21. Нам нужно поговорить

Нам нужно поговорить.

Гермиона уставилась на написанные слова и принялась мерить шагами комнату так, как обычно делал Драко, когда был расстроен. Ей не пришлось долго ждать ответ. Его почерк был слегка торопливым: О чём? Гермиона глубоко вздохнула и принялась писать.

О нас. Ты и я. Я не могу забыть то, что ты мне сказал, когда я уходила в воскресенье. Давай встретимся в пятницу? Это через четыре дня.

Четыре дня, чтобы понять, что она хотела сказать. Кажется, я помню, какой сегодня день недели, принцесса. Драко немного помедлил, и Гермиона могла видеть, где он положил ручку на бумагу, потому что та оставила крошечную точку. Она ждала, когда Драко, наконец, сформирует ответ, но ему, казалось, потребовалась целая вечность. Ожидание было волнующим. Хорошо. Тогда в пятницу, — наконец добавил он. Гермиона старалась выровнять дыхание, ведь мысль о том, что ей предстоит сказать ему через три дня, заставляла девушку нервничать. Но она не могла перестать ходить взад-вперёд по комнате, едва сдерживаясь, чтобы не сгрызть ногти от волнения. После того, как Гермиона закончила свои исследования, которые касались Тёмной метки, вечера у неё стали совершенно свободными, и она не знала, чем себя занять.

***

В начале недели, прежде чем написать Драко, Гермиона снова села на метро, направляясь домой из Министерства, но решила по пути зайти в магазин, в основном, чтобы проверить Влада и развеять все неприятные воспоминания об этом месте. Но ведьма не зашла внутрь. Вместо этого она просто наблюдала через окно, как Влад весело разговаривал с пожилой женщиной, похоже, флиртуя, и это зрелище заставило её усмехнуться. А затем, идя по оживленной улице, Гермиона прошла мимо ряда контейнеров для мусора. Краем глаза она заметила каталог одежды «Грэттен», выглядывающий из-под бумажных отходов внизу, на обложке которого была изображена загорелая женщина в чёрном купальнике. Убедившись, что никто из прохожих не обращает на неё внимания, она вытащила каталог из мусорного контейнера и улыбнулась. У неё в голове созрел идеальный план. Дома Гермиона собрала пазлы, которые купила для Драко в магазине Влада всего неделю назад, и пролистала страницы журнала, чтобы вырвать обложку и сделать вырезки из раздела нижнего белья. Затем она привязала обрывки бумаги вместе с запиской к ноге Аделаиды. Моему дорогому Драко. Я не Добби, у меня нет чувства утончённости, присущего Малфоям, но я старалась как могла. Сходи с ума и сделай так, чтобы он гордился. И отправила всё это в поместье Малфоев. Они виделись несколько дней назад. И Гермионе всё ещё оставалось ждать три дня, прежде чем она снова встретится с Драко лично. Итак, на следующий вечер она аппарировала на площадь Гриммо, в основном чтобы отвлечься. — Привет, Гермиона, — сказала Джинни с улыбкой, высунувшись из кухонной двери, когда услышала треск аппарации, свидетельствующий о её появлении. — О, погоди, давай сделаем это снова. ПРИВЕТ, ГЕРМИОНА! — крикнула Джинни, хотя стояла всего в нескольких футах от подруги. — Что это было? — Гермиона рассмеялась, и Гарри выглянул из одной из комнат на верхнем этаже, чтобы увидеть причину шума. Когда он увидел девушек, он просто нахмурился, глядя на Джинни. — Мне просто нравится, что теперь я единственная женщина, которая может кричать в этом доме, — ухмыльнулась Джинни, а Гарри закатил глаза, прежде чем вернуться в свою комнату. — Гарри всё ещё расстроен, — объяснила Джинни и потащила подругу на кухню, где быстро организовала им ужин: тарелку сосисок, горохового пюре и картофельного пюре. — Я воспользовалась твоим советом, чтобы уничтожить несколько писем Сириуса Регулусу, где он бредит о том, как бы он с удовольствием сжёг дом дотла, включая своих родителей, и отстроил его заново. Может, это бы и помогло сделать дом лучше, мы уже никогда не узнаем. Но Гарри всё ещё дуется, как маленький мальчик. Хотя он уже смирился с тем, что нужно сменить атмосферу. Мы наняли строителя-конструктора, чтобы на следующей неделе вырезал нам два окна в прихожей. — Почему бы тебе не повесить фото Ордена вместо старых сморщенных голов? — Гермиона дипломатично промычала, пытаясь прожевать сосиску. — Перетащи некоторые вещи Сириуса из хранилища в остальную часть дома, и, может быть, Гарри будет относиться ко всему этому по-другому? Чтобы дом выглядел так, как будто Сириусу понравилось бы в нём жить? — Да, но это так тяжело. Мнение мёртвого всегда кажется важнее. Ты не сможешь выиграть ни одного спора, когда дело касается мертвеца, — вздохнула Джинни. — Я знаю. Это загоняет тебя в угол, не так ли? Дамблдор бы… Люпин бы… Сириус бы… Гарри, твои родители… Нам следует прекратить спорить таким образом, потому что правда в том, что никто из нас не знает, что они на самом деле подумали бы или сделали. Джинни пожала плечами и уставилась на свой стакан тыквенного сока. Сердце Гермионы разрывалось от того, что она чувствовала себя побеждённой. — Джинни, Гарри очень любит тебя, и я знаю, что он пережил вещи гораздо страшнее, чем пережила ты, но ты его девушка. У тебя есть право на свою собственную жизнь. Жизнь, которая должна быть продиктована настоящим, а не прошлым, которое могло бы быть твоим настоящим, если бы в него не вмешался Волдеморт. Это урок, который Гарри должен усвоить, но я уверена, что он поймёт. Честно говоря, я думаю, он просто не понимает, как сильно тебе больно, когда он ставит мнение мёртвых выше твоего. И я знаю, что ты не из тех, кто проявляет слабость, уязвимость и погрязает в печали, но только на первый взгляд кажется, что тебе всё равно. Может быть, было бы лучше, если бы ты показала ему свою печаль и то, что причиняет тебе боль? — Нет… ты права, — она размяла картошку и потыкала в ней вилкой. — Спасибо. Да, это очень похоже на Гарри. — Я потратила семь лет своей жизни на то, чтобы заставить его и Рона делать то, что я хотела, — улыбнулась Гермиона. — Нет ничего плохого в том, что я поделюсь с тобой некоторыми уловками. — Мне действительно было больно, что Гарри… никогда не брал меня на поиски крестражей. И я знаю, что это было для моей защиты, но… — Это было не только для твоей защиты, — заговорила Гермиона, и Джинни тут же подняла на неё смущенный взгляд. Гермиона продолжила: — Это было также потому, что Гарри чувствовал, что ему не позволено жить счастливой жизнью, пока его миссия не будет выполнена. У него была работа, которую нужно было сделать, и согласно пророчеству он был единственным человеком на планете, который мог покончить с Волдемортом — по-моему, это неправда, но это уже совсем другая тема. Он чувствовал себя виноватым за каждую минуту, которую не думал о крестражах, потому что знал, что с каждой минутой гибло всё больше людей. Если бы ты была с нами, он бы намного больше думал о тебе, и это время ощущалось бы как потраченное впустую, а это для него было непозволительной роскошью. Вместо этого он тратил каждую минуту каждого дня, пытаясь покончить с Волдемортом, стараясь гораздо больше, чем даже я или Рон. Единственным исключением были вечера, когда он смотрел на тебя на Карте Мародёров. Это было единственное время, потраченное на себя, которое он себе позволял в тот год. — Он никогда мне этого не говорил, — призналась Джинни. — Для Гарри это было реальностью долгое время, он не знает её другую сторону. Каждый год каждая его личная проблема затмевалась и прерывалась погоней за Волдемортом. Так много людей, которых он любил, были в Ордене и погибли на войне. Джинни сглотнула. — Да. Он мне никогда не нравился из-за того, что был Избранным, всегда несмотря ни на что. Он мне нравился, потому что был таким добрым и скромным, но также очень храбрым и сильным. — Впустить тебя в свою жизнь всегда означало подвергнуть тебя риску. Я была бы очень удивлена, если бы он мог просто абстрагироваться от этого. Но ты имеешь право на то, чтобы к тебе относились как к равной, а не как к потенциальному залогу, за который нужно будет бороться однажды. Вы двое — одни из самых упрямых и своенравных людей, которых я знаю. Ты разберёшься. — Да, ты, наверное, права, — вздохнула Джинни, откладывая вилку. — Хочешь, я помогу тебе создать новые фото на стену? Наверху полно старых фотографий Ордена, и я знаю несколько полезных заклинаний Драко, чтобы вставить их в старые портретные рамы? Джинни улыбнулась и кивнула. Они позвали Гарри по пути на чердак, и Гермиона дала им фору, чтобы положить конец их спорам. Несколько приглушенных и шипящих предложений, а затем Гарри кивнул в ответ на то, что предлагала Гермиона. Она хотела бы понимать динамику их отношений, но позволила себе лишь наблюдать со стороны. Они рылись в вещах на чердаке в поисках новых позолоченных рамок для картин, и Гермиона использовала заклинания трансфигурации, которым её научил Драко, чтобы увеличить и перенести фотографии на холст, чтобы оформить фотографии Ордена, семейства Уизли на Рождество, фотографии матчей по квиддичу и родителей Гарри. И, наконец, вместо портрета Вальбурги они повесили огромную фотографию Сириуса, которую они сделали зимой пятого года. Гарри даже прослезился при виде того, как его крестный заменил свою мерзкую мать. Когда они закончили, Гермиона краем уха услышала, как Гарри сказал, что однажды старая спальня Регулуса может стать хорошей комнатой для ребёнка. Джинни сразу же фыркнула, вскрикнув, что он сошёл с ума, говоря о детях в их возрасте, но Гарри продолжал тихо улыбаться, когда проходил мимо бывшей комнаты Регулуса во время уборки. Все это занятие заняло их до поздней ночи, но в конце концов площадь Гриммо стала едва узнаваемой. Невооруженным взглядом было видно, насколько это подняло настроение всех в доме.

***

Это вдохновило Гермиону добавить несколько штрихов и в свою собственную квартиру, поэтому вечером следующего дня, в четверг, она тоже украсила стены фотографиями друзей. Золотое Трио в Хогсмиде, её родители, Люпин и Тонкс, фотографии свадьбы Билла и Флер… Она даже послала Аделаиду, которая вернулась из Малфой-мэнора, спросить Виктора, нет ли у него их фотографии с Рождественского бала. Гермиона осторожно скопировала изображение болгарского пейзажа, которое она когда-то послала Драко, на чистый лист бумаги и повесила его на стену с картинами. Она задумала нанять плотника, которого Флер порекомендовала Джинни, чтобы тот построил для неё стену из магических полок в гостиной, чтобы в ближайшие недели было больше места для книг и писем. Ей всё ещё было больно от того, что телевизор не работал и что у неё не было возможности слушать современную магловскую музыку, но она не могла дождаться, когда остальная часть квартиры станет больше похожа на дом, в котором ей бы хотелось прожить до конца жизни.

***

А затем, в пятницу днем, за несколько часов до того, как она должна была поговорить с Драко, Гермиона отправилась на встречу с Теодором Ноттом в Министерстве. Некоторое время назад она получила письмо от миссис Гримелды Карлингтон, что ей придется отпустить Роффи. Поскольку его работа на фабрике котлов её покойного мужа была закончена, она не видела никакой пользы в эльфе — он всегда был временной рабочей силой, поэтому женщина надеялась, что Роффи не воспримет это слишком близко к сердцу. Однако, поскольку война оставила большинство семей в финансовом затруднении, не многие были готовы нанять домового эльфа, хотя им всё ещё платили смехотворно низкую зарплату. Поэтому Гермионе было трудно найти место для Роффи, которое соответствовало бы его навыкам бухгалтера или библиотекаря, пока она не подумала о Нотте и его эльфе Тилли. Повинуясь внезапному порыву, она пригласила Тео в Министерство в пятницу вечером, надеясь, что у того не окажется никаких планов на этот вечер. Он послушно зашёл в кабинет Гермионы в назначенное время и улыбнулся ей. — Я снова должен поблагодарить тебя, — сказал он, когда вошёл в кабинет, всё ещё выглядя слишком усталым. Гермиона улыбнулась. — За что на этот раз? — Луна несёт больше чуши, чем часов в сутках, Луиза разговаривает так, будто проглотила радио, а вот Невилл вполне ничего. Оказывается, им всем нужен кто-то, кто сможет их рассмешить. — Тео усмехнулся. — Я всего лишь познакомила вас, — фыркнула Гермиона. — Всё ещё спасибо. Итак. Сама всемогущая Грейнджер назначила мне встречу! — воскликнул Нотт. — Что я натворил на этот раз, мисс? Слишком поздно вернул библиотечную книгу? Не отдал гоблинам достаточно своего золота? Не подарил своему домашнему эльфу рождественский подарок? — Ой, заткнись, — сказала Гермиона и закатила глаза. — Выражаешься в кабинете Министерства? Драко, я вижу, на тебя влияет. — Он не влияет на меня! — нахмурилась она. — Даже не флиртует с тобой? Должно быть, тогда у тебя унылая личная жизнь. — Мы не… — Гермиона вмиг покраснела. — Мы просто друзья. — Так он тебя еще не трахнул? — Тео! — Так он тебя ещё не, понимаешь, соблазнил? Я уверен, что он весь иссяк в этом своём поместье. Ему ведь не на что таращиться, кроме тебя? Не говори мне, что он ещё не пробовал соблазнить тебя? — Я не собираюсь участвовать в этом разговоре, — румянец нисколько не помог, но в конце концов именно боль, пляшущая во взгляде, выдала её с потрохами. Тео тут же это понял. Чёртов слизеринец. — Понятно… так это ты… а он отвергает тебя? Это, конечно, неожиданно. — Я не… — она не дала фразе вылететь из уст. Тео воспринял это как своего рода признание. — Гермиона, позволь мне рассказать тебе одну вещь о Драко. Старый Драко трахнул бы тебя у стены и бросил бы в следующем месяце. То, что он этого не делает, уже хорошо. — Дело не в том… Я имею в виду… — Чёрт, он тебе правда нравится? Прямо влюбилась в него? Гермиона вздохнула: — Можем ли мы вернуться к обсуждению… — Через минуту. Я не издеваюсь над тобой, ты же знаешь. Я знаю, каково это. За исключением… Драко, которого я знаю, никогда бы не пожертвовал хорошим и доступным сексом ради защиты твоих чувств. Драко, которого я знаю, подарил бы тебе хранилище, чтобы ты чувствовала, что ты ему что-то должна. Драко, которого я знаю, раскрыл бы твою дружбу миру, сделав хитрый ход, чтобы казаться более симпатичным общественности. Драко, которого я знаю, пустил бы тебя в расход ради невозможного шанса, чтобы ты догадалась, как избавиться от его Тёмной метки… — Я уже это сделала. — Что сделала? — Мы нашли способ избавиться от Тёмной метки. — Это невозможно, — сухо заявил Тео. — Ты действительно недооцениваешь нас? — спросила Гермиона. — Именно нас? Но… Драко ещё не решился удалить её. Это немного рискованно. — Как? — спросил Тео, наклонившись над столом, глубоко заинтригованный. Гермиона тут же объяснила ему, как они наблюдали за воспоминаниями Драко, извлекали звук с помощью маггловских устройств, переводили парселтанг на английский, расшифровывали заклинание для обнаружения арифмантических закономерностей. Она обобщила стиль Волдеморта и то, как процесс удаления метки был похож на избавление от крестражей, включая раскаяние, яд василиска и слёзы феникса — в любом случае, это не было секретом. Тео посмотрел на неё с ошеломленным выражением лица, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот. — Ты поняла это за сколько, за три месяца? Пожиратели Смерти, предатели, искали способ избавиться от неё более трёх десятилетий! Он говорил точь-в-точь как Драко в канун Нового года. — Я же говорила тебе, не стоит нас недооценивать, — самоуверенно заявила Гермиона. — Мы всегда готовы прыгнуть выше головы ради людей, которых любим. — Любим? Гермиона сглотнула. Это был первый раз, когда она произнесла эти слова вслух, и, услышав их в грязном кабинете Министерства, произнесённые почти-возможно-ещё-не-другом-слэш-незнакомцем, она поняла, что верит им. — Да. Любим, — спокойно сказала Гермиона. — Как могла бы выглядеть моя жизнь… — сказал Тео, меланхолично качая головой и не веря своим ушам. — Не всё то золото, что блестит. Я не думаю, что ты бы хотел оказаться на месте одного из нас. — Значит, ты нашла способ избавиться от Тёмной метки, а Драко струсил? Типично для него. Гермиона фыркнула: — А ты знал, что Драко извинился перед Луной, перед семьей Уизли, перед мистером Олливандером, Крюкохватом и Дином? Он даже пытался извиниться перед Гарри и Роном? Представляешь? Он и Поттер разговаривали? Я удивлена, что никто из них не сжёг поместье. — Как же отреагировал Поттер? — с любопытством спросил Нотт. — Попытался проклясть его, конечно, — рассмеялась Гермиона. — Но потом он помог Драко и мне найти способ избавиться от Тёмной метки, так что это должно чего-то стоить. Тео посмотрел на свой перстень с печаткой Нотта и прищурился. — Поттер и Малфой. Мне бы хотелось это увидеть. — Мне очень хочется послать тебе воспоминание, чтобы ты мог просмотреть его в Омуте памяти, — хихикнула Гермиона. Что бы она ни сказала, это было неправильно, потому что Тео мгновенно застыл на месте, глядя на неё, как олень, выбежавший под фуру. Широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Это длилось не дольше секунды, прежде чем он спохватился. Он нацепил на лицо свою обычную ухмылку и поддразнил: — В любом случае, Поттер и Уизли знают о твоей влюбленности в бывшего Пожирателя смерти? Или ты плачешь по ночам в подушку в одиночку? — Тео, ты в порядке? — осторожно спросила Гермиона, игнорируя его насмешку. Она ломала голову над тем, что такого сделала, чтобы напугать его, но после войны она знала, что у большинства людей есть невидимые триггеры, которые могут проявляться как угодно. — Да, — поспешно ответил Тео, прячась за кудрями. — Я в порядке. Извини. Так. Ты позвала меня сюда. Зачем? Гермиона пыталась решить, стоит ли ей совать нос в чужие дела или лучше двигаться дальше, но Тео так неловко заёрзал на стуле, что она собралась с мыслями и вернулась к своей работе, вздохнув. — Да, у меня есть эльф по имени Роффи, который… — Драко? — Бывший эльф Драко, да. Роффи заботился о библиотеке Малфоев. Он работал в Шотландии некоторое время, но теперь ему нужна новая работа, и я не могу ничего для него найти. Потом я вспомнила, что у тебя есть библиотека в Нотт-Мэноре. — Ты хочешь, чтобы я его нанял? — Я хотела хотя бы предложить это, — пожала она плечами. — Конечно, я найму его. — Просто так? — Я уверен, что смогу позволить себе платить ему любую зарплату, какую он пожелает, и он сможет перепроектировать или организовать библиотеку так, как пожелает. — Кстати, Роффи — очаровательный эльф, я уверена. Но он настрадался в поместье Малфоев. Если ты решишь нанять его, тебе следует знать о его посттравматическом стрессовом расстройстве… — ПТСР? — Извини, да, это маггловский термин, посттравматическое стрессовое расстройство. Его лечение не входит в твои обязанности, но я чувствую, что это моя работа как посредника — сообщить тебе, что он может быть не таким надёжным, как когда-то. Но я… — Гермиона Грейнджер, вечно пытаешься всем помочь, — слабо улыбнулся Тео. — Ты действительно слишком хороша для этого мира. Мне плевать на его работу. Он может провести весь день за чтением книг, мне всё равно. Но я не знаю, как помочь ему, Тилли или кому-то ещё. Если бы я знал… Он угрюмо уставился на стол, играя рукавом своей мантии. — Всё в порядке. Спасибо, что согласился нанять его. Так что, мне тогда позвать его? Роффи? — Сейчас? — Тео выпрямился и расправил плечи, придавая себе презентабельный вид. — Да. Хорошо. — Роффи! — громко произнесла она, зная, что эльфийская магия даст ему знать, что его зовут, даже если она не его хозяйка, и он не обязан приходить. Но спустя пару секунд эльф появился в офисе. Роффи вздрогнул, увидев её и Тео, но быстро взял себя в руки. — Привет, Роффи, — сказал Тео эльфу, медленно махнув рукой. — Хочешь поработать в моей библиотеке? Гермиона нахмурилась, прежде чем снова повернуться к Роффи. — Это была просто идея, которая у меня возникла, но я хотела спросить тебя, интересно ли тебе это вообще? Роффи не отреагировал и просто стоял с широко открытыми глазами. — Тебе не нужно делать ничего, чего ты не хочешь. Очевидно, ты получишь оплачиваемый больничный и регулируемый рабочий день. Ты не эльф из Нотта, ты свободен, так что… — Гермиона, сделай мне одолжение, заткнись, — затем Тео повернулся к эльфу и проигнорировал фырканье ведьмы. — Роффи, я знаю, что ты был лучшим эльфом-библиотекарем в поместье Малфоев, Драко всегда говорил о тебе только с уважением. Так что я был бы полным дураком, если бы не пригласил тебя в свою библиотеку. Это была бы такая честь — работать с тобой! — он остановился, а затем спохватился. — Я знаю, что с тобой в Малфой-мэноре случались ужасные вещи, но мой отец, Пожиратель смерти, мёртв. Тилли, вероятно, сходит с ума в полном одиночестве, глубоко травмированный всеми его преступлениями, и я думаю, что ты ему действительно нравишься. К нам никогда не приходят гости, только ты и Тилли, одни во всём поместье и вольны делать всё, что захотите. И, конечно, я время от времени буду заскакивать, если не могу сдержаться, но никогда никаких тёмных волшебников или ведьм не посетит мой дом, клянусь. И если тебе не понравится работать в Нотт-мэноре, ты можешь изменить свое решение в любое время. Просто уйдёшь, когда захочешь. Разумеется, я заплачу тебе столько денег, сколько потребует Грейнджер, и клянусь тебе, я ничего не унаследовал от отца, кроме его богатства и имени. Я бы никогда не обращался с эльфами так, как он или Малфои. Ты можешь свободно распоряжаться библиотекой и любым другим местом поместья, которое захочешь, там много повреждённых книг, и это займет тебя на годы. Мне больно видеть её разрушенной и заброшенной, если честно. На мгновение Роффи просто уставился на Тео, а затем на его губах появилась застенчивая улыбка. — Библиотека Нотта — одна из древнейших и благороднейших библиотек в мире, — медленно и с почтением произнёс Роффи. — Я знаю, и она может быть твоей, — ухмыльнулся Тео. — Хорошо, — сказал эльф, снова застенчиво улыбнувшись. Тео улыбнулся в ответ и пошевелил бровями. — Но тебе придётся принимать книги в качестве подарков! По крайней мере на Рождество и Пасху. — Отлично, тогда я подготовлю документы и всё исправлю! — сказала Гермиона, и, пока она была занята этим, Тео продолжал рассказывать Роффи о библиотеке и многочисленных сокровищах, которые в ней хранились. Когда они оба подписали документы, Тео ушёл с Роффи, чтобы показать ему Нотт-мэнор, всё ещё заразительно возбуждённым голосом рассказывая о поместье, и нежно помахал Гермионе, прежде чем исчезнуть за дверью, в то время как Роффи мечтательно последовал за ним. Вот почему она выбрала именно эту работу для Роффи из всех возможных.

***

Радуясь, что то, что она сегодня сказала Тео, не дойдёт до Драко, поскольку Нотту и Малфою всё ещё было запрещено общаться друг с другом, Гермиона покинула Министерство, чтобы подготовиться к встрече. Они не договорились о времени, но она знала, что Драко будет ожидать, что она заскочит в любой удобный для неё момент, как она обычно делала. Обычно Гермиона появлялась в поместье Малфоев в министерской мантии, но сегодня ей хотелось быть самой собой, поэтому она сначала аппарировала в свою квартиру. В своей гардеробной она не могла решить, какой свитер надеть, но даже в самом лучшем комплекте одежды Драко каждый раз затмевал её своим опрятным костюме. В ванной Гермиона пыталась расчесать волосы, но они так и не легли так, как ей хотелось. В зеркале она видела круги под глазами, потому что не спала полночи, решая, что ему сказать. В конце концов, она просто сдалась. Она предложила ему пятницу из всех будних дней, потому что думала, что это оставит ей достаточно времени, чтобы придумать, что именно сказать. Вместо этого это только погрузило её в пучину размышлений и тоски на целую неделю. Да, она была рада, что сегодня была пятница, потому что, о чём бы они ни говорили сегодня, у неё впереди были целые выходные, чтобы прийти в себя после этого разговора без посторонних глаз. Но больше всего она ненавидела себя прошлую за то, что она поставила её в такое положение. И она боялась того, что может принести их сегодняшний разговор, потому что он был слишком важен для неё. Когда Гермиона собралась аппарировать, как раз когда положила драгоценности, которые он одолжил ей на новогодний корпоратив, в карман джинсов, её взгляд упал на стену с фотографиями, на которой до сих пор не было ни одной фотографии её и Драко. Если они разойдутся после сегодняшнего дня, если он возненавидит или будет избегать её, у неё останутся только воспоминания. И ни одной фотографии. Возможно, именно это заставило её так поступить. Потому что, когда пришло время встретиться с Драко, она призвала магическую камеру, которую ей одолжил Артур, и аппарировала прямо в библиотеку Малфоев. Когда Гермиона с треском появилась в поместье, то обнаружила Драко, стоящего у библиотечной полки и изучающего название книги. Как и ожидалось, он был безупречно одет, как обычно, словно в любой момент ожидал королеву Англии. Ей захотелось взъерошить ему волосы, просто чтобы он выглядел более человечным. Как только Драко услышал хлопок аппарации, он повернулся к ней, и при виде её на его лице расплылась искренняя улыбка, словно он не мог сдержать её. Как будто она вырывалась из него против его воли. Им придется поговорить сейчас, и Гермиона знала. Она просто знала. О чём бы они ни говорили сегодня, всё будет хорошо. И ведьма тоже не смогла сдержаться: улыбнулась в ответ и щёлкнула камерой в своей руке, глядя на него, желая запечатлеть и этот момент, как и все остальные, которые у них были.