Глава 3. Первая встреча

      День обещал быть теплым. Об этом сообщало солнце, настойчиво пробивающееся сквозь узкую щель меж зелеными плотными шторами. Глаза открывать не хотелось. Мягкая перина обнимала меня так крепко, что оставаться на плоту реальности было совсем невмоготу. Я пошарила рукой в поисках одеяла, но на кровати его не оказалось. Бедное, предательски брошенное, оно валялось на полу возле моих тапочек.       Стук в дверь.       — Ребенок! Пора вставать!       В ответ я промычала что-то неразборчивое, и, судя по скрипу половиц, мама ушла. Я сощурила нос и сладко потянулась. По привычке руки двинулись в сторону тумбы за резинкой для волос. Её там, ожидаемо, не оказалось. Волос теперь тоже втрое меньше. Не сказать, чтобы я этому расстраивалась, потому как уже долгое время размышляла над тем, чтобы постричься. Мама бы не одобрила такое решение, но вчерашний инцидент поставил её перед фактом, поэтому посещение парикмахерской стало необходимостью, а не желанием.       Нехотя, я сползла с теплой постели, засунула ноги в тапки и отправилась в ванную. Проспав часов десять, я всё ещё чувствовала себя утомлённой. Мой эмоциональный заряд ни восполнился ни на каплю. После того, как вчера я вернулась домой с новой прической, весь оставшийся день билась лбом об пол, убеждая маму, что это только моё самодурство, что меня никто не обижает. И вроде у меня получилось. Но затем с работы вернулся отец, и всё началось снова.       Встав на невысокий табурет, я приступила к процедурам. Активно работая руками, всматривалась в своё отражение в зеркале и думала обо всём, что случилось.       Аккуратное каре нисколько меня не портило, наоборот — подчеркивало нежные черты здорового детского лица. Одному Богу известно, выйдет ли из меня красавица, но так выглядит всякий ребенок, которого любят, кормят и хотя бы изредка балуют.       И всё же не зря я отрезала свою косу.       Перед глазами снова появился образ маленького хулигана с потерянными глазами и красными рисунками на щеках.       Эксцентричность и неожиданность моего поступка не удивили меня. Мне есть в кого. Но я вышла из себя, напугала Кибу и остальных. А ведь я не планировала привлекать к себе внимание. Сгорел сарай, гори и хата.       Насыщенный был день.       Шлепая тапками, моё тело направилось на кухню, ведомое сладким ароматом вишни и терпкого травяного чая. Родители уже завтракали, когда я забралась за обеденный стол.       — Что будешь? Чай или молоко?       — Чай, — со вздохом произнесла я, и папа, кивнув, принялся обслуживать меня.       — Не выспалась что ли? — мама сощурилась и протянула ладонь к моему лицу, отставив кофе в сторону. — Нет, а всё-таки неплохо смотрится. Такая девочка-девочка. Давай бантик наденем маленький?       Я только успела мотнуть головой, надув губы.       — И бантик окажется там же, где и ваша ленточка, — укоризненно добавил отец, поставив передо мной тарелку с тостом и пиалу с вишневым джемом. — Ты не забывай, они там как только не изваляются. Сегодня начинаются занятия.       — Так, и что? А, точно! — мамино лицо вмиг оживилось, и просветленные глаза уставились в мои. Не к добру. — Ты не забыла, что вчера тебе папа сказал?       Нахмурив лоб, я постаралась припомнить себе всё, что произошло за прошедший день, но глуповатое выражение моего лица выдало меня с головой.       С легким смешком мама продолжила:       — Индивидуальные тренировки.       — Не-е-е-ет… — проблеяла я, уложив голову на твердую поверхность стола, чуть было не искупав волосы в липком ягодном сиропе. Мамины руки подоспели вовремя и спасли меня от перспективы вынужденного мытья головы.       — Да-а-а-а, — передразнил меня отец, с наигранным блаженством откусив половину тоста.       — Я не хочу…       — Чего поникла? Я старался, договаривался. Нет, чтобы папу поблагодарить и сказать «спасибо, любимый папочка»!       — Спасибо, любимый папочка! — саркастично пропищала я, растянув губы от уха до уха.       — Ой, ужас какой. Не улыбайся так больше, а то с тобой точно никто дружить не будет, — женщина, что зовется моей матерью, посмотрела на меня, словно на болотную лягушку, и вернулась к поглощению обожаемого ею кофе. Я высунула язык и приступила к завтраку.       На какое-то время за столом воцарилась тишина, которую моментами разбавляло лишь моё чавканье. Отец был задумчив, хоть и старался демонстрировать безмятежность. Сосредоточенный неподвижный взгляд и чашка с остывшим чаем в замершей руке выдавали его с поличным.       Папина фигура подсознательно воспринималась мной как нечто закрытое и недосягаемое. Он всё всегда держал в себе. Возможно, со своей супругой, моей мамой, он распахивал дверцы собственной души хоть иногда, но знать этого мне было не позволено.       Я догадывалась, что отец, обеспокоенный моими недостатками, постарается прибить меня к какому-нибудь из опытных или умелых учителей. Он не говорил этого вслух, но я также была убеждена, что ему боязно за его единственную дочь, которая может оказаться центром насмешек со стороны других детей, имеющих здоровую чакру. Я могла бы заверить его в обратном, но слово ребенка не принесет ему спокойствие.       Последовав совету отца, я постаралась одеться как можно проще и удобнее — свободные штаны и кофта приглушенного лимонного цвета. В моем гардеробе не было темных вещей. Он пестрился нежными конфетными оттенками, которые, по мнению мамы, как никакие другие шли моему милому лицу.       С трудом убедив родителей, что меня не стоит провожать, я выскочила на улицу и направилась в сторону Академии той же дорогой, что мы шли вчера. Путь лежал через центральные улицы Конохи, кишащие любимыми магазинами моей мамы, поэтому заблудиться было невозможно.       В столь ранние часы деревня всё ещё спала. Бодрствовали лишь служащие и некоторые продовольственные прилавки.       На лице непроизвольно появлялась блаженная улыбка. Здесь лишь я, тишина, утренняя прохлада и протяжное мяуканье где-то за углом.       Прямо из-за переулка, едва не сбив меня с ног, выскочила молодая невысокая девушка, одетая поварихой, с криком:       — Женщина! Кошелёк!       Она держала в руках небольшую монетницу из коричневой кожи и обращалась, по всей видимости, к пожилой даме, шедшей далеко впереди. Та даже не обернулась, продолжая свой неспешный ход, и девушка огорченно топнула ногой:       — Вот ведь. Не слышит.       — Давайте отнесу. Мне по пути, — предложила я свою помощь, протянув руку.       Повариха, наконец заметив меня, взвизгнула и чуть подпрыгнула на месте:       — Мамочки! Ты откуда здесь?!       — Вы меня чуть не сбили.       — Что, правда?       Женские руки нервно поправили белую шапочку, и, опомнившись, растерянная незнакомка поспешно вложила монетницу мне в ладонь.       — Спасибо! Заходи как-нибудь, угощу! — отсалютовала она мне, прежде чем скрыться за поворотом.       Я помахала ей в ответ, задавшись логичным вопросом — куда заходить? Но долго размышлять о пустом не стала, устремившись легким бегом к намеченной цели.       Чуть полноватая женщина преклонных лет неторопливо вышагивала, придерживая рукой бумажный пакет, оставляя за собой невидимый след из тонкого аппетитного шлейфа свежей выпечки. Её копна седых волос была собрана в опрятную несложную прическу, одета она была скромно — на первый взгляд, ничто не выдавало в ней клановую принадлежность. Обычная горожанка, судя по всему.       Перед тем, как старушка попыталась свернуть на соседнюю улицу, я нагнала её и осторожно коснулась локтя:       — Бабушка, постойте, — поприветствовав её вежливым поклоном, я протянула ей монетницу. — Вы оставили свой кошелёк.       Пожилая женщина сначала вопросительно обернулась на меня, а после, испуганно охнув, с неподдельным удивлением и толикой страха в глазах, приложила морщинистую руку к губам.       — С вами… всё хорошо?       Она не ответила. Женщина, сбитая с толку, мгновением позже опомнилась, резко выхватила у меня из рук свою собственность и без слов рванула быстрым шагом прочь, оставив меня стоять посреди пустынной улицы в оцепенении.       Оставшийся путь до Академии я преодолевала, пребывая в замешательстве от неожиданного поведения чудной бабки. Чуть ранее утром мама хвалила мой внешний вид, и вот уже какая-то старуха едва не теряет сознание от одного только взгляда на меня.       На скамейке неподалеку от главных дверей сидел Киба Инузука, болтая ногами и уткнувшись сонными глазками куда-то в землю. Услышав моё приближение, он вскинул голову и, смахнув сонливость, встал во весь рост, придержав небольшую сумку за спиной.       Я остановилась на мгновение и сделала медленный шаг в сторону неуверенно мнущегося мальчика:       — Чего ты тут?       — Да я это…       Он замялся и почесал лохматый чуб.       — Что «это»? У вас сегодня на всех один припадок что ли? — Киба удивленно выпучил на меня глаза. Не ожидал такого напора. — Скажи нормально, чего ты тут сидишь?       — Я тебя ждал, — выпалил он.       — Меня? — теперь задача удивленно таращиться перепала на мою честь.       — На, — он протянул мне какой-то наспех скрученный свёрток и, не получив с моей стороны никакой реакции, добавил раздраженно:        — А сама-то че застыла? Бери, на!       Вырвавшись из легкого ступора, я приняла сверток из его рук и поспешила развернуть его в ту же секунду. Внутри оказалась моя коса с розовой ленточкой.       — Спасибо, что прикрыла перед Ирукой-сенсеем, а то мне дома досталось бы. И извини ещё раз, вот. Я не хотел. Точнее, я не думал, что тебе реально будет больно. А, вот ещё…       Он порылся по карманам и вложил мне в ладонь шоколадку. Мои глаза грозились вывалиться из глазниц от изумления. День только начался, а произошло уже более чем достаточно. Однако на душе стало значительно теплее и легче. Щекочущая досада, оставшаяся после неприятного столкновения со странной старухой, испарилась, и я позволила себе ненавязчивую улыбку.       — Ладно, извиняю, не парься, — с веселой ноткой в голосе произнесла я, глядя на Кибу, который стоял передо мной неловко и сам не знал, куда себя деть. — Хотя стой.       — А?       — Я прощу тебя, если проводишь до кабинета, — добавила я, пряча сладость в карман рюкзака. — А то я не запомнила, куда идти.       — Серьезно? Не запомнила? Пф-ф-ф, — собачник расправил плечи и важной походкой направился ко входу, увлекая меня за собой. — Пошли. Так и быть, провожу. Повезло тебе, конечно, что ты на меня наткнулась.       Я сдержала смешок, позволив Кибе на пару с его же горделивостью сопроводить меня до кабинета.       В учебной комнате было неожиданно тихо, хотя добрая половина класса уже была на своих местах. Бегло осмотрев помещение, я удивленно хмыкнула, когда заметила, что моя вчерашняя соседка по парте решила оставить свое место и перекочевать на задний ряд, окружив себя другими девочками. Почувствовав мой взгляд, она на миг зацепилась за мой облик темными глазами, а после поджала губы, отвернувшись к подругам.       Судя по выражению её лица, она не девочка, а гадина.       Выгрузив рюкзак на парту, я приземлилась на скамью. На этот раз маленький Учиха сидел прямо возле меня. Он молчал и даже не смотрел в мою сторону.       — Ты теперь тут сидишь?       Саске повернулся ко мне, смерив меня тяжелым взглядом с примесью недовольства и некоторой обиды:       — А что? Ты теперь решила со мной заговорить?       — Ничего себе, — мои руки так и застыли, не достав писчие принадлежности до конца. — Что случилось?       Ещё вчера улыбался мне, а сегодня уже ненавидит. Не сказать, что я сильно расстроена, но и приятного в этом мало. Пусть я и не собираюсь водить с ним дружбу, но ведь можно сохранять нейтралитет, не прыгая из крайности в крайность. Таков мой план.       — Ну, ты же вчера сама решила со мной не здороваться. Делала вид, будто меня нет.       Захотелось нервно рассмеяться и схватиться за голову.       — И ты из-за этого на меня обиделся?       — Я не обиделся. Мне всё равно, — твердо заключил он, гордо задрав подбородок и отвернув от меня свое лицо.       — А ты не думал, что я могла просто застесняться, или что-нибудь ещё?       Учиха молчал. Игнорировал.       — Ну, и ладно. Как хочешь. Сиди дальше тут с кислой рожей. Ты настолько недружелюбный, что из-за тебя от нас даже та девочка отсела, — пробухтела я, указав большим пальцем за спину.       — Из-за меня? — отозвался Саске, ошеломленный дерзким обвинением.       — Не из-за меня же, — пожала я плечами.       Мальчик посверлил меня негодующим взглядом ещё с минуту, и после этого мы больше не разговаривали.       Были ли виной тому магнитные бури, или сегодня просто судьба решила наделить меня особой долей неудачи, но день был откровенно странным. Я постаралась взять себя в руки, унять раздражение и сосредоточиться на учебе, но настроение уже было подпорчено чередой мелких неприятностей, которые сочились изо всех дыр. А когда я порезала палец об обычный лист бумаги, то убедилась окончательно, что на сегодняшней дате можно смело ставить крест.       Утро не задалось. Но, может, дальше будет лучше.       Пусть и казалось, что время тянется, как жвачка, но теоретические занятия закончились быстро. Первый день, по традиции, был ознакомительным, посвящённым введению в дисциплины, которым мы посвятим в этом душном кабинете оставшиеся пять лет. Следом шла практика.       Пока ребятня бодро покидала стены класса, готовясь к общей тренировке на свежем воздухе, я неспеша укладывала вещи назад в сумку. И в этот момент возле моей парты остановился Ирука-сенсей, осветив мой горестный день своей наидобрейшей улыбкой:       — Райкиден-чан, ты знаешь, что будешь заниматься отдельно?       — Знаю, — заверила его я. — Но я думала, что на общие занятия всё равно буду ходить.       — Да, верно, — молодой парень присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной. — Ты будешь заниматься три раза в неделю со своим учителем, а в остальные дни — с одноклассниками. Такой расклад.       — Поняла.       — И сегодня тебя ждет твое первое индивидуальное занятие, — он осторожно положил руку мне на плечо. — Постарайся, хорошо? Знаешь, куда идти?       Ирука как-то странно вздохнул, словно знал, что мой ответ будет:       — Нет.       Учитель постарался объяснить мне дорогу, но в конечном итоге нарисовал мини-карту на тетрадном листе, когда понял, что с каждым его словом понимания в моих глазах не прибавляется. Мне было немного неловко от собственной глупости, но взгляд добрых глаз успокаивал и придавал уверенности.       На своё удивление, плутала я не сильно долго. Путь был простым и понятным настолько, что я уже заранее знала, что больше карта мне не понадобиться. Однако выбрасывать её я не стала. Аккуратно свернула и поместила в передний карман кожаного рюкзачка.       На тренировочной площадке меня уже ожидали.       Я прищурилась, сложив ладонь козырьком, и легкая волна электричества прошлась сквозь мое тело, словно скрутив все внутренности от волнения. В вальяжной позе, спрятавшись под кроной мощного дерева, стоял молодой шиноби, всматриваясь куда-то вверх и думая о чем-то своём.       Дыхание спёрло.       Этот шиноби всегда опаздывает. А раз он здесь — сегодня опоздала я.       Поспешив к нему, я попыталась спрятать своё напряжение и унять дрожь, всё ещё прячась от света под своим маленьким козырьком. Конечно, он услышал мои быстрые шаги, поэтому я поторопилась извиниться:       — Здравствуйте. Простите за опоздание. Я просто не знала, куда идти, — уже по выученной привычке за моим приветствием последовал поклон.       Мужчина стоял передо мной всё так же, — вполоборота, руки в карманах, маска почти полностью скрывала лицо. Хатаке Какаши повернулся, собираясь что-то сказать, но, взглянув на меня, замер, будто я плеснула в него ледяной водой. И взгляд его тут же переменился. Меня настигло чувство дежавю.       Копирующий ниндзя смотрел на меня, словно видел перед собой не ребенка, а ожившего мертвеца.       Моё страдальческое сердце устремилось в пятки, когда он произнес едва слышно, всего лишь одно слово — «Рин».