16. Канун Нового Года

Когда Гермиона аппарировала, она не знала, концентрировалась ли она на самом деле на точке «Министерство магии» или же планировала просто убраться подальше от поместья, но магия, тем не менее, перенесла её в атриум Министерства, который уже кишел разодетыми в парадные мантии волшебницами и волшебниками. Пока она всё ещё пыталась вернуть контроль над своими эмоциями и дыханием, собирая себя словно по крупицам, её друзья нашли её прежде, чем она успела оглядеться по сторонам. — Гермиона! — раздался голос Рона, эхом отбиваясь по всему атриуму, и он звучал словно из далёкой прошлой жизни. Когда Гермиона повернулась к нему, то увидела, что он держал за руки ведьму из Пуффендуя, которая была на год старше их и которую гриффиндорка видела всего несколько раз в коридорах школы. Джинни и Гарри стояли рядом с ними, и они сразу поняли, что что-то случилось. Гермиона побежала к ним, и Джинни заключила её в крепкие обьятия. — Джинни! — вскрикнула она, и слёзы наконец потекли по щекам. — Я… Ты была права. — Итак, ты наконец поняла это, да? — тихо проговорила Джинни, поглаживая подругу по голове. — Что случилось? — Мы поцеловались, — прошептала Гермиона, не желая принимать произошедшее за реальность. — Но он сказал, что хочет просто быть друзьями. — Чёрт. Мне так жаль. Мы ведь рядом с тобой, ты ведь знаешь, — сказала Джинни, и через мгновение Гарри положил руку ей на спину. — Он глупый, очень глупый. Ну почему всё так обернулось? Рон, совершенно сбитый с толку, отпустил руку своей спутницы и подошёл к друзьям. — Миона, что случилось? Это… это не… это из-за того, что я здесь с Анной, да? — он выглядел пристыженным. — Нет, Рон. Это из-за Малфоя. — О, хорошо. Я имею в виду… Мне жаль. — Рон неловко похлопал Гермиону по руке, прежде чем Джинни и Гарри отошли от неё. Вытирая слёзы, она привела себя в порядок, прежде чем стыдливо повернуться к ведьме, которую, по-видимому, звали Анна. Она протянула руку и вежливо сказала: — Привет, Анна, приятно познакомиться. Я Гермиона. — Все это знают, — добродушно ответила девушка, но пожала руку, опешив от неловкой ситуации. Она действительно выглядела потрясающе в своем жёлтом платье, контрастирующем с её смуглой кожей. — Извините, у меня был немного эмоциональный день. Много чего произошло. — Гермиона! — внезапно ахнул Гарри. — Твой шрам! Она повернулась к нему, её глаза щипало от слёз, которые так и просились пролиться, но, тем не менее, она протянула обе руки к ребятам и сказала: — Да, его больше нет. Драко помог моему целителю придумать противоядие, и сегодня мы убрали его окончательно в поместье. Джинни взяла подругу за руку, оглядела чистую кожу, на которой ещё утром красовался уродливый шрам, и насильно повела её в главную часть атриума, где был установлен бар. — Давай возьмём тебе выпить. Быть безответно влюблённой — это больно. Но все наши проблемы могут подождать одну ночь, не думаешь? Любовь? — подумала Гермиона, когда Джинни сунула ей в руки бокал с белым вином. Это то, что она чувствовала? Для неё это не было похоже на любовь. — Да, — сказала она. — Кстати, ты выглядишь потрясающе. Новые украшения? Или из хранилища Лестрейндж? Они идеально подходят к твоему платью. — Нет, одолжила. — У Малфоя, я так понимаю? — Да, — вздохнула Гермиона, отпила ещё вина и вытерла слёзы салфеткой. Гарри и остальные уже догнали их. Каким-то образом Рон уже успел нагрузить салфетку впечатляющей башней канапе. — Знаешь, кого я уже видела здесь сегодня? — небрежно сказала Джинни. — Виктора Крама. — Что? Где? — Гермиона повернула голову, чтобы оглядеть толпу, по какой-то причине всё ещё высматривая типичную красную форму Дурмстранга, которую он наверняка уже не носил. — С другой стороны зала, там. Не уверена, есть ли у него пара на вечер. — Вы знаете, что он здесь делает? Гермиона услышала, как Рон подавился кусочком еды, а Анна осторожно похлопывала его по спине. — Всё в порядке? — вежливо поинтересовалась она, и Рон кивнул, проглотил кусок, немного покраснев, но Анна, должно быть, ничего не заметила. Джинни возмущённо усмехнулась брату, прежде чем повести Гермиону в сторону Крама. — Он всё ещё играет в квиддич за сборную Болгарии, насколько я знаю. Но я понятия не имею, что он здесь делает. Гермиона не видела Виктора с тех пор, как Билл женился на Флер, а война помешала переписываться так часто, как раньше. Когда он посмотрел в сторону девушек, он поднял руку и помахал Джинни и Гермионе, широко улыбаясь. Гермиона помахала в ответ и почувствовала, как её губы расплываются в улыбке. Дружить с Виктором было легко. — Мисс Грейнджер! — внезапно заговорил мужчина рядом с ней. Это был мистер Сэлинджер. Она действительно не хотела сейчас с ним разговаривать, но он, казалось, не знал о её эмоциональном состоянии. — Рад вас здесь видеть. Я надеялся познакомить вас с моим другом и бывшим коллегой, который теперь переехал в Чехию, чтобы работать с оборотнями в Богемских лесах. Он сказал мне, что был другом Ремуса Люпина и был бы рад познакомиться с вами. Гермиона беспомощно последовала за ним к долговязому мужчине, который выглядел так, будто пережил ту же жизнь, что и профессор Люпин. Он был одет в мешковатую одежду, его кожу рассекали шрамы, а сам он выглядел чрезмерно худым. — Очень приятно познакомиться с вами, мисс Грейнджер, меня зовут Пётр Липавски. Я нечасто видел Ремуса в последние годы перед его смертью, но он очень хорошо отзывался о вас. — О, спасибо. Мне тоже приятно познакомиться. — Гермиона пожала ему руку. — Он всегда подозревал, что ты можешь оказать нам, оборотням, большую услугу после окончания учёбы в Хогвартсе, это был один из немногих случаев, когда он был полон надежд относительно своего будущего. К сожалению, он сам не смог увидеть, что стало с тобой, работающей в отделе Сэлинджера. Гермионе не нужно было много говорить. Просто стоять там и слушать рассказы мистера Липавски о том, как он уехал во время войны, чтобы избежать встречи с Сивым, но теперь подумывал вернуться домой. Хотя, по-видимому, в Богемии оборотням жилось намного лучше, чем в Британии, и Пётр с теплотой говорил о свободе и равных правах, которых ему будет не хватать после переезда из Чехии. Это было увлекательно, хотя Гермиона всё ещё чувствовала себя растерянной: едва знакомый мужчина возлагал на неё слишком большие надежды. К тому времени, как он закончил свой рассказ, он познакомил её с другим своим молодым другом, который тоже был оборотнем. — Асахи Ногучи, приятно. Я никогда не встречал этого Ремуса Люпина, но он был знаменит среди нас, все продолжают рассказывать мне истории о нём. В прошлом году меня обратил Сивый. Классический случай: оказался не в то время и не в том месте, — пожал он плечами. — Я жил в Японии и гостил у тёти здесь, в Англии, когда на её дом напала группа оборотней. — Мне очень жаль, вам, должно быть, было трудно найти компанию, с которой вы могли бы поделиться этим. Особенно поначалу. — Я не знаю, как могло бы быть иначе, но я знаю, что мы все должны вам и всему Ордену Феникса. Огромное спасибо за прекращение этой ужасной войны. Это было довольно круто. — Спасибо, — сказала Гермиона. Асахи принёс им обоим еще два бокала вина и, когда она любовалась его мантией, показал ей, как завязываются японские парадные наряды. — Ты сейчас живёшь в Великобритании? — спросила Гермиона, радуясь возможности немного отвлечься. — Боюсь, что мне придётся, — поморщился он. — Япония не допускает оборотней на свои земли. Но моя тётя была очень любезна и согласилась помочь. Я живу с ней. — Это… это ужасно! — ахнула Гермиона. — Мне жаль, но это так. — Да, но что вы можете сделать? Год я работал зельеваром, варил зелье «Волчья отрава» — спрос большой, — но мне это надоело, всё очень однообразно. Сегодня Пётр предложил познакомить меня с начальником вашего отдела, он была очень мил и пригласил меня на собеседование на следующей неделе, так что, надеюсь, они предложат мне здесь работу. — Это было бы здорово. Я тоже работаю в отделе, но в сфере гоблинов и домовых эльфов. Асахи было очень любопытно. Судя по всему, домовых эльфов в Японии тоже не было. Гермиона рассказала ему о своих усилиях по прекращению архаичных традиций владения, которые поддерживали чистокровные. — Это началось в Хогвартсе, на самом деле, но я была очень наивной. Я просто хотела дарить им одежду, пока они не стали избегать меня. Теперь я знаю их немного лучше, — рассмеялась она, и Асахи поддержал её. Затем внезапно в голове Гермионы промелькнуло воспоминание о поцелуе и выражение лица Драко после. Гермиона встряхнула головой, пытаясь отвлечься. — Хогвартс — это британская школа волшебства, да? — спросил Асахи. — Это в Шотландии, но да, почти все в Британии учатся там. Где вы учились? — В моей горной деревне в Японии мы много занимались домашним обучением, там очень маленькое волшебное сообщество. Очень мирное и трудолюбивое. Полчаса они обсуждали различия в учебной программе Хогвартса и то, как японский волшебный мир отличался от того, что знала Гермиона. Затем Асахи внезапно поставил свой пустой стакан на плавающий поднос и протянул Гермионе руку. — Хочешь потанцевать? Я слишком много болтал, пришло время насладиться танцем. Она покраснела, но позволила ему отвести себя на танцпол. — Я не могу этого сделать, — голос Драко пронзил её мысли словно кинжал. Оказалось, что Асахи был безупречным танцором и заядлым говоруном, поскольку он продолжал вспоминать Японию, свою семью, школу и их обычаи в течение шести песен подряд, пока Гермиона, наконец, не остановила поток его историй, чтобы уйти с танцпола и перевести дух, мечтая прямо сейчас оказаться дома. Сможет ли она незаметно уйти? Как раз когда она направилась к камину, мистер Сэлинджер догнал её во второй раз, продолжая представлять её большему количеству людей, на которых он хотел произвести впечатление. Если бы не было так много свидетелей, Гермиона была уверена, она бы прокляла его и стёрла память, чтобы он не вспомнил её. Чудесным образом Гарри заметил её беспокойство и подошёл к ним, чтобы увести подругу подальше от мистера Сэлинджера, который в очередной раз хвастался знакомством с Грейнджер. Конечно, Гарри знал, каково это — быть использованным для хвастовства. Джинни не отставала от них, и, когда Гарри положил руку на запястье Гермионы, Джинни бесстыдно прошептала ей на ухо: — Вот это да! Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, что она имела в виду Асахи, поэтому обернулась и вновь взглянула на японца, и да, он действительно выглядел хорошо. Гладкая кожа, мускулы… Я не могу этого сделать. Гермиона закрыла глаза на мгновение, а затем заставила себя дышать. — Джинни, ты думаешь о чём-нибудь, кроме мужчин? — упрекнула она подругу с натянутой улыбкой. — Конечно, ещё о квиддиче. Но ты и так это знала, — рассмеялась она, прежде чем потащить Гермиону обратно на танцпол. Джинни без усилий взяла на себя роль ведущей и закружила Гермиону перед собой. Джинни действительно выглядела прекрасно в своей парадной мантии с уложенными волосами и макияжем: она казалась непринуждённо женственной, несмотря на то, что взяла на себя доминирующую роль в их танце. В какой-то момент Рон подошёл и спросил: — И кто этот парень? — указывая на Асахи. — Новый друг. Скоро начнёт работать в моём отделе, надеюсь. — А-а-а-а, — протянул он. — Хочешь потанцевать? — Рон! Тебе не следует танцевать со своей бывшей девушкой, когда твоя новая девушка рядом с тобой здесь, на вашем первом свидании. Как ты думаешь, что она чувствует? — шлёпнула его по руке Гермиона. Рон угрюмо вернулся к Анне. — Честно говоря, — сказала Джинни, — я понятия не имею, почему ты встречалась с ним целых два месяца. Он такой же такой… мягкотелый. Гермиона не смогла сдержать смеха: — На самом деле, прошло два с половиной месяца. — Гермиона, — заговорил мужчина справа от неё, и она сразу узнала голос Виктора. — Хочешь потанцевать со мной? Когда он широко ей улыбнулся, Гермиона не смогла сдержать улыбки в ответ. — Да. Ох… э… Джинни, ты ведь не против, правда? — но Джинни лишь ухмыльнулась и, не сказав больше ни слова, ушла искать Гарри. — Ты выглядишь прекрасно, — сказал Виктор на своём всё ещё немного ломаном английском. — О, спасибо, и ты тоже. — Хотя он и выглядел немного незаинтересованным происходящим, несмотря на свои дружелюбные высказывания. — Как дела, Виктор? Извини, что не писала тебе после войны, я в последнее время как-то не в себе и… — Нет проблем. Я знаю, что ты теперь знаменита. Это нелегко. — Он церемонно поклонился и протянул руку для танца. — О, точно, кому я это говорю. Конечно, ты всё об этом знаешь. Виктор просто улыбнулся и, крепко обняв её, закружил по танцполу. — Ну, как ты себя чувствуешь после смерти Волдеморта? — спросил он. — Я… ищу свой путь. Удивительно, но я всё ещё привыкаю к ​​этому, спасибо, что спросил. В любом случае, что привело тебя сюда сегодня? — Я хотел тебя увидеть. — О! — Гермиона покраснела. — Ну, это хороший сюрприз! Он пришёл сюда, надеясь на что-то? — Я хотел написать тебе, но у меня нет твоего адреса. Да и международные путешествия теперь стали намного проще. После смерти Волдеморта, — сказал он. — Понимаю, конечно, мне следовало дать тебе свой адрес. Я сделаю это позже. Кроме того… Виктор, мне жаль, что у нас не получилось. Но я надеюсь, что мы всё равно останемся друзьями? — Ладно тебе, Гермиона. Мы друзья. Давно уже, — рассмеялся он так, что другие, возможно, приняли бы это за лай. Гермиона вздохнула с облегчением. — А как дела с квиддичем? — Хорошо. У нас лучшая команда с тех пор, как я вновь присоединился к ним. Надеюсь, мы сможем выиграть следующий чемпионат. — Я бы с удовольствием посмотрела на это. Если вы попадёте на следующий чемпионат мира, я обязательно приеду. — Тогда я пришлю тебе билеты. — Мой новый дом в Лондоне, — сказала Гермиона. — Теперь я живу в своей собственной квартире, как всегда хотела. — Которую получила в подарок от Драко, который «не может этого сделать». — И у меня теперь есть сова, которая живёт со мной. Я назвала её Аделаидой, и она не получает от меня достаточно писем, чтобы отправлять их, так что ей в любом случае немного скучно. Мы можем снова начать писать письма друг другу? — Конечно. Затем они поговорили о Лавгуде, который вальсировал позади них, и Гермиона сказала Виктору, что его замечание Лавгуду на свадьбе Билла о знаке Смертельных Реликвий, принадлежащем Грин-де-Вальду, было важным этапом в разгадке того, почему Волдеморт так хотел заполучить Бузинную палочку. Когда лёд тронулся, Виктор рассказал ей о том, чем он занимался во время войны и что читал о ней в газетах и ​​книге Патил. В конце концов, они болтали, как им показалось, несколько часов, и к тому времени, как стрелка часов приближалась к полуночи, Гермиона обнаружила, что, возможно, было бы неплохо возродить их с Виктором дружбу. Возможно, хорошо, что она сейчас была здесь, с ним, а не одна в своей пустой квартире, разодетая в платье и украшения семьи Малфоев, младший из которых разорвал её сердце на мелкие кусочки. Когда Виктор ушёл, чтобы принести ей выпить, Гарри подошёл и очень неуклюже задвигался в танце рядом с ней, а затем внезапно прервал танец посреди песни, чтобы продолжить разговор в сторонке. — Джинни рассказала мне о Малфое. Я не могу этого сделать. — Я в этом не сомневалась, — вздохнула Гермиона, уверенная, что ей не хотелось продолжать разговор, который он собирался начать, но Гарри удивил её. — Мы не выбираем, в кого влюбляться. Я рад, ведь это кое-что объясняет, — сказал он. — Что объясняет? — Например, в последнее время ты стала намного счастливее, за исключением того, что было после твоего визита в Австралию. — Да, визит в Австралию не удался, — категорически отрезала Гермиона. — Он придёт в себя. Ты очень хороша, и он окажется последним дураком, если не заметит это. — Спасибо, Гарри, но мы ведь не выбираем, в кого нам влюбляться, — сказала Гермиона, игнорируя боль, вызванную её собственными словами. — Это справедливо, я полагаю. К этому моменту она уже отчаянно хотела сменить тему, ей совсем не хотелось думать об их поцелуе сейчас. — Если бы я думал, что смогу победить его, я бы предложил ему сразиться за тебя, но у него есть несколько козырей в рукаве… — сказал Гарри. — Да, он тоже отказывается мне рассказывать об этих фокусах. Чёртов Слизерин. К тому же дуэли ничего не исправят. — Но, если Малфой когда-нибудь использует тебя, мне будет всё равно, что он там пытается искупить и как планирует извиняться. Я всегда буду на твоей стороне. — Нет никаких сторон, Гарри. Это не вина Драко, пожалуйста, давай просто… Артур подошел к ним, и Гермиона была рада отвлечься, пока он не заговорил: — Ты говоришь о Драко Малфое? — Почему ты так решил? — устало спросила Гермиона. — Просто интересно, что за история стоит за этим телевидением. Гарри и Гермиона посмотрели на него в замешательстве. — Какое телевидение? — Он написал мне на этой неделе, спрашивая, как именно работают телевизоры. У него были некоторые вопросы о магических помехах, объяснения которым он не нашёл в книгах. Ещё задавал вопросы о машинах, самолётах, посудомоечных машинах, волшебных огнях… Я подумал, что это, должно быть, было что-то, что ты ему показала. — О, да, я упомянула пару вещей и показала ему свой телевизор. — Гермиона почесала запястье. — Он, должно быть, очень скучает, будучи запертым в поместье. — У тебя есть телевизор? — спросил Гарри. Гермиона рассмеялась: — Да, он даже был со мной во время войны, я сохранила его из дома родителей, когда они хотели его продать, но я оставила его в поместье Малфоев после этого Рождества. Мне нужно будет забрать его у Драко в какой-то момент, но, боюсь, он не будет работать и в моей квартире тоже. Ты уже разбирался с этим, Артур? Как заставить их работать? — Нет. Я много игрался с Щитовыми чарами, но в конце концов и это не сработало. Я заставил Форд Англию работать, только заменив всё электрическое на определённое заклинание, которое достигло того же результата. Молли запретила мне возиться дальше, а я уже старый человек, слишком усталый, чтобы сражаться с ней. — Жаль, — пожала плечами Гермиона и улыбнулась Артуру, который нашёл Молли в толпе и помахал ей рукой. — Привет, Гермиона, ты уже чувствуешь себя лучше? — сказала Молли, немного запыхавшись от танцев. — Я сожалею, что мы поссорились на Рождество. У тебя и так был достаточно тяжелый день, и мне правда не следовало… — Чушь. Мы все скорбим. Семья важнее всего. Как я всегда говорю, иногда достаточно хорошенько выкричаться, чтобы разрядить обстановку. Учитывая, сколько вопящих сообщений Молли отправила своим детям за годы учёбы в Хогвартсе, возможно, она была права. — Уже почти полночь, — обратился Виктор к их небольшой группе, когда вернулся и вручил Гермионе бокал игристого вина. Она наложила чары времени — о да, осталась всего минута. Гарри быстро побежал за Роном и Анной, а затем люди начали отсчёт. — Десять, девять, восемь… Гермиона огляделась и увидела, что люди разбиваются на пары. Джинни и Гарри. Рон и Анна. Артур и Молли… Я не могу этого сделать. Где сейчас был Драко? — Семь, шесть. — Гермиона посмотрела на Виктора и пожала плечами, поднимая свой бокал. Драко был внутри или снаружи поместья? Он вообще понял, что уже полночь? — Пять, четыре. — Он думал о ней? Ей стоило остаться? — Три, два, один! С Новым годом! Все кричали и ликовали. Фейерверки взорвались над их головами. Гермиона наклонилась к сияющему Виктору, чтобы дружески поцеловать его в щёку. Настроение было радостным, заразительным, на самом деле. Но в глубине души все её мысли вращались вокруг того, что прямо сейчас где-то над Уилтширом её фейерверки от Джорджа будут хлопать и шипеть в ночном небе над Малфой-мэнором и не погаснут до утра, складываясь в слова, которые она выбрала для Драко в качестве ироничного поздравления.

С Новым годом, заноза в моей заднице!