17. Болгарские любовники

Большая часть января прошла словно в тумане. Очевидно, Гермиона избегала Драко, и у него хватило приличия оставить её в покое. По сравнению с последней неделей декабря, в Новом году успело произойти не так много всего, но Гермиона всё ещё чувствовала усталость. Казалось, что мир слишком быстро вращается вокруг своей оси. После празднования в Министерстве Гермиона чувствовала, что её социальная батарейка была разряжена в ноль, поэтому избегала людей как могла. Неспеша она справлялась с работой, которая накопилась за время рождественских выходных. В основном это была бумажная волокита. Скорее из-за скуки, чем из-за возродившегося энтузиазма, Гермиона продолжала исследовать вопрос удаления Тёмных меток, но скорость её исследований значительно снизилась после произошедшего накануне Нового года. В десятых числах января к ней в квартиру прилетела сова от Боргина, которому удалось найти нужные ей книги по «выгодной» цене — всего три тысячи триста галлеонов. У неё не было сил торговаться, и Гермиона посчитала, что подарок Драко — хранилище Лестрейнджей — забито золотом и драгоценностями достаточно, чтобы заплатить за книги в стократном размере, поэтому она просто приняла предложение Боргина. Днём позже она забрала книги в его магазине. Но Гермиона ждала выходных, чтобы начать их читать, чувствуя, что у неё не было сил заниматься этим в перерывах между работой и, тем более, жертвовать ради этого своим сном. Примерно в то же время Драко написал ей на зачарованном пергаменте, который девушка время от времени чисто ради приличия проверяла, но его сообщение вряд ли стоило того, чтобы начинать диалог. Я прочитал статью в газете, я волнуюсь. Ты в порядке? О, да, статья в Пророке. Гермиона на самом деле её не читала. На следующее утро после праздничного вечера в Министерстве её фото красовалось на обложке Пророка, а имя фигурировало в паре статей. Редакторы успели словить момент, когда Гермиона плакала на плече у Джинни, пока та утешающе гладила её по спине. Да и подпись они выбрали подходящую: «Что случилось с Золотой Девочкой?» Гермиона даже не прочитала остальную часть статьи, а только сожгла газету и убрала пепел со своего кухонного стола. Вздохнув, она ответила Драко.

Спасибо, я в порядке.

Хочешь поговорить о том, что произошло?

Нет, на самом деле я бы предпочла сделать вид, что этого дня вообще не было.

Её слова были холоднее, чем она того хотела, но Гермиона действительно не хотела продолжать переписку с Драко прямо сейчас. Всего пара строчек на пергаменте заставили её вспомнить его руки на её щеках, на спине, его пальцы, запутавшиеся в её волосах. Гермиона сердито засунула пергамент обратно в ящик стола и начала читать одну из книг Боргина. Следуя обещанию написать Виктору, она отправила Аделаиду ​​в Болгарию. Письмо, что она написала, затрагивало разные темы, и девушка правда надеялась возобновить их общение по переписке. Было здорово снова иметь такого друга, как Виктор: кого-то простого, кто не лез бы в её жизнь, но мог бы дать дельный совет, когда того требует ситуация. И, судя по вечеринке в Министерстве, у Гермионы возникло ощущение, что он тоже мог быть одинок — иначе почему бы он провёл канун Нового года без своих друзей да ещё и в чужой стране? Гермиона не считала себя таким уж важным человеком в его жизни, чтобы он прилетел в Британию ради неё одной. Немного позже Аделаида принесла девушке его необычайно многословный ответ, к которому она не привыкла: их прошлые переписки не были такими откровенными. Виктор рассказал ей о новой команде по квиддичу, о полётах, о безмятежных и спокойных холмах, среди которых он жил, и о том, как сильно он скучает по горам вокруг Дурмстранга. Вспомнив, что теперь она богата, Гермиона предложила навестить его в Болгарии, на что он тут же согласился, и в порыве эмоций девушка даже убедила мистера Сэлинджера разрешить ей поработать из Болгарии две недели и посетить болгарский Департамент Представительства Гоблинов и Департамент по Связям с Эльфами, заявив, что не будет лишним взглянуть, как работают специалисты в другой стране. Только когда Гермиона предложила оплатить поездку сама, он наконец согласился. И вскоре сам мистер Сэлинджер начал проникаться идеей международного сотрудничества, надеясь, что это может повысить его влияние и репутацию в магическом сообществе — их отдел не получил такого же международного признания, как Магический Правопорядок или Магические Игры и Спорт. Гермиона договорилась связаться с людьми в болгарском Министерстве и назначила ряд встреч, распределив их на две недели своего пребывания. Готовясь к своему отсутствию, она сообщила Аделаиде, куда она оправляется и как долго её не будет дома. Умная сова поняла всё с первого раза, потому что прежде, чем Гермиона успела разложить еду на неделю, птица исчезла за горизонтом. Вот так Гермиона оказалась в очереди в транспортном бюро Министерства в начале февраля. Её бисерная сумка была забита самой тёплой одеждой, которая у неё была, а сама девушка стояла в ожидании своего портключа в деревню к северу от Добрича в Болгарии, где жил Виктор. Гермионе всё ещё не нравилось тянущее за живот ощущение при перемещении через портключ, но, когда она вдохнула болгарский зимний воздух и увидела Виктора, ожидающего её в саду своего дома, это чувство мигом забылось. Увидев девушку, он подошёл к ней и протянул ей красное войлочное пальто, толстое и тяжёлое. — Здесь холодно. Холоднее, чем в Англии. Тебе оно понадобится. Это подарок. — О, спасибо, Виктор. Я должна была купить тебе что-нибудь в подарок, но не успела. Извини. — Не нужно извиняться, всё хорошо. Иди сюда, — улыбнулся мужчина и помахал рукой в ​​сторону своего дома. Они неспешно прошли по тропинке к его дому, и Гермиона наконец смогла полюбоваться огромными холмами вокруг них, которые он описывал в своих письмах. Этот городок словно был оторван от цивилизации, и Гермиона обнаружила, что ей здесь уже нравится. Здесь было очень мирно и спокойно. В доме, который был более сельским и скромным, чем она ожидала от знаменитого Виктора Крама, он показал ей гостевую комнату, а затем предложил выпить чаю в гостиной, когда она распакует вещи. Казалось, он жил один, наслаждаясь уединением простой жизни. Это всегда было приятной чертой Виктора, которую невозможно было передать в письме, — уютная тишина, которая аккуратно и непринуждённо вписывалась между их прекрасными разговорами, не вызывая скуки. В первый день они разговаривали не очень много, и Гермиона задавалась вопросом, как много Виктор знает о её жизни, искажённой чужими словами в форме сплетен или газетных статей. Однако он не казался слишком озадаченным этим, и вместе они приготовили ужин, он показал ей дом и окрестности. Домик оказался уютнее, чем она думала: тёплый и комфортный, но без лишних вещей, что создавали бы фоновый визуальный шум, как в Норе. Гермиона помнила, как сильно Виктор презирал отсутствие каминов в Дурмстранге, возможно, поэтому яркое пламя огня приятно согревало холодными вечерами, проведёнными в гостиной. Когда девушка пришла в болгарское Министерство в понедельник, она заметила, что оно было меньше и скромнее, чем в Британии. Несмотря на языковые трудности, Гермиона смогла подружиться с некоторыми сотрудниками Министерства — они были очень милыми и вежливыми. Ей не терпелось узнать побольше о работе с эльфами и гоблинами в чужой для неё стране, поэтому она, не стесняясь, задавала множество вопросов. Ребята, казалось, были очень восхищены её любопытством, и Гермиона была удивлена, насколько мирными были отношения между магическими существами в Болгарии. Каким-то образом гоблины и эльфы, а также оборотни и вампиры, казалось, нашли своё место и сосуществовали с волшебниками в мире. Правила и законы по отношению к магическим существам были довольно строгими, но справедливыми, и в стране было достаточно места для всех. Возможно, помогло то, что коррупционеры и люди, зацикленные на власти, имели тенденцию покидать Болгарию, переселяясь в более богатые страны. После пары часов разговоров Гермионе стало стыдно: она начала понимать, что слишком застряла в британских обычаях и зациклилась на устарелых установках, даже не рассматривая варианты решения ситуаций, которые были нормой в Болгарии. В этой стране было нормой разделять территории между волшебниками и магическими существами. Например, кентавры владели участками земли, за которые они несли ответственность и которые находились под их собственной юрисдикцией. В стране были отгороженные, но обширные бродячие зоны, где оборотни могли собираться в полнолуние, не боясь навредить другим, если они не решались использовать зелье «Аконит», и на границе этих земель стояли палатки первой помощи, где любые травмы, полученные ими во время полнолуния, врачи лечили быстро и анонимно. Гермиона сделала мысленную заметку рассказать об этой идее Асахи. Она снова задумалась, где Люпин проводил полнолуния за пределами Хогвартса? Приходилось ли ему каждый месяц искать новое убежище? Через два дня после прибытия в Болгарию произошло то, чего Гермиона не ожидала. Аделаида появилась на подоконнике кухни, и взволнованная девушка впустила её внутрь. Сова явно узнала Виктора и села ему на плечо. — Однажды она летала со мной, — объяснил он, и Гермиона решила, что он имеет в виду, что она сопровождала его во время полёта на метле в один из последних визитов. Для Виктора зима была самым лёгким временем года. Он мог без зазрения совести проводить всё время с Гермионой, так как на холоде в квиддич долго не поиграешь. Время от времени Гермиона замечала, что он смотрел в окно, с тоской разглядывая небо, поэтому однажды она попросила его показать ей вид на его дом с высоты птичьего полёта. Не сказать, что она была к этому готова, но смотреть, как Виктор тоскует, она тоже не могла. Виктор просиял и достал ей новую спортивную форму, которая прекрасно сочеталась с её новым красным зимним пальто. Надев толстые, слишком большие перчатки, шаль, меховую шапку, волшебным образом уменьшенные сапоги и утеплённые брюки, она стояла снаружи и ждала, когда Виктор призовёт свою гоночную метлу. Гермиона вновь и вновь повторяла ему, как сильно боится, поэтому готова сесть рядом с ним на метлу, только если он будет лететь так медленно, будто подкрадывается к кому-то сзади. Это заставило Виктора так сильно рассмеяться, что она начала переживать, что он подумает, что она шутит. Аделаида с любопытством выпорхнула из окна дома, чтобы присоединиться к ним, когда Виктор действительно очень осторожно оторвал их от земли, пока Гермиона обвила руки вокруг его торса, прислонившись к мужчине со спины. Виктор наложил много согревающих, ветроотталкивающих и маскирующих заклинаний, и, когда они отлетели от его дома, Гермиона положила голову ему на спину и мечтательно наблюдала, как под ними сменялся вид. Деревня за деревней, озёра, реки и леса, простирающиеся аж до горизонта. Они долго летели над холмами в полной тишине, прежде чем повернуться обратно, когда солнце садилось, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки, и Гермиона поняла, что никогда раньше не летала так: медленно, без тряски и покачиваний, не меняя скорость и высоту полёта — это почти заставило её забыть, что она сидит на метле, а не свободно парит в воздухе. Когда они спустились обратно к дому Виктора около двух часов спустя, ночное небо было усыпано звёздами, и Гермиона едва заставила себя не искать знакомое созвездие Дракона, пока они не приземлились на землю. Даже бегство в Болгарию не могло изменить того, от чего она хотела сбежать. Она отчаянно скучала по Драко. Вечером после спокойного ужина они с Виктором сидели на его диване перед потрескивающими поленьями в камине. Он читал мемуары африканского игрока в квиддич, чувствуя, что она погружена в свои мысли и хочет, чтобы её оставили в покое. Гермиона достала свой зачарованный пергамент из сумки.

Привет, Драко. Я нашла тебя сегодня на ночном небе.

Она понятия не имела, почему решила быть такой открытой именно в этот момент. Его ответ пришел почти мгновенно, как и обычно. Эй, Грейнджер! Созвездие Дракона? В Болгарии? Газетчики уже прознали о её маленьком путешествии? Вероятно. Гермиона не стала спрашивать Драко об этом, поэтому просто написала:

Теперь я знаю, что этот пергамент работает на больших расстояниях, чем я предполагала. Да, я в Болгарии.

Так что он, вероятно, знал, что она здесь с Крамом. Гермиона задавалась вопросом, имеет ли это для него хоть какое-то значение. Погрузившись в мысли, она наблюдала, как его почерк проявлялся на бумаге. Я скажу кое-что, а потом пообещаю, что нам больше никогда не придётся говорить о нашем поцелуе. Я скучаю по тебе, и ты очень, очень важна для меня. Я не смогу простить себя, если потеряю тебя из-за своей глупости. И если ты хоть что-то обо мне знаешь, то ты понимаешь, что я обычно не говорю такие вещи в открытую, а проглатываю их, пока не станет совсем плохо. Так что… вот так. Гермиона отвернулась от страницы, как будто Драко мог заглянуть ей прямо в душу сквозь бегло написанные слова. Эти фразы всё ещё плясали у неё перед глазами: я скучаю по тебе, и ты очень, очень важна для меня. Было ли этого достаточно? Неужели в её жизни не было никого лучше, чем эта версия Драко? Честный, грубый, но очевидно заботливый?

Я тоже по тебе скучаю.

Гермиона надеялась, что он не спросит, почему она его избегает. Драко ждал, что она продолжит, но она не знала, что написать, чтобы не показаться притворной. Поэтому он решил нарушить затянувшуюся паузу. Как дела в Болгарии?

Огромная, красивая и очень мирная страна. Мне здесь нравится. Сегодня мы летали на метле. Это было так медленно, что гоночная метла Виктора, вероятно, почувствовала себя оскорблённой, но мне понравилось. Такое спокойствие: реки, озёра, деревни…

Звучит как хорошее место, чтобы обрести покой, — написал Драко. — Можешь показать мне? Прошло так много времени с тех пор, как я видел что-либо, кроме стен этого поместья. Я скучаю по полётам.

Как? Я не знаю, какое заклинание использовать, чтобы отправлять фотографии.

— Гермиона? — Виктор стоял перед ней, а она даже не заметила, как он встал с дивана. — Я иду спать. Я устал. Спокойной ночи. — Спокойной ночи! И… спасибо за чудесный полёт, мне безумно понравилось. Может, мы сможем снова полетать вместе, пока я не уехала? Виктор кивнул, подавляя зевок, и поплёлся вверх по лестнице. Гермиона осталась одна перед тёплым огнём. Представь то, что ты хочешь, чтобы я увидел, сосредоточься. Отодвинь всё остальное, кроме изображения, а затем произнеси «Хартио Симулякр» и сделай такое же широкое движение палочкой, как в направленных наружу заклинаниях Трансфигурации. Гермиона попыталась вспомнить болгарский пейзаж, озеро, реки, огромное небо над ней. Потом прошептала: «Хартио Симулякр». Однако, когда она посмотрела на бумагу, изображение было размытым, небо мутно-серого тона, а земля — зелёным пространством с синими полосами и пятнами. Раздраженная, она стёрла картинку. Отлично. Ты думаешь о слишком многих сценах одновременно, выбери только одну секунду и сосредоточься на ней. Разочарованная, Гермиона очистила страницу и попробовала снова, закрыв глаза. Она вспомнила холмы, которые видела, спускаясь к дому Виктора, и ночное небо над ними. Сосредоточившись как можно сильнее, она попыталась вспомнить ощущения, как выглядел его дом сверху, оттенок синего неба, сверкание звезд, слабую дымчатую линию горизонта и тёмно-зелёную траву. Гермиона снова взглянула на бумагу, и в этот раз картинка стала намного лучше. Дом Виктора был в фокусе, так же как горизонт и небо, но трава всё ещё выглядела размытой. С легким смущением она увидела, что звёзды на небе не образовывали ничего, кроме созвездия Дракона. Она никогда не была хороша в окклюменции, сколько бы не пыталась практиковаться в подготовке к войне на шестом году, когда Гарри обучался у Снейпа. Испытывая искушение снова стереть картинку с бумаги, девушка взглянула на листок и увидела, как на нём проявляется очередное послание от Драко. Спасибо. Я почти могу себе это представить. Надеюсь, Крам будет с тобой мил. Было бы лучше, если бы он не хотел, чтобы Виктор был с ней мил? Если бы он ревновал? Хотя бы немного. Настолько, чтобы не писать эти слова на бумаге. Гермиона закрыла глаза и представила, каково это было бы — летать здесь с Драко. Он летел бы быстрее и не так плавно, это было бы менее безопасно и стабильно, но и более волнующе. Гермиона подумала, что, вероятно, рассмеялась бы вслух в воздухе, по крайней мере, один раз. По прихоти она прошептала «Экспекто Патронум», как она иногда делала, когда была одинока и фантазия в её голове о том, что они вместе летали над нескончаемыми холмами, была, по-видимому, достаточной, чтобы вызвать её выдру. Она прыгнула к девушке на колени, легла, почувствовав, что нет никакой угрозы, от которой ей нужно защищаться, и свернулась калачиком. Мысли Гермионы кружились вокруг слов, которые Драко написал на бумаге: «Я скучаю по тебе». — Отправляйся к нему, ладно? — обратилась она к полупрозрачной выдре и отправила её одним взмахом палочки, размышляя, не слишком ли далеко Уилтшир, чтобы та успела, и не снял ли Драко защиту от Патронусов, пересекающих границы поместья. Не прошло и минуты, как на бумаге появились новые слова: «Спасибо», и Гермиона поняла, что выдра добралась до места назначения.

***

На выходных она попросила Виктора аппарировать их в новое место для ещё одного полёта, и он с радостью показал ей побережье Чёрного моря, пока ветер не стал настолько сильным, что он предложил повернуть обратно. — Могу ли я лететь быстрее? Сейчас очень холодно. — Ладно, — нерешительно сказала Гермиона. — Но… — С тобой всё будет в порядке. Я обещаю. Виктор уже ускорился, а затем ветер начал сдувать её волосы и шаль назад, и они помчались близко к земле. Гермиона мгновенно схватила его пальто крепче и обхватила его талию, пока не перестала чувствовать свои руки. Она бы никому в этом не призналась, но, как только она привыкла к скорости, полёт в мгновение стал волнующим. Виктор никогда не раскачивался и не наклонялся в поворотах, а летел по прямой линии обратно к своему дому. Она решила, что из всех людей, которых она знала, он, вероятно, лучше всех был осведомлён, как не упасть с метлы вне матча. Когда они приземлились, Гермиона во всех красках ощутила, что замёрзла, несмотря на согревающие чары. Виктор взял её красное пальто и повесил его вместе со своим на сушилку рядом с входной дверью. — Отличное чувство, не правда ли? Понравилось лететь быстрее? — взволнованно сказал Крам и пошёл на кухню, чтобы приготовить им чай. — Ну… да, — слабо улыбнулась Гермиона и подошла к Аделаиде, которая примостилась рядом с тёмно-серой совой Виктора, которая сегодня вернулась из путешествия. Повинуясь внезапному порыву, она вызвала пузырек из своей бисерной сумки на столе, извлекла в него воспоминания об их полётах и ​​прикрепила пузырек к Аделаиде. — Не могла бы ты отнести это Драко? Он завидует, потому что мы можем летать, а он нет. Ты же понимаешь это, не так ли, будучи совой и всё такое? — Аделаида взъерошила перья, и Гермиона подвела её к окну. — Увидимся через пару дней, я полагаю? Счастливого полёта. Затем она уютно устроилась на диване перед камином и стала ждать возвращения Виктора. Когда Крам сел рядом с ней, он предложил ей чашку чая и сказал: — Ты грустишь. Я вижу, что ты не счастлива. — Ох, — вздохнула она. — Это не имеет к тебе никакого отношения. Поверь мне. — Кто же тогда имеет отношение к твоему состоянию? — спросил он. — Ты грустишь из-за парня? Гермиона посмотрела на него и вздохнула. — Да. — Он не милый? Смех вырвался из её уст. Милый — не то слово, которое многие использовали бы для описания Драко, нет. Но Виктор посмотрел на неё так заинтересованно, что она просто рассказала ему всю историю. Как Малфой издевался над ней в школе за то, что она была маглорожденной и подругой Гарри Поттера, как он стал Пожирателем смерти, как их пути пересеклись во время войны и после, как они постепенно стали друзьями, а затем… чем-то большим, чем просто друзья. — Он блондин? Я помню его, — сказал Крам. — Он не влюблён в тебя? — Я даже не знаю, влюблена ли я в него. — Разве? — Я не думаю, что я влюблена в него, но, возможно, это могло бы произойти. Мы просто провели много времени вместе, и он мне очень нравится. Он как глоток свежего воздуха, приключение, ни один день с ним не похож на предыдущий. — Я думал, что вы с Гарри Поттером обязательно полюбите друг друга. Гермиона рассмеялась. — Нет, мы просто друзья. Но с Роном мы пытались построить отношения. — С тем рыжим парнем? — нахмурился Виктор. — Нет, он тебе точно не подходит. — Ну, мы хотя бы пытались, после войны. Но ты прав — он мне не подходит, — усмехнулась Гермиона. — Мне жаль, что тебе грустно здесь. — Я рада быть здесь. Это было здорово: расслабиться, отдохнуть вдали от дома. Но… пожалуйста, не думай, что это единственная причина, по которой я к тебе приехала. — Договорились. — Виктор? — медленно проговорила она. — Может быть, это подло с моей стороны — спрашивать об этом, но после того, как мы с тобой… ты… я имею в виду… — Мне было грустно. Но недолго. Теперь ты просто моя подруга. — Это хорошо. Почему… Почему ты одинок? Ты — известный игрок в квиддич, и всё же ты живешь здесь совсем один. — Мне не нравится быть знаменитым, мне нравится только квиддич и полёты. Мне не нравится, когда девушки меня используют. Я много молчу. Мне нравится тишина, покой и полёты. Не так много девушек, которых я встречал, похожи на меня. — Но мне тоже не нравилось летать. — Ты тоже не будешь для меня хорошей девушкой на всю жизнь, — улыбнулся он. — Я всё ещё ищу подходящую кандидатку на роль моей жены. — Да, ты прав. Но разве тебе не одиноко? — Одиноко. Но это нормально. — Знаешь, я живу не где-то в горах, а в центре Лондона, и каждый день вижу людей на работе. У меня много друзей со школы и что-то вроде семьи… но я тоже очень одинока. — За исключением блондина, в которого ты «не влюблена». — Да. Но, если бы я была с ним сейчас, я думаю, я бы тоже была одинока. Может быть, это уже в прошлом. Хотя, конечно, он всё ещё мой друг сейчас. Гермиона молчала, и, когда Виктор ничего не сказал, она положила голову ему на плечо, надеясь, что такой трепетный жест с её стороны не станет проблемой. Виктор, казалось, нисколько не возражал и похлопал её по колену, прежде чем спокойно поставить чашку с чаем на стол. Может быть, это был выход? Найти одинокого человека, чтобы проводить время вместе? Виктор был отличным кандидатом. Не успев долго подумать над этим, Гермиона задремала рядом с ним перед потрескивающим огнём.

***

— Доброе утро, Гермиона, — громкий голос и чужая рука, касающаяся её плеча, разбудили девушку. Гермиона потянулась и обнаружила, что её спина немного болит от того, что она, по-видимому, спала на диване. Она была укрыта одеялом, которое Виктор, должно быть, принёс для неё прошлой ночью, и она увидела, что огонь в камине вновь разгорался. — Время завтракать, — сказал Виктор и поплёлся обратно на кухню. Гермиона зевнула и решила воспользоваться ванной наверху, прежде чем спуститься обратно. Она увидела Виктора сидящим за обеденным столом в гостиной, и, когда она села на своё место, он вытащил откуда-то из-за спины красную розу и коробку шоколада. — В честь чего это? — в замешательстве спросила Гермиона. — Сегодня День святого Валентина. Мы, конечно, всего лишь друзья, но ты слишком унылая в последнее время. Может, это тебя хоть немного развеселит. Тронутая таким жестом, она прижала руку ко рту и прошептала: — Спасибо. Неужели уже четырнадцатое февраля? Должно быть. Теперь ей стало не по себе, потому что во второй раз он сделал ей подарок, а она ничего не приготовила взамен. Гермиона открыла коробку и предложила ему выбрать сладость первому. Виктор приготовил завтрак и, по-видимому, уже летал, так как его ботинки и метла около сушилки были мокрыми. Быстрое заклинание Темпуса подсказало ей, что уже почти полдень. После завтрака девушка помогла ему убраться и, стараясь сделать хоть что-то взамен, нарезала овощи для рагу, которое он приготовил на ужин. Тем временем Виктор расположил на столе метлу и обрезал торчащие веточки. — Я делаю это каждое воскресенье, — сказал он и уронил веточку в ведро рядом с собой. Он осторожно достал из коробки новые веточки и прикрепил их с помощью заклинания, чтобы заменить старые. — Я и забыла, что сегодня День святого Валентина. Если ты захочешь выйти в город и с кем-нибудь познакомиться, я не буду против, — предложила Гермиона. — Нет… У меня была девушка некоторое время назад, но с Рождества её больше нет. Ей не нравилось то, что я такой тихий. Она много говорила. — Ты поэтому грустишь? — спросила она. — Немного. — Где вы с ней познакомились? А затем настала очередь Виктора изливать душу, рассказывая о женщине, играющей в квиддич, с которой он познакомился летом во время игры против команды сборной Литвы. — Она очень хороша. Загонщица с хорошими рефлексами, — сказал он в конце. — Теперь она встречается с загонщиком из моей команды. — Это ужасно! Тебя это не беспокоит? Виктор пожал плечами, но Гермиона могла сказать, что это так. В комнате пахло полиролем для метел, который он втирал в древко сильными пальцами, что заставило Гермиону вспомнить, как он держал её во время танцев или как они целовались на четвёртом курсе. Она отбросила эту мысль. — Ты скучаешь по ней? — спросила Гермиона, складывая белье, которое он постирал утром. Почти всё это была форма для квиддича, часть которой она носила сама. — Я много путешествую. Мне нравится тишина здесь, дома, — пожал он плечами. — Но она хороша в… — В чём? Виктор покраснел, сожалея о своих словах, и Гермиона знала, что это должно означать «в постели», хотя он был слишком джентльменом, чтобы сказать это. Вероятно, он уже жалел, что сказал что-то подобное. Он был очень хорошо воспитан, всегда галантен и вежлив. — О, я поняла. Ну да, она, наверное, была бы рада, если бы ты так о ней думал, — рассмеялась она. Виктор слабо улыбнулся и убрал свой набор для метлы. — Ты можешь научить меня, как стать лучшим лётчиком? — спросила Гермиона. — Я больше не хочу бояться. Я ненавижу бояться. Виктор просиял. — Да. Летать легко. Но играть в квиддич сложно. Через полчаса Гермиона, шатаясь, сидела на одной из взятых им напрокат метел в нескольких метрах под гоночной метлой Виктора. — Тебе нужно подняться выше. — Но я не хочу подниматься выше. — Так безопаснее. Я не смогу поймать тебя с такой высоты, но, если ты будешь высоко, я смогу легко поймать тебя. Ты боишься упасть, да? — Да, — прохрипела Гермиона, но в его совете был смысл. — Полетели, — сказал Виктор, и девушка осторожно последовала за ним, позволяя своему внутреннему гриффиндорцу взять верх. — Я могу показать тебе, — сказал он и снял перчатку. Она падала вниз, сначала медленно, а потом ускорилась. Когда она почти коснулась земли, он устремился прямо вниз, быстрее ветра, отчего у Гермионы закружилась голова. Но он легко поймал перчатку и вернулся обратно. — Ты как перчатка, — сказал он. — У меня будет много времени, чтобы догнать тебя, если ты упадёшь. — Ладно, — прохрипела она. — Что теперь? — Теперь мы будем говорить и ждать? — Чего ждать? — Пока ты перестанешь дрожать, — сказал Виктор, махнув рукой в сторону Гермионы: она и вправду дрожала от страха. Тот факт, что он даже не держал руки на метле, а сидел прямо, натягивая перчатку, снова заставил её голову закружиться. — Ну, как дела у Билла и Флер? — небрежно спросил он. — Хорошо, насколько я знаю. — У них теперь есть ребёнок, да? Маленькая девочка? — Да, её зовут Виктуар. Я не очень хорошо лажу с детьми, но она кажется милой. Она много лепечет и любит ползать везде, где ей не положено. Я уверена, они будут рады твоему визиту. — Хочешь ли ты когда-нибудь завести детей? — спросил Виктор. — Не знаю. Наверное, нет, но всё может быть. — Тебе больше нравится работать? — Ну, я не знаю, нравится ли мне моя нынешняя работа слишком сильно. Но в целом — да. — Почему бы тебе тогда не сменить работу? — Я пока не уверена, чем хочу заниматься, — объяснила она. Порыв ветра отнёс её на пару футов в сторону. Сам Виктор, казалось, не был этим затронут, но всё же последовал за ней туда, куда её занесло. — Не двигайся. — Я не знаю как! — Не думай. Просто сделай это. Ты же не задумываешься над тем, как ходить. Гермиона хотела было возразить, но потом поняла, что дрейф прекратился, когда она повернулась к Виктору. — Смотри. Не думай. Просто лети туда, куда хочешь. — Эм. Хорошо, — кивнула она. — Большая часть полёта — это не думать, а просто делать. Но ты уже чувствуешь себя лучше, чем раньше, да? И Гермиона удивилась, что действительно стало лучше, а её тело перестало дрожать. Она глубоко вздохнула. Воодушевлённый этим Виктор подлетел прямо к ней, повернувшись в ту же сторону и скопировав её позу. — Так вот, перестань так сильно хвататься за метлу. Гермиона заставила себя держать метлу чуть слабее. — Можешь ли ты отпустить одну руку? — Нет! — запротестовала она при одной только мысли о таком. — Тогда мы потренируемся. Подтяни руки ближе к коленям, чтобы сидеть более прямо. Виктор показал ей, и она нерешительно повторила его движение. Теперь она меньше контролировала метлу, но в данный момент она даже не летела, а просто парила на одном месте. — Ещё, — приказал он, и она последовала его примеру, пока её руки не сжали только древко прямо между бёдер. — Хорошо, — сказал он. — А теперь перенеси весь вес на спину, чтобы опоры в руках не осталось. Гермиона с тревогой попыталась подчиниться, но от этого движения её метла поднялась ещё выше в небо. — Извини, пожалуйста, прости! — закричала она, когда Виктор последовал за ней. — Вверх лучше, чем вниз, — рассмеялся он. После пары попыток Гермиона поняла, как это сделать. — Теперь отпусти одну руку. Ты все равно ею не пользуешься. Если ты дрейфуешь, это нормально. Напомнив ей, что она просила Виктора о помощи не просто так, Гермиона направила своё внутреннее упрямство и заставила себя отпустить левую руку. Тут же хватка на другой руке усилилась. Она вытянула левую руку и вздохнула. Она могла это сделать. — Хорошо. Сядь поудобнее, вторую руку тоже оторви от метлы. — Я не могу этого сделать. — Нет, ты сможешь, просто верь в себя. В её сознании мелькнула мысль, как Рон и Гарри смеялись над её попытками обуздать метлу, а Драко высмеивал её страхи, когда они летали вместе. Она отложила в памяти, что Виктор был намного лучше остальных в этом вопросе. Вдохнув, Гермиона откинулась назад и, предвидя, что он попросит дальше, подняла и другую руку. Она тут же начала дрейфовать и снова схватилась за ручку. — С первой попытки мало у кого получается. Попробуй опять. Обычно Гермиона ненавидела, когда ею командовали, но Виктор не излучал ничего, кроме доверия и компетентности. Так что она попыталась, снова попыталась, пока не смогла отпустить. Всё было в порядке, она даже не дрейфовала. Смех вырвался из её рта, и вскоре её сердцебиение замедлилось. — У меня получилось! — закричала она и вытянула руки в стороны, словно летящая птица. Виктор ухмыльнулся ей и сказал: — Видишь, летать весело. Легко. И это было правда весело: её руки ничем не были заняты, и она могла полностью выпрямиться и сосредоточиться на пейзаже. — Твои ноги могут делать всю работу. Они умеют ходить, они умеют летать. А теперь попробуй повернуть метлу только ногами, влево и вправо, вверх и вниз. Если бы Гермионе пришлось объяснять это своим родителям-магглам, она бы, вероятно, сказала, что это было похоже на езду на быке, который двигался под тобой, а ты пытался удержаться прямо. Метла под ней двигалась, но она контролировала ситуацию, не так ли? Она не помнила этот урок от мадам Трюк, но каким-то образом она это сделала. Может, её тело всё-таки умело летать. Они медленно пролетели над его домом, не держась за ручку метлы, делая медленные наклоны и круги. Когда девушка замерзла, они снова спустились, на этот раз держа обе руки на метле, но Гермиона уже чувствовала себя намного безопаснее, намного лучше контролируя ситуацию. Возможно, ей действительно нужно было только немного обрести уверенность. Она слезла с метлы и размяла ноги и ступни, которые были крепко зажаты во время полёта. — Это было потрясающе, Виктор! — сказала она и бросилась ему на шею. — Спасибо, ты чудесный учитель. Он улыбнулся ей, занося их метлы внутрь, и объявил, что в ближайшие дни у них будет ещё один урок. — В следующий раз ты спустишь ноги и будешь пользоваться только руками. Страшась и предвкушая их следующий урок, Гермиона была в прекрасном настроении. Виктор включил плиту, чтобы подогреть рагу, которое они приготовили в полдень, а Гермиона накрыла стол для ужина. Цветок на столе напомнил ей, что сегодня День святого Валентина и что в действительности только Виктор думал о ней в каком-то романтическом ключе, несмотря на то, что они были всего лишь друзьями. Драко не написал ей ни строчки на пергаменте — она проверила, — а Рон и Гарри были заняты свиданиями со своими девушками. Она едва ли могла их винить, они заслуживали счастья, но это заставляло её чувствовать себя одинокой. — Виктор? У тебя есть где-нибудь спиртное? — крикнула девушка, заглядывая в дверной проём кухни. — Да. Хочешь напиться? — Это была бы хорошая идея, да. Он принёс два бокала и две бутылки вина, возможно, уже предвидя, что сегодня одной бутылки может быть недостаточно. Он налил каждому по бокалу, а затем Гермиона с удивлением увидела, как он залпом осушил первый бокал, прежде чем снова наполнить его. Когда она подняла брови, он пожал плечами: — Сегодня День святого Валентина, — прежде чем вернуться на кухню, чтобы добавить специй в рагу и установить нужный огонь, чтобы оно ещё немного томилось. Он вымыл руки и присоединился к ней за длинной скамьей обеденного стола вместо своего обычного места напротив. Измученный, Виктор прислонился к стене. Снаружи солнце начало садиться. Гермиона понюхала розу, которую он ей подарил. — Где ты её вообще взял? — спросила она. — Магия. — Умно, — улыбнулась она. Многое в его жизни было очень магловским, сельским, простым, но, конечно, он был волшебником, достаточно хорошим, чтобы быть избранным Кубком Огня в качестве Чемпиона. — А шоколад? — Купил, — ухмыльнулся он. — В магазине в деревне, когда ты сказала мне, что останешься на День святого Валентина. — Прежде чем ты узнал, почему я грустила? Твои родители хорошо тебя воспитали, — рассмеялась она и толкнула его в бок. — Они пытались, — сказал он. Чуть позже Виктор пошёл на кухню и принёс рагу, которое, как он утверждал, было приготовлено по болгарскому семейному рецепту. Они ели в основном молча и допили первую бутылку вина. Гермиона уже чувствовала алкоголь в своей крови, когда предложила убрать со стола после ужина. Когда она снова села, Виктор открыл вторую бутылку и снова залпом осушил бокал. Затем он налил им обоим вновь. — Ты меньше меня. Мне нужно не отставать, — улыбнулся он и чокнулся своим бокалом с её. Ну, это, конечно, правда. Гермиона вспомнила разговор, который они вели на метлах во время урока полётов. Иногда она забывала, что он дружит и с Флер. Будучи на три года старше её, он, безусловно, был в том возрасте, когда его сверстники начинали заводить семьи. — Ты хочешь детей? — спросила его Гермиона. — Нет, — ответил Виктор не раздумывая. — Почему нет? Он снова только пожал плечами, и да, возможно, это было всё объяснение, которое требовалось. Она завидовала тому, как хорошо он, казалось, знал себя и как комфортно ему было отличаться от остальных. Виктор никогда не был тем человеком, который менялся для кого-то, кроме себя, или даже позволял другим поколебать его уверенность в том, чего он хочет. На четвёртом курсе она не особо это ценила, но теперь она была немного в восторге от этого. — Ты очень хороший человек, ты знаешь это? — сказала Гермиона, и это, должно быть, показалось ему неожиданным. Он удивлённо поднял глаза и ухмыльнулся. — А ты уничтожила один из крестражей Сама-Знаешь-Кого, — парировал он. — Да, — ухмыльнулась она. По какой-то причине её не так уж и беспокоило, что он решил упомянуть именно это по сравнению со всеми остальными её качествами. — Но ты мне нравилась ещё до того, как ты это сделала, — добавил Виктор, глядя на неё тёплым взглядом. — Очень умная, очень красивая ведьма. Гермиона ухмыльнулась. — Полагаю, ты прав. Я тоже не говорила о твоих полётах и о квиддиче, хотя ты — прекрасный игрок. И ты просто замечательный человек, понимаешь? Лицо Виктора покраснело, но он не выглядел застенчивым или смущённым, как подросток. Скорее, он выглядел взволнованным и весёлым. Её мысли вернулись к Драко, к тому, как он выглядел, когда краснел. Она задавалась вопросом, что он делал в эту секунду. Осознавал ли он, что это был День святого Валентина? Думал ли он вообще об их поцелуе? Что он чувствовал, вспоминая его? — Я плохо целовалась? — внезапно спросила Гермиона Виктора и отпила ещё вина. Он едва не подавился вином и быстро сглотнул. Затем он громко рассмеялся, держась за живот. Гермиона посмотрела на него немного смущённо. Да, это было больше похоже на то, что сказал бы неуверенный в себе пятнадцатилетний подросток. — Я прокручиваю в голове поцелуй с Драко, — объяснила она, покраснев. — Тот, после которого он сказал, что хочет быть только друзьями. Когда Виктор прекратил смеяться, он сказал: — Нет, ты неплохо целуешься. — Гермиона кивнула, но Виктор поставил свой бокал на стол. — Но это было больше четырёх лет назад, так что мои воспоминания немного потускнели… — он озорно улыбнулся ей. — А что насчёт меня? — Насчёт тебя? Это было мило, — пожала плечами Гермиона. — Мило? — повторил он, качая головой. — Для тебя это было тоже четыре года назад. Может быть, слишком долго, чтобы помнить точно. Я думаю, я был более чем просто милым. На этот раз покраснела Гермиона. — Мы ведь друзья, — взвизгнула она. — Я знаю, — сказал Виктор, чокаясь бокалами. — Хорошие друзья. Гермиона хихикнула. — Друзья, которые целуются? — Мы могли бы быть друзьями, которые целуются, — ухмыльнулся он, — если хочешь. Или нет. — Но точно только друзья? — Не думай так много, Гермиона, я не буду ухаживать за тобой после этого. Я просто мужчина, который сейчас сидит рядом с красивой ведьмой, — громко рассмеялся он. Но сказать Гермионе не думать было всё равно, что сказать ей не дышать. Возможно, в тот момент её спасло то, что мысли так быстро кружились в голове, что она закружилась. Она поставила свой стакан на стол и сказала: — Хорошо. — Хорошо? Виктор явно этого не ожидал. Но он тоже осторожно поставил свой бокал на стол и повернулся к ней. — Я целуюсь лучше, чем просто хорошо. Надо бы тебе напомнить. Затем он коснулся пальцами её щек и медленно поцеловал. Это был хороший поцелуй, подумала она. Более непринужденный и менее нервный и волнительный, чем на четвёртом курсе. Гермиона почувствовала, как обвивает руками его шею, а затем он потянул её к себе на колени. Она стукнулась спиной о стол, но в пылу момента никого из них это не волновало. Вместо этого она рассмеялась в губы Виктора. Радуясь, что они обсудили всё на берегу, Гермиона отключила свой разум и просто дала волю своим желаниям. Его сильные руки бродили по её спине и притягивали её бёдра всё ближе. Да, ему это тоже нравилось. Когда она ахнула, он рассмеялся ей в губы и сказал: — Всё ещё друзья, которые целуются? Нам не обязательно продолжать, если ты… — Заткнись, — скомандовала Гермиона и продолжила сцеловывать ухмылку с его губ. Виктор повернул их в сторону и поднял со скамейки, неся её на руках, словно она ничего не весила. Ссутулившись, он отнёс их на диван и сел обратно в ту же позу, что и прежде, снова перетянув её бёдра через свои колени, заставив Гермиону застонать. Она начала двигаться сама. В какой-то момент страсть взяла верх, желание кончить, снять весь стресс и напряжение затуманили разум. Секс был расслабляющим. Гермиона разделась первой, стянув через голову свитер и футболку. Виктор раньше не видел её голой, но она видела его без рубашки после второго задания в Турнире Трёх Волшебников, когда он вытащил её из озера. Это было великолепное зрелище! Она раздевала и его, и он легко подчинялся. Они повозились с брюками друг друга, а затем остались только в нижнем белье. Когда Гермиона снова потёрлась о него, он застонал, снял с неё лифчик и положил её плашмя на диван. Они никогда не занимались сексом до этого, но это не помешало. Спустя поразительно короткое время они были обнажены, стонали, целовались и извивались. Виктор был нежным и одновременно жёстким, он двигался резко, но каждое его движение выбивало из лёгких Гермионы весь воздух. Он определённо был лучшим любовником, чем Рон, и она решила, что у него больше практики. Виктор был терпеливым и знал, что ему нравится. С ним было очень легко. Более того, он был внимательнее, чем Рон, и после того, как он кончил сам, ему не потребовалось много времени, чтобы довести её до оргазма. В конце концов они, тяжело дыша, легли на диван: она на спину, а его голова покоилась у неё на животе. — Мне нравится эта тема с друзьями с привилегиями, — рассмеялся Виктор и сел. Гермиона покраснела, и, словно прочитав её мысли, он передал ей палочку, чтобы она очистилась и вытерла диван, а также наложила Контрацептивные чары. — Ну и что? — спросил он. — Тебе понравилось? — Хм… — она усмехнулась, слегка смутившись. — Определённо да.

***

Гермиона беспокоилась, как взглянет в глаза Виктору утром после произошедшего накануне, но всё было как прежде. Он понимающе ухмыльнулся, когда она спустилась на завтрак. Оба они, казалось, были довольны тем, что не планировали отношений, и это было хорошим чувством само по себе. По вечерам после её работы в Министерстве и его тренировок на поле национальной сборной по квиддичу они готовили еду и проводили больше уроков полётов в темноте, и в целом Гермиона чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо за последние годы. Они больше не занимались сексом, но и никто из них не проявлял инициативы, так что всё было кончено. В четверг, за два дня до отъезда в Англию, Аделаида вернулась с ответом Драко. Это было короткое письмо.

Привет, Грейнджер,

Спасибо за воспоминания, так приятно видеть что-то, кроме как пересматривать по сто раз собственные. Хотя немного странно видеть твои зажимания с бывшим (?) возлюбленным, знаменитым Виктором Крамом. И, конечно, я исследовал заклинание для ускорения воспоминаний, чтобы твоё ползание по воздуху ощущалось как настоящий полёт.

Но ты права: пейзажи просто захватывающие.

Надеюсь, ты счастлива.

С любовью,

Драко.

Её сердце не должно было остановиться, когда она прочитала «с любовью», но оно остановилось. В волне смущения Гермиона засунула письмо в свою бисерную сумку, дала Аделаиде немного сладостей и погладила птицу по растрёпанным перьям. Она выглядела измученной, но и Англия была далеко. Бывший (?) любовник. Да, Виктор не был для неё любовником, но её друзья наверняка бы взглянули на это иначе. Возможно, она просто оставит произошедшее при себе. В воскресенье утром в саду они с Виктором попрощались, крепко обнявшись. — Расскажи мне, когда встретишь хорошую девушку, пиши, как успехи с квиддичем. Я хочу знать обо всём, что для тебя что-то значит, — сказала Гермиона ему в плечо. — Ладно. Надеюсь, блондин передумает насчёт тебя, ты прекрасна, — рассмеялся Виктор и похлопал её по спине. — Надеюсь, он тоже милый. Затем, завернувшись в своё новое подаренное красное пальто, Гермиона коснулась портключа, и её как-то слишком резко перенесло обратно в Англию.