29. Тронный зал

В попытке создать для Драко весёлый вечер, похожий на свидание, которое он запланировал для неё, Гермиона предложила попробовать ролики. Драко неохотно, но также с любопытством согласился. По правде говоря, она с нетерпением ждала, когда увидит, как он катается на нежно-голубых секонд-хендовых роликах, хотя обычно Малфой бегал только в начищенных ботинках из драконьей кожи. Но, конечно, Гермиона ему этого не сказала. И, возможно, девушка слишком сильно веселилась, покупая забавные костюмы. Для неё платье принцессы, а для него плащ принца. Оба они прекрасно сочетались с рубиновой короной, которую Драко подарил ей в сентябре, когда всё началось. Гермиона решила, что помимо роликов им нужна еще и музыка. И хотя Драко сделал возможным прослушивание маггловских радиоприёмников и CD-плееров в поместье, она всё ещё помнила граммофон в магазине Влада. Теперь он казался забавным предметом декора, особенно учитывая новообретённое увлечение Драко физикой и механизмом звуковых волн. Итак, готовясь к их вечеру катания на роликах, Гермиона вернулась в благотворительный магазин и купила граммофон. Разговор с Владом был странным, но только для неё, как она предполагала, поскольку он говорил с ней кокетливо, как и в день их знакомства. Грейнджер снова спросила о музыкальном магазине, который он рекомендовал для покупки пластинок, и на этот раз положила в карман записку с адресом. Пластинок было не так много, и все они были дорогими, но у ведьмы внезапно возникло ощущение, что она просто возвращала Драко его деньги, ведь получила от него гораздо больше, чем могла бы потратить на подарки ему. — Где? В бальном зале или в тронном зале? — небрежно спросила Гермиона, оказавшись в библиотеке Драко с роликами в руках. — Бальный зал гораздо приятнее, менее… депрессивный, — заметил Драко, с большим скептицизмом забирая обувь из её рук. Она лукаво улыбнулась. — Но разве тронному залу это не нужно больше? — Что нужно? — устало спросил он. — Изменение атмосферы? Убрать оттуда злые воспоминания. Я… принесла кое-какой материал. Драко оживился. — Материал? — Это сюрприз. Что скажешь? Тронный зал слишком мрачный? Слишком много воспоминаний? Между ними встал настоящий вопрос: смогут ли они там чувствовать себя в порядке? Смогут ли они смеяться? — Тогда тронный зал, — кивнул Драко и улыбнулся. — Вообще-то… у меня тоже есть сюрприз, — добавил он. — Какой сюрприз? — Нет, сначала твой! Я тебе потом свой покажу. На этот раз это была Гермиона: она схватила мужчину за локоть и аппарировала их в тронный зал без предупреждения, за что тут же получила претензию о нарушении личного пространства, как только они приземлились на холодный пол. Придурок. Как обычно, ставни были закрыты, а в комнате был тот же серый слой пыли, что и раньше, такой необычно грязный по сравнению с остальной частью безупречно вычищенного поместья. Разве Драко запретил нанятым им помощникам убираться здесь? Гермиона пожала плечами, не обращая внимания ни на кого, кроме себя, и с громким стуком распахнула ставни. В комнату сразу же хлынул поток света, окрасив помещение в самые приятные оранжевые и розовые цвета заката, разворачивающегося снаружи. Затем она наклонилась, надела ролики и под бдительным взглядом Драко пронеслась по всей комнате, пуляясь во все стороны очищающим заклятием. Как и ожидалось, Драко пожаловался на синие ролики, но Гермиона запретила ему сменить их цвет на чёрный. Он всё равно отказался их надевать, даже когда ведьма достала из сумки костюмы и алую корону. Пока Драко стоял и смотрел, как она всё надевает, девушка подтолкнула его сделать то же самое, вытащила из сумки граммофон и положила сверху пластинку, поставив их вместе рядом со столом у каменного трона. — Ты вернулась? В благотворительный магазин? — резко сказал Драко, стоя позади неё, уже надев дешёвый блестящий плащ из полиэстера, который она купила. — Да. — Ты… ты снова разговаривала с Цепешем? — Да? — И ты… Гермиона обернулась и хихикнула: — Ты ревнуешь? — А мне стоит? — Разве ты сам не подбадривал меня встречаться с другими людьми? — поддразнила Гермиона. — Он — другой человек? — Драко приблизился, возвышаясь над ней, несмотря на свой смешной наряд, в блестящем плаще и прочем, но не в угрожающей позе, скорее… беспокойно. — Скажи мне, что я не должна общаться с другими мужчинами, — вздохнула она, вставая из-за граммофона и садясь на трон перед ним. Из угла доносилась слабая музыка — какая-то драматическая оркестровая пьеса. — Что? — Скажи мне, ты хочешь, чтобы я была только твоей. Заявляй на меня права, если тебе не нравится мысль обо мне с другими мужчинами. — Гермиона взяла усыпанную рубинами корону, которую он подарил ей много месяцев назад, и отдала ему. Слова были дразнящими, но тон — нет. Драко вместо ответа фыркнул, но послушно принял корону. К этому времени она только шептала слова, полные ободрения: — Драко, кроме тебя никого нет. Я только вернулась в магазин, чтобы купить тебе граммофон. Гермиона видела, как он почувствовал облегчение. Но Драко всё равно не ответил. — Я думаю, то, кем мы сейчас официально являемся, это… — она вспомнила фразу, — друзья-которые-любят-друг-друга-и-целуются-и-занимаются-друг-другом. Осмелюсь сказать, что название получается немного длинным. Драко посмотрел на корону в своих руках. Знак победы принцессы Гриффиндора. Возможно, это могло бы быть чем-то большим. Возможно, это мог бы быть знак доверия, желания, любви. — Это так просто на самом деле, — поддразнила она. — Ты уже знаешь, что я скажу «да». Скажи, что я твоя девушка, твоя собственная принцесса, и тебе не придётся беспокоиться ни о каких других мужчинах. Медленно Драко приблизился к ней, его сдержанные глаза наконец потемнели и наполнились эгоизмом. — Ладно. Я ненавижу саму мысль о тебе рядом с другими мужчинами. — Тогда говори! — пригрозила Гермиона. — Требуй то, чего ты действительно хочешь! Он угрожающе наклонился над троном, на котором она сидела, и перенёс свой вес на оба подлокотника по бокам от неё. — Хочешь услышать, что я на самом деле думаю? Ладно. Я думаю, что Цепеш слишком малодушен для тебя, Уизли слишком глуп, а Крам слишком туп. Они все слишком глупы, отпускают тебя, позволяют тебе увядать, принимают тебя как должное, вообще не ценят тебя настоящую. — Продолжай, — выдохнула она, забыв остальные костюмы на полу. Его костяшки пальцев на подлокотнике побелели, Драко признался: — Чего я действительно хочу, так это проклясть их. Если бы я не был заперт здесь, я бы превратил жизнь маггла в ад за то, что он назвал тебя монстром, я бы научил Уизела, как писать «признательность», я бы стёр память Крама о том, что он когда-либо видел тебя голой. Гермиона сглотнула, и её сердце забилось так сильно, что она задалась вопросом, мог ли он увидеть это невооружённым взглядом. Драко прищурил глаза. Гермиона храбро ткнула разъярённого зверя ещё сильнее: — Значит, тебя беспокоит, когда я встречаюсь с другими мужчинами? — Меня это волнует? — фыркнул Малфой. — Что бы я ни сделал с твоими любовниками, это ничто по сравнению с моими собственными пытками. К чёрту Тёмного Лорда. Моими пытками было чтение чёртовой газетной статьи о том, как ты плакала и целовалась с Крамом в канун Нового года после того, как я тебя отвёрг, — прошипел он. Гермиона была уверена, что начала потеть. — После того, как увидел твои воспоминания о том, как ты прижималась к спине Крама во время чёртового отпуска, пока я застрял здесь, в этом богом забытом поместье, не в силах заставить тебя вернуться сюда, потому что не мог справиться со своими собственными чертовыми проблемами. Это ничто по сравнению с тем, как ты призналась, что спала с Крамом в чёртов День святого Валентина, когда я весь день не мог думать ни о ком, кроме тебя, как влюблённый идиот. Представь мою радость от того, что мне пришлось узнать всё это, пока твои чёртовы друзья облепили мою гостиную, а я даже не мог впасть в ярость из-за этого, вынужденный быть таким сговорчивым и порядочным. Драко усмехнулся. — И в довершение всего ты появляешься здесь, вся взъерошенная в своей маггловской одежде, с сосками, торчащими из-под ткани, потому что на тебе нет никакого гребаного нижнего белья. Ты даже позволила мне прочитать твои мысли, как будто мы так близки, так интимны. Это могло бы быть действительно особенным событием, но потом я увидел, как недостойный мужчина-бабник трахнул тебя, когда я тот, кто хотел бы трахнуть тебя на этом троне, в этой комнате, в каждой чёртовой комнате в этом поместье, на самом деле, а затем и во всём остальном мире. Драко уже говорил так же, как фыркал на неё в школе, злой и агрессивный: — Когда я читал мысли маггла… самое лёгкое, что можно было сделать, — это стереть тебя из его разума, он — недостойный мерзавец. Проблема в том, что это всё ещё в моём разуме. Всё это. И это сводит меня с ума. То, что они попробовали это, а я нет. — Тебе действительно даётся шанс переспать со мной. Ты просто выбираешь не делать этого, — выдохнула Гермиона. — Они хорошо с тобой обращаются, но я нехороший. Я плохой любовник, я плохой парень. Я эгоист. Я добр к тебе только потому, что иначе ты бы никогда не позволила мне быть в твоей жизни. Я добр к тебе только потому, что я жажду твоего внимания, твоего одобрения, и без этого я буду обречён. — Тогда в чём проблема? Сделай меня своей, — отрезала Гермиона. Драко стиснул зубы и уставился на неё стальным взглядом. — Проблема в том, что ты меня на самом деле не знаешь. Ты не можешь меня любить, потому что ты не можешь знать меня по-настоящему, настоящего меня. Так вот в чём наше затруднительное положение: если я действительно я, ты не можешь меня любить, если я притворяюсь хорошим, твоя любовь ко мне — иллюзия. Хотя и чертовски затягивающая. — О, возьми себя в руки! Это не иллюзия. — Гермиона закатила глаза. — Я знаю, кто ты, даже те стороны, которые ты скрываешь. — Ты не представляешь, — прошипел он в ответ, — я развращён, эгоистичен и жаден, сколько бы надежд ты ни в меня ни вкладывала. Невыразимые вещи, которые я делал с тобой в своей голове, извращённые мысли, которые у меня были, когда ты думала, что просто утешаешь меня как друг. Как я мог позволить тебе спать со мной, когда ты не представляла, как ты проснешься, стыдясь, увидев меня, по-настоящему увидев меня. Его гнев превратился в нечто более отчаянное, и Драко с тревогой поднял левую руку и провёл большим пальцем по её губам с выражением глубокого желания и нетерпения на лице. Это длилось всего несколько вдохов, а затем его маска снова соскользнула. — Так что, да, я бы с удовольствием назвал тебя своей. Я бы с удовольствием заявил на тебя права. Никогда, никогда не позволяя никому другому прикасаться к тебе. Я бы с удовольствием перевернул мир с ног на голову, чтобы всё всегда шло по-твоему, чтобы никто больше не называл тебя грязнокровкой, не заставлял чувствовать себя скучной или ничтожной, не обращался с тобой, как со слабой или чудовищной. — Драко… Он прижал корону к груди ведьмы и фыркнул. — Ты бы не захотела спать со мной и моими лишёнными смысла и жестокими фантазиями, если бы знала их все. Ты любишь и эту версию меня? Когда я спрошу тебя, ты скажешь «да» этому? Мне? Тому, какой я есть на самом деле, когда никто не смотрит и я не сдерживаюсь? Ради всего святого, ты ничего не знаешь! Гермиона проигнорировала корону, рванулась к нему, обняла его за шею и поцеловала. Когда Драко не поцеловал её с тем пылом, которого она хотела, она использовала свои ноги, чтобы подняться с трона поближе к нему. За исключением того, что она всё ещё была в роликах, а он всё ещё наклонялся вперёд. Вместе они потеряли равновесие и резко упали на каменный пол. Из девушки вырвался болезненный стон, но затем она снова нашла его губы, прижавшись к нему так сильно, как только могла. Гермиона зарылась руками в его волосы и потянула его к себе, и Малфой наконец подчинился. Драко застонал ей в рот, и она почувствовала, как его члён стал твёрдым. — Тогда не будь таким трусом! Попроси меня — и я твоя. Вот так просто! Разгневанный, Драко перевернул их так, что возвышался над Гермионой, прижимая своё тело к её телу и толкая её спиной в холодный каменный пол. Он подарил ей последний гневный поцелуй. — Я твой, — лукаво проговорил он. — Воспользуйся мной. Делай со мной, что хочешь! — Это не вопрос! Спроси меня! И лучше тебе иметь это в виду, — прорычала Гермиона так, как обычно делал только он, и успокоила его сладким, нежным поцелуем мгновение спустя, её голос внезапно стал умоляющим. — Пожалуйста. Я люблю тебя, я обещаю. Ты должен решить, что ты меня заслуживаешь! На мгновение его ресницы шевельнулись, и ведьма увидела, как тяжело ему было позволить словам сформироваться в предложение. Нежными пальцами Драко провёл по её скулам, его лицо всё ещё было искажено чем-то средним между тоской и болью. Он сглотнул и посмотрел на девушку сверху вниз: — Ты… дашь мне шанс? Дашь… нам шанс? Улыбка расплылась на её губах, и она кивнула. — Но я хочу услышать эти грязные фантазии! Не веря своим ушам, Драко покачал головой. — Я обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы заслужить тебя. — Да. Да. Я верю тебе. — Гермиона поцеловала его один раз сладко в губы, а затем снова и снова, каждый раз с большим отчаянием. А затем она силой открыла его рот своим, требуя, чтобы он потерял контроль вместе с ней. — Теперь… Ты обещал мне развратные мысли? — прошептала она с тоской. Её ноги раздвинулись, и Гермиона обхватила его бёдра, покачиваясь. — Аргх… Грейнджер… — Гермиона! — рявкнула она и резко прикусила его язык у себя во рту. — Меня зовут Гермиона! — Блядь! — прошипел Драко и схватил её за запястья, прижимая их к камню над её головой. С блестящими глазами он усмехнулся: — Мне ещё понадобится мой язык. — Ты обещал мне насилие, — ухмыльнулась она. — Ты обещал мне эгоизм. Драко прищурился и скривил кончик языка от боли. — Ты хочешь эгоизм? — Да! — как он мог быть таким тупым? Гермиона была на сто процентов уверена в этом! — Хорошо. Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Стон вырвался из её уст. — Скажи, что ты поняла. — Я поняла, — выдохнула Гермиона и потянулась, чтобы поцеловать его в губы, но Драко не позволил ей. Вместо этого он взял обе её руки в свою левую и каким-то непонятным волшебством прикрепил их к холодному полу. А потом всё произошло очень быстро. Позволяя магии пульсировать через его руки, его ногти прорезали путь по её яремной впадине по её груди через одежду вниз к животу, разрезая джемпер, рубашку и бюстгальтер, словно они были всего лишь паутиной, обнажая её обнаженное тело холодному воздуху вокруг них. Но холод был мгновенно забыт, когда Гермиона почувствовала его дыхание на своей коже, и он лизнул путь, по которому шли его пальцы. По её животу, груди, от ключиц к её соскам, одновременно возясь с пуговицами его собственной рубашки. Постанывая под ним, Гермиона подняла подбородок. Желая почувствовать его грудь на своей, кожу к коже, тепло к теплу, девушка дёрнула свои руки, всё ещё прикреплённые к полу, хотя они не двигались. Мгновение спустя Драко стащил с её ног ролики и яростно сдёрнул с её бедер брюки, даже не потрудившись расстегнуть пуговицу перед этим. Он сделал всё это одним движением, сбросил одежду на пол, оставив девушку полностью открытой под собой. Драко дико схватил её, позволил своему взгляду и рукам жадно блуждать по её ногам, от бёдер до живота, заставляя ведьму чувствовать себя желанной и такой, такой хорошей. Он не задерживался надолго, пока не спустился к её лону и не начал лизать и там тоже. Бесцеремонно, без предупреждения, Драко вставил два пальца, и Гермиона дёрнулась под ним, не имея возможности двигаться, застонав, словно это всё, на что она была способна. Возможно, это было правдой, но тогда… она не хотела бы, чтобы было по-другому. Потому что это был Драко, таким, каким он был на самом деле. Настолько идеально диким! Всегда требующим всеобщего внимания в комнате и доставляющим его. — Драко… — выдохнула Гермиона, её голос был полон тоски и восхищения, его имя эхом разнеслось по огромному каменному залу. Малфой, должно быть, услышал его, застонав в ответ, а затем продолжил двигать языком именно по тем местам, которые заставляли девушку дрожать под ним. Её вздохи эхом разнеслись по воздуху, и скользкие звуки его пальцев звучали непристойно в гулком зале. — О, не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — пробормотал он. — Тогда сделай это! — парировала Гермиона не дыхнув, содрогнувшись под ним, когда он согнул пальцы внутри неё и искусно потёр внутренние стенки влагалища. — Ты обещал! Не в силах подняться, чтобы посмотреть на него, Гермиона услышала щелчок пряжки ремня, а затем резкий звук молнии. Его руки и язык на несколько секунд покинули её тело, а затем Драко снова оказался на ней, голый, кроме чёрной рубашки, висящей по обе стороны его белой худой груди. — Сними это, — сказала она и кивнула на кусок ткани. Драко лишь ухмыльнулся и проигнорировал её желание: — Я тот, кто отдаёт приказы в этой комнате, а теперь заткнись, если не хочешь, чтобы я остановился. Затем он взял свою палочку, чтобы наложить Контрацептивные чары на низ её живота, и Гермиона не могла поверить, что он наконец-то переспит с ней. Наконец-то даст ей попробовать то, о чём она фантазировала столько чёртовых месяцев. И да, теперь Драко был жадным, торопливым и больше не ходил вокруг да около, но Гермиона хотела, чтобы это тоже что-то значило. Это было больше, чем быстрый трах на полу тронного зала. Но, казалось, в глубине души Драко чувствовал то же самое, потому что как только его глаза встретились с её глазами, он словно мог прочитать всё, что она чувствовала. Как будто он читал её мысли. Медленно улыбка расползлась по его губам, и следующий поцелуй, который он ей подарил, был целомудренным и быстрым. Затем Драко приподнялся, наклонился над девушкой и прикусил язык с блестящими от вожделения глазами. Он пошевелил бровями один раз, а затем медленно вошёл, чувственно двигаясь над ней. И Гермиона не знала, была ли она больше ошеломлена тем, как безумно хорошо было чувствовать его внутри себя, или тем, как непринуждённо он выглядел над ней. Насколько уверенно, как дома, так бесстыдно и заразительно страстно. Поэтому Грейнджер не чувствовала ни капли стыда, когда громко стонала в пустом гулком тронном зале, подстраиваясь под его решительный темп с невозмутимой жадностью. И в мгновение ока Драко застонал вместе с ней, наполняя её уши сладчайшим звуком блаженства. Они целовались, тяжело дыша друг другу в рот и шепча жадные эгоистичные вещи. Гермиона даже не могла пошевелить руками, запястья всё ещё были приклеены к полу, натянуты над ней, и всё же Гермиона чувствовала, что никогда не была более активна во время секса. Более охотно отвечая на каждое его движение, извиваясь под ним, вращая бёдрами, желая двигаться как одно целое. И это было так чертовски прекрасно, как его тяжёлое дыхание стекало по её шее, каким солоноватым он был на вкус, когда она облизывала его. Гермиона хотела притянуть его ближе, но он уже прижимал свой лоб к ней и неоднократно позволял своему прессу тереться о её живот, когда он вдавливался в неё. — Я собираюсь трахнуть тебя в каждой комнате этого поместья! — пробормотал Драко ей в губы. — А в этом поместье много комнат! — Обещаешь? — рассмеялась девушка, но смех перешёл в стон, когда Драко усилил напор и увеличил скорость, ещё сильнее прижимаясь к её нижней части тела. — О, я обещаю! — сказал он и ущипнул её за сосок длинными пальцами. — Я сделаю так, что твои крики будут вечно отдаваться эхом в этих залах. Травмирую все чёртовы портреты моих предков. Гермиона не могла сосредоточиться ни на чём, кроме того, как она позволит Драко трахнуть её в его мраморной ванне. Или, может быть, на кухонной стойке. — Как пожелаешь, — выдохнула она, извиваясь под ним. — Я вся твоя! — Блять… — сказал Драко. — Вся моя, хм? Блять… Я так одержим тобой, что это нездорово. Возможно, её разум был занят другими вещами, потому что осознание того, что они могли бы делать это в любое время, когда захотят, заставило ведьму содрогнуться вокруг него. То, что с небольшой долей удачи Драко будет трахать её каждый раз, когда они будут видеть друг друга, заставило её потерять контроль, и с громким стоном Гермиона насадилась на его член до самого основания. Смутно она подумала, что должна чувствовать холод под камнем под собой, который тёр её кожу, но её тело было вспыхнувшим от жара, страсти и полного блаженства. — Вся твоя, только твоя, — полушептала Гермиона, полубормотала ему на ухо и почувствовала, что немного теряет самообладание. — Я буду трахать тебя каждый день, — простонал Драко и ускорился ещё больше. — Не могу поверить, что я заставил себя пропустить это. Ты так чертовски идеальна подо мной! — а затем он последовал за ней через край и кончил с таким же громким стоном внутри неё. Его громкое дыхание заполнило комнату, и в результате всего этого Гермиона почувствовала, как он дрожит над ней, прежде чем навалиться на неё всем телом. — Ты и я, — улыбнулась она. — Ты и я.— И как только девушка почувствовала, что чары на её запястьях ослабли, она притянула его лицо к своему. Драко ухмыльнулся ей в губы: — Чёрт, я так давно хотел это сделать! — Я тоже, — рассмеялась Гермиона, — дольше, чем я готова признаться. Сколько раз я приходила в себя, думая о тебе в твоей бывшей кровати в квартире. Стыдно! — Да? — простонал он. — Покажешь мне когда-нибудь? — Хм, — кивнула она. — Но я переспала с тобой не только потому, что хотела заняться сексом, если что. Драко рассмеялся рядом с ней. — Точно? Я отвлёкся на… как хорошо это было. Да. — Тогда сделаем это ещё раз? — поддразнила она. — Хотя моя спина, вероятно, вся в крови от камня. Ты не шутил. Жадный придурок. Внезапно Драко перевернулся и посмотрел на неё, пристыженный и испуганный. Гермиона только покачала головой, пока выражение его лица немного не смягчилось. — Я в порядке! Она зарылась руками в его волосы и почувствовала, как его руки обвились вокруг её тела, ползли по шее и медленно тёрлась о спину, словно пытаясь согреть её. А затем Гермиона поцеловала его, так не похоже на все остальные поцелуи этого вечера. Нежно, сладко и полно любви. Только когда его поцелуй стал доверительным, мирным с лёгким недоверием, девушка на мгновение прижалась лбом к его лбу с закрытыми глазами, а затем скользнула вниз, чтобы приложить висок к его нагой груди, слушая его успокаивающее сердцебиение, как она делала раньше. Слушала его дыхание и чувствовала, как его тёплые руки скользят вверх и вниз по её спине. — Ты можешь аппарировать нас в постель? — прошептала Гермиона. — Мне становится холодно. Сладкая дрожь, которую его руки оставили на её теле, была прервана неприятным прикосновением рывка аппарации, и с мягким стуком они приземлились на его матрас в тёмной спальне. Гермиона выскользнула из своей разорванной одежды и наклонилась, чтобы натянуть одеяло на них обоих, устроившись прямо в тёплом месте между рукой и грудью мужчины. Драко мгновенно притянул её к себе и слишком крепко прижал к своему телу. — Драко? — Хм? — Помнишь, как однажды мы занимались сексом в тронном зале? Она услышала усмешку в его голосе, когда он ответил: — Слабо припоминаю. Почему спрашиваешь? — Думаю, это был мой любимый момент, — улыбнулась Гермиона ему в грудь. Он фыркнул, и она почувствовала, как его тело сотрясается от смеха. — Ты жалеешь об этом? — пробормотала она и затем приподнялась так, чтобы видеть его лицо. — Что ты трахался со мной? Ты сказал… ты не был готов. Драко переместился на бок, полностью повернувшись к ней лицом. Он целомудренно поцеловал её и покачал головой: — Нет. — Скажи мне, что ты чувствуешь, — спросила ведьма и провела пальцем по его верхней губе, вдоль линий его идеальной формы носа и линии подбородка. — Много чего, — улыбнулся Драко под её пальцами. — Но я думаю, что это я должен задавать тебе эти вопросы. Ты… в порядке? Гермиона улыбнулась в ответ и кивнула. — Лучший секс, который у меня когда-либо был. Без сомнений. Сногсшибательно! Подняв руку, всё ещё одетый в расстёгнутую чёрную рубашку, Драко провёл пальцем по её бровям и тихо спросил: — Тебе было страшно? В какой-то момент? — Перестань волноваться, ладно? Я не сахарная! — рассмеялась Гермиона и добавила: — Мне жаль тебе говорить, но ты не такой уж страшный Пожиратель смерти, каким себя считаешь, — вспоминая, как она сказала ему это много месяцев назад во время своего первого визита. Поняв намёк, Драко ухмыльнулся и посмотрел на рукава своей рубашки. — Это, конечно, правда… Помнишь, я говорил тебе, что у меня тоже есть для тебя сюрприз? Гермиона кивнула. Драко снова посмотрел на неё, улыбаясь, а затем сел и сбросил рубашку с рук, бросив её куда-то с кровати. Он бесцеремонно позволил себе упасть на матрас и потянулся, чтобы взять её лицо в свои ладони, ухмыляясь, и сказал: — Больше никакого Пожирателя смерти для тебя. Смятение отразилось на лице девушки, когда она попыталась осмыслить его слова, а затем её взгляд, словно магнитом, упал на его левое предплечье. Ого! — Твоя Тёмная метка! Она исчезла! Драко ухмыльнулся и увидел, как Гермиона схватила его за руку и принялась рассматривать её с выражением изумления и удивления на губах, которое растопило его сердце. — Поттер был здесь и сделал всё, что мог, на парселтанге. Яд василиска жалил, как сучка, но слёзы феникса творили чудеса. Я вызвал из Индии престижного целителя, который специализировался на змеиных ядах и следил за мной в течение дня, пока я не поправился. Гермиона с большой спешкой поцеловала его, прижалась губами к его губам с такой силой, что почувствовала его зубы сквозь свои губы. — А как насчёт боли? Было больно? — Поттер немного испугался, впал в панику, но это было ничто. Ничто по сравнению с тем, что я чувствовал в прошлом. Что сказать… это было очень освобождающее, исцеляющее чувство, как будто кости срастаются в правильном положении. Пришло время, и… ты заслуживаешь быть с кем-то свободным. — Я бы была рядом с тобой! — воскликнула она. — Я бы держала тебя за руку, я бы следила за тобой вместе с целителем, я бы не позволила тебе сделать это в одиночку. Драко всё ещё смотрел на неё, как будто не мог поверить в свою удачу, и покачал головой. — Я бы никогда не позволил тебе смотреть, как я умираю, если бы это не сработало. Я попал в эту передрягу один, и я… — Ты больше не один. Никогда больше. Я бы не смотрела, как ты умираешь, потому что я бы спасла тебя! — сказала Гермиона и прижалась своим лбом к его лбу. — Вбей это в свою чёртову голову. — Никогда больше… — Драко улыбнулся и поцеловал девушку. — Это звучит так чертовски хорошо, — затем он заключил её в объятия и притянул к себе. — Без тебя я бы носил эту метку всю оставшуюся жизнь, я думаю. — Но ты со мной. — Да, я с тобой. — Драко сжал её ещё раз, и затем они сделали это во второй раз, занимаясь любовью в его постели, точно так же, как он показал ей однажды в её воображении. — Только твой.