20. Границы железного сердца

Пробуждение отдалось болью во всём теле. На Гермиону лавиной обрушились воспоминания, а вместе с ними и нездоровая доза смущения. Да, всё это действительно произошло. Она обнаружила, что Драко уже убрал свою сторону кровати и сложил её свитер и джинсы на комоде у двери в ванную. На тумбочке он поставил зелье от головной боли и стакан воды, а рядом в воздухе плавали золотые буквы, написанные курсивом. Я в библиотеке, нашёл кое-что, что я хотел бы тебе показать. Приходи, если хочешь. Но не чувствуй, что я заставляю тебя оставаться, пожалуйста. Истощённая и совсем не отдохнувшая, Гермиона выпила обезболивающее и воду, мысленно благодаря Драко за заботу. Прежде чем направиться в библиотеку, она решила принять душ в своей квартире. Наспех выбрала чистую одежду и захватила бисерную сумку для встречи с Джинни в обед. Она всё ещё помнила, что подруга просила об этом, отправив накануне вечером Патронус. Вместо того, чтобы аппарировать прямо в библиотеку мэнора, она вернулась в спальню Драко, чтобы вернуть пижаму, которую он ей одолжил — искушение украсть её было слишком сладким, но девушка решила не испытывать судьбу. Это было бы жалко, подумала она, когда вышла в коридор, направляясь в библиотеку. И вот тогда Гермиона увидела это. Фотографию на том месте, где раньше висел портрет. В золотой раме, из которой Абраксас Малфой насмехался над ней, она увидела фотографию: Гермиона и Драко, которые ели куриное рагу на кухне поместья. Зачем он повесил её здесь? И когда он успел? Повернувшись вокруг своей оси, Гермиона увидела ещё одну позолоченную рамку. На этом фото Малфой нарядил её как принцессу Гриффиндора. В тот вечер они танцевали на кладбище. Через несколько дверей висела ещё одна фотография, где они украшали имбирный домик, который сделали на Рождество. Почему на стенах мэнора висели её фотографии? На очередном фото ведьма увидела себя лежащей в объятиях Драко в его постели; снимок был сделан с высоты потолка. Гермиона даже не могла сказать, с какой ночи было это воспоминание. Так ли они выглядели? Совершенно умиротворённые и довольные? Это была такая интимная сцена, что ей не место было в коридоре, на всеобщем обозрении, но с другой стороны, кто ещё посещал поместье, кроме неё самой, в последнее время? Но было и несколько других фотографий, которые Гермиона не видела раньше. Драко играет в квиддич с остальной частью своей команды в Хогвартсе. Фото его, Гойла и Тео в гостиной Слизерина. Фотография его и Блейза Забини, сидящих на трибунах для квиддича, держащих в руках стаканчики с огневиски. Улыбаясь, Гермиона прошла дальше и увидела фото, где Драко и Пэнси стоят в обнимку на Рождественском балу. На всех этих снимках Драко был намного моложе. Охваченная благоговением, девушка прошла дальше по коридору, рассматривая фото и думая о том, как Драко украшал эти стены, заменяя портреты тщеславных предков на свои счастливые воспоминания. Было удивительно, насколько это изменило мэнор и почти сделало его похожим на дом. К тому времени, как Гермиона добралась до библиотеки, был уже почти полдень. Тяжело вздохнув, она открыла дубовые двери и увидела Драко, сидящего за столом. Рядом с ним в воздухе парил поднос с завтраком. — Эй. Ты в порядке? — тихо спросил мужчина. — Да, — ответила Гермиона, надеясь, что он не станет задавать много вопросов. Они обменялись несколькими молчаливыми взглядами, и, казалось, он ждал, что она начнёт разговор первой. Гермиона хотела спросить о фотографиях, но вместо этого сглотнула ком, внезапно образовавшийся в горле. — Ты… хотел мне что-то показать? Мне нужно скоро встретиться с Джинни, но у меня ещё есть немного времени. — Да, хотел, — улыбнулся Драко. — Но сначала позавтракай! Он призвал ещё один стул к столу и жестом пригласил девушку сесть. — Я нашёл заклинание, которое может помочь в нашем исследовании. Гермиона села и начала намазывать маслом тост, когда Драко неспешно прошёлся по ряду стеллажей, собирая нужные книги. Он отлевитировал стопку прямо рядом с ведьмой. Просматривая корешки с названиями, Драко вытащил одну из середины и открыл её. — Вот оно. Ты упоминала портрет в доме Блэков на Гриммо, который оскорбляет каждого маглорожденного. — Да, это Вальбурга Блэк, ужасная женщина. — И вы не смогли снять его со стены из-за глубоко укоренившихся постоянных прилипающих чар, я прав? Ну, я провёл небольшое исследование… — некоторые исследования, по-видимому, включали чтение десятка книг, — …и решение довольно очевидно, — продолжил он. — Это как? — Как можно уничтожить крестражи, один из самых сложных видов магии? Ответ Гермионы прозвучал быстро, как выстрел, поскольку она уже сотни раз мысленно повторяла его вслух и без слов: — Адское пламя, яд василиска, огонь некоторых драконов, яд мантикоры. — И как же уничтожить портрет, который не хочет быть уничтоженным? — Я… — нерешительно протянула Гермиона. — Точно так же. Проткни его клыком василиска. Держу пари, что это довольно надёжный способ справиться с ним. — Это… на самом деле отличная идея. — Спасибо. Но это не единственный способ уничтожить его. Допустим, ты хочешь просто снять его со стены, а не уничтожить. Тогда само заклинание должно быть уничтожено, в данном случае, это Постоянное Приклеивающее Заклинание. Итак, возьми что-то вроде меча Гриффиндора и вставь его между задней частью картины и стеной, и он должен отвалиться. — Но у нас больше нет меча. — Не тупи, — ухмыльнулся Драко, — я готов поспорить, что у тебя в бисерной сумке лежит украденный клык василиска, на всякий случай, и у тебя есть целое хранилище ножей, выкованных гоблинами Беллы. Ты можешь сделать свой собственный меч Гриффиндора. Или, — он щёлкнул пальцами, и на столе перед ним появился серебряный меч для фехтования, — возьми один из моих. Это шпага. Я подумал, что у него идеальная форма, он тонкий и гибкий. К сожалению, у меня нет яда василиска или мантикоры, а из-за слежения за моей почтой в рамках моего заключения под домашним арестом я вряд ли смогу заказать себе домой вещество первого класса защиты. Гермиона взяла рукоять фехтовального меча и подняла его. Он казался лёгким, но лезвие было острее бритвы, даже острее меча Гриффиндора. Слабо улыбнувшись, она пробормотала: «Акцио клык василиска», и поймала палочкой один огромный зуб, вылетевший из сумки, положив его рядом с мечом на стол. — Вот и всё, — улыбнулась она. — Я так и знал! — рассмеялся Драко и подтолкнул к ней книгу. — Вот заклинание, извлекающее яд из зубов змеи. На самом деле, оно довольно простое, и я уже опробовал его на зубах гадюки, которые нашёл в подвале рядом с запасами зелий. — Ты провёл это исследование для меня? — Гермиона посмотрела на высокую стопку книг, в которых он, должно быть, рылся. — Потому что я однажды сказала тебе, что мне не нравятся портреты на площади Гриммо? — Эмм, да. Это проблема? Гермиона улыбнулась ему, и это было так легко, когда он улыбнулся в ответ. — Нет. Просто никто никогда не проводил исследования для меня. И я почти уверена, что многие люди из Ордена месяцами пытались найти решение. Ты довольно умный, ты знаешь это? Драко пожал плечами, но не смог сдержать ухмылку. — Мне это тоже пойдёт на пользу, в этом поместье тоже есть несколько Постоянных Приклеивающих Чар. — Конечно, да. Хорошо, тогда давай извлечём немного яда василиска. Драко взял её за локоть и аппарировал их в комнату, в которой она никогда не была. Осмотревшись вокруг, Гермиона поняла, что это была лаборатория, комната в подвале, заполненная котлами всех форм и размеров, деревянными и каменными столешницами. Единственным источником света были свечи на лампе под потолком и огонь, потрескивающий под парой активных котлов. Однако у неё не было времени проверить, что он варит. Вместо этого Драко взмахнул палочкой — и меч, зуб василиска и стеклянный флакон появились прямиком из библиотеки на столешницу перед ним. С любопытством Гермиона поспешила ближе, пока он бормотал пару заклинаний, сосредоточившись. Точность его движений впечатлила её сильнее, чем когда-либо ранее. Сверкающее облако крошечных капелек покинуло шевелящийся кончик зуба и повисло в воздухе. Зачарованная, Гермиона наклонилась ближе, чтобы рассмотреть крошечный туман яда. Как только всё до последней капли было извлечено, Драко провёл палочкой по парящим кругам пара над ядом и окунул в него меч. Как Гермиона и читала в своих книгах о гоблинском серебре, края шпаги действительно впитывали только то, что делало их сильнее — в данном случае всю тонко размазанную жидкость. — Готово, — воскликнул Драко и передал ей меч. — Я точно знаю, где его надо испробовать в первую очередь. Подмигнув, он аппарировал их из лаборатории в фойе. Щелчок — и в его руках появилась метла. — Видишь это? — он указал на арочную перемычку, возвышающуюся над балконом прямо под потолком.

ЧИСТОТА ПОБЕЖДАЕТ ВСЕГДА.

— Я пытался сорвать этот гобелен несколько месяцев назад, но не смог. Не окажешь мне честь? — спросил он. — Моим родителям это понравилось бы. — На самом деле, — сказала Гермиона, — я думаю, твоим родителям это понравилось бы ещё сильнее, если бы ты сделал это добровольно, своими руками. Драко улыбнулся ей так, что она растерялась, расчувствовалась и возбудилась, а затем сел на метлу и вырвал меч из её руки. Это было действительно захватывающее зрелище, Драко подлетел к перемычке и вырезал серебряные буквы из чёрного гобелена. Они сопротивлялись, шипели и испускали чёрный дым, который пролетал стрелами по комнате, но не причинял вреда Драко. Буква за буквой серебряная надпись падала, пока не осталось ничего, кроме белых обломков, разбросанных по балкону под ним. Закончив, Драко уничтожил обломки с помощью Эванеско и вернул меч ведьме. — Отдай его Поттеру. Скажи ему, что это мой подарок за то, что он перевёл парселтанг для меня. — Правда? — спросила Гермиона, и ее рот скривился в усмешке. — А если он захочет расцеловать тебя в знак благодарности? — А кто на его месте не захочет? Пусть попробует, — ухмыльнулся Драко. Разве он не знал правду о ней теперь? Потому что Гермиона определённо хотела поцеловать его из благодарности. Или поцеловать его и без благодарности. — Тогда я сейчас же передам этот меч Гарри. Я вернусь, — сказала Гермиона, чтобы отвлечься от своих мыслей, и, прежде чем он успел возразить, она дезаппарировала на порог площади Гриммо. Сначала она нашла Джинни, но решила не рассказывать ей о том, что сделал её Патронус, и терпеливо выслушала подругу. Время было подходящим, потому что, по-видимому, её ссора с Гарри была из-за переделки мрачного дома Блэков. У Гарри было сильное желание сохранить как можно больше «духа Сириуса» в стенах, а Джинни хотела очистить это место от практически всего. — У меня есть кое-что, что может помочь вам найти компромисс. — Что это? — с любопытством спросила Джинни. — Не возражаешь, если мы позовём Гарри? — Да пожалуйста, он дуется в гостиной вместе с Роном, чистит метлы и, вероятно, жалуется на меня. Гермиона улыбнулась подруге и вытащила её на площадку, откуда открывался вид на вестибюль. — ГАРРИ! — закричала Гермиона. — Потише, пожалуйста, — прошипел он, выходя из гостиной на втором этаже. — Ты хочешь её разбудить? Но было уже слишком поздно, Вальбурга кричала во все лёгкие: — Грязнокровка вторглась в дом моих предков. Позор благородному и древнейшему имени Блэк… Гермиона проигнорировала Вальбургу и улыбнулась Гарри, который с любопытством разглядывал шпагу в её руке. — Неважно. Приведи Рона, он тоже захочет это увидеть, — просияла Гермиона, но спустя несколько секунд уже бежала в гостиную, чтобы его позвать самостоятельно. В пылу момента она схватила «Молнию» Гарри и побежала обратно на площадку, а затем вниз по лестнице. Джинни и Рон последовали за ней, обмениваясь растерянными взглядами. — Отбросы общества вторглись в этот древний дом… — Что происходит, Гермиона? — спросил Гарри. — Ты меня пугаешь. — Это подарок от Драко Малфоя. В обмен на твою помощь в переводе заклинаний с парселтанга, — сказала она. — Он попросил меня передать его тебе. Это гоблинское серебро с ядом василиска. — Как меч Гриффиндора. Но зачем? Где он его взял? — Он сделал этот меч для нас. И знаете, что? Он понял, что это поможет снять чары приклеивания. Вы наконец-то сможете избавиться от всего грязного тёмного хлама в этом доме. Портрет миссис Блэк, усохшие головы домашних эльфов, гербы семьи Блэк повсюду. От всего. Этот дом наконец-то может стать вашим и Джинни домом. Давай, попробуй. Убей Вальбургу. — Позор волшебному роду, предатели крови высшей степени… — не унимался портрет. — Миона… — протянул Рон, — ты правда думаешь, что это сработает? — Да, мы уже попробовали. Гарри покачал головой, но Гермиона видела, что он заинтригован. Он хотел избавиться от портрета так же, как и она. — Нет, тогда ты должна это сделать. Мать Сириуса оскорбляла тебя больше всех, ведь ты маглорожденная и всё такое. Я думаю, ты заслуживаешь того, чтобы сорвать этот портрет. Гермиона ухмыльнулась, села на метлу и, не произведя никаких лишних движений, взлетела на пару метров к картине Вальбурги, подняв фехтовальный меч к поверхности картины. — ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ ОСКВЕРНИТЬ МОЙ ОБРАЗ! С яростной ухмылкой Гермиона ударила Вальбургу в лоб, вызвав небольшой взрыв хлопьев засохшей краски, отлетевшей от поверхности, запылившей мантию Гермионы и оставившей выжженный след там, где раньше было лицо миссис Блэк. Рон, Джинни и Гарри закричали, а Гермиона, сжимая меч обеими руками, направила метлу в сторону картины, чтобы срезать её, как и объяснял Драко. С громким стуком тяжёлая рама упала на ковёр внизу, где и разбилась, оставив за собой бледно-серый квадрат на каменной стене. — Могу ли я избавиться и от остального? — спросила она с высоты полёта и указала на оставшуюся часть гобеленов Блэков. Гарри обменялся понимающим взглядом с Джинни, а затем кивнул. — Да, сделай это. Гермиона с энтузиазмом поднялась выше, ловко перелетая из угла в угол, и под аплодисменты друзей срезала ещё больше картин, гербов и эмблем, пока пол не покрылся обломками сломанных деревянных рам, стонущими портретами и каменными обломками. Закончив, она спустилась на грязный ковёр и вернула Гарри его Молнию. — Кажется, я не видел тебя на метле с первого курса, — рассмеялся Поттер и покачал головой. Гермиона пожала плечами, сказав: — Виктор преподал мне несколько уроков, — и повернулась, чтобы взмахнуть палочкой в ​​воздухе. В синхронном танце нетронутые портреты аккуратно сложились друг на друга в углу, лишь слабо жалуясь на свою судьбу. Очередной взмах палочки — и стены очистились от толстого слоя десятилетней копоти и пыли. Почувствовав знакомое покалывание в кончиках пальцев от волнения и адреналина, Гермиона решила использовать переполняющую её магию, которая жаждала вырваться наружу, чтобы также наложить мощную цепь очищающих на грязный и изношенный ковёр на полу. — Вот и всё, так гораздо лучше, не правда ли? — заявила ведьма, гордо улыбаясь. Действительно, сейчас прихожая казалась почти уютной. Если бы в ней было ещё пару окон, которые бы впускали в тёмный дом солнечный свет, всё смотрелось бы гораздо лучше. Гарри улыбнулся ей. — Мерлин, было очень приятно это увидеть. Спасибо. Спасибо большое. Хотел бы я, чтобы Сириус это увидел. Он потратил год, пытаясь от этого избавиться. — Не благодари меня, благодари Драко, он это придумал. Я ему рассказала, как сильно нас оскорблял этот портрет. — Ну, тогда поблагодари Драко. Малфоя от моего имени, — недоверчиво сказал Гарри. Оглядываясь назад, Гермиона задалась вопросом, что заставило её подумать, что её следующее предложение было хорошей идеей, но, возможно, это было неизбежно. — Приходи и поблагодари его сам, ладно? Мне ещё надо забрать вещи, которые я оставила в мэноре в пылу момента, я просто пришла сюда сразу после того, как он мне показал меч. Почему бы тебе не присоединиться ко мне? В комнате повисла тишина, и Гарри, Джинни и Рон снова стали обмениваться взглядами. — Я тебя не заставляю, правда. Я не расстроюсь, если ты этого не сделаешь. Но я вижу, что вам всем любопытно побывать в мэноре. Ну, кроме тебя, Гарри, разве что. — Он действительно важен для тебя, не так ли? — осторожно спросил Гарри. — Да. Но это всё равно твой выбор. Я буду в порядке в любом случае, я обещаю. Не делай этого только ради меня. — Я, например, умираю от желания увидеть этот его претенциозный особняк, — взволнованно сказала Джинни, и, конечно же, её тяга к приключениям и любопытство нисколько не должны были удивить Гермиону. — А как насчёт тебя, Рон? — спросила ведьма. — Ладно, — раздражённо сказал Уизли, не имея ни малейшего понятия, что со всем этим делать. — Отлично, — сказала Гермиона. — Я э-э-э… предупрежу его. Я вернусь через минуту, — она аппарировала прямо в библиотеку Малфоя. Ожидаемо, именно там она нашла Драко, сидящего за своим любимым столом. — Так, эмм, — сказала Гермиона, — магия меча работает, и… я пригласила Гарри, Джинни и Рона, пожалуйста, не сердись на меня. — ЧТО? — спросил Драко и встал, чтобы воспротивиться ей. — Гарри, возможно, захочет сказать спасибо, я не уверена, но Джинни и Рону просто любопытно. Пожалуйста. Тебе всё равно придется столкнуться с ними в какой-то момент. Он вздохнул, как будто присутствие Гермионы в его жизни было самой большой угрозой из всех, но затем он закатил глаза и сказал: — Ладно. Но, если кто-то попытается меня проклясть, я буду защищаться. — Хорошо. Но… будь вежливым, ладно? Никаких дуэлей и оскорблений. Я говорю о тебе много хорошего и… Хотелось бы, чтобы они тоже это увидели. Так что… может, ты им покажешь? Я в ответ буду держать их в узде, следить, чтобы они не были придурками, ладно? — Ну, если ты не против, я не буду обнимать их перед сном, — саркастически сказал он. — Нет… — сказала Гермиона, чувствуя, как сильно забилось её сердце. — Я надеялась, что это останется между нами. Саркастическое выражение лица Драко исчезло, и, когда он открыл рот, чтобы заговорить, Гермиона просто повернулась вокруг своей оси и аппарировала прочь. — Ладно, всё решено, — сказала она своим друзьям. — Будьте вежливы, и он будет вежлив. Особенно ты, Рон! Затем она взяла Джинни за локоть и аппарировала её к главным воротам на границе поместья Малфой-Мэнора. — Я сейчас вернусь с Роном и Гарри, — кинула ведьма и исчезла. Когда Гермиона появилась мгновение спустя с двумя другими друзьями под руку, она увидела, что железные ворота уже открылись для Джинни. Волнуясь пуще обычного, она пошла вместе с ними тремя по невероятно длинной гравийной дорожке к ступенькам главного входа. Вдалеке она уже могла видеть Малфоя, стоящего там, держащего в руках что-то красное. — Ему бы лучше быть вежливым, — простонал Рон на ухо подруге. — Он будет, если ты тоже будешь вежливым, он знает, как вы все важны для меня. Но, Рон, ты тоже не являешься воплощением доброты. И если ты оскорбишь его, он оскорбит тебя в ответ, это просто рутина, к которой мы все привыкли. Так что просто… дай ему шанс, ладно? Настоящий шанс. Рон, идущий рядом с ней, только фыркнул, но она знала его достаточно хорошо, и любые другие уговоры не изменили бы того, что он задумал, поэтому Гермиона решила не развивать эту тему дальше. — Ух ты, — хихикнула Джинни. — Эти павлины-альбиносы ещё более вычурные, чем я думала. Что ещё можно найти в этом поместье? Трон из золота? Бальный зал, полный официантов-пингвинов? Гермиона мысленно вспомнила, что у Малфоя действительно есть тронный зал и бальный зал, и решила не отвечать на выпады Джинни. Когда они дошли до Драко, она увидела, что он решил ничего не говорить гостям. Вместо этого он спустился по лестнице, ведущей ко входу, чтобы отдать Гермионе её бисерную сумку и красное пальто. Ах, вот что это была за красная штука, которую он держал. — Не могу же я допустить, чтобы в моем доме было что-то алое, правда? — пробормотал Драко достаточно громко, чтобы она услышала. Закатив глаза, Гермиона оттолкнула его в сторону и сказала: — Не забывай о своих манерах чистокровного педика, ведь теперь у гостей есть ожидания насчёт тебя. Он проследил за её легким жестом в сторону ожидающих её друзей и пробормотал: — Привет. Джинни была первой, кто заговорил. — Привет, хорёк. Гермиона сказала, что ты проведешь нам экскурсию по твоему дворцу, если Гарри поблагодарит тебя за эту штуковину с мечом. — Эм… да, — сказал Драко, ошеломлённый её прямолинейностью и жизнерадостностью. — Заходите. Они неловко последовали за ним через вестибюль. Все трое повернули головы, чтобы осмотреть роскошную архитектуру фойе, украшенную картинами, лепниной и декоративными арочными потолочными балками. Драко повёл их наверх по коридору в гостиную, как и во время первого визита Гермионы. Гарри, который уже был здесь, сел на один из диванов, Джинни решила подойти к окну, выходящему на обширные земли внизу, оставив только Рона, чтобы осмотреть комнату впервые с момента их плена во время войны. Гермиона увидела это в его глазах: она даже не задумалась, как Уизли будет себя чувствовать, попав сюда вновь. Драко, стоящий рядом с ней, тоже это понял и стыдливо отвёл взгляд в сторону. — Рон? — тихо произнесла Гермиона. — Это случилось здесь, под люстрой, не так ли? Мы слышали из подвала, как ты кричала, Гермиона, я никогда в жизни не слышал ничего более ужасного, чем твои крики, они до сих пор преследуют меня. Каждую секунду мне хотелось поменяться с тобой местами. — Я знаю это, я знаю, — сказала Гермиона, обнимая его сзади за плечи. — Но теперь это просто комната. Мой шрам исчез, Беллатриса мертва, и мы отомстили ей. Твоя мама убила её. Все они мертвы. Взгляд Рона упал на Драко, который, не глядя на них, наколдовал чайный сервиз и поставил его перед Гарри, хотя ясно слышал каждое слово их разговора. — Все, кроме Драко, да. Но я его простила, хотя я тоже пострадала от рук его семьи. Рон покачал головой, но сел рядом с Гарри. — Рональд, — раздался в неловкой тишине голос Драко. — Мне жаль, что я не смог предотвратить то, что случилось с вами всеми во время войны. — Что? Ох… Э-э-э… Спасибо, — неловко пробормотал Рон. Драко кивнул, одним движением руки поставил чашки с чаем на колени каждому из них и сел в угол дивана, небрежно откинувшись назад, словно он был хозяином этого места, что, по сути, так и было. — Э-э-э, — нервно протянула Гермиона. — Драко, помнишь, я говорила тебе, как Рону понравится люк для еды? Можем ли мы поэкспериментировать с ним? Драко бросил на неё уничтожающий взгляд, но тут же щёлкнул пальцами, и пергамент для заказа еды оказался на коленях Рона. — Что это? — растерянно спросил Рон, переворачивая чистый лист и ища подсказку. Гермиона достала шариковую ручку и протянула ему. — Закажи что-нибудь поесть. Что угодно. — Что-либо? — Всё, что угодно! — настаивала она. На лице Рона появилась ухмылка, и он наклонился, чтобы использовать поверхность журнального столика как опору, чтобы с нетерпением записать список блюд. Закончив, он выжидающе посмотрел вверх, пока Драко снова лениво не щёлкнул пальцами, и список не исчез. — Теперь подожди, — сказала Гермиона растерянному Рону. — Малфой, это вдалеке поле для квиддича? — спросила Джинни, выглядывая в окно. — Ага. — На вашей территории? Вот это да. Полноразмерное поле? С раздевалками, душевыми и смотровыми площадками? — Ага. — Это безумие. А мне пришлось учиться летать над садом. Нам нужно платить, чтобы использовать официальные поля для частной практики. Но потом, — она ухмыльнулась и посмотрела на Драко, — я стала профессиональным игроком, а ты — нет. Драко одобрительно ухмыльнулся шутке Джинни, щёлкнул пальцами, и перед Роном появились три тарелки с едой. Тыквенные пирожки, жареная курица и патока. Ещё одним щелчком пальцев он призвал столовые приборы. — Ух ты! Как… это… я… — Выражайся словами, а не звуками, Рональд, — сухо сказал Драко. Рон фыркнул, но, умиротворенный едой, схватил столовые приборы и впился в паштет. С полным ртом, за что Драко бросил на него презрительный взгляд, он сказал: — Это даже лучше, чем чёртово поместье и все хранилища Гринготтса. Я хочу разместить это в своем будущем доме. — Грейнджер бы не согласилась. Она больше любит библиотеку. У неё каждый раз намокают трусики, когда она читает название очередной редкой книги, — ухмыльнулся Драко. — Это не должно тебя удивлять, — нахмурился Гарри. — Меня удивляет, что она умудрилась ни разу не испытать оргазма при виде первого издания «Истории Хогвартса», — парировал Драко. Джинни громко рассмеялась, а Драко ухмыльнулся своей шутке, Гермиона покраснела и начала защищаться: — В первом издании нет никакого смысла — Хогвартс растёт, появляются новые тайны. Могу поспорить, что первое издание содержит гораздо меньше информации, чем любая новая версия, продаваемая в «Флориш и Блоттс». — Мерлин, Грейнджер, как будто я этого не знал? — он приподнял бровь, и да, конечно, он знал, просто всегда находил новые способы посмеяться над ней. — Гермиона и Гарри рассказали мне о своих дуэлях с тобой, — ухмыльнулась Джинни, наконец отрываясь от разглядывания територий за окном, чтобы осмотреть остальную часть комнаты. — Хотя они использовали немного другие слова, чтобы описать их. Гарри уставился на неё угрожающим взглядом, который она полностью проигнорировала. — В любом случае, мне стало любопытно. Драко не ответил, поэтому Джинни полностью повернулась к нему и сказала: — Сразись со мной, я хочу знать, из-за чего весь этот шум. — Меня отговорили от дуэли с друзьями Грейнджер, — ответил Драко. — Да ладно! — сказала Джинни, продолжая игнорировать плохое настроение Гарри. — Хорошо, — сказал Драко. — Правда? — недоверчиво спросила Джинни. — Да. Только для тебя, солнышко, — сказал Драко. — Экспеллиармус, — ухмыльнувшись, он ловко поймал палочку Джинни. — Вот видишь, вот в чём суть этого шума. Рон чуть не подавился едой, смеясь, а Джинни в негодовании бросилась к Драко, чтобы вырвать у него из рук палочку. Уперев руки в бёдра пугающе знакомым образом в духе Молли Уизли, она воскликнула: — Придурок, я не была готова. — Ладно, тогда давай сделаем это снова. Экспеллиармус, — во второй раз её палочка вылетела из рук, и Драко самодовольно положил её на журнальный столик. Теперь даже Гарри пришлось сдержать улыбку. — Ради всего святого, ты, хорёк! — Это не моя вина, что ты не готова. Постоянная бдительность, помнишь? Джиневра, твой любовник — мракоборец, он наверняка мог бы научить тебя основам. Джинни сердито посмотрела на Драко, который, казалось, нисколько не был расстроен. Джинни сердито повернулась к Гермионе и сказала: — Крам действительно во всех отношениях лучше Малфоя. Я не знаю, зачем тебе это. — Крам? — Драко сел, заинтригованный, глядя на Джинни. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я. — Джинни! — пригрозила Гермиона, но явно опоздала: пот уже предательски выступил у неё на лбу. Драко повернулся к ней и наклонил голову, нахмурившись, наблюдая. — И ты боишься, — сказал он Гермионе. — Ты боишься, что она скажет что-то, что ты не хочешь, чтобы я знал. Ты сказала ей. Конечно, ты сказала. Но… что ты не сказала мне? Вопросительно и угрожающе, она могла видеть, как он просчитывает каждую из её реакций на его слова. Затем его глаза на мгновение расширились. — Ты спала с Крамом в Болгарии, я прав? Гермиона тут же покраснела, совершенно не готовая к этому, и увидела, что Рон, Джинни и Гарри уставились на неё в удивлении, в то время как Драко выглядел самодовольным и… холодным. — Боже мой, Грейнджер. Не думал, что в тебе есть что-то подобное. А я-то до вчерашнего дня думал, что ты такая ханжа. Удивила. Рон начал допрос вторым: — Ты же сказала, что вы с Крамом просто друзья! — О, я думала, он просто заигрывает, но правда, ты с ним спала? Ну, это же первый раз, да? — Джинни была третьей. Рон, по-видимому, не закончил: — Ты сказала мне после свадьбы Билла, что между вами с Крамом больше ничего нет. Ты сказал мне, что всё кончено! — Хватит! Я не собираюсь обсуждать ни с кем из вас свою сексуальную жизнь или её отсутствие. Это совершенно не ваше дело, — твёрдо заявила Гермиона. — Ты мне солгала, — сказал Рон. — Не называй меня лгуньей, потому что это не так! — резко сказала она. Ну, всё шло отлично. Зачем она решила подбросить пороха в огонь и пригласить их троих? — А на прошлой неделе ты встречалась с этим парнем из Асахи, оборотнем, — продолжил Рон. — Ты и вправду с ним ходила на свидание? — спросила Джинни. — Я больше не намерена продолжать этот разговор! — резко сказала Гермиона. Её сердитый взгляд упал на Драко, который смотрел на неё с непроницаемым выражением. Он мог думать о чём угодно. Её предполагаемое свидание, которое на самом деле было просто походом в паб, её появление рыдающей на его пороге после его отказа два месяца назад. Пусть он думает, что хочет, это не её проблемы. Когда его взгляд стал вопросительным, она просто прищурилась. Драко пробормотал: — В любом случае, Джиневра, если тебе от этого станет легче, мы с Грейнджер просто друзья. — Не называй меня Джиневрой. Да, вы друзья. Глупый и невежественный, вот кто ты, ты… — Джинни, хватит. — Гермиона поднялась и встала между Драко и подругой. — Не подрывай моё доверие, иначе я клянусь, что просто закроюсь и ничего тебе больше не расскажу! Она взглянула на подругу, умоляя, чтобы та закрыла рот и перестала подливать масло в огонь. Мы с Грейнджер просто друзья. Гарри, казалось, почувствовал её отчаяние и быстро перевёл тему, обращаясь к Драко: — Как продвигаются исследования о Тёмной метке? — Эм… — заговорил Драко, но откуда ему было знать. С Нового года Гермиона не делилась с ним своими догадками. Ни транскрипциями на парселтанге, ни книгами из лавки Боргина. — Мы пока не нашли решение, но работаем над этим, — ответила ведьма. — На каком этапе ты застряла? — спросил Гарри у Гермионы. — Может, я смогу помочь? — Мы нашли книги, которые Волдеморт использовал для создания Меток, но в них есть магия, которую я не понимаю. Заклинания имеют смысл, но каким-то образом Волдеморт, должно быть, использовал особую схему арифмантики при произнесении заклинаний, чтобы объединить несколько аспектов, и у меня возникли проблемы с её расшифровкой. Гарри на мгновение задумался, а потом спросил: — Я ничего не знаю об арифмантике, но где он проводил церемонию? — В тронном зале, — ответила Гермиона. — У тебя есть тронный зал? — недоверчиво спросила Джинни. — Да, — безучастно ответил Драко. — Не время для восхищений, — сказал Гарри и обратился напрямую к Драко: — Это комната, которая, вероятно, редко используется? Много ли магии было использовано там с тех пор? Драко уплыл в уголки своего сознания, куда Гермиона не могла войти, и ей показалось, что по подергиванию его лицевых мышц она поняла, что он прокручивает в голове какие-то неприятные воспоминания. — Немного, нет. Немного пыток и несколько смертей. — Смертей? — тихо спросил Рон. — Кто там умер? Драко посмотрел прямо на него и сказал: — Я не знаю. Они были магглами. Я так и не узнал их имён, даже «Ежедневный пророк» не писал о них. Но он убил только нескольких в тронном зале. В основном он кормил Нагайну в своих покоях или в этой гостиной. Все молчали, уставившись на него, и Драко надел маску равнодушия обратно достаточно быстро, чтобы заставить сердце Гермионы упасть. Сколько смертей ему пришлось увидеть здесь, сколько ужаса. Иногда она задавалась вопросом, не разрывает ли душу наблюдение за смертью так же, как и её причинение. Она посмотрела на него с сочувствием и… любовью. Когда он поймал её взгляд, он немного смягчился, расслабившись на самую малость. — Нагайну кормили… — протянул Рон, оглядывая комнату, словно скелеты были спрятаны в углах, — людьми? Здесь? — А чего ты ожидал? Он был психопатом. Он ведь не спрашивал разрешения. Не то чтобы мои родители когда-либо пытались его остановить. Гарри продолжил свой допрос: — И я полагаю, ты знаешь, где именно в этом тронном зале это произошло, где он стоял и где стоял ты? — Что ты имеешь в виду, Поттер? — спросил Драко, но в его словах не было иронии. — Мощная и тёмная магия оставляет следы. — Да ладно, я ведь не знал! — разочарованный Драко задрал рукав мантии и выставил напоказ левое предплечье. — Вот этот след, наверное, я просто его не заметил. Прежде чем кто-либо из них успел рассмотреть его Темную метку, Драко снова опустил рукав. — Я не это имел в виду, — сказал Гарри немного раздражённо. — Это то, чему научил меня Дамблдор в день своей смерти. «Магия всегда оставляет следы, иногда очень отчётливые следы. Я учил Тома Реддла. Я знаю его стиль». Это слова, которые Дамблдор сказал, когда мы охотились за крестражем, я прокручивал их в голове сотни раз с тех пор, размышляя, должен ли я знать его стиль тоже. Не увидев остатков магии Реддла, Дамблдор никогда бы не нашёл вход в пещеру, откуда мы достали поддельный крестраж. Я не знаю, как именно он это сделал, но он даже не использовал заклинание. Он просто коснулся стен. — Конечно, Гарри, — встрепенулась Гермиона. — Блестящая идея! В тронном зале всё ещё могут быть следы Тёмной магии, которую использовал Волдеморт, и поскольку в этой комнате больше ничего не происходило, мы всё ещё можем их найти. А Дамблдор просто… коснулся стен. Так, ты уверен, что это не было безмолвным заклинанием? — Нет, я ни в чём не уверен. — Я знаю заклинание, которое может помочь, — вмешался Драко. — Аппаре Вестиджиум. Это чары, которые освещают следы недавней магической активности и показывают магические следы и следы на местности. Я думал, может, этому учат на курсах мракоборцев? — Возможно, но ведь мы только на полпути к первому курсу, — пожал плечами Гарри, и Гермиона была поражена тем, что он не воспринял слова Драко как оскорбление. Драко сосредоточился, а затем щёлкнул пальцами, и книга упала ему в руки. — Глава шестая, вот она. Джинни, казалось, была под сильным впечатлением от его демонстрации беспалочковой магии и наблюдала, как Драко перебрасывает книгу Гарри и Гермионе. Они с нетерпением читали то, что было написано. — Это может сработать, — сказала Гермиона. — Заклинание значит, что оно показывает только недавнюю активность, а церемония прошла более двух лет назад, но это была очень мощная магия, не так ли? Тёмная магия задерживается дольше. Возможно, ещё осталось что-то, что можно увидеть. — Может, попробуем? — спросил Гарри. — Сейчас? — Гермиона выглядела растерянной. — Ну, раз мы уже здесь… — Это… мило с твоей стороны, Поттер, но… — Драко отвёл взгляд в сторону. Гермиона знала, что его беспокоило. Все увидят, что именно сделал Драко: как свободно стоял на коленях, пытал магглов, как Волдеморт читал мысли, наблюдал, как убивают магглов… Он даже не хотел, чтобы она видела всё, что он сделал. Гарри продолжил, чувствуя некую повисшую в воздухе неловкость. — И хотя мы не знаем стиль Волдеморта так ясно, как Дамблдор, поскольку мы никогда не были его учителем, но мы выслеживали его, пытались увидеть мир его глазами. Я видел, как он убивал, с его точки зрения. Я видел, как он убивал магглов и мастеров волшебных палочек по всей Европе, я видел, как он пытал Роули и даже тебя, Малфой. Я был внутри его тела, когда он это делал. И я видел, как он заставлял тебя пытать Роули в этом поместье. Драко побледнел. — Как? — У меня была связь с Волдемортом через мой шрам, и я был полным дерьмом в Окклюменции. Он невольно проникал в мой разум, когда злился, и тогда я мог читать его эмоции, как будто они были моими собственными. Мне пришлось переживать его гнев весь последний год. И он был очень зол, что Роули облажался, поймав нас. Ты был просто его инструментом. Испуганное выражение промелькнуло на лице Драко, и он словно снова стал маленьким и слабым, когда побеждённо заговорил: — Ладно. Да, хорошо, давайте испробуем заклинание. Вдруг Рон сбоку заговорил с полунабитым ртом: — Что случилось с палочкой Сами-Знаете-Кого? — Что ты имеешь в виду, Уизли? — спросил Драко. — Я думал, Поттер уничтожил Бузинную палочку? — Нет, я имею в виду ту, которую он использовал раньше, — сказал Рон, проглотил еду и продолжил: — Та, что с ядром Феникса, палочка-близнец Гарри. Это та, которую он использовал, чтобы сделать твою Тёмную метку, не так ли? Есть заклинание, которое можно использовать, чтобы увидеть последние применённые заклинания. — Приори Инкантатем, — сказал Драко. — Но церемония была много лет назад, — влезла в спор Гермиона. — С тех пор он, должно быть, использовал тысячи заклинаний. — Но, если вы хотите узнать его стиль, его магический почерк, как это делал Дамблдор, может быть, будет полезно взглянуть на его заклинания из прошлого? — объяснил Рон. — У меня есть палочка Волдеморта, — осторожно сказал Драко. — В каком смысле? — спросила его Гермиона. — Как ты достал её? — Министерство так и не забрало её. Хорошо, что Бузинная палочка уничтожена, что они не вспомнили о его выброшенной старой палочке. Волдеморт оставил её в моём хранилище в подвале поместья. Она всё ещё там. Джинни просто смотрела на ребят, не испытывая ни скуки, ни предвкушения, она просто чувствовала себя обделённой. Драко дезаппарировал и через мгновение вернулся, держа в руке старую палочку Волдеморта. — Я предполагаю, что на ней были наложены защитные заклинания до того, как он её там оставил, но они исчезли после его смерти. Гарри вынул палочку из рук и осмотрел её, с грустью вздохнув. Она была орудием смерти его родителей. Друзей его родителей, Седрика, гоблинов и всех остальных, включая слишком много магглов. Через минуту он положил её обратно на журнальный столик, словно испытывая отвращение к её присутствию, и сказал: — Ладно, тогда давайте сначала попробуем заклинание, а потом посмотрим, нужна ли нам палочка. Драко спрятал палочку Волдеморта, борясь с подкатывающей тошнотой. Увидев, какой ценой ему пришлось пойти на этот шаг и посвятить Гарри в своё прошлое, Гермиона повернулась к Рону и Джинни. — Ничего, если я верну вас на площадь Гриммо? — Почему? — возмущённо спросила Джинни, едва не подпрыгнув на месте. — Потому что мы собираемся копаться в очень травматической части прошлого Драко, и чем меньше будет сторонних наблюдателей, тем лучше. Пожалуйста. Джинни тут же смягчилась, но всё ещё выглядела разочарованной. — Ладно. Да, конечно. Гарри, увидимся позже. Драко с благодарностью встал и подошёл к камину, бормоча какие-то заклинания. — Можешь воспользоваться камином. Спасибо за идею с палочкой Волдеморта, Уизли! Затем он нервным шагом прошелся взад-вперёд по клетчатому мраморному камню, совершенно игнорируя толпу. Рон закинул оставшуюся еду в рот и последовал за Джинни в камин обратно на площадь Гриммо, в то время как Гарри нервно наблюдал за происходящим. — Драко, ты можешь аппарировать нас в тронный зал? — тихо сказала Гермиона, взяв его за руку. Она нерешительно поцеловала его ладонь и тихо прошептала: — Истина освободит тебя. Драко кивнул и посмотрел на Гарри, который незаметно подошел, держа книгу под мышкой, и осторожно положил руку на плечо Драко. Пока Гермиона гадала, касались ли эти двое когда-либо прежде, Драко протащил их аппарацией в тёмный тронный зал. — Гарри, сделай это сам. Тебе, возможно, придется делать это неоднократно, — сказала Гермиона, не желая отпускать руку Драко. Драко сжал её крепче и взглянул на неё на секунду, прежде чем увидеть, как Гарри сосредоточился на инструкциях в книге и произнёс «Аппаре Вестиджиум» в тишину каменного зала. Действительно, ему пришлось произнести заклинание несколько раз, пока весь тронный зал не покрылся разноцветными следами заклинаний и чар. — Драко, — прошептала Гермиона. — Расскажи нам, какую магию ты можешь узнать. Что он использовал в обычные дни, чтобы мы могли сосредоточиться на остальном? Он отпустил её руку и медленно прошёл через комнату. С помощью искусных навыков трансфигурации и иллюзии он отсеял сеть ненужных огней, устранив различные светло-зелёные и красные вспышки, которые, должно быть, были остатками Авады или Круцио. — Что обозначают белые вспышки? — спросил он у Гарри, который рассматривал книгу. — Свежие заклинания. Ты можешь игнорировать их, как я предполагаю. А жёлтые выглядят как жалящие заклинания, если это имеет смысл. Драко быстро удалил оба типа заклинаний из комнаты. Он сам определил цвет для Оглушающих Чар и затемнил их, пока Гермиона не увидела, что действительно остались только следы там, где прошла церемония. Увидев воспоминание, она знала, где искать. Там были тёмно-красные шары, обозначавшие места, где его и магглов пытали, но было и очень слабое, едва заметное синее заклинание, которое она не узнала. — Что это за синий цвет, Гарри? Он очень тусклый. Но и в книге он этого не нашёл. — Возможно, Легилименция, — заявил Драко. — Но есть простой способ узнать. Он направил палочку на Гермиону и произнес: — Легилименс. Гермиона в панике замахала руками перед собой, словно это могло бы отвадить его от её мыслей. Тут же в её голове всплыли секреты, вещи, которые Драко не должен был видеть, никогда не сможет увидеть. Чувства, страхи, смущение. Драко тут же выронил палочку. — Расслабься, Грейнджер, я ничего не увидел. — Как ты смеешь! — закричала она на него. — Я не была готова, а вчера была чрезвычайная ситуация. Ты сам мне говорил, насколько это инвазивное заклинание. Гарри быстро закрыл книгу и подбежал к ней, готовый защищать подругу, что бы ни случилось дальше. — Грейнджер! Я не читал твои мысли. Я просто открыл дверь, не заглядывая внутрь. Мне пришлось бы войти внутрь, а я никогда, никогда не сделаю этого без твоего разрешения. Кто я, по-твоему? Очевидно, его задели её обвинения, а Гермиона немного успокоилась. — Тогда, чёрт возьми, предупреди меня в следующий раз, — прорычала она. — Это не обязательно заклинание чтения мыслей, скорее канал между двумя разумами. В этом нет ничего навязчивого. Мне жаль, что я напугал тебя, я думал, ты знаешь, как работает легилименция. Ты ведь тоже одна из них, не так ли? Легилимент, я имею в виду. Гарри посмотрел на подругу. Точно, он ведь не знал. — Мои родители, — робко объяснила она ему, — мне нужно было знать, что стирать. Я сделала это только один раз, и у меня это плохо получилось. Да, прости, Драко, я просто испугалась. — Аппаре Вестиджиум, — снова сказал Гарри, и действительно, там, где Драко наложил чары, появился яркий синий свет. — Значит, Волдеморт прочитал твои мысли во время церемонии? — Тогда я не был силён в Окклюменции. Он мог считать каждую мою мысль или эмоцию, да. Не было… никаких тайн, — устало сказал Драко. Они сосредоточились на остальных магических следах и смогли различить слабые фиолетовые линии между красными шарами и теми, которые выглядели многообещающе. Гермиона вызвала пергамент из своей сумки и начала копировать линии, прежде чем Драко взялся за дело и сказал: — Позволь мне. Он взял чистый лист и пробормотал заклинание, и линии появились на странице в том же порядке, как и на полу. — Спасибо, — сказала Гермиона и исчезла из виду, пытаясь нарисовать что-то. — Теперь это имеет гораздо больше смысла. Гарри, ты что-то видишь? Что-то, что мы могли упустить? Гарри всё ещё наблюдал за узором. — Я не знаю, что ты видишь, но посмотри на это, Гермиона. Эта магия выглядит по-другому, она выглядит, — и я не могу объяснить её по-другому… она выглядит животной. Более инстинктивной и менее собранной. Ты видишь её? Драко последовал за ней. — Это там, где Нагайна съела магглов, — тихо сказал он. — Но почему это должно вызывать заклинание? Это животное, пожирающее свою добычу, оно не использовало Смертельное проклятие? — Драко был в ужасе, пусть и хорошо скрывал это. — Но Нагайна была не просто животным, она была продолжением Тома Реддла. — И всё же Нагайна съела много магглов в этом тронном зале, и от этих заклинаний ничего не осталось, — сказал Драко, качая головой. — То есть ты хочешь сказать, что это сам Волдеморт съел этих магглов? Гермиона ахнула и схватила Драко за рукав: — Конечно. В этом есть смысл. Как я могла не подумать об этом? Она порылась в своей бисерной сумке и достала хаотичную стопку записок, как своих, так и Драко. Взволнованная, она разложила их на каменном полу под магическими следами, которые всё ещё сплетались в воздухе, и опустилась на колени над ними. Перевод заклинаний Гарри, ах, вот он. Она прочитала заклинания и сравнила их со строками на свежей фотографии освещённых заклинаний. — Да. Я… я думаю, что я разгадала его. Всё. Целое заклинание, — рассмеялась ведьма. — Что там? — спросил Драко слегка раздражённым тоном. — Не могла бы ты поделиться этим с остальным классом? — Дай ей пару минут, — сказал Гарри с улыбкой. — Ей всегда нужно сначала перепроверить. Ты привыкнешь. Затем Поттер замолк на мгновение, прежде чем вновь спросить: — Итак… Волдеморт заставил тебя пытать магглов, чтобы ты мог заклеймить себя Тёмной меткой. Ты знал их? Магглов? — тон Гарри стал мрачнее. Она почти могла представить себе выражение лица Драко, когда он сказал: — Нет, они были чужаками, и прежде чем ты что-то скажешь, не было никакого способа, которым их можно было бы пощадить. Они были мертвы в ту минуту, когда Волдеморт увидел их. — Это не то, что я собирался спросить. Я… как тебе удалось это сделать? Пытать их, пытать студентов в Хогвартсе. Нужно хотеть причинить боль с помощью Круцио, чтобы это сработало. Нужно захотеть заставить их страдать. Я попробовал заклинание на Беллатрисе, и оно ничего не дало. Гермиона оторвалась от своих записей, горя желанием услышать ответ Драко. Она и раньше задавалась этим вопросом, но никогда не осмеливалась спросить. Драко посмотрел на неё сверху вниз, понимая, что она ждала его ответа так же, как и Гарри. Возможно, именно поэтому он выбрал честность. — Это… не совсем так. Да. Намерение имеет значение. Если бы я направил палочку на Грейнджер и сказал «Круцио», ничего бы не произошло. Но… тебе не нужно хотеть, чтобы жертва почувствовала боль, тебе просто нужно… визуализировать боль. Тебе нужны намерения, сильные намерения, направленные наружу эмоции, чтобы заклинание сработало. Тебе нужно хотеть, чтобы оно сработало, даже просто из-за страха перед возможностью того, что оно не сработает. Легко причинять боль, когда ты страдаешь от неё каждый день, Поттер. Суди меня сколько хочешь, но твоё прощение — не то, что имеет значение в данной ситуации. Драко быстро взглянул на Гермиону, прежде чем сделать несколько шагов в сторону. Гарри, казалось, погрузился в свои мысли. — Драко, иди сюда, — сказала она. — Я думаю, теперь я могу объяснить. И Гарри, и Драко обратили внимание, когда она поднялась с колен и начала писать в воздухе золотые слова своей палочкой. — Шаг первый: всё началось с того, что ты пытал магглов, а затем Волдеморт коснулся твоего предплечья. Мы думали, что он что-то прошипел Нагайне, но на самом деле это было заклинание, крюк Тёмной метки к твоей руке, твоему существу. Якорь — это твоя собственная боль, кусочек твоего существа. Это действительно похоже на то, как создаются крестражи. Ты отделяешь кусочек своих чувств от остального себя и направляешь его к Тёмной метке, вот почему ты не можешь его вырезать. Боль, которую ты чувствуешь при этом, направляет Метку обратно. Шаг второй: Крио круциатус, а затем Круцио. Он пытал тебя. Ты думал, что это предупреждение о том, что должно произойти, если ты подведёшь его, но вместо этого он прикреплял больше боли к метке, той, которую ты чувствовал каждый день, пока он не умер. Вот почему боль исчезла, когда его не стало, но метка осталась. Шаг третий и четвёртый: заклинания для превращения твоей собственной крови в несмываемые магические чернила, которые нельзя зачаровать, поэтому они не исчезают и после его смерти, потому что это твоя собственная кровь, потемневшая. И ещё одно заклинание для создания движения змеи, используя твою собственную жизненную энергию в качестве источника. Оно немного ослабляет тебя, но ты, вероятно, этого не чувствуешь. Шаг пятый и шестой: заклинание слежения и крючок для аппарации. Это заклинание, которое позволяет ему вызывать тебя, когда он захочет, и находить тебя, где бы ты ни был. Он не хотел, чтобы кто-то мог спрятаться, я предполагаю, что именно так они нашли Каркарова, когда он скрывался. Он также всегда знал, где находится Снейп, хотя он не мог войти на площадь Гриммо, он знал, когда тот был там. Шаг седьмой, последний. Всегда восхищался числом семь, это был его стиль. Морсмордре. С помощью этой самодельной команды Волдеморт вплёл магию отдельных заклинаний в собственный дизайн черепа и змеи. Это часть латыни, «морс» означает смерть, а «мордре» означает укус или поедание. Отсюда и название «Пожиратель смерти», активированное смертью магглов. Ты не сможешь обратить смерть. Так что вполне уместно, что Волдеморт имел в виду, что ты не сможешь вернуться к нормальной жизни, став Пожирателем смерти. Я не думаю, что нам нужно изучать его палочку, чтобы понять это. Дамблдор был прав, это именно его стиль, не так ли, Гарри? Гарри и Драко внимательно выслушали её объяснения, явно впечатлённые и восхищённые. — Да, в этом что-то есть, — сказал Гарри через минуту. — Семь. Боль. Смерть. Это то, чем он восхищался. То, что другие волшебники не могли вынести. Волдеморт всегда хотел сделать шаг вперёд, использовал это, чтобы сделать это своей собственностью. — Значит, это необратимо, — заговорил Драко. — Расщепление части моего магического ядра, необратимое убийство, Тёмная магия не может быть отменена, ты сам сказал, Поттер. Она оставляет пятна, навсегда. — Это неправда, — сказала Гермиона. — Ты даже можешь отменить разделение своей души, ты можешь снова вплавить крестраж в своё существо. — Сожаление, — сказал Гарри. — Волдеморт никогда бы этого не сделал, а в книгах говорилось, что он, скорее всего, убьёт любого, кто попытается. Но это было возможно, да. — Так что я умру, пытаясь избавиться от метки, — отрезал Драко. — Это… чертовски идеально. — Драко, — сказала Гермиона и приложила руку к груди. — Ты не расколол своё ядро, убив, ты даже не пытал этих магглов полностью добровольно. Я думаю, большинство людей, которые в какой-то момент своей жизни смогли создать крестраж хладнокровным убийством, вряд ли снова соединились бы с той стороной, которая испытывала искреннее сожаление. Это должно быть невероятно больно. Думаю, именно поэтому в книге говорится, что это почти невозможно. Кто бы попытался это сделать? Но ты способен на сожаление, ты и так выдерживаешь боль от этого каждый день, не так ли? Прямо сейчас тебе больно. Нам просто нужно найти способ направить её на фактическое изменение этой метки. Гарри наблюдал за ними обоими и прокашлялся. — Якорь похож на Постоянное Прилипающее Заклинание? На то заклинание, которое использовали Блэки? — Да, это та же самая арифмантическая сумма, — кивнула Гермиона. — Тогда разве мы не можем срезать и метку мечом с ядом василиска? — вмешался Драко. — Нет, потому что метка на самом деле не прикреплена к твоей коже, она прикреплена к твоему магическому ядру. Мы могли бы только разрезать твое ядро, а это плохая идея, — объяснила Гермиона. — Но, может быть, тогда это и есть два шага: сначала исправить моё магическое ядро, а затем удалить метку, отрезав её, — сказал Драко. — Но яд василиска убьет тебя, — размышлял Гарри. — Но у нас есть слёзы феникса, — протянула Гермиона. — Я нашла их в хранилище Беллатрисы. — Гермиона порылась в сумке и достала пузырёк. — Я подумала, что, если мы будем носить с собой клыки василиска, было бы неплохо иметь наготове противоядие. — Отлично, — взволнованно сказал Гарри, потирая руки. — Тогда нам осталось только найти заклинание, чтобы исправить твою сущность, Малфой. — У меня оно есть здесь, в моей книге, — сказала Гермиона и вытащила «Секреты самых тёмных искусств». — Оно предназначено для крестражей, но заклинание кажется мне довольно универсальным. Долор Куратионис. Если его душа не нуждается в исправлении, заклинание попросту не сработает, я полагаю. Стоит попробовать. Вероятно, его нужно произнести на парселтанге вместе с обратными другими заклинаниями, чтобы отделить магию от метки. Я запишу его здесь. — И что, это всё? Я накладываю заклинания на Малфоя на парселтанге, а он мечом срезает метку? Звучит просто. Давайте попробуем. — Нет. Стоп! Нет! — вмешался Драко, и даже в тёмном тронном зале она могла видеть, что он был бледнее обычного. — Блядь. Это не просто. Это экспериментальная магия — никто из нас даже не уверен, как она работает. Я даже не могу трансгрессировать в больницу Святого Мунго, если она не сработает, я под домашним арестом. Им всё равно, умру ли я здесь — они ясно дали мне это понять, когда объяснили условия. И даже если бы я это сделал, там нет специалистов, которые имели бы представление о том, как работает это исцеление. Это тайная магия, за которой никто не ходит в больницу. Слёзы феникса могут быть неправильно маркированы или просрочены. Мы можем упустить лазейку, которую Волдеморт создал для тех, кто хотел от него сбежать. Моё сожаление может буквально убить меня после всего, чем я пожертвовал ради жизни. Вы, чёртовы гриффиндорцы, даже не задумываетесь, во что вы ввязываетесь. Драко взволнованно дёрнул себя за чёлку и начал ходить взад-вперёд. Гарри сердито посмотрел на Драко, оскорблённый его вспышкой. У Гермионы не осталось сил на уговоры, поэтому она заговорила раньше Гарри: — Ладно, тогда будь слизеринцем. Подумай об этом без волнения пару дней, будь хладнокровным. Будь хитрым и составь план на все случаи жизни, возьми эти слёзы феникса, проверь их и почитай об этом конкретном типе магии. Вызови целителя из любой точки мира, которому ты сможешь довериться. Это действительно твоё тело. Мы просто привыкли делать всё по-своему. Драко сердито посмотрел на Гермиону, которая продолжала ему улыбаться, и сказал: — Мы зашли слишком далеко. Она похлопала Драко по локтю и призвала все свои записи. Когда она привела стопку бумаг в порядок, она положила книги из лавки Борджина сверху и поставила их вместе с флаконом со слезами феникса на пол. — Это всё, что у меня есть. И, возможно, это действительно всё, что мы могли сделать, чтобы помочь тебе. Я так сильно хотела избавить тебя от этой метки, ты даже не представляешь. Но не делай это в благодарность за наши усилия. Если ты не хочешь рисковать, я обещаю, что не буду злиться из-за того, что исследовала эту тему напрасно. Драко застонал и повернулся к Гермионе. Только тогда он, казалось, понял, что они только что закончили разгадывать вторую самую охраняемую загадку Волдеморта за всю его жизнь. Слабая улыбка скользнула по его лицу, а затем он громко рассмеялся. Смех яркой вспышкой вырвался из его груди, улыбка озарила его губы и наполнила тронный зал счастьем. Гермиона не могла не улыбнуться ему в ответ. Это была такая тёмная комната, пропитанная страданиями и смертью, но вот она здесь, в его присутствии, смеется. Просто разделяет с ним такие моменты. Стоило возвращаться сюда каждый раз. Потому что, по правде говоря, каждый раз, когда Гермиона аппарировала в поместье, она отдавала Драко частичку себя, или же он забирал её сам, и теперь она целиком и полностью принадлежала слизеринцу. Она была пленницей в его доме, и она не могла мирно существовать вне стен мэнора. Было бы странно, если бы Гермиона не чувствовала себя такой легкой как перышко в их общей радости. Игнорируя Гарри, Драко подошел к Гермионе, взял её за плечи и пристально посмотрел ей в глаза с искрящейся улыбкой на губах. — Не могу поверить, что ты сделала это для меня! Ты придумала, как избавиться от моей метки, той, с которой, как я думал, умру. Я никогда не должен был сомневаться в тебе, но, о Мерлин, я это делал. Не могу дождаться, когда ты докажешь мне, что я ошибался в следующий раз и снова, и снова, и снова. Видимо, Драко только начал выплескивать все свои мысли, казалось бы, неотфильтрованные, потому что он продолжил, как будто Гарри не стоял прямо рядом с ними: — Ты невероятно хороша, ты знаешь это? Я понятия не имею, чем я заслуживаю того, чтобы ты была в моей жизни. Сколько лет я потратил впустую? Сколько лет ты могла бы быть в моей жизни? Ты великолепна. Мерлин, Грейнджер, у тебя такое огромное и неизведанное сердце. Дикое и непредсказуемое. Каждый раз, когда ты приходишь, ты что-то крушишь. Мою гордость, мои убеждения, пределы моих мечтаний. Ты крушишь границы моего железного сердца. Каждый раз, когда я думаю, что разобрался, ты пинаешь меня и кладешь что-то новое сверху. Мне это нравится. Клянусь, я найду способы загладить свою вину перед тобой. Всё. Всё! Прежде чем Гермиона успела осмыслить эти слова, Драко повернулся к Гарри: — Поттер! И из всех людей именно ты мне помог! Клянусь, я не буду воспринимать это как должное. Спасибо тебе! За… знаешь, это… и… за то, что закончил войну… и дал мне шанс. И за то, что делал Грейнджер счастливой все эти годы, когда я пытался её унизить. Мерлин! Гермиона не думала, что когда-либо видела Драко таким счастливым, как сейчас. Гарри наблюдал за ними обоими с открытым ртом, а Гермиона не была уверена, выглядят ли они одинаково. Она покраснела, немного овладела собой и пожала плечами. — Пожалуйста! Почему бы нам с Гарри не оставить тебя, и ты всё обдумаешь ещё раз? Если это того стоит, я буду рядом с тобой, если ты готов попробовать. И я не позволю тебе умереть в этом поместье под моим надзором. Драко снова рассмеялся, крепко обнял её и прошептал так тихо, что только она могла услышать: — Спасибо, ты даже не представляешь, как много это для меня значит… Если тебе что-нибудь понадобится, всё, что угодно… Просто попроси. — Я подожду снаружи, Гермиона, — сказал Гарри и направился к выходу из тёмного тронного зала, вероятно, чтобы дать им побыть наедине. — Ладно, — начала Гермиона, не зная, что и думать обо всём этом. Затем она повернулась к Драко. — Эм… Я даже не поблагодарила тебя за то, что ты помог мне вчера вечером и был невероятно мил. Я бы и не знала… — Это ничего не значит. — Для меня это было важно. Драко покачал головой и поднял стопку пергаментов с пола. Только тогда он стал серьёзнее. — И ещё… я предполагаю, что всё с Крамом сложилось не так, как ты хотела, иначе ты бы не пошла на свидание с тем оборотнем на прошлой неделе. Или с магглом вчера. Мне жаль, что ни один из них не был для тебя достойным вариантом. Гермиона замерла на месте, не уверенная, хочет ли она услышать, что он скажет дальше. — Но хорошо, что ты начинаешь ходить на свидания, — продолжил Драко, рассеянно перебирая стопку заметок. — Осенью ты говорила, что не хочешь встречаться, но теперь ты кажешься… более готовой к этому? — Я имею в виду… — сказала она. — Это не… — Это хорошо, потому что ты заслуживаешь кого-то хорошего. Ты заслуживаешь лучшего. — Лучшего? — Да. Самого лучшего, — настаивал Драко. — Того, кто будеть восхищаться тобой, кто позаботится о тебе, кто не будет психовать, когда всё будет лететь к чертям. — Ты не психанул вчера, когда всё стало слишком сложно, — пробормотала Гермиона, и её сердце внезапно забилось очень быстро. И он действительно восхищался ею и действительно заботился о ней. Драко беспомощно пожал плечами. — Я знаю, но… Я явно тебе не подхожу, не так ли? — Я… — начала она, — я никогда этого не говорила, на самом деле. Это ты так считаешь. В комнате воцарилась тишина, и Гермиона заставила себя встретиться с ним взглядом. Но Драко просто стоял перед ней, нахмурив брови, и не говорил вообще ничего. Вместо этого она могла видеть только удивление на его лице. Она подождала несколько ударов сердца, но вскоре его пытливый взгляд утопил её в пучине смущения. — Эм, мне нужно провести Гарри, — пробормотала Гермиона. — В любом случае, я очень благодарна. Ты хороший друг, Драко. — Пожалуйста, — механически сказал он. И когда он больше ничего не добавил, она повернулась и бросилась к Гарри, который стоял у дверного проёма. Прежде чем она успела обернуться во второй раз, Драко с треском дезаппарировал. — Мерлин… — сказал Гарри. — Он действительно изменился, не правда ли? — Ага… Гермиона всё ещё не могла разобраться в своих мыслях и в том, что он только что сказал о ней. Ты разбиваешь границы моего железного сердца. — Но я всё ещё не могу его выносить, он такой самовлюблённый даже спустя столько времени, — строго процедил Поттер. — Я знаю, Гарри, — сказала Гермиона и уставилась на свои дрожащие пальцы. Казалось, кровь в венах была до краев заполнена адреналином. — Я знаю. Два дня спустя она не удержалась и написала на зачарованном пергаменте:

Нам нужно поговорить.