Глава 19 Им сейчас не до меня

Новый учебный семестр начался также, как и закончился прошлый. Учебой. Все было до того уже обыденно и скучно, что Вироса-де-Кута начала развлекать себя тем, что принялась внимательнее изучать студентов Слизерин. А что оставалось делать? Все, что было возможно выяснить о заклятии Крестраж - она узнала, толку от этого было мало - отец из диадемы не знает, где сейчас находится его основное тело. За то та дама, которая, оказывается, в курсе дел, не сделала ни одного намека. Крестная за спиной Виросы проворачивает что-то, что тесно связано с отцом девушки - это было ясно, как чистое небо. Злило то, что мисс Навелюкс не соизволила рассказать крестнице правду о своих делах. Единственная оговорка, которую получила юная волшебница от дамы - это то, что стоит подобраться ближе к Драко Малфою. Вироса-де-Кута именно этим и озадачилась, стоило вернуться в Хогвартс. Однако здесь одна проблема (то, что сложно было найти повод подойти к младшему студенту) столкнулась с другой (мистер Малфой-младший, словно влюбленная школьница, гонялся за Гарри Поттером, изо всех своих юношеских сил пытаясь тому насолить). Как смогла понять девушка, конфликт между Малфоем и Поттером начался еще на первом курсе, и тянется сквозь все эти года, обрастая все большим презрением и даже какой-то ненавистью друг к другу. Сейчас же это было особенно ярко видно. Поттер стал руководителем этой детской шайки, которая где-то в Хогвартсе умудряется заниматься практикой магии, а Малфой, вступивший в Инспекционную Дружину, бегал по этажам, как ужаленный, все свое свободное время, пытаясь поймать кто-то из Золотого Трио (так, как случайно узнала Вироса, прозвали неразлучную компанию трех гриффиндорцев - Поттер - “который всех уже достал”, Грейнджер - “заносчивая заучка” и Уизли - “наглый обжора”). За своими исследованиями чужой породы, девушка поняла, что не только Малфой-младший имеет нездоровую одержимость Золотым Трио, но и гриффиндорцы отвечают ему тем же. Во время своих игр в прятки, Поттер умудрился несколько раз насолить Драко и его близким дружкам-подпевалам. То направит наивного аристократа на неверный путь, то отправит его приближенных ребят в полет через какие-то исчезающие шкафы, то использует скользящее заклинание, чтобы бегущий за нарушителями по коридору Малфой обязательно поскользнулся и растянулся на полу. Вироса-де-Кута в какой-то момент даже перестала себя сдерживать, закатывала глаза и цокала языком на детские глупости, которые устраивали эти двое, чтобы поиздеваться и унизить друг друга. Баллы слетали, кстати говоря, с обоих факультетов. С Гриффиндор широким взмахом руки улетали очки из-за Инспекторской Дружины, а со Слизерин из-за профессоров, которым надоело слушать жалобы юных волшебников и пустые обвинения, из-за которых все чаще начали срываться занятия. В лучшей школе Чародейства и Волшебства творился самый настоящий бардак. Единственный участник, кто получал реальное удовольствие от происходящего - профессор Долорес Амбридж. Розовая дама приложила руку уже почти ко всем отраслям образовательной жизни. Главный Инспектор в свое свободное время, которого, на удивление, у нее было выше крыши, посещала все уроки всех курсов. Проверяла знания (внимание!) не студентов, а профессоров! Она напоказ унижала педагогов личными, никак не относящимися к обучению, вопросами, заставляя их отвечать на глазах у шокированных учеников. Однажды в таком представлении поучаствовал и седьмой курс. Действия развернулись на уроке “Истории Магии”, когда профессор Бинс, местное привидение, читал очередную нудную лекцию, своим тихим, безэмоциональным голосом. Профессор Амбридж с радостной улыбкой влетела в кабинет (благо война львов со змеями в тот момент еще не успела принять свои обычные формы, как у них обычно бывало; похоже студенты все еще отходили от расслабленных рождественских каникул). Розовая дама принялась допрашивать призрака, устраивая настоящий град из вопросов, которые, по-сути, заключались в том, чтобы понять отношение профессора Бинса к действующему Министерству. Привидение даже не сразу сообразил, что происходит, не успев ответить ни на один из заданных вопросов, когда Долорес Амбридж довольно кивнула, расплываясь еще в большей гаденькой улыбке (от чего ее сходство с жабой стало в разы сильнее), что-то черкнула в своем блокноте, развернулась на каблуках, и так же быстро вышла из кабинета. В начале января, сразу после возвращения в школу, среди студентов поползли интересные слухи. Во-первых, говорили о том, что Вироса-де-Кута уже и так знала - о нападении на сотрудника Министерства - мистера Уизли. Но вот вторая часть сплетен показалась девушке кое-чем действительно занятным. Говорили о том, что Поттер как-то предвидел это нападение, и лишь благодаря его предупреждению многодетный отец смог остаться в живых. “И почему все люди, с которыми у меня есть хоть какие-то дела, каким-либо образом связаны с этим мальчиком-который-выжил?” - нахмурилась Вироса, рассматривая стол красно-золотых во время обеда. Для начала Малфой, который был нужен юной ведьме для того, чтобы выяснить какие связи могут быть у крестной с чистокровным английским родом, словно с катушек слетел, повсюду преследуя однокурсника. А теперь выяснилось, что Поттер знал про отца Фреда. И тут и там какая-то странная картина получается. Так как повода пообщаться с Драко Вироса-де-Кута, пока не нашла, выбор пал на второй фрагмент истории загадочного Поттера - что случилось с мистером Уизли. Подойти к вопросу юная мисс Дасадити планировала сразу с двух фронтов. С одной стороны можно было выяснить все от очевидца - Фреда, наверняка молодой человек знает подробности того, что случилось с его папой и того, как Гарри это все предвидел. Другой жертвой Вироса выбрала мисс Грейнджер. Кудряшка повсюду хвостиком преследовала своего лучшего друга, да и тайн Золотая Троица хранила, кажется, даже больше, чем вся школа целиком. Именно так девушка и начала действовать. С Гермионой Вироса встречалась, как и раньше, в библиотеке, но на этот раз эти встречи не были случайными. Молодая леди выяснила расписание пятого курса, подстраиваясь под дела старосты девочек, чтобы каждый день, как бы невзначай, сталкиваться с ней в читальном зале. С Кудряшкой приходилось играть вдолгую. Сначала нужно было заверить, что Виросе, на самом то деле, ничего от нее не нужно, чистосердечное желание подружиться. Медленно. Нет, ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО Дасадити узнавала подробности жизни Золотого Трио. Приходилось много кивать, улыбаться, пару раз даже сыграть натуральный смех, выслушивая всякие глупости про их детство, приключения прошлых лет и про “забавные” ситуации, которые постоянно случаются из-за Рональда Уизли. “Очень полезно” было также услышать о том, что Гарри - лучший игрок в квиддич, и ему сейчас так нелегко справляться с бездельем, потому что запрет от профессора Амбридж распространялся не только на участие в соревнованиях, но и на банальные тренировки. Так же приходилось постоянно переводить тему, чтобы разговоры двух девочек не превращались в допросы от Виросы. Помимо этого ходить по замку, особенно около или в Большом Зале, становилось все сложнее. Теперь улыбаться и здороваться нужно было не только в библиотеке, но и каждый раз, когда слизеринка встречала свою “новую подругу” и двух ее друзей. На такие теплые взаимодействия начали обращать ненужное Виросе внимание. Первой высказала свое мнение Паффина: -Когда это ты успела так сдружиться с гриффами? - девушка выгнула бровь, провожая Золотое Трио подозрительным взглядом. -Не верь всему, что видишь, Паффи, - улыбнулась Вироса-де-Кута. - И я бы тебя попросила мне не мешать. Я доверяю тебе, однако пока ничего не решено, поэтому не хочу сглазить результат своих стараний. Я трачу много часов в день на то, чтобы сблизиться с этими ребятами. -Вот оно как.. Леди Винтербир слегка нахмурилась, но больше расспрашивать не стала. Все таки мисс Дасадити возымела на нее особое влияние. Паффина дорожила своей единственной подругой, которая была, между прочим, в курсе главной проблемы рода Винтербир, и мало того, принимала активное участие в ее решении. Вироса, кроме того, что помогала Паффиану с поиском нужного заклинания для разрушения артефакта, через который Министерство контролировала шотландскую семью, в прошлом семестре, подарила друзьям на рождество ценную литературу, которая (как рассказали сестра и брат) дала неплохую подсказку, как можно было бы разорвать узы с правительством. Также Паффина глубоко уважала Виросу за ее ум и годами отточенные способности ко всем видам магии. Особенно леди Винтербир была благодарна за помощь в анимагии, которой, к слову, теперь часто пользовалась даже в школе, чтобы отдохнуть за пределами стен, ловя широкими крыльями холодный воздух. О том, что Паффи теперь могла превращаться в беркута, знало всего двое - ее брат-двойняшка Паффиан и сама Вироса-де-Кута. Этот секрет также служил хорошим подспорьем для того, чтобы мисс Винтербир не посмела сунуть свой носик в личные дела своей подруги, в то же время готовая придти по первому зову мисс Дасадити. Паффиан, который тоже заметил странно близкие отношения Виросы с Золотым Трио, не стал ничего комментировать, по своему обычаю предпочитая самостоятельно (и самое приятное - молча) обо всем догадаться. Конечно, юная ведьмочка была уверена в том, что Паффина провела некую беседу с братом, и они оба приняли решение не вмешиваться в дела подруги, пока та сама не попросит о помощи. К сожалению, Пьюси подобными качествами не страдал, поэтому стоило ему заметить улыбку Виросы отправленную кому-то из гриффиндорцев, он незамедлительно вставлял свои два цента. Эдриан не был дураком, и прекрасно понимал, что Вироса-де-Кута затеяла дружбу не просто так, поэтому лишь улыбнулся, когда подруга завела с ним разговор-просьбу не отвешивать комментарии каждый раз, когда она здоровается с Золотым Трио. -Ты думаешь, я не догадался, что ты все это ради чего-то делаешь? - хмыкнул Пьюси, отправляя Виросе мягкий взгляд, мол, “и кто здесь дурак?”. - Ты же с этого что-то поимеешь, правильно же? Не может быть, чтобы чистокровная ведьма водилась с грязнокровкой про доброте душевной. -Мисс Грейнджер маглорожденная? -у Виросы даже глаза слегка округлились от удивления. Провести столько времени вместе с этой девушкой и не узнать о ней самого основного! Вироса-де-Кута поборола желание ударить себя по лбу ладонью, чуть сильнее обычного сжимая челюсти. На утвердительный кивок Пьюси, юная леди лишь прикрыла глаза, медленно выдыхая. “Что ж.. Это объясняет, почему я никак не могла вспомнить ее фамилию. Потому что в ней нет и капли волшебной крови!” - все же мысленную оплеуху Вироса себе отвесила. - “Спокойно. Все это сейчас не так важно. Если грязнокровка будет полезна, то, потраченное на нее время, хотя бы оправдает мои старания. А если нет.. Я придумаю ей наказание. Не посмеет маглорожденная водить за нос чистокровную ведьму из древнего волшебного рода!” - мисс Дасадити быстро взяла себя в руки, чуть пожимая плечами, демонстрируя Эду, что для нее цель оправдывает средства. -В таком случае, я продолжу отвешивать комментарии, каждый раз, когда буду замечать вас вместе, - как ни в чем не бывало произнес Пьюси. -И зачем? - Вироса дернула бровью, не улавливая ход мыслей друга. - Я же сказала, что не буду портить с ними отношения. Мне они нужны. -Поэтому я и говорю, что буду их подкалывать при удобном случае, - с той же интонацией произнес Эдриан, однако заметив смятение на лице девушки, поспешил продолжить. - Ты же у нас самая умная, Виросочка, думал, сама догадаешься, что я так пытаюсь тебе помочь. Совмещаю приятное с полезным, так сказать. Буду их задевать, а ты вставай на защиту, можешь меня поругать даже. Пусть думают, что ты всецело на этих стороне, - Пьюси скривил губы в змеиной усмешке, прищуриваясь. - Но мы то знаем, что наша дружба настоящая, в отличии от твоей с гриффами! Вироса-де-Кута лишь пораженно хлопнула ресницами, удивленная такой жертвой друга. Хотя, жертвой это назвать было сложно. Эдриан действительно отрывался по полной. Вошел в кураж. Стоило Золотому Трио попасться ему на глаза в ход шли самые изощренные словечки, на многие из которых, даже у бойкого Рональда Уизли краснели уши. А в моменты, когда мисс Дасадити с важным видом, чуть поджав губы, останавливала слизеринца, делая ему замечания, смущаться начинал даже звездный Гарри Поттер. Задумка Пьюси срабатывала блестяще. Кудряшка, как впрочем и ее оба друга, были приятно удивлены такой самоотдаче со стороны Виросы, и из-за этого отношения становились все теплее, и юная ведьма подкрадывалась к Золотому Трио все ближе, не вызывая никаких подозрений. Единственным абсолютно недовольным происходящим оставался лишь Кассиус Уоррингтон. Юноша наотрез отказывался понимать, что дружба со львами всего лишь фарс ради личного дела Виросы. Кассиус тут же хмурил брови, складывал руки на груди, всем своим видом давая понять, что ему не нравится тайный замысел подруги. Но хуже всего бывало в те моменты, когда Уорренгтон замечал Фреда Уизли на горизонте. Кассиус буквально взрывался изнутри, превращаясь в извергающийся вулкан, изо рта которого, не переставая, лилась желчь в адрес красно-золотого. Всем на седьмом курсе было понятно, что между их новенькой и Фредом что-то происходит. Вироса-де-Кута ни разу не направляла на него палочку во время столкновений на уроках Истории Магии, а Фред часто затыкал ненасытную Анджелину Джонсон, всецело вставая на сторону слизеринки. Видимо, это так сильно бесило Кассиуса, что с момента прибытия в школу на второй семестр он начал появляться рядом с Виросой каждый раз, когда та пыталась завязать разговор с Фредом. Уоррингтон, словно ястреб, кружил вокруг девушки, бросаясь на гриффиндорца, пытаясь отогнать его прочь (даже если леди Дасадити была инициатором разговора). Юная волшебница сдерживалась сколько могла, однако Кассиус начал сильно раздражать и мешать ее планам - выяснить, что именно произошло с мистером Уизли, и какую роль во всем этом сыграл Гарри Поттер. Поэтому в один из дней она решила устроить личную встречу с Фредом у Запретного Леса, как они делали до рождественских каникул. -Как себя чувствует твой отец? Он в порядке? - сходу начала Вироса-де-Кута, стоило юноше приблизиться. -Не знал, что тебе это так интересно, - Фред хмыкнул, пытаясь держаться невозмутимым, однако огонек волнения в карих глазах тут же выдал его истинные чувства. Юная леди отвела взгляд, складывая руки на груди. Признаваясь самой себе, девушка знала, что ей действительно хотелось бы, чтобы с отцом Фреда все было хорошо, чтобы он поправился и вернулся к своей обычной жизни. И эти мысли были вовсе не из-за доброты душевной. Вироса-де-Кута даже не знала мистера Уизли, никогда с ним не встречалась и таковым желанием не горела. Вот только само слово “отец” для нее было чем-то слишком личным, словно парализующее заклинание, которое заставляло на мгновение задерживать дыхание, и перед глазами тут же возникал образ собственного папы, затмевая все остальное. Было глупо проецировать то, что происходило с чужими людьми на себя, однако она ничего не могла с этим поделать. Сложно справиться с собственными чувствами и глупыми идеями: хотелось, чтобы хоть кто-то, хотя бы один человек в этом мире, так же спросил у нее - как поживает твой папа? И больше всего хотелось иметь правдивый ответ на этот вопрос. Как у всех. Как у Фреда, который пусть и перепугался за отца, но точно знал, как тот себя чувствует, как у него дела, и чем тот занят. Вироса же такой роскоши была лишена. -С ним все хорошо, - произнес юноша, вырывая девушку из ее мыслей. - Волноваться больше не о чем, его хорошо подлатали в больнице, а уж дома мама о нем точно позаботится. Еще одно сложное слово. Теперь и “мама” вызывало схожие чувства. Вироса-де-Кута зажмурилась, с силой отталкивая от себя наваждение. Вымышленные образы родителей, как бы они смотрелись вместе, как бы улыбались ей или обнимали дочку, хваля за успехи и старания. -Я слышала, что мистер Поттер помог мистеру Уизли, - девушка повернулась, возвращая лицу приемлемое выражение сочувствия и удивления. -Да уж, в Хогвартсе новости расходятся быстро, - хмыкнул Фред, потирая пальцами лоб, словно размышляя, говорить или нет. - Но это так. Гарри предупредил о том, что на папу напали.. -Откуда он мог это знать? - перебив, Вироса сыграла чистейшее удивление. -Ему, вроде как, приснилось.. - юноша замешкал, поджимая губы. - Если честно, я к нему с расспросами не лез, некогда было. Но я ему благодарен за спасение отца. -Тебе совсем не было интересно, как этот мальчик смог узнать про нападение? -Да.. как-то.. - Фред совсем растерялся, потоптался на месте, смущенно прикусил губу. - Знаешь, у Гарри много своих.. проблем. Я рад, что он узнал обо всем и рассказал. И очень ему за это благодарен. А то, как именно он это сделал, мне, если честно не так уж и интересно.. Юноша еще потоптался на месте, словно нашкодивший ребенок, который не может ответить за свой проступок. Вироса же шумно выдохнула, еле скрывая свое разочарование. Так и придется продолжать играть в близких друзей с Кудряшкой, пока та не расскажет о Поттере больше. -Мы с Джорджем были другим заняты, - вдруг произнес Фред. - То есть, когда мы убедились, что с отцом все хорошо, мы продолжили заниматься своими делами.. -Что может быть важнее папы? - неожиданно для себя выдала Вироса-де-Кута, нахмурившись. Сейчас она знает так мало о своем собственном отце, лишь, то, что часть его души заключена в тиару. Однако что-то должно было сподвигнуть его применить к себе такое жуткое заклинание, защищаясь от смерти. Неужели он боялся кого-то или чего-то, поэтому защитил себя таким извращенным способом? Вироса-де-Кута чувствовала как легкая волна паники, будто морской бриз, накатывает на нее, обволакивая переживаниями за родного человека. Нужно было как можно скорее во всем разобраться, раскрыть тайны этой страны, найти папочку, чтобы убедиться, что сейчас то с ним уже все в полном порядке. -Мы открыли свой магазин с братом, - с мягкой улыбкой произнес Фред. - Мы много для этого работали и очень старались. Поэтому теперь я могу с гордостью сказать, что все получилось! -Магазин? - девушка все еще витала в своих мыслях, поэтому слова юноши не сразу приобретали смысл. -Да! Назвали «Всевозможные волшебные вредилки», - гриффиндорец с гордостью дернул носом. - Там здорово! Приходи, тебе понравится. Там есть все, что только захочешь! И любовные зелья, и дымовые камни, блювотные конфетки, башмаки-прилипалы, вонючие хлопушки и еще целая куча всего! Ты же тоже любишь разные волшебные штучки!? Хочешь что-нибудь? Глаза цвета горячего чая горели рвением и любовью к своему делу. Фред даже чуть подался вперед, раскрывая руки. Еще немного и Виросе станет жарко от бешеного заряда энергии, что исходила от воодушевленного парня. В груди заворачивался странный коктейль из противоречивых эмоций. С одной стороны, девушка смотрела на Фреда и видела красивого и доброго парня, такого, с которым никогда не будет скучно, того, кто находит чем развлечь себя и других даже во время грусти и паники за близких. Но к этой подростковой влюбленности добавилось что-то еще. Холодное, колкое взрослое чувство, которое девушка описывала фразой “есть дела и поважнее”. Этот ежик под ребрами был злым и бойким, защищавший остатки здравого смысла, перетаскивая на своих иголочках напоминания: у тебя полно своих забот; крестная тебе не рассказывает, что она знает про отца; в этом Хогвартсе твориться что-то странное; мама умерла не от проклятия, откуда у нее рваная рана; Малфои как-то связаны с отцом; почему Драко так глупо гоняется за Гарри; что скрывает популярный Поттер. Все эти вопросы были куда важнее и первоочереднее романтичных отношений для мисс Дасадити. Девушка закрыла глаза, чтобы рыжеволосый юноша перестал так ослеплять своим жизнерадостным настроем и спокойно произнесла: -Нет, спасибо. Если у тебя нет ничего полезного, то мне не особо интересны безделушки для детских забав. -Безделушки? - Фреда слегка задело такое обесценивание его непомерных трудов. Они с братом не просто потратили деньги Гарри, которые он им отдал после победы на Турнире Трех Волшебников. Они вложили в это дело душу, большую часть из своих товаров подготавливая собственными руками. Чистокровной аристократке, которая ни дня ни о чем не беспокоилась и ни над чем так не старалась - не понять, сколько братья работали для того, чтобы иметь возможность гордо сказать - Мы сделали это сами, без чьей либо помощи! А приз, что вручил им Гарри, близнецы не считали подарком, всю сумму они вернут, между собой договорившись, что любой товар для Гарри в их лавке будет бесплатным. -Я бы не назвал это детскими забавами, - Фред чуть нахмурился, наблюдая за реакцией Виросы. Девушка смотрела куда-то вдаль своими темными глазами, словно не слыша его, утопая в собственных мыслях. Прекрасная и безмолвная на краю Запретного Леса, юная леди замерла, еле дыша, пока вечерний свет заката плавно стекал по ее лицу, в очередной раз превращая хрупкую фигурку во что-то неземное. Фред, честное слово, хотел немного обидеться или даже чуть разозлиться на ее замечание, но любые слова вылетели из головы, стоило ему внимательнее всмотреться в точеное лицо перед собой. “Наверное, в мире не существует ничего красивее,” - мелькнуло в его голове, стоило Виросе слегка наклонить голову, устало прикрывая глаза. Все, чем были похожи юноша и девушка, заключалось в чистоте их крови, которая не имела для Фреда никакого значения. Все остальное - отношение к учебе, воспитание, поведение, характер - все это не было диаметрально противоположным, было, просто.. разным. И разным настолько, что их странно было видеть рядом, общающихся. И от чего-то осознание таких банальных вещей мерзко крякнуло в рыжей голове. А еще послышался шепоток, тихий, в котором сложно разобрать слова, лишь общий смысл, что Вироса-де-Кута считает точно также, что Фред не подходит ей, они, как цвета, которые не сочетаются друг с другом. Фред позже осознал, что его глупое желание исправить эту ситуацию, сгладить их различия, заставило произнести следующее (ведь иначе, скорее всего, после этого разговора другого бы не случилось, и их, какая-никакая, но совместная история, закончилась бы прямо там, на кромке Запретного Леса): -А что для тебя не безделушка? Что тебе было бы интересно? -Не знаю.. - пребывая все еще в неком задумчивом состоянии, медленно произнесла Вироса-де-Кута. - Есть у тебя в продаже что-то, что способно найти человека, если я не знаю как его зовут, у меня нет его крови и волос, нет его личных вещей?.. -Ээ.. - юноша слегка помедлил, в голове было пусто и тихо. -Забудь. Леди Дасадити очнулась, быстро хлопая ресницами. Она отмерла, приводя все окружение в движение. С лица пропала отчужденная маска, и с глаз слетела задумчивая пелена. Девушка нежно улыбнулась, делая вид, что просто пошутила, спеша вернуться в школу, махнула на прощание ладошкой. Это было добрым знаком для Фреда, ведь в этот момент он заметил легкое колечко на пальчике Виросы. Изящное украшение, в котором не хватало главного элемента - драгоценного камня. *** -Как это вообще могло случиться? -Не могу в это поверить! -Где была стража? -Да какая стража! Меня интересует, где прохлаждались дементоры? -Разве возможно так просто сломать эти стены? -Вот и я не понимаю, они же зачарованные! -Не зачарованные, а там использован специальный камень, на который не действует магия! -Да какая разница! Этот камень все равно кто-то смог сломать! В Большом Зале была настоящая паника. Шум стоял такой, что слышно, должно быть, было по всему замку. Студенты переговаривались, крича и споря друг с другом, тыкали пальцами в заголовки газет. Некоторые ученики придирчиво рассматривали колдографию на первой странице “Ежедневного пророка”, строя глупые версии того, что колдо не настоящее. Другие же цокали и закатывали глаза, с пеной у рта доказывая, что первая газета Англии не может лгать о таких вещах. В главной тюрьме для самых опасных преступников Азкабан случился массовый побег. Была проломлена одна из стен, и заключенные смогли выбраться наружу, помимо этого погибли несколько мракоборцев, которые должны были следить за порядком в тюрьме. В основном на свободе оказались худшие из худших - приспешники самого темного и ужасного волшебника Великобритании, чье имя нельзя было произносить в слух. Эти люди именовали себя Пожирателями Смерти. Вироса-де-Кута заметила еще одно интересное отличие Слизерин от остальных факультетов. За змеиным столом студенты тоже активно переговаривались, ахали и охали, но, словно, спокойнее, в каких-то моментах даже немного наигранно, лишь для того, чтобы не выделяться из общей массы. Особенно фальшь была заметна у более старших курсов. Как после узнала Вироса, многие из зелено-серебряного факультета так или иначе были связаны с теми, кто совершил побег. Среди Пожирателей Смерти оказались лишь чистокровные представители древних фамилий. И, как свойственно аристократам, многие были связаны друг с другом делами, бизнесами, кровными узами, договорами, обязательствами и тайнами. Чем старше становился аристократ, тем ближе его подпускали ко взрослым играм. Поэтому не удивительно, что начиная с курса пятого подростки силились удержать на лицах маски, скрывая за ними те секреты рода, до которых уже были допущены. И, разумеется, во всей этой суматохе мисс Дасадити пристально следила за Драко Малфоем и его серыми холодными глазами, которые, словно два острых лезвия, разрезали газетную бумагу, выцепляя имена тех, кто сбежал из Азкабана. На его лице не отразилось страха или паники, лишь нижняя челюсть сильнее напряглась, вдавливая зубы друг в дружку (находись Вироса ближе, услышала бы, как стираются кромки эмали). “Он точно что-то знает!” - думала молодая ведьма, наблюдая за юношей. Точнее было сказать, что он не знает, а догадывается, потому что в ледяных радужках читалось такое же удивление, как и у всех обычных людей, когда они сталкиваются с чем-то новым, пытаясь не подавать при этом вида. Бурное обсуждение, пугающих многих, событий двигалось по замку, словно горная река. То поднимаясь, то опускаясь по этажам, заливая все кабинеты, аудитории и холлы. Даже живые портреты участвовали в разговоре, но они, по большей части, лишь причитали и ужасались, хотя находились и те, кто вспоминал преступников добрыми словами (говоря об их детстве, когда Пожиратели еще были самыми обычными студентами Хогвартса). Этот момент, кстати, привлек внимание и Виросы. Девушка много раз останавливалась в коридорах, чтобы послушать перепалки картин. Как оказалось, все из бывших заключенных были талантливыми, чистокровными и очень способными студентами этой самой школы. Ведьмы и колдуны, которых сейчас боятся не только дети, но и взрослые, в молодости тоже отличались от остальных - принципами и стремлениями. Их всех объединяли близкие и к леди Дасадити понятия - чистота крови, превосходство волшебников над маглами, важность детального изучения магии, несогласие со Статутом о Секретности, который запрещал магам колдовать без ограничений. Вскоре по школе поползли новые интересные шепотки. То тут, то там Вироса-де-Кута улавливала одни и те же фамилии, и чаще всего звучал род Малфоев. Драко во время учебного дня она видела мало, на обед и ужин он уже не явился, предпочитая отсиживаться в общей комнате Слизерина. Молодой человек пытался избежать разговоров о своем отце - Люциусе Малфое, который был одним из Пожирателей Смерти в прошлом, однако после суда его оправдали и отпустили на свободу. Спустя несколько дней волнение немного отпустило студентов и про сбежавших узников Азкабана перестали трепаться на каждом углу. Это послабление дало Виросе возможность приблизиться к Драко, не вызывая лишних подозрений. К тому же, ей не хотелось крутиться рядом с мистером Малфоем, когда тема с Пожирателями и его отцом была слишком актуальна. К юноше и так постоянно были прикованы почти все взгляды, даже зелено-серебряные кивали в сторону молодого человека, начиная тихо обсуждать положение дел. Вироса-де-Кута все таки смогла уловить нужный момент (то ли судьба, то ли знак свыше). В один из вечеров она как раз собиралась отправиться на свежий воздух, побродить у кромки Запретного Леса в своей анимагической форме, чтобы обдумать дальнейшие шаги. В тот же момент из замка проветрить голову вышел и юный мистер Малфой. *** Драко держался достойно все эти тяжелые для него дни. Так, как всю жизнь учил его отец. Бесстрастная маска, спокойный взгляд, прямая спина, ровное дыхание. Ни одной мышцей он не выдавал внутреннее напряжение, страх, который ежечасно колол его сердце. Для Драко все началось еще в июне, в тот самый момент, когда Поттер выиграл кубок на Турнире Трех Волшебников. Когда шрамоголовый аппарировал перед трибунами с сотнями людей, держа в своих руках бездыханное тело Седрика Диггори - ученика Пуффендуя. Драко, честно говоря, было плевать на Седрика, на его сходящего с ума отца, на вопли и слезы студентов и профессоров. Ему было страшно совсем из-за другого -он вернулся. Тот-кого-нельзя-называть снова обрел тело. Отец как-то рассказывал о Темном Лорде. Говорил мало и только общие, отвратительные факты. Отец говорил о тех ужасах, которые мог себе позволить сильнейший темный маг, и о том, какими были Пожиратели Смерти. Люциус Малфой был правой рукой своего господина, а крестная Драко - Беллатриса Лестрейндж - левой. И отцу лишь чудом удалось избежать участи Беллы, быть навечно замурованным в Азкабане. Из разговоров Драко сделал как-то (очень детский, и как потом выяснилось, глупый) вывод - Тот-кого-нельзя-называть исчез, и семье Малфоев больше нечего бояться. Однако со временем юноша начал больше разбираться в том, что происходило вокруг. Он замечал это в поведении мамы, в напряжении отца, подслушивал их редкие, тихие споры, когда родители забывали ставить заглушающее заклинание на комнату. По началу смысла разобрать не получалось, но позже.. Все вставало на свои места. Отец, как и много лет назад, все так же был предан Темному Лорду, мать, как и раньше, всеми доступными ей способами, пыталась уберечь единственного сына от грядущих событий. Драко не посвящали в подробности, не предупреждали об опасностях и не раскрывали ужасной правды. Но он был умным и смышленым ребенком, сам смог догадаться, к чему с таким страхом готовятся родители - к его возвращению. Драко больше не был ребенком. С начала этого лета он утратил любой шанс на спокойную подростковую жизнь. В конце июня в его родной манор прибыл Темный Лорд. Юный мистер Малфой уже знал это, знал с того самого момента, когда Поттер в слезах, с искаженным от гнева перепачканным лицом, прокричал: “Он вернулся!”. И Драко был готов. Готов вернуться домой, понимая, что теперь все будет иначе. Он был готов до того момента, пока Лорд не появился на пороге родного дома. Облаченный в длинную черную мантию, босой и с огромной змеей по имени Нагайна на руках. Когда Драко увидел Темного Лорда, он буквально заледенел. Все внутренности покрылись инеем, а язык онемел, становясь камнем во рту. Повезло, что черный господин в тот миг был в приподнятом расположении духа, потому что Лорд даже не заметил младшего Малфоя, проникая в дом бесшумно, сверкая своими отвратительными красными глазами. Все лето Драко просидел в своей комнате. Изредка он видел мать, почти не замечал в маноре отца, никогда не встречался с Тем-кого-нельзя-называть. Хоть юноша его и не видел, он его ощущал. Постоянно. Каждой клеточкой своего тела он чувствовал ужасающую темную силу магии, которая исходила от величайшего мага. И когда август подходил к концу, Драко уже хотел было облегченно выдохнуть, но случилось то, чего он боялся все эти два месяца - Темный Лорд пригласил его для разговора. -А! Драко! Проходи, - хищно улыбнулся черный господин, словно успел забыть, что сам же и приказал юноше прийти. - Присядь, я хотел у тебя кое-что спросить. В гостиной помимо Лорда находилась его любимица, с которой он, кажется, вообще никогда не расставался - огромная плотоядная змея. Нагайна свернулась кольцами у ног своего хозяина, прикрыла глаза, отдыхала после плотного обеда. Драко чуть выдохнул, когда заметил стоящего по стойке смирно бледного, как школьный мел, отца за спиной улыбающегося (хотя его улыбка больше была похожа на животный оскал) черного господина. -У меня есть к тебе просьба, мой дорогой, - чуть шипя произнес Лорд. - Все взрослые заняты, да и далеко не все мои люди пока способны свободно перемещаться по поручениям, - маг немного помолчал, размышляя о тех Пожирателях, которые были заперты в Азкабане. - Хотя это не так важно. Ни один из моих слуг не сможет выполнить то, о чем я хочу тебя попросить. Драко, в этом году ты должен чаще писать отцу. В письмах должно быть все, что ты узнаешь, услышишь, увидишь или заподозришь о Гарри Поттере. Юный волшебник так и замер, услышав ненавистное имя. Шпионить за Поттером? Это и есть пожелание Темного Лорда? На этом моменте даже отец выдохнул, возвращая себе более-менее живое выражение лица. Драко кивнул. Золотое Трио во главе с этим зазнавшимся шрамоголовым не давали Драко покоя с самого первого курса, и, если Тот-кого-нельзя-называть желает избавить мир от рыжего придурка, зазнайки-грязнокровки и мальчика-который-выжил, помоги ему в этом Салазар! Драко согласился. Юному волшебнику ничего не стоило отправлять письма отцу каждую неделю, описывая каждый шаг Поттера. А уж вступив в Инспекторскую Дружину, у Драко появилось еще тьма возможностей не только безнаказанно следовать за шрамоголовым по пятам, так еще и снимать с идиотов-гриффов баллы за любой чих. Как же прекрасен был первый семестр пятого курса! И каким отвратительным явилось начало второго. Во время рождественских каникул в маноре Малфоев началась странная суета. Драко не понимал, где постоянно пропадает отец, и чем так занята мать, зачем она приказывает домовым эльфам привести в порядок дом. Темный Лорд тоже часто попадался юноше на глаза, он проводил встречи с какими-то подозрительными личностями прямо в гостиной. Но, собственно, какая разница, если прямого влияния на Драко это все не оказывало? Рождество прошло вполне себе в духе прошлых времен, возможно, лишь чуть тише и чуть менее празднично, чем в прошлые года. Перед тем, как вернуться в школу, отец провел с сыном короткую беседу, мол, теперь не отлипай от Поттера, не давай ему прохода, и выясни, где мальчик-который-выжил проводит собрания, кто именно участвует в этим тренировках, и какие заклинания они успели освоить. Драко хмыкнул, легко соглашаясь с указаниями отца. Однако стоило вернуться в Хогвартс, и случилось это - кто-то устроил побег Пожирателей Смерти из Азкабана. Не кто-то, а Тот-кого-нельзя-называть. И у Драко открылись глаза. Вот, что за движения происходили в доме, вот почему мама так активно готовила комнаты, вот куда сбежали опасные заключенные - к нему домой! В манор Малфоев! Под ложечкой засосало, а голова пошла кругом. Хуже всего было ощущать на себе чужие заинтересованные взгляды и слышать едкие шепотки. Хотелось бы осадить их, протестовать, указать на их место. Но разве получится идти против всех, когда и сам знаешь, что все правы на счет твоей семьи? Да, они не были уверены, да, они всего лишь вспоминали то, что Люциус был Пожирателем Смерти, да, они просто говорили то, что слышали от своих родителей. Но Драко знал больше. Знал, что его семья замешана. Что его отец опять стоит по правую руку от Темного Лорда, а крестная сейчас, похоже, вновь займет свое место с левой от черного мага стороны. Всю неделю пришлось держать лицо. Хорошо, что после пяти лет в школе, у Драко уже было определенное влияние на студентов. Никто не посмел высказать ему в лицо свои мысли, а уж стоило Драко бросить в шепчущихся студентов ледяной взгляд сверху вниз, те тут же замолкали, пряча глаза. В таком режиме получилось продержаться несколько дней, запирая на замок все свои мысли, запрещая даже себе самому думать о том, что сейчас должно быть творится у него дома. Стойко выдержав школьные шепотки, дождавшись, когда новость о побеге Пожирателей Смерти немного поутихнет, можно было, наконец-то, чуть выдохнуть и расслабиться. Драко выскользнул из замка поздним вечером перед отбоем, чтобы побыть наедине с самим собой. Воздух был все еще холодным, но снег перестал сыпать, медленно тая. Молодой волшебник неторопливо ступал по еле различимой тропинке, которая змеилась у самой кромки Запретного Леса. Вечно-молочный туман тянулся из-за деревьев, скрывая их выступающие кривые кроны. Юноша бросал ленивые взгляды в темную густоту чащи, не придавая значения звукам и запахам. Все, что могло выползти из леса уже не сможет напугать его, потому что самое страшное чудовище пригрелось в его родном доме. Он добрел уже до самого конца школьной территории, которую покрывал волшебный купол. Магическая защита играла не только роль отпугивателя для различного вида опасностей, но и чем-то вроде сканера для директора. С помощью купола Дамблдор знал кто вошел на территорию, а кто ее покинул. Поэтому студентом строго запрещалось покидать школу без разрешения (а те, кто пытался это сделать, тут же попадали к Альбусу Дамблдору). Драко фыркнул, касаясь носком ботинка полупрозрачной, еле видимой пленки, которая отделяла его от открытого опасного мира. Юноша усмехнулся, думая, что старик директор слишком высокого мнения о себе, если верит, что такая слабая энергия способна сдержать Темного Лорда, не позволяя ему попасть внутрь. “Он разрушит ее одним лишь своим присутствием,” - подумал Драко, еще раз пиная волшебный щит. - “Магия исходящая от него слишком сильна, эту сеточку попросту сдует.” Перед лицом что-то сверкнуло нежным серебристо-голубым светом. Юноша поднял глаза, внимательно вглядываясь в полумрак позднего вечера. Легкий призрачный огонек приблизился к молодому волшебнику, замирая перед его лицом, начал медленно опускаться, увеличиваясь в размерах. Спустя мгновение защитный купол отделял Драко от крупного патронуса-павлина. Важная птица секунду смотрела на юношу, словно проверяя, к тому ли человеку она прибыла. И следом телесный патронус заговорил размеренным отцовским голосом: -Здравствуй, сынок, - Люциус всегда использовал такое обращение, когда хотел привлечь внимание Драко, не вызывая подозрений у окружающих (кто же знал, что юноша решит прогуляться в одиночестве). - У меня много работы, поэтому не успеваю отвечать на твои письма. Продолжай в том же духе, ты молодец. Мы все, - отец сделал акцент на слове “все”, четко давая понять, что говорит он не только про себя и маму, - очень довольны твоими успехами. Ближайшее время не жди от меня писем и сам не переводи зря чернила. Расскажешь о своих успехах мне позже. Павлин замолчал, вновь внимательно смотря на Драко, как будто патронус мог оценить, правильно ли все понял юноша, а затем растворился в воздухе, выполнив свою задачу. “Похоже, им сейчас не до меня,” - вздохнул молодой человек, роняя лицо на ледяные ладони. Не мудрено, дома собрались все Пожиратели Смерти, у которых накопилось больше важных дел, чем чтение однотипных докладов о золотом Поттере. -И почему Лорд поселился именно у нас дома? - в сердцах, тихим шепотом произнес Драко, напоследок еще раз пиная слабо дрожащий защитный купол. Молодой человек быстрым шагом отправился обратно к замку, а под его ботинками хрустел снег. Он шел, нахмурив брови, утыкаясь напряженным взглядом в тропинку, не замечая бурую лисичку, которая прижалась к земле всем телом, прятала ушки за маленьким кустиком совсем рядом с узкой протоптанной дорожкой.