Часть 2

      Теперь в моем распоряжении имелись лишь смутные воспоминания о нескольких последних годах, похожие на альбом с очень старыми фотографиями. Какие-то выцвели, какие-то покрылись плесенью, а те, что сохранили четкое изображение, почти не вызывают эмоций. Лина сказала, что я умерла... Интересная теория.       Взгляд упал на старинные часы на каминной полке. Раздражающее громкое тиканье много лет провожало меня по утрам и встречало вечерами, но потом часы наконец-то сломались. Наверное. Слышат ли мертвые тиканье часов, отсчитывающих секунды, которые больше ничего не значат?       Стоп. Я серьезно?       Почему бы и нет? Не ученице короля болот говорить о том, что в этом мире не существует сверхъестественного. Не ученице короля не верить в жизнь после смерти. И если бы я умерла, разве он оставил бы меня в блаженной, но чуждой сознанию пустоте небытия?       Тем более я просила бы иного. Даже если, как сказала Лина, предпочла смерть незавидному будущему... Что же в нем такое было?.. Нет, я не могла захотеть исчезнуть без следа. Я слишком хорошо знаю о том, что кажущееся непреодолимым - временное. Сложно не знать, когда чувствуешь, как утекают секунды, минуты, часы и дни, обращая в пепел как хорошее, так и плохое. Где-то когда-то существовала Лина, где-то в потерянном, безвозвратно забытом отрезке времени существовала я.       "Ты помнишь, как тебя зовут?"       Старая лестница не скрипит под ногами, хотя насколько я помнила, скрипела всегда. Не стучит о дерево задетый рукой дверной крючок, не скребет по полу чуть просевшая дверь.       На улице медленно падает снег, мягко оседает на расчищенную дорожку, укрывает белым ветки кустов. Так накрывают простыней мертвое тело. Бесшумно падает сосулька с голой ветви вишни, исчезая в сугробе.       Ответы на вопросы всегда рядом - так учил нас король. Нужно только обратить на них внимание.       Я никогда не опаздываю на работу, хотя от дома до нее довольно далеко. Никогда не опаздываю куда-либо еще, хотя раньше... Кхм. Подозреваю, что я все-таки мертва, а о мертвых, как известно, либо хорошо, либо никак.       Лина помнила часы на каминной полке и грустила, потому что знала: ей больше не взять их в руки, не вернуться в этот дом. Он принадлежит другим. Всегда принадлежал. И нет ничего более идиотского, чем привязанность к месту, в котором ты жила всего лишь до десяти своих лет, но эта привязанность была и с ней приходилось считаться.       Полированное дерево дверной ручки приятно скользило под пальцами. Таким же приятным был и вес часов: дорогих, но ценных не менее и не более, чем облезлый зеленый шкафчик - из совдеповских прессованных опилок, имеющих лишь ностальгическую ценность. Вся мебель в доме имела только такую ценность. Даже старые бежевые с розами обои из времени... М-м-м. Кстати, о времени. Когда и как я получила права на дом, который был мне так отчаянно нужен?       Мне не страшно. Не больно, не тоскливо и не удивительно... Никак. Я больше не ненавижу тех, кто причинял мне боль, более того, я их не помню, хотя точно знаю, что таких ублюдков было предостаточно. Не помню ничего кроме дома и прогулок по окрестностям. "Кто из нас умер, Лина?"       Мы обе знали ответ.       Но на всякий случай нужно спросить.       Я положила руки на рассохшуюся краску дверного косяка - давным-давным мертвое дерево, как раз то, что нужно. Сперва под пальцами ощущается только шероховатость потрескавшейся краски, затем она сменяется мягким ощущением растекающейся по рукам энергии. Холодной, спокойной, как речная вода под толстой коркой льда. Как занесенный снегом каменный цветок на могильном памятнике. Мой разум, больше не знающий ни радости, ни боли, ни тоски.       Хотя, одно чувство сохранилось: в размеренной, спокойной пустоте существования я была не одинока. Частью разума король болот всегда присутствовал рядом со мной и ощущение его присутствия дарило покой и уют. Мы прошли долгий путь... Большую часть которого я не помню, но прекрасно знаю, что это к лучшему: таких воспоминаний не должно быть. Если хочешь спокойно жить или покоиться с миром.       "Явись мне".       В воздухе закружились мелкие, искрящиеся снежинки. Коснулись лица, драгоценной пылью осели на руки... Определенно не собираясь таять, как положено снегу при соприкосновении с живым телом. Это ответ или шутка короля? У него странное чувство юмора.       - Я думаю о том, что не только сошла с ума, - снежная пыль засверкала ярче, - Скажи честно, я умерла?       Мне не нужно поворачиваться, чтобы увидеть, как за спиной сгущается темнота. Я просто знаю, что она там. Чувствую исходящие от нее сырость и запах покрытой инеем, растущей на руинах травы, в которой медленно умирает последний осенний цветок.       Он - сковывающий лёгкие холод воды в реке, в которую шагнул с моста отчаявшийся человек. Суровый мороз, следующий по пятам за тем, кому некуда идти и негде укрыться от зимы. Шорох сухого камыша у берега озера, скрывающего в глубине ненужного родителям ребенка. "Спроси меня о чем угодно", - шепчет этот мертвый сухостой, - "но то, что ты узнаешь, останется с тобой навсегда".       Вот я и спрашиваю. В конце концов, хуже мне не будет уже просто потому, что "хуже" - либо физическое, либо эмоциональное состояние, либо и то, и другое. Мне определенно не грозит ни одно, ни другое, ни третье. Малышка Лина? Темноволосая взрослая женщина на фотографии, пылящейся на полке в шкафу? Нет. Оставленный на память цветок, засушенный среди страниц одной из книг Его Величества. Насколько я могу догадываться, сорванный уже очень давно.       - Много лет назад. - Сегодня его голос похож на свист ветра в сосновых вершинах. - Ты желала остаться, и я создал этот карманный мир из твоих воспоминаний. Убила Лину?       Не вопрос, утверждение. И, похоже, что короля мой поступок немало забавляет.       - А кто убил меня? Кроме тебя.       - Ты сама. Я ведь дал тебе выбор - жизнь или мой мир. - Темнота клубится туманом, поглощает. Мои все еще лежащие на подоконнике руки тают в ней, исчезают так же, как исчезает сейчас мой разум, объединяясь с чужим. - Смотри. Я отвечу на любой твой вопрос, но перед тем как задать его: точно ли тебе это нужно?       Еще как!       Даже растворяясь в темноте я знаю: женщина, которой я была, не хотела бы вечного существования сухого цветка между страницами книги безвременья. Спокойствие и тишина смерти залечили раны, которые нанесла жизнь, а это значит только одно: "пора получать новые", - сказала бы та женщина с фотографий.       Боль. Радость, волнение, предвкушение. Даже слезы - теперь, когда мне безразлично абсолютно все, я знаю им цену. И готова ее заплатить, если понадобится, то дважды. Я хочу идти по улице, вдыхать воздух весны, слушать музыку в наушниках и чувствовать, что меня это волнует. Увидеть рассвет над рекой. Жаркое марево полудня, клубящееся над раскаленным асфальтом мегаполиса. Закат - сперва дня, а затем и меня. Пройти путь и снова встретить осенний ветер, гонящий навстречу мне желтые, засыхающие листья. Я узнаю тебя, даже если стану другой. Я узнаю тебя, потому что не смогу забыть. И обязательно встречу - как встречают все без исключения, а встретив, снова пойму: мне никогда не был нужен другой.       Отпусти меня, чтобы однажды опять встретить.       Растворяясь в вечном сознании крроля, я вижу: со времени моей смерти не просто прошло много лет, наступила другая эпоха. Время сверкающих зданий из стекла и бетона, заполнивших улицы автомобилей и льющейся из них незнакомой музыки, абсолютно чуждых ритмов. Не плохих, но прекрасных красотой, которую мне сейчас не понять, как не понять мертвому, почему плачет живой. Их плач и их смех - всего лишь отголосок чего-то забытого, бесконечно далекого.       В этом времени нет мест по которым гуляла та женщина с именем и заведений, которые она посещала. С экранов звучит другая музыка и другие голоса. От ее друзей и кумиров остались лишь каменные памятники на кладбище, ничем не отличающиеся от тысяч других таких же надгробий. Где они все, ее друзья? Исчезли без следа или живут в других обличьях, не помня былого?       Отпусти меня к ним.       Ты меня любишь, но ведь полюбил не сухой цветок в своей книге, не помнящий, ни ласкового солнца, ни ломающих бурь. Позволь ему снова вырасти и расцвести.       А потом - пожалеть об этом.       Позвать тебя.       И встретить.       Смех короля - это завывание ветра в щелях пустого дома. Звук сухой ветки, падающей на землю чтобы сгнить и смешаться с ней, треск льда под ногами того, кто в неудачное время решил сократить время в дороге. Глубокие воды под этим льдом, холодные. Нелегко их покинуть.       - Я всегда знал о том, что однажды ты захочешь вернуться в вечную реку. Время действительно пришло, но ты ведь понимаешь, что я всегда буду следовать за тобой?       - Если бы нет, я бы десять раз подумала, уходить или нет.       Окно - такое знакомое, с потрескавшейся белой краской на раме, дрогнуло как мираж, и как мираж же принялось таять. Мир в котором я жила исчезал, как исчезла когда-то, очень давно, жившая в этом доме женщина. Она и место, которое она любила. Наше время вышло. Наше последнее время.       - Я всегда буду с тобой, - шепнула темнота, пахнущая сухой сосновой корой. - Неважно, замечаете ли вы мое присутствие - я всегда рядом с вами. Живыми, мертвыми... Даже теми, кто ещё не родился.       - Я замечу.       Обои отслаиваются, сворачиваются, темнеют по краям, как от огня. Камин разрушается как песочный куличик, оседает пол, доски проваливаются вниз. Я не хочу это видеть.       Но я должна. Король отпускает меня, а я должна отпустить жизнь, за которую до сих пор держусь.       Ставшие облезлыми стены тают, исходя на серый дым и я вижу реальность за стенами моего рушащегося мира. Заросли диких кустов и трава в человеческий рост там, где когда-то был сад. Небольшая, заросшая травами с вкраплением лесных цветов, прогалина среди давно захвативших территорию деревьев - все, что осталось от дома. Никаких следов человеческого жилья. Ни моего, ни соседнего.       Сколько лет?..       Неважно.       Белый колокольчик качнулся от осторожного прикосновения. Нежный, красивый. Я чувствую мягкость травы под ногами и запах чего-то цветущего, ярко-желтого, чему не помню названия.       - Если сейчас здесь появится человек, какой-нибудь грибник, он меня увидит?       - Тебя не увидит даже кошка, - рассмеялся ветер. - Существуешь ли ты здесь и сейчас? Сформулируем так: частично. Настолько малой частью, что ничто в настоящее время не признает такого существования.       Если я шагну назад, то смогу вернуться в мир иллюзий. В мой дом. В мой город, тот, который знаю почти до каждой улицы. Наверное, стоит об этом подумать. Или хотя бы испугаться того, что ждёт меня впереди, в новом мире будущего, где нет ничего из того, что мне близко и знакомо. Но мертвые не боятся. Пожалуй, это один из немногих плюсов нашего... Бытия? Небытия?       Может быть, однажды я снова пройдусь по улицам своего города, не вспомнив его и не узнав.       Мир меняется еще раз: все стало невероятно большим, размытым и бесконечно чужим - для человеческих глаз. Не для крошечной искорки на холодной белой ладони. Я знаю эту руку и не беспокоюсь, пусть она и выглядит непривычно.       Я - крошечный огонек в пустоте, которая кажется бесконечной. Но у нее есть край. Я уже вижу впереди мир - новый, стеклянно-солнечный, бесконечно изменившийся с момента моей смерти. Мир, частью которого я стану, оставив позади заросшие травой развалины и все, что раньше было частью меня. Все, кроме одного.       Мертвая или живая, ведьма остаётся ведьмой. А это значит, в моем лице мир не приобретет ничего, что принято считать хорошим. Зато и участь того, кто стал богом мне определенно не грозит.       ...Ведь он ушел потому, что изначально этот мир создавался именно для нас.