Часть 1

      Зарываться рукой в волосы, темным водопадом спадающие по спине, приникать губами к красновато-коричневой коже и слушать хриплые стоны.       Хелен была биологом и могла оценить нечеловеческую красоту, и Лурц ласкал ее, пока она вжималась в него, натягивая его волосы. А до того исследовала его тело и любовалась тем, какого роскошного самца встретила. Клыки Лурца и темная слизистая у него во рту не смущали Хелен, когда губы Лурца охватывали ее пальцы, а потом и вульву.       По утрам Хелен наблюдала, как Лурц завязывает хвост, а до этого тщательно расчесывается и костяной гребень утопает в гриве его густых и длинных волос. Самцы его вида следили за собой и украшали себя.       Некоторые сородичи Лурца давно жили среди людей, работали с ними, торговали и обменивались знаниями. Но разные виды не скрещивались, а большинство людей не считало сородичей Лурца привлекательными.       Хелен же впервые ощущала такое острое и сильное влечение. Иногда она затаскивала Лурца в примерочные в торговых центрах или подсобки на конференциях. В экспедициях они делили одну палатку, и Хелен хватала воздух ртом, раскачиваясь над Лурцем.              * * *              Когда Лурц только поселился среди людей, их культура порой удивляла. Самцы у них редко отращивали волосы, и первое время он не раз ловил на себе любопытные взгляды соседей и прохожих. Но потом привык и перестал замечать.       Обычно Лурц разделял волосы на две части, одну оставлял свободной, а вторую собирал в хвост и обвязывал влажной кожаной лентой. Она быстро высыхала и стягивала волосы достаточно, чтобы не беспокоиться о прическе весь остальной день. Когда Лурц выступал на конференции или ужинал с Хелен в ресторане, то крепил поверх замысловатую заколку из золота, которая сияла в потоке его темных волос, будто самородок на дне ручья. И Лурц наслаждался, когда Хелен медленно извлекала ее и распускала прическу.       В ресторане он предвкушал, как они с Хелен останутся одни. Как она запустит пальцы ему в волосы и пройдется по чувствительной коже головы, а он откинется назад, подставляясь.       Лурцу нравилось чувствовать себя привлекательным и желанным, стонать и выгибаться в руках Хелен. А после ловить ее пальцы в смазке, которые проникали ему в рот, подаваться им навстречу, обхватывать губами и отпускать. А потом принимать Хелен целиком и полностью, ощущать на себе ее тяжесть и наслаждаться кисловатым запахом ее соков.       Наутро он ловил долгие взгляды Хелен в зеркале, когда причесывался, и делал все нарочито медленно, пока она, наконец, не выдерживала, подкрадывалась сзади и мешала ему закончить. Иногда Лурц даже опаздывал на работу. Но коллеги в институте только прятали улыбку и переглядывались, делая вид, что ничего не происходит.              * * *              У Хелен были своеобразные вкусы в постели. Она знала, чего хотела, и все эти годы искала.       Хелен впервые увидела Лурца на конференции, когда он выступал перед огромным залом с людьми и своими сородичами. На экране за спиной Лурца сменялись слайды, а сам он говорил на человеческом языке. Клыки у Лурца были крупнее и располагались иначе, чем у людей, поэтому некоторые звуки искажались.       Хелен обратила внимание на нечеловеческие черты его лица. Как и многие биологи, она была чувствительна к необычному. И красота Лурца привлекла ее. Хелен жила в крупном городе, поэтому видела его сородичей и раньше, но выступление Лурца ее заворожило.       Он стоял там, на сцене, с золотой заколкой в волосах, которая сверкала в свете софитов. Звуки его странной речи разносились по залу, словно переливы ручья. Его темная кожа, необычные зубы, приплюснутый нос с короткими ноздрями, золотистые глаза под стать заколке. Хелен поняла, что хочет рассмотреть поближе, хочет прикоснуться и запустить руку в эту копну волос.       Когда Лурц закончил и сошел со сцены, Хелен медленно разжала пальцы, стискивавшие подлокотник кресла. Вечером должен был быть фуршет. И теперь она знала, зачем туда пойдет. Ощущение цели окрыляло.       Когда Хелен подошла и завела разговор, Лурц сначала смутился и опустил глаза, а потом бросил на нее из-под ресниц долгий взгляд.       В ту же ночь Хелен взвешивала на руке золотую заколку, а потом и тяжесть освобожденных от нее волос.              * * *              Когда Лурц перебрался к людям, то несколько лет учил язык и обживался на новом месте, а в институте хватало работы. Но получив научную степень, Лурц впервые ощутил одиночество.       Когда Хелен подошла в тот вечер на конференции, его это сначала смутило. Хелен вела себя подобно самкам его вида, а он слишком отвык от их внимания. Но потом позволил себе расслабиться и поддался очарованию вечера.       Он страстно отдавался Хелен, вжимаясь в подушку, пока она целовала и прикусывала его шею, а он распростерся на кровати. Он стонал и умолял ее не останавливаться. Он так давно не был с самкой, что и забыл, насколько это может быть прекрасно. Пусть Хелен и была человеком, Лурц жаждал припасть к источнику ее соков и ласкать, чтобы она наполнила его ими.       Ему нравилось, как Хелен погружалась между его губ глубоко и жадно, а он работал языком, наслаждаясь наполненностью, давлением и уплывая в истоме. И когда Хелен неожиданно выскальзывала, Лурц хватал воздух, а она мазала его вульвой по губам, отстраняясь и возвращаясь.              * * *              Однажды Лурц решил пригласить Хелен к себе на ужин и приготовить что-нибудь из человеческой кухни. Она была гораздо разнообразнее кухни его сородичей, которые ели только животную пищу, добавляя приправы.       В очереди на кассу корзина Лурца обычно выглядела более скучно, чем у людей, хотя по деньгам тянула не меньше, а то и больше. Для себя он закупался только в паре-тройке отделов, но теперь обследовал весь магазин, и глаза разбегались от пестроты полок.       В отличие от людей, Лурц равнодушно относился к тому, что они называли «сладким», потому что не различал его на вкус. В языке его сородичей даже не было такого слова. Но он взял какао, сахар и сливочное масло, чтобы сварить шоколад для Хелен.       Полки со спиртным Лурц миновал. Хелен не пила, а его сородичи не употребляли спиртное, потому что оно вызывало только упадок сил и отравление.       Все дело было в обмене веществ. Люди получали глюкозу напрямую из пищи, а сородичи Лурца производили ее в печени из белков. Этиловый спирт замедлял этот процесс и отравлял организм своими производными, которые расщеплялись слишком долго.       При этом сородичи Лурца с удовольствием ели сыр, потому что в нем почти не было лактозы. Именно сыр позволил им построить цивилизацию. Когда-то они одомашнили коров, как и люди, а потом научились делать сыр, в котором белка содержалось столько же, сколько в мясе. После этого сородичей Лурца стало больше, и у них появились города.              * * *              Хелен любовалась фигурой Лурца: широкими плечами и заметными мышцами. В поле биологи часто работали руками. Хелен скользила пальцами по обнаженному бедру Лурца и наблюдала, как он тает от удовольствия в ее объятьях. Она терлась вульвой о его бедро и оставляла блестящий след на темной коже.       Большинство людей не находило сородичей Лурца привлекательными. Но Хелен нравилась его нечеловеческая внешность. Запуская руки ему в волосы, Хелен обводила завитки ушных раковин и пропускала заостренные кончики ушей между пальцами. У самцов сородичей Лурца почти не росли волосы на лице и теле, и Хелен ласкала его гладкую безволосую грудь.       Лурц обычно доводил Хелен до оргазма ртом. И она любовалась его жадно раскрытыми губами. Хелен ныряла пальцем в темный рот и обводила белые клыки. Она предвкушала, как погрузится между губ Лурца и он будет ласкать ее темным языком.       Лурц глотал смазку снова и снова. Когда Хелен со стоном кончала, смазка оставалась на его губах и подбородке, и Хелен стирала ее пальцами.