грустным и побеждённым. Это напомнило ей ещё раз, что он находился под арестом. Для него в этой истории точка ещё не была поставлена. Он всё ещё жил этим, прогоняя это внутри себя каждый день. Её слова никогда в жизни не казались более пустыми. Но что ещё можно было сказать? — Тебе нужно выплеснуть это всё. Я знаю, что ты сожалеешь, но мы никогда не говорили об этом подробно. Так что… пожалуйста, не ненавидь меня, но я думаю, что я должна спросить тебя об этом. Просто потому, что ты никогда не поверишь, что я останусь рядом, если ты не выскажешь всё это. Казалось, Драко был готов покончить с собой, если Гермиона продолжит говорить, но она это проигнорировала. — Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал? — спокойно спросила она. Её сердце быстро билось, и она не была уверена, что будет делать, если он ответит «да». — Нет, — сказал Драко, наблюдая за ее выдрой, плывущей в темноте, не замечающей тоски, что буквально витала в воздухе. — Но пытал кого-нибудь? — спросила Гермиона. Слёзы брызнули из его глаз, он тут же их вытер. Ему не нужно было говорить это вслух, но она всё равно ждала, что он заговорит. На этот раз Гермиона знала, что с ней всё будет в порядке, независимо от того, каким будет ответ. — Да, ты сама видела, — пробормотал Драко в то время, как Гермиона снова взяла его за левую руку, а её выдра блаженно поплыла по воздуху над Омутом памяти. — Тогда расскажи мне всё. Обо всех своих преступлениях, выпусти это наружу. Я вижу, что ты сожалеешь об этом, обо всём, что бы ты ни сделал. Драко снова покачал головой. Гермиона попыталась принять тот факт, что эта конкретная история должна быть рассказана добровольно, поэтому она не стала на него давить. Вместо этого девушка просто поцеловала тыльную сторону его левой руки и помассировала костяшки пальцев, позволяя тишине унести часть печали. Разве он не видел, что он был кем угодно, но не побеждённым? Он всё ещё был здесь, стараясь стать лучшей версией себя. — Знаешь, я горжусь тем, что ты извинился перед Гарри на Рождество, даже если это закончилось немного плачевно. Я не знаю многого, но я всё равно горжусь. Это вряд ли было легко. Надеюсь, однажды он тоже извинится перед тобой. Гермиона положила голову ему на колени и посмотрела на плывущую выдру, а затем снова на Драко, всё ещё держа его за руку. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сформировать слова, но, когда он заговорил, он, казалось, глубоко раскаивался. — Я ненавижу, что моя жизнь мешает твоей. Что моё присутствие что-то ломает в других аспектах твоей жизни, в твоей семье Уизли, в твоих друзьях, — грустно прохрипел Драко — это разбило сердце Гермионы. — Драко, это не твоё присутствие в моей жизни вызывает эти ссоры, — сказала Гермиона. — Это моё мнение отличается от их. Это огромная разница. Я верю в прощение и искупление, а у них есть глубоко укоренившиеся проблемы с доверием. Но мы все приходим в себя. Ты просто тот человек, который напоминает нам о том, что нужно меняться в лучшую сторону. Не извиняйся, потому что я бы не хотела, чтобы всё было по-другому, я действительно не хочу этого. Он уставился на воду, положив подбородок на согнутое колено. Гермиона продолжила: — Эта дружба между нами — по крайней мере, я надеюсь, что мы уже друзья, — много значит для меня. Она приносит радость в мою жизнь, так что, пожалуйста, не чувствуй себя новым балластом, с которым мне приходится двигаться дальше. Ты не обуза и не проблема. Ты человек, к которому я могу прийти и найти… покой. Драко медленно перевёл взгляд на неё. Она увидела это в его глазах ещё до того, как он открыл рот — решение резко сорвать пластырь. Он моргнул один раз, а затем сглотнул. — В прошлом году в Хогвартсе мне пришлось пытать студентов, — тихо сказал он. — Это не секрет, я думаю, хотя это и не рассматривалось на суде. Визенгамот дал полную свободу любому, кого Кэрроу заставили использовать тёмные заклинания, иначе им пришлось бы посадить в тюрьму почти всех учеников Хогвартса. Большинство старших студентов были вынуждены сделать это только один или два раза. Однако, будучи Пожирателем смерти, я оказался в совершенно иной ситуации. Они ожидали от меня большей жестокости, изобретательности. Я избавлю тебя от подробностей, но есть много первокурсников или второкурсников, которым моё лицо снится в кошмарах, я могу тебе гарантировать. Я даже не знаю их имён, но они навсегда запомнят моё, я уверен в этом. Я старался не думать о наслаждении от боли, когда пытал их, чтобы заклинания были менее болезненными, но трудно контролировать уровень эмоций и при этом сохранять их достаточно сильными, чтобы Кэрроу воспринимали это как пытку. Если дети не кричали, Кэрроу просто заставляли меня повторять пытку, пока они не закричат. Вскоре я покидал Хогвартс так часто, как мог, но этого было недостаточно. Гермиона ожидала этого. — Кого ещё ты пытал? — Магглов, — сказал Драко. — Их привёл Волдеморт. Ему было скучно или он злился — по нему никогда не было точно видно. Это была пара с маленьким сыном. А потом были и другие, те, которые с церемонии Тёмной метки, которую мы только что смотрели. Я остановил воспоминание, но Нагайна съела их и выплюнула их кости спустя час. Гермиона с отвращением сглотнула. — Что ещё ты сделал? — Я угрожал Боргину. Сначала ему самому, отправив Сивого в его магазин. А потом, когда ему надоело подчиняться шестнадцатилетнему подростку и он не захотел помогать мне чинить Исчезательный шкаф, я пригрозил жене Боргина, если он не будет со мной сотрудничать. Когда он не подчинился, я пошёл к нему домой и приставил палочку к горлу его жены, как это сделала Беллатриса с тобой. Она кричала и плакала, и её страх касался моей кожи. После этого Боргин сделал всё, о чем я его просил. Хотя я и не причинил вреда его жене, теперь я знаю, что физическая боль — не единственный вред, который можно нанести палочкой. — Что ещё? — прошептала Гермиона, желая вновь сказать ему, что всё кончено, что это снова в прошлом, но и не желая прерывать поток его признаний. — Я чуть не убил Кэти Белл проклятым ожерельем и наложил чары на мадам Розмерту и Аргуса Филча. Насколько мне известно, никто так и не узнал о Филче. Он встал у меня на пути во время моих регулярных визитов в Выручай-комнату. Я наложил Обливиэйт на пятерых разных студентов, которые застали меня там или увидели мою Тёмную метку. Но я не был хорош в стирании памяти, так что, возможно, нанёс больше вреда, чем было необходимо. Я так и не узнал, я даже не пытался. Я чуть не отравил Слизнорта, чуть не убил Рона Уизли медовухой, которая предназначалась Дамблдору, но ты знаешь об этом лучше меня. — Что-то ещё? Драко хотел отпустить её руку, но она не ослабила хватку. — Он заставил меня пытать моего собственного отца после того, как он подвёл его в Министерстве. Тогда я был плох в этом деле, так что, возможно, это было не так уж и ужасно, но всё же… Волдеморт заставил меня пытать Роула после того, как он не смог поймать тебя в том маггловском кафе. Он хотел, чтобы я пытал и свою мать в последний год войны, но я не смог этого сделать. Поэтому вместо этого он пытал меня. Гермиона дала ему немного времени прийти в себя, но Драко так сильно дрожал и трясся, что она почувствовала, как вибрирует его рука. — Что ещё? — она снова поцеловала его пальцы. — Разве этого недостаточно? Я до двадцати лет натворил больше, чем большинство за всю жизнь. Это всё, за что меня судили, но помимо этого я делал ужасные вещи. Оскорблял, унижал, ненавидел… Тебе доставалось больше, чем кому-либо. Слёзы ручьем текли по его лицу, падая на колени. Теперь его голос был хриплым, его боль ранила и её, сильнее, чем она когда-либо могла себе представить. — Я так горжусь тем, что ты признался мне во всём. Я не боюсь тебя. Я всё ещё остаюсь твоим другом. И я не оставлю тебя. — Гермиона… — Драко покачал головой. — Гермиона… Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, насколько ты великолепна? Я не могу поверить, что ты не плод моего воображения. Прежде чем она поняла, что происходит, он сжал её руку и притянул девушку к себе. Драко обнял её, когда она села рядом с ним, и прижал её к себе. Это был первый раз, когда он сам инициировал объятия — до этого это всегда делала она. Она задавалась вопросом, чувствует ли он, как сильно бьется её сердце. После нескольких минут, в течение которых Гермиона просто обнимала его и гладила по спине, он снова отпустил её и уставился на воду, словно стыдясь своих эмоций. Гермиона проследила за его взглядом, и затем её выдра устремилась к ним, сидящим на скамейке. Ведьма протянула руку, и выдра запрыгнула ей на колени, а оттуда к Драко. Глаза Драко расширились, и Гермиона встала. — Может быть, выдра составит тебе компанию, пока меня не будет. Я могу снова прийти завтра днём. Я пока не уверена. Дай мне обновить заклинание, чтобы оно не исчезло так быстро. Экспекто Патронум! — прошептала она, и впервые воспоминание об улыбающемся Драко закралось в её набор счастливых мыслей, необходимых для заклинания. Это заставило Гермиону улыбнуться, прежде чем она вышла через дверь в коридор поместья, гадая, чувствует ли Драко её любовь к нему через выдру, сидящую у него на коленях.