30. Всё ещё готова поспорить?

Когда они проснулись на следующее утро, и Гермиона всё ещё улыбалась, то Драко словно подменили. Возбуждённо, он перевернул девушку, подмяв её под себя, и целовал её в течение долгих минут, пока она не пожаловалась на болящую спину после прошлой ночи. Драко великодушно позволил ей принять душ вместе с ним, прежде чем наложить на неё несколько исцеляющих заклинаний, а затем они, как обычно, позавтракали в библиотеке. Именно тогда её взгляд упал на знакомую оранжевую брошюру на столе рядом. Гермиона призвала её и помахала ею перед лицом Драко. Он вырвал её из рук девушки, закатив глаза. — Профессор МакГонагалл сказала мне поговорить с тобой об экзаменах. Она сказала, что уже обсуждала это с тобой. — О, — неубедительно пробормотал Драко и перевёл взгляд на стену, а затем снова на девушку. — Что это? — он что-то спрятал за спину. Зачем? Драко наблюдал за ней несколько мгновений, не говоря ни слова. Но, когда Гермиона подняла брови, он просто вздохнул и громко бросил учебный план на стол. — Не придавай этому большого значения, но в этом году я сдаю ТРИТОНы. — Что? — Гермиона села и посмотрела ему в глаза. — В этом году? Когда? — В конце июля. — С каких пор ты знаешь об этом? Почему ты мне не сказал? — Потому что… просто потому что! Зачем МакГонагалл рассказала тебе? Разве она не должна хранить такие вещи в тайне? Немного обиженная тем, что Драко, похоже, презирает её осведомлённость о его столь важном плане, Гермиона фыркнула и объяснила: — Она хочет, чтобы я сдавала ТРИТОНы в следующем году, и подбивает меня на то, чтобы мы с тобой могли сделать это вместе. Вдвоём. Мне понравилась эта мысль! Гермиона встала и подошла к окну. Итак, Драко готовился к экзаменам. Так он проводил свои дни? Это имело смысл. За время, проведённое здесь, в поместье, она видела, как Драко читал много учебников, и, хотя сама она привыкла читать их ради развлечения и просто из любопытства, большинство других делали это только в том случае, если им нужно было что-то выучить для занятий или экзаменов. Это должно было стать подсказкой. Но, как всегда, Гермиона слишком застряла в собственных проблемах, чтобы действительно думать о его планах. — Я этого не знал, — сказал Драко с другого конца комнаты, вероятно, говоря о её идее сдавать ТРИТОНы в следующем году вместе с ним. Гермиона продолжала смотреть в окно. — Хм… — внезапно промычал он и окинул её оценивающим взглядом, прежде чем уверенно заявить: — В этом году займись этим вместе со мной. Гермиона резко обернулась к нему. — Что? Он усмехнулся. — Сдай их. Со мной. В этом году. Она проигнорировала его насмешку и покачала головой. — Почему бы и нет? — спросил Драко, и голос его звучал серьёзно. — Может быть, потому что до этого осталось всего несколько месяцев? Может быть, потому что у меня даже нет учителей? Может быть, потому что у меня постоянная работа и нет времени на учёбу? Драко встал и подошёл к ней, стоящей у окна, самодовольно ухмыляясь. — Ну же, с каких это пор ты не хочешь поспорить? Ты сказала, что хочешь сделать это вместе. Если хочешь сделать это со мной, тебе лучше догонять меня, принцесса. — Ты правда думаешь, что мной так легко манипулировать? — фыркнула Гермиона и презрительно посмотрела на мужчину. — Я так не думаю, я знаю. Ты уже решила это сделать. Я вижу это по твоим глазам. — Я ничего подобного не решала! — воскликнула она и толкнула его в плечо. — О, пожалуйста, ты так предсказуема, — сказал Драко насмешливым тоном. — Ты уже прочитала программу. — Правда. — Ты уже отметила заклинания и темы, которые уже знаешь. — Тоже правда. — Ты уже оценила, сколько времени тебе понадобится, чтобы выучить остальное, и умножила его на… сколько? Три? Чтобы добавить буфер к твоему учебному времени? — На самом деле, на четыре. — Что, очевидно, совсем не обязательно. Ты уже знаешь по крайней мере семьдесят процентов предметов в учебной программе. Ты легко сможешь втиснуть подготовку к ТРИТОНам, которые хочешь сдать, до июля. — Драко ухмыльнулся ещё шире. — Это если ты попросишь меня о помощи и позволишь мне быть твоим учителем. — О да, профессор Малфой. Как бы я, самая яркая ведьма своего возраста, сдала свои ТРИТОНы без вас, всегда второго после меня? Драко громко рассмеялся. — Понятно. Тогда последняя гонка за звание первого в классе? Поскольку последняя ставка так удачно сыграла для меня, как насчёт того, чтобы сыграть ещё раз? Кто лучше сдаст ТРИТОНы? — Хочешь поспорить? — недоверчиво спросила Гермиона. — Вот что я и сказал. Я правда думал, что ты будешь более внимательна, но потом… Гермиона прищурилась, подсчитывая. Она обыгрывала его каждый год и уже знала большую часть программы. Так что всё зависело от того, сколько экзаменов он хотел сдать… Гермиона осторожно спросила: — Ты никогда не изучал прорицания и магловедение, а также забросил древние руны и уход за магическими существами, не так ли? — Да. Какая у тебя хорошая память о моём образовании, маленькая принцесса. Я польщён! — О, брось это! — фыркнула она. — Гарри был одержим тем, чтобы следить за тобой весь шестой год. Вот откуда я знаю. — Так что, это «да» на пари? Ты будешь сдавать экзамены со мной? — Это зависит от того, на что мы делаем ставку? Драко даже не потребовалось больше нескольких секунд, чтобы придумать ответ, возможно, у него уже была целая куча вещей, которые он хотел от неё, если бы у него был шанс. — Если я выиграю, ты будешь носить только слизеринское зелёное в течение целого месяца на работе. Месяц после того, как мы получим результаты, когда бы это ни было. Гермиона застонала, но на мгновение задумалась. Средний балл ТРИТОНов для студентов седьмого курса в Хогвартсе был четыре с половиной, так что её собственная курсовая работа была намного выше среднего. Конечно, Гермиона могла бы обойти его со своими восемью ТРИТОНами. Она делала это каждый год, и он был прав, она уже много знала о каждой теме. — Хорошо, но, если я выиграю, ты опубликуешь любовную поэму о Гарри Поттере в «Ежедневном пророке» или следующем «Ведьмином еженедельнике», не менее двадцати стихов, и она ни в коем случае не должна быть оскорбительной, унизительной, высмеивающей, и ты также не сможешь признать, что это было пари, пока не пройдёт как минимум год. Драко громко рассмеялся, а затем его рот растянулся в знакомой ухмылке. — Ладно, договорились! С этими словами он потянулся к ней, и они пожали руки. — Это будет здорово, просто великолепно! — рассмеялся Драко и повернулся, чтобы опереться к стене на спину вместо руки, разглядывая свои ногти. — Исключительно из любопытства, какие ТРИТОНы ты собиралась сдавать? Гермиона прочистила голос и мысленно собрала список: — Чары, Трансфигурация, Защита от Тёмных Искусств, История Магии, Зелья, Древние Руны и Арифмантика. Так что, даже если ты собираешься взять все восемь предметов, мне придется добавить магловедение, не так ли? Думаю, я смогу сдать. — Кто сказал, что я буду сдавать восемь ТРИТОНов? — Ты не будешь? Какие предметы ты тогда выбрал? Облизнув губы один раз, Драко выпрямился и наклонился в её сторону, словно собираясь прошептать великую тайну. — Все, — уверенно ответил он. — Что значит «все»? Малфой неодобрительно на неё посмотрел, возможно, с самой широкой ухмылкой, которую она когда-либо у него видела, и угрожающе ответил: — Я сдаю все ТРИТОНы. — Даже Прорицания и Магловедение?! Ты вообще не посещал эти занятия в Хогвартсе. — Ты хочешь сказать, что я не смогу этого сделать? — ухмыльнулся он. — Ты действительно утверждаешь, что собираешься сдавать двенадцать ТРИТОНов, включая четыре предмета, которые ты либо бросил три года назад, либо не изучал вообще? Он повернулся к ней, изогнув брови. — Именно об этом я и говорю. И я также намерен сдать все эти двенадцать ТРИТОНов на отлично. Что… если я правильно подсчитаю, — а я обычно так и делаю, — означает, что я с нетерпением жду, когда ты целый месяц будешь бегать, как лепрекон, моя слизеринская принцесса. Гермиона ничего не могла с собой поделать — ей бы хотелось иметь больше достоинства, правда, хотелось, — но её рот открылся, в то время как Драко подошёл и улыбнулся, прижав большой палец к её нижней губе. — Не принимай это на свой счёт, принцесса. С тобой слишком легко играть. В гневе Гермиона захлопнула рот, но, к сожалению, Драко успел отдёрнуть большой палец, прежде чем девушка успела его укусить, и лишь усмехнулся. Как, чёрт возьми, он собирался сдавать магловедение, если он даже не знал, что такое американские горки? Или прорицание? Или уход за магическими существами, если он застрял в этом поместье, вдали от единорогов и драконов? — Ладно. Тогда двенадцать ТРИТОНов. — Гермиона подошла к нему, сильно ткнув его в грудь указательным пальцем. — Ставка сделана, и я непременно раздавлю тебя, самодовольный ублюдок. — Твой самодовольный ублюдок, — ухмыльнулся Драко, и на мгновение ей захотелось стереть его ухмылку с лица. Но Гермиона, конечно, была выше физического насилия. — Ну, извини меня, Драко, мне пора идти учиться, — сказала она более возмущённо, чем хотела, и прежде, чем он успел позлорадствовать, взяла свою бисерную сумку и трансгрессировала прямо в Косой переулок, направившись прямиком во «Флориш и Блоттс», чтобы купить книги. Много-много книг.

***

Как только Гермиона быстро купила вторую оранжевую программу ТРИТОН, а также все недостающие учебники по каждому предмету и дополнительному учебному году, которые предлагал Хогвартс после войны, она вернулась в свою квартиру, вывалив всё это на свой журнальный столик. Она сердито закатала рукава и разорвала оранжевую обложку, чтобы с грохотом сложить каждую страницу в двенадцать аккуратных стопок, по одной на каждый предмет. Затем, с сердцем, бьющимся почти так же быстро, как когда они сбежали из Гринготтса, Гермиона занялась математикой. В конце концов, это было серьёзно. Другим требовался год, чтобы подготовиться к шести ТРИТОНам. Это означало, что им понадобилось бы как минимум вдвое больше времени, чтобы сдать все двенадцать ТРИТОНов. Тогда два года — или, скорее, три, поскольку никто на самом деле не посещал все пять факультативных занятий с третьего курса, но за это время бросил некоторые. Так что Гермионе пришлось бы проделать работу примерно на три года полной занятости за три месяца. ТРИ МЕСЯЦА. Неполный рабочий день. Поскольку, ну, у неё уже была настоящая работа на полную ставку. Она сглотнула и была рада остаться одна в квартире, когда реальность нахлынула на неё. Гермиона сердито закрыла лицо руками. Три месяца и двенадцать экзаменов? Какого чёрта она согласилась на это? Разве это не тот кошмар, который её боггарт показал на третьем курсе? Провал на экзаменах? Пыхтя, ни к кому конкретно не обращаясь, Гермиона не знала, следует ли ей восхищаться способностью Драко играть с ней или раздражаться его готовностью это делать. — Вот грёбаный ублюдок! — прошептала она в пустоту комнаты. Тем не менее, разум ведьмы начал метаться в слишком знакомом способе каталогизации и планирования. Цветовое кодирование тем, заклинаний, зелий. Сортировка страниц в стопки. Лихорадочно Гермиона просматривала программу Прорицания и Магловедения, которые она не изучала с середины третьего года, и Ухода за Магическими Существами и Астрономии, которые она бросила после пятого года. И постепенно, когда стопка действительно-чертовски-важных-вещей-которых-она-ещё-не-освоила становилась всё меньше и меньше, Гермиона позволила себе успокоиться. Да, ведьма не могла сварить более сложные зелья за оставшееся короткое время, и она не могла изучать зимнее небо для Астрономии, или выращивать собственные Ядовитые Щупальца или… Но с ней всё будет в порядке. Она выиграла войну. Она уже перехитрила каждого проклятого учителя в этой чёртовой школе, не так ли? Она покажет Драко, как именно нужно побеждать. Гермиона выиграет это чёртово пари, и даже если это будет последнее, что она сделает! О, день результатов их экзаменов… Как Малфой будет стоять там с хлопающей открытой челюстью, разинув рот, как рыба, столкнувшаяся с гигантским кальмаром. Но Гермиона ударит его своими двенадцатью дипломами, и если этого будет недостаточно, она задушит его своим Орденом Мерлина. Первой степени. Потому что она была Гермионой Грейнджер, мать её! С такой безумной ухмылкой, что даже профессор МакГонагалл испугалась бы, девушка швырнула пять листов бумаги на свой стол и яростно нацарапала сверху буквы. Она сообщила профессору МакГонагалл, что намерена сдать экзамены — да, все двенадцать из них — да, в этом году! Она спросила Хагрида, может ли она прийти к нему и существам, находящимся под его опекой, чтобы попрактиковаться в подготовке к экзамену по магическим существам — да, даже опасным! Она написала Чарли Уизли, может ли она прилететь к нему в Румынию через портключ, чтобы узнать больше об обращении с драконами и мантикорами — да, даже с колючими! Гермиона написала Невиллу и профессору Спраут, чтобы они встретились с ней через месяц на территории Хогвартса, чтобы задать им несколько вопросов по гербологии и потренироваться — да, она намеревалась победить Невилла в единственном предмете, в котором он не был ужасен. И, наконец, ведьма написала Гарри, чтобы попросить у него разрешения занять две из его многочисленных пустующих комнат на площади Гриммо, чтобы превратить их в лаборатории и дуэльные помещения на три месяца — только она пропустила ту часть пари, которая включала возможность проигрыша Драко. Когда она отослала Аделаиду, которая так радостно прыгала с лапки на лапку, что Гермионе пришлось прижать птицу к столу, чтобы привязать письма, Гермиона заказала китайскую еду и перевела взгляд на первую из большой-большой стопки книг. К чёрту Драко Малфоя. В понедельник Гермиона купила широкий ассортимент ингредиентов для зелий, освежила в памяти чары измельчения, резки, испарения, сушки и кипячения и приготовила кучу разных ингредиентов, чтобы запомнить методы приготовления, которые она так давно не использовала. Однако девушка обнаружила, что окклюменция и магия разума очень помогают с сохранением памяти. Отбросив все остальные мысли, ей стало намного, намного легче вернуться к воспоминаниям о подземельях Хогвартса, где готовились зелья, чтобы извлечь инструкции, написанные на доске наклонным почерком Снейпа с прошлых уроков. Конечно, магию разума тоже разрешат использовать на ТРИТОНах, ей даже не нужно было использовать для этого палочку. Во вторник Гермиона услышала, что Рон ушёл на свидание. Она не знала, была ли это та же девушка, что и в прошлый раз, но, тем не менее, воспользовалась возможностью, чтобы устроить лабораторию зельеварения в подвале на площади Гриммо под бдительным оком Гарри и заставить его попрактиковаться в дуэлях с ней. Рон бы воспринял это как личное оскорбление, но она знала, что Гарри был намного лучше Рона во всех отношениях. И правильно, Гермиона быстро узнала на собственном опыте, что Гарри только расширил свои познания и рефлексы после войны, и к концу вечера она и её мантия были абсолютно мокрыми от пота, и всё её тело болело от повторяющихся прыжков, рывков и уклонений. По крайней мере, Гарри не злорадствовал так, как это делали бы Рон или Драко. В среду Гермиона пожалела о дуэли, хотя, когда она проснулась с одной из самых сильных крепатур, которые она когда-либо испытывала, за исключением, возможно, битвы за Хогвартс. Тем не менее, ведьма заставила себя работать, отказавшись от обеда ради прочтения программы изучения магглов и сосредоточившись на запоминании истории магглов и политических систем, которые она неожиданно нашла вдохновляющими для своей работы с непривилегированными подгруппами в магическом мире. Настолько, что Гермиона не постыдилась продолжать своё обучение весь день, пока рабочий день в Министерстве не подошёл к концу. Девушка использовала вечер, сопоставляя всё, что она узнала об истории магглов, с книгами по истории магии, и была удивлена, как много параллелей и взаимозависимостей существовало между каждой из временных линий. Это, безусловно, значительно облегчило запоминание обоих предметов. Обед четверга и ранний вечер были посвящены приведению в порядок некоторых навыков Древних Рун, которые Гермиона в последний раз использовала при переводе сказки о дарах смерти. Она сидела, поглощённая чтением, в библиотеке Блэков, пока не смогла держать глаза открытыми. А в пятницу Гермиона и вовсе устала, но каким-то образом ей всё же удалось аппарировать в лес Дин для дуэли и наблюдения за звёздами с телескопом, который она принесла с собой, зная, что сможет поспать на следующий день. Гарри был тем, кто сопровождал её и в этот раз. — Так ты теперь сдаёшь ТРИТОНы? — Да, — решительно кивнула Гермиона. — У меня было предчувствие, — Гарри нежно улыбнулся, — видел твоё выражение лица, когда мы говорили об этом на Пасху. Это выглядит почти так, как если бы мы вернули нашу старую Гермиону. Амбициозную и упрямую до мозга костей. Гермиона покраснела и увернулась от случайного заклинания, которое Гарри послал в её сторону. — Кстати, спасибо и за то, что помог Драко избавиться от его метки. На этом Гарри остановил поединок и смущённо опустил палочку. — О, так он наконец-то тебе рассказал. Ты не… расстроена, что я не рассказал тебе раньше? — Нет, конечно, нет. Это было плохо? Он преуменьшал… насколько это было больно? — Трудно сказать, я думаю. Он действительно выглядел так, будто ему было больно, но у него просто постоянно кислое лицо, так что кто может сказать. Гермиона проглотила смешок и покачала головой, пока Гарри не продолжил: — В любом случае, он был очень подготовлен, вызвал целителя, который считал, что мы немного чокнутые. Он проверил слёзы феникса, порезав себя отравленным ножом, к которому приготовил противоядие. У него даже было письмо. Ты знаешь. Прощальное письмо тебе. — О… Я полагаю, ты его не читал? — Нет, но он сказал мне позаботиться о тебе, если он умрёт. Чтобы убедиться, что ты не будешь слишком сильно горевать и продолжишь двигаться дальше. Чтобы убедиться, что у тебя есть кто-то ещё, кто будет любить тебя. Возможно, в письме было что-то ещё. Я думаю… Я думаю, он действительно ожидал, что это может убить его, — пожал плечами Гарри. У Гермионы пересохло во рту, и она кивнула. — Но я этого не понимаю, — продолжил Гарри. — После всего, что он делал, чтобы остаться в живых, за эти годы он рисковал жизнью, чтобы получить пятно на своей коже? Это кажется чрезмерным, даже для такого тщеславного придурка, как он. — Он решил не убивать Дамблдора, хотя это означало, что его убьют за отказ. Он решил не опознавать тебя в своём поместье, хотя Волдеморт мог убить его за это. Он решил не сражаться с тобой, когда ты украл его палочку. Драко не пытался остановить или убить тебя в Выручай-комнате. Мальчик, которого мы знали, умер где-то между концом шестого года и концом войны. Но никто не оставался с ним достаточно долго, чтобы увидеть, насколько он хотел освободиться. Он оставил нас в живых в своём поместье, потому что думал, что мы можем освободить его однажды, убив Волдеморта. Драко рисковал своей жизнью ради призрачного шанса снова стать свободным. — Значит, это не тщеславие? — Нет, и у него остались другие шрамы. Те, что от Сектумсемпры, и он никогда не делился своими намерениями найти способ избавиться от них. — Подожди! — в шоке спросил Гарри. — Они у него всё ещё есть? — Да, по всей груди. Лицо Гарри исказилось: — Я никогда не знал, я думал, что Снейп исцелил их всех, не только на лице. Я не знал… Я не знал, что делает заклинание, что оно значит, что… — Гарри! — улыбнулась ему Гермиона. — Думаю, теперь вы квиты. Ты нанёс ему шрамы, но избавил его от метки, посмотри на ситуацию с этой стороны. Гарри смущённо кивнул и почесал шею. — Да. Возможно. Гермиона решила сменить тему. — Ну ладно. Хватит об этом. Давай начнём тренироваться! Они стреляли друг в друга проклятиями ещё долго после того, как стемнело, пока Гарри не обозвал подругу сумасшедшей и не аппарировал, чтобы пойти спать. Гермиона только распаковала свой телескоп и заполнила звёздную карту. Ну, чисто для разминки. Каким-то образом Гермиона в итоге уснула прямо там, на земле, защищённая только согревающими чарами, которые она наложила ранее ночью. Единственное, что заставило её проснуться, был ливень, который начался в три часа ночи. Проклиная всё на свете, Гермиона аппарировала обратно в свою квартиру и принимала очень горячую ванну до четырёх утра, слишком уставшая, чтобы мыть голову, и, как и ожидалось, в итоге тоже уснула там, проснувшись на этот раз, когда вода остыла. После этого, наложив на своё тело несколько согревающих чар, она снова уснула только около пяти утра, её спина болела почти так же сильно, как и в четверг. В субботу её разбудил Гарри, который вошёл в квартиру без предупреждения и принёс завтрак и интересное устройство, которое он стащил из центра подготовки мракоборцев. Оно испускало свет через случайные интервалы, и его нужно было отражать. — Это отлично подходит для тренировки рефлексов. Чем синее становится свет после отражения, тем лучше твоя реакция. — Спасибо, — зевнула Гермиона и откусила кекс, устало помешивая молоко в чае. — Ты в порядке? Не обижайся, но ты выглядишь как-то ужасно, — спросил Гарри в какой-то момент. — Нет… Я просто, эм, вчера ночью уснула в лесу Дин, занималась астрономией. — Зачем ты вообще сдаёшь астрономию? Я думал, ты забросила этот предмет? Или почему бы просто не сдать его в следующем году? Кажется, оно того не стоит. Гермиона зевнула во второй раз: — Мы поспорили с Драко. — На что? — Кто лучше сдаст ТРИТОНы в этом году. — Это… вот почему у тебя за всю неделю не было ни единого свободного часа? Слишком уставшая, чтобы бороться, Гермиона снова пожала плечами: — Я многому учусь. Это нормально. К тому же, ты действительно хочешь, чтобы Драко выиграл мой титул? Ярчайший в Своём Возрасте? Этому не бывать. Без должного уровня остроты её шутка оказалась немного неудачной, и Гарри в итоге только покачал головой. — На что вы сделали ставку? — спросил он с большим скептицизмом. — Если я проиграю, мне придётся ходить в зелёном цвете целый месяц. Гарри нахмурился. — А если ты победишь? Краска залила лицо Гермионы, и она призналась: — Он… э-э… ему нужно опубликовать любовное стихотворение о тебе в «Ежедневном пророке». — Что? — жалобно проворчал Гарри. — Это не… почему? Почему? Почему я? Почему всегда я? — Так что, я так понимаю, ты не хочешь, чтобы я победила? Но это было бы очень забавно? Гарри снова застонал и схватил куртку. — Мне действительно следует немедленно убрать твою лабораторию зелий из моего дома! Боже… Я думал, что избавлюсь от Малфоя после школы, а теперь меня снова втаскивают в его компанию! Я думал, ты его приручишь, а он вместо этого умудряется развратить тебя! Гермиона хихикнула и проигнорировала его протесты: — Да ладно! Всего двадцать стихов! — Двадцать… — Гарри выругался необычайно красочно. — Тебе повезло, что я люблю тебя… но ты невыносима!