Глава 20 Красные искорки

Февраль оказался на редкость теплым. Снег почти весь растаял, и показалась первая свежая травка. В замке тоже стало гораздо теплее, как и по температуре, так и по обстановке. После громкого побега Пожирателей Смерти из Азкабана ничего колоссального не происходило. Поэтому дети, обладающие удивительным талантом быстро переключаться с одного события на другое, нашли себе занятия поинтереснее, чем изо дня в день обсуждать тех, кого они в жизни даже ни разу не видели. За прошедшие недели Вироса-де-Кута умудрилась сделать две вещи: первое - сблизиться с Гермионой Грейнджер, второе - отдалиться от Фреда Уизли. Девушка планировала лишь первое, а второе получилось как-то само. Подсознание заставило сердце молчать и подчиняться холодному расчету. Кудряшка могла рассказать о Поттере, который, судя по всему, был нужен Малфоям (пока не получилось выяснить зачем именно). В то же время Фред не мог дать Виросе ничего полезного, кроме слов, которые заставляли сердце биться быстрее, а рассудок мутнеть. Юная леди знала, что рыжеволосый юноша действует на нее дурманяще, словно волшебный артефакт, который подчинял все ее мысли, заставляя душу изворачиваться, выбираясь наружу, навстречу молодому человеку. Сейчас было не до этого. Поэтому Вироса-де-Кута хлестнула по незримой нити острым ледяным ножом, отрывая себя от гриффиндорца. Никто даже не заметил перемен. Никто, кроме Фреда, разумеется. Юноша был не в силах разобраться с тем, что он сделал не так, выяснить, чем мог обидеть девушку, что она перестала обращать на него внимания. Больше не реагируя на свое милое прозвище “лисичка”, не бросая на него коротких взглядов во время обедов или уроков. Он будто растворился в остальной туче студентов, по которым юная леди лишь скользила своим бесстрастным аристократичным взглядом, равняя всех в одну серую массу. Все попытки подобраться к Виросе ближе, заговорить с ней, объясниться, заканчивались провалом. Рядом с девушкой вечно крутилась ее подруга Винтербир или же напыщенный Уоррингтон, который вставал широкой стеной, пряча за своей спиной хрупкую девушку. Однако все это не мешало Фреду замечать изменения в кареглазой ведьмочке. Она бледнела. Ото дня в день точеное лицо становилось худее, светлела кожа, под глазами появились темные пятна, движения замедлялись, словно ей все вокруг наскучило и надоело, будто она ленилась даже просто ходить по замку, посещая уроки. Но вместе с тем ярче становились темные глаза. Фред видел, как в ее радужках все реже появлялась нежность или тепло, даже по отношению к друзьям с факультета. Карий взгляд леденел, колол, ожесточался, превращаясь в нечто другое.. в нечто темное, но очень живое, растущее само по себе. Вироса-де-Кута “подружилась” с грязнокровкой достаточно для того, чтобы общительная и жизнерадостная девочка начала доверять слизеринке некоторые секретные подробности. В один из дней Грейнджер проболталась, что Поттер плохо спит, его часто мучают кошмары, из-за которых юноша всегда на взводе. -Что-то уже случалось? - как бы невзначай спросила Вироса, листая книгу. - Зачем бояться своих снов? -Гарри.. он кое-что видел перед Рождеством, - Кудряшка прикусила губу, пряча глаза за огромным талмудом. - Он видел, как змея пытается убить мистера Уизли.. Еле удалось подавить желание отбросить книгу и вцепиться в плечи гриффиндорки. Вироса-де-Кута, наконец-то, получила от подруги Поттера то, ради чего вся эта дружба и затевалась. Холодные пальцы вцепились в краешек тонкой ниточки, за которую теперь оставалось лишь аккуратно тянуть, лишь бы не оборвать единственную зацепку. -Как это возможно? - леди Дасадити слегка округлила глаза, чуть приоткрывая рот. - И почему змея? Разве Гарри как-то связан со Слизерин? Я думала, ваше животное лев? -Нет, нет.. дело не в этом, - гриффиндорка резко замотала головой, готовая разложить все по полочкам (Вироса уже вычислила ее дурную манеру всех поучать, играя на этой черте характера грязнокровки). - Во-первых, на мистера Уизли правда напала змея, это был не просто вещий сон, Гарри правда все увидел. Во-вторых, Гарри.. он.. он змееуст. Все знают это. И, в-третьих.. - староста резко замолчала, словно чуть не сболтнула лишнего. -Если Гарри владеет парселтангом, разве он не должен учиться на Слизерин? Мне казалось, что такой редкий дар был у основателя нашего факультета. Я читала в Истории Хогвартса, - только бы кудрявая не переставала говорить, ведьмочка продолжала гнуть свою линию. -Это, конечно, так.. - Грейнджер держалась, сколько могла, но внутренняя зазнайка больше не могла молчать. - В общем. Ты же знаешь, что Гарри называют Мальчиком-который-выжил? - Вироса кивнула. - Это из-за того, что Тот-кого-нельзя-называть применил к нему убивающее заклятие, когда Гарри был еще совсем маленьким, но оно отскочило в самого.. Темного Лорда, а Гарри остался жив. Дамблдор считает, что из-за того происшествия у Гарри могли появиться некоторые способности Того-кого-нельзя-называть. А он, как известно, тоже был змееустом. Вот так новость. Вироса-де-Кута медленно моргала, проверяя, что ей это супер уверенное и даже слегка восторженное лицо не мерещится. “Это же безумие! Настоящая глупость!” - прокричала про себя ведьма. Да, случается всякое, магия сложная и непредсказуемая наука, но чтобы после использования убивающего проклятия часть сил мага переходила к тому, на ком использовалась Авада (которая еще и до кучи не сработала) - бред чистой воды! Леди Дасадити долго, изучающе смотрела на грязнокровку, которая считала себя даже сверх умной, и сдерживала смешки. То есть, эта заучка серьезно верит в такой поворот событий?! Не может заклинание Авада Кедавра убить самого чарующего и передать его силы другому человеку! Но Кудряшка считала себя абсолютно правой - по сверкающим глазам видно. Что-то здесь было нечисто. Вироса-де-Кута решила обратиться к единственному человеку, который мог дать хотя бы намек на то, что на самом деле произошло с магией в момент, когда Темный Лорд попытался убить младенца. Девушка отправилась к своему отцу. После того, как юная ведьма разгадала суть Крестража, папа отчего-то разозлился на ее просьбу о помощи в поисках его настоящего тела, выкидывая ее из летнего леса. Однако это не стало последней их встречей. Девушка не смогла побороть желание видеть папочку, общаться с ним (путь он и не говорил с ней, как с дочерью, пусть не обнимал и не хвалил), Вироса все равно периодически брала диадему в руки, проваливаясь в этот зачарованный мир, поближе к части души своего папы. Он быстро остыл, никогда не вспоминая их странную ссору, а ведьмочка взамен никогда больше не спрашивала его о том, где он-настоящий может находиться. Их встречи проходили спокойно, а иногда даже весело. Отец учил Виросу новым темным заклинаниям, которые девушка практиковала, прячась в пустых классах школы или уходя чуть вглубь Запретного Леса. Папа рассказывал истории из своего прошлого, о его приключениях, порой вспоминал о школьных годах, сплетничая о профессорах, которые уже не преподавали в Хогвартсе. Вироса-де-Кута любила и сама делиться с отцом разными новостями. Часто речь заходила о ее жизни с мамой. Папа одобрительно кивал на то, какой принцип обучения для дочери выбрала Амараморта, любил задавать неожиданные вопросы, проверяя знания девочки о той или иной грани волшебства. Он вежливо выслушивал жалобы молодой волшебницы на преподавателей, особенно сильно его интересовал профессор Снейп, который (от слова совсем) не учил своих студентов зельеварению, а лишь фыркал и кривил губы. Забавляла отца и розовая дама, которую он так и не вспомнил по описанию Виросы. Тому Реддлу нравилось проводить время с дочерью, хоть в тиаре он и не чувствовал этого самого времени. Он был заключен здесь по собственной прихоти, рассчитывая однажды вернуться в нормальный мир. Сколько уже прошло лет в реальности? Если его дочери (которую он уже давным давно принял и одобрил мысль о том, что Вироса-де-Кута его родная кровь) уже семнадцать, а расщепил душу он еще в те времена, когда они с Амарой ни разу не говорили о детях. Волан-де-Морту было безумно интересно узнать, как сложилась его собственная жизнь, но дочь мало что знала об Англии, живя с матерью слишком далеко от его родины. Да и сейчас, хотя она была в Хогвартсе, девушка ни разу не упоминала, что в реальном мире, в том, который он всю жизнь мечтал очистить, хоть что-то изменилось. Будто все стало только хуже. Грязнокровки учились вместе с его прекрасной дочерью, маглорожденные занимали посты в Министерстве, а директором его дорогой школы все таки стал самодур полукровка, которого Том терпеть не мог. Значит ли это, что его замысел провалился? Скорее всего - да. У великого и всемогущего Волан-де-Морта ничего не получилось. Хотелось вернуться. Больше всего ему сейчас же хотелось материализоваться в реальности и приняться за дело! Продолжить то, к чему он шел всю свою сознательную жизнь, завершить дело. И он, пожалуй, мог бы это сделать. Заклинание Крестраж - сложно по своей сути. В него входит не просто убийство человека и отделение части своей души, но и возможность вернуться. Для этого достаточно все лишь еще раз убить. Поглотить силы мага, который попадется в лапы Крестража. Том все продумал до мелочей. Даже эта тиара, спрятанная в Выручай-комнате, была ничем иным, как приманкой для какого-нибудь юного волшебника. В голове Реддла все должно было произойти так: далеко не любой студент способен отыскать тайную часть Хогвартса, а тот, кто сможет - будет самым способным из всех чародеев в школе. С помощью этого волшебника Том хотел выяснить обстановку в мире - получилось у него все исправить, или же Волан-де-Морт проиграл в первый раз. Если бы студент поведал, что Темный Лорд не сумел избавить волшебный мир от грязной крови, то эта часть души принялась бы понемногу вытягивать из юного волшебника силы, обретая мощь - возвращая Волан-де-Морта к жизни. Но, как это обычно и бывает, судьба громко посмеялась над всемогущим темным магом, в очередной раз доказывая свое главенство над всеми живыми существами. Летний лес внутри Крестража был вечнозеленым, вечно живым и вечно одинаковым. Ни одна птица здесь не умирала, ни одна травинка не начинала желтеть, не было дождя или тумана, даже солнце замерло на одном месте, играя лучами на камнях гигантских скал. Поэтому и времени здесь не было. Здесь ничего не было, и Том с этим быстро смирился. Он умел ждать. Как вдруг, однажды лес изменился на пару мгновений. Кроны качнулись, горы дрогнули, а птицы сменили линии полета. Вдалеке появилась хрупкая фигурка. Том был удивлен, наблюдая за тем, как некая девочка веселиться в его лесу. Потом она пропала. Реддл мучился вопросами, была ли она настоящей или это лишь мираж, который начало рисовать его уставшее от однообразия сознание. Позже она появилась вновь, ровно на том же месте. Девушка, не тратя времени, бросилась к нему, словно узнала, но тут же исчезла. И это повторялось, наверное, бесконечное количество раз. Том не был уверен в том, что именно происходит, но догадывался о магии замка. Возможно ли, что девушка, которая так отчаянно пытается до него добежать, еще не нашла Крестраж? Есть ли шанс, что тиара все так же спрятана в Выручай-Комнате, а юная волшебница неким загадочным образом прорывается сквозь толщи магии, проникая поближе к душе Волан-де-Морта? Когда юной особе удавалось подобраться совсем близко, Том начал распознавать ее черты. Девушка кого-то ему напоминала. Кто-то очень родного и близкого. Ту, у которой был такой же нежный взгляд, та же приятная улыбка, точно такая же хрупкая худая фигурка. Движения и жесты, походка и мимика, все это было до боли знакомым ему. И распознать Амараморту Дасадити в молодой девушке получилось в тот же момент, когда волшебница, наконец, дошла до него, буквально падая на широкие плечи. Дочь Амары с его чертами лица. Его дочь в его Крестраже. Дрожь пробила тело. Том принялся отрицать очевидное, до безумия желая увидеть девушку вновь. И когда она появилась, сердце, которого у части души быть не должно, застучало сильнее. Это точно была его кровь и плоть, его девочка, которая поддалась магии Хогвартса, смогла найти эту проклятую тиару, разрушая тем самым идеальный план Волан-де-Морта. Он не мог ее убить. Даже взамен на свое воскрешение. А когда узнал, что Амара погибла, терзался жаждой приказать дочери отдать тиару кому-нибудь, чтобы поглотить другого волшебника, вылезти из этого осточертевшего леса. Чтобы явить миру гнев величайшего мага.. Чтобы присматривать за доченькой. Вироса-де-Кута выглядела хрупкой, маленькой девочкой в его глазах, и у него никак не получалось преодолеть тягу к своему ребенку. Какая же это была глупость. Волан-де-Морт отрекся от любви, вычеркнул любую мысль о том, что эти чувства могут существовать. Однако именно эта часть души была, как оказалось, самой мягкой, самой податливой. Потому что именно в минуту создания этого Крестража он.. Том Реддл любил. Закрывал на это глаза, отмахивался, но сейчас, глядя на свою дочь, он скрипя зубами признал, что любил Амараморту. Ведьму, которая никогда не опускала при нем взгляда, которая искренне улыбалась ему и от души помогала. Он любил все ее черты, все проявления ее характера, просто никому и никогда, даже себе не позволял произнести эти слова. “Дети - это продолжение любви” - однажды сказала Амара, и Том тогда не понял этой фразы. И злость брала от того, что осознать в полной мере смысл такого просто выражения получилось так поздно. -Отец! - Вироса-де-Кута возникла неожиданно близко, вырывая своим голосом из раздумий. - У меня есть к вам вопрос. Брови девушки были сведены, а челюсти плотно сжаты, словно юная леди вся была на нервах, но старалась этого не показывать. Том шумно выдохнул, всматриваясь в темные глаза дочери. Хоть девочка была точной его копией внешне, он все также продолжал видеть в ней Амару, каждый раз с трудом сбрасывая с себя оцепенение. -Спрашивай, - Реддл кивнул, внутри тела пылала буря эмоций, но лицо оставалось спокойным. -Возможно ли каким-нибудь заклинанием передать часть силы другому волшебнику? Вироса уже перебрала в голове кучу вариантов: Этот темный маг Которого-почему-то-нельзя-называть использовал вовсе не Аваду на Поттере, а другое проклятие, чтобы специально передать ему часть силы. Но о такой магии юной волшебнице не было известно. Возможно, что Поттер изначально был змееустом, тот чародей просто не рассчитал силы и сам себя погубил. Или это вообще все вздор и провокация, и Поттером все это время управляет кто-то с помощью сложной магии или артефакта. -Ты имеешь в виду личные силы волшебника? Такие как его таланты и предрасположенность к определенному виду магии? - отец дернул бровью, в своей излюбленной манере складывая руки на груди. -Да, - Вироса-де-Кута кивнула, по одному лишь темному взгляду понимая, что не существует такого заклинания. Подтверждая догадки, папа отрицательно помотал головой. Значит оставалось лишь два варианта: либо Поттер родился змееустом, либо им управляют. Вироса-де-Кута скрестила руки на груди, чуть прикусывая нижнюю губу. Она уткнулась взглядом в зеленую траву, начиная свой медленный ход. Девушка упрямо думала, силясь разгадать тайну Мальчика-который-выжил. Со стороны это выглядело забавно, отчего даже кусочек души Тома Реддла хмыкнул, наблюдая, как его дочь принялась обходить его по кругу, словно рождественскую ель. “Если бы Поттер родился змееустом, Распределительная Шляпа точно отправила бы его на Слизерин”, - быстро думала девушка. Хоть Грейнджер как-то упоминала, что Гарри попросил Шляпу отправить его на Гриффиндор, но это означает лишь то, что в нем нет крови Салазара Слизерина, иначе никакие уговоры бы не прошли. “Остается лишь вариант с одержимостью,” - Вироса скривила губы, совершенно не уверенная в том, что мальчиком кто-то управляет. -В таком случае, у меня другой вопрос, - девушка остановилась, вновь обращаясь к отцу, который тут же скрыл свою мягкую ухмылку за непроницаемой маской. -Спрашивай, - папа вновь кивнул, скучающе хлопая длинными ресницами. -Возможно ли управлять человеком? -Что за вопрос, - отец фыркнул, слегка закатывая глаза. - Ты и сама знаешь несколько проклятий имеющий нужный эффект. -Да, но я не знаю ни одного, которое позволяло бы.. как бы вселяться в человека, позволяя использовать свои исключительные силы через проклятого.. - девушку, хоть она и понимала, что перед ней стоит великий и всемогущий маг, все еще смущало, что она далеко не на все знает ответ, и ей приходится (как же это низко звучит) вымаливать о помощи в разгадке у того, перед кем она хотела выглядеть безупречной. Однако, на удивление, папа не был расстроен ее неведением, не закатил глаза, и даже не скривил губы. Он просто.. смотрел. Смотрел и думал. Молчание было коротким, после чего отец спокойно произнес: -Либо такого заклинания не существует, либо оно мне не известно. -Возможно ли, что используется некий артефакт? -Не думаю. Хотя существует несчетное множество всевозможных проклятых предметов. И даже таких, что позволяли бы вселиться в другого человека, но ни один артефакт, ни одно зелье не способно переместить тебя, оставляя при тебе твои же способности. В чье тело ты попал, тем ты и будешь пользоваться, - закончил папа, отправляя Виросе внимательный взгляд, а затем неожиданно произнес. - В кого это ты хочешь переместиться, оставляя при этом свои способности? -Вы неправильно поняли, - девушка качнула головой, поджимая губы. - В школе есть один студент, который обладает способностями, что никак не могут ему принадлежать. Вот я и пытаюсь разобраться. -В таком случае, твое предположение на счет проклятия - ошибочно, - папа пожал плечами, приглашая девушку чуть прогуляться по лесу. - Человек способен оставить свои силы при себе лишь в том случае, если новый сосуд - это он сам. -Вы имеете в виду.. -Да, Крестраж, - папа кивнул на догадку. - Хоть здесь заключена лишь часть моей души, я все равно остаюсь самим собой, все мои уникальные способности остаются при мне. Вироса медленно шла рядом с отцом, глубоко вдыхая приятные ароматы леса. Теплое окружение успокаивало, даря умиротворение. Не удивительно, что папочка создал этот Крестраж именно таким, в этом волшебном мире не так уж и плохо быть заключенным. Птицы поют свои песни, шуршит листва и мягко светит золотое солнце. Юная ведьмочка наслаждалась неторопливой прогулкой, на несколько мгновений отпуская запутанные мысли о Поттере и его странностях. -Отец, это ваш единственный Крестраж? - задумываясь о созданном прекрасном мире, Вироса вдруг ощутила, что здесь слишком прекрасно для первой попытки даже такого превосходного мага, как ее отец. -Нет, - он улыбнулся, загадочно блеснув глазами. В его каштановых волосах блестели солнечные лучи, рисуя яркие блики, словно у папы волосы окропились белыми звездами, точно так же как было и у Виросы. “Если это не единственный Крестраж, то есть еще.. Еще миры, созданные моим отцом для сохранности его души. Интересно, они столь же очаровательны, как и этот?” - девушка прикрыла глаза, медленно покидая летний лес. *** -Сколько ты еще будешь меня избегать, лисичка? Вироса-де-Кута обернулась, останавливаясь, так и не добравшись до Большого Зала. Фред был один, стоял опершись плечом на каменную стену, в тени колонны. У него был холодный, уставший взгляд, что девушка невольно поежилась, не веря, что перед ней и правда вечно задорный гриффиндорец. Он выглядел.. плохо. Помятая рубашка, мантия в пыли, на скуле желтоватый синяк, а рыжие волосы торчали во все стороны, словно юноша без конца зарывался в них пальцами, тормоша.. Это легко было представить. Она много раз видела, как Фред запускает ладонь в волосы, откидывая челку назад. Огненные локоны струились сквозь пальцы словно остывающая лава. Было интересно, какие эти волосы на ощупь. Мягкие, словно шелк, или все же жесткие, как осенняя трава? Стоп! Вироса сжала челюсти, быстро опуская взгляд на уровень криво завязанного галстука. Ладошки чуть кольнуло от желания поправить эту красно-золотую ленту, аккуратно пригладить, попутно расправляя складки на белой школьной рубашке. Стоп! Взгляд пришлось опустить еще ниже. Теперь она рассматривала мятые брюки и пыльные туфли. Спокойно. Вироса медленно дышала, отпуская образы того, как именно она бы поправляла одежду высокого юноши. Неопрятный вид нижней части одежды слегка отрезвил мысли. Да, не пристало молодому волшебнику расхаживать в таком виде. Он же чистокровный маг! А выглядит, как попрошайка из темного переулка. Все. Теперь все в порядке. Навязчивые идеи ушли, взгляд можно вернуть. Теплые карие радужки, цвета горячего чая продолжали источать вселенскую усталость, но все также смотрели на лицо Виросы, спокойно ожидая ее реакции. -Последнее время у меня много дел, - пожимая плечами, ответила девушка, ей хотелось поскорее закончить разговор, и отправиться в Большой Зал на поздний ужин. -Я заметил, - Фред кивнул, чуть отталкиваясь от колонны, сделал небольшой шаг в сторону слизеринки. - На переменах не общаемся, на уроках на меня не смотришь, гулять не зовешь. В его голосе не было обиды или злости, он просто перечислял факты, словно отвечал у доски на самый скучный вопрос в его жизни. Фред сделал еще несколько шагов, останавливаясь в метре от Виросы. С такого расстояния она смогла увидеть еще несколько выделяющихся деталей. Юноша держал руки в карманах, и один рукав слегка задрался, оголяя кожу у запястья. И на этом участке тоже красовался красноватого оттенка синяк. Вироса нахмурилась, бегло осматривая все доступные ее взгляду части тела молодого человека. Почему он такой побитый? Из-за чего такой уставший? Что произошло за то время, пока она избегала юношу всеми возможными способами? Но вместо этих вопросов с губ сорвалось другое: -У тебя, видимо, тоже много своих дел. Фред моргнул, слегка поднимая бровь. Он не шевелился, лишь медленно дышал, всматриваясь в хрупкую девушку перед собой, словно не мог поверить, что она существует.. нет, не мог поверить, что она, наконец-то, вновь обратила на него внимание. Он проследил за ее взглядом, останавливаясь на своей раненной руке. Невесело хмыкнул, вытаскивая ладонь из кармана брюк, демонстративно поворачивая ее синяком к темным глазам, обрамленным длинными черными ресницами. -Ты об этом? - Фред снова фыркнул. - Ерунда, всего лишь неудачная тренировка. -Поэтому мне и не нравится квиддич, - Вироса слегка закатила глаза, цокая язычком, - слишком агрессивный спорт. -Что? А. Нет. Ты забыла, что меня отстранили от квиддича? Это в меня прилетело отталкивающее заклинание, когда я отвлекся, - юноша махнул больной рукой, пряча ее обратно в карман. -Ты о чем говоришь? - теперь уже девушка изогнула бровь. - У нас нет практики боевой магии. Или вы в своей гостинной гриффиндора нарушаете правила профессора Амбридж по применению волшебства вне классов? -Ты и правда очень занята своими делами, что обо всем, что тебя не касается, и думать забыла? - Фред ухмыльнулся, слегка наклоняясь к девушке. От этого его движения стало не по себе. Во-первых, юноша оказался слишком близко, так, что было слишком хорошо видно желтое пятно на скуле. Вироса гневно бурлила это место взглядом, почему-то ощущая нестерпимые уколы странных мыслей в голове: Кто это сделал? Кто кинул в него заклинание, что остался синяк на лице? Другой причиной, почему девушке вдруг стало некомфортно, это запах. Фред пах сладостями, что даже во рту ощущался привкус карамели; пах фейерверками, которые, кажется, цветными искрами начали разрываться под ее кожей; пах летним солнцем, что щеки принялись пылать, от его резкой близости. Из-за смеси эмоций, из-за всех противоположных чувств слегка закружилась голова. Вот это и было причиной, почему она от него закрылась, делая широкий шаг назад, впечатываясь в каменную кладку спиной. Получая в ответ удивленный взгляд. Карие радужки блеснули, но совсем не так, как обычно, озорством и весельем. Черный чай словно остыл, разбавляясь ледяной водой. Фреду было совсем непонятно, почему Вироса-де-Кута пытается от него сбежать, опускает взгляд. Он медленно выпрямился, делая крохотный шажок прочь от девушки. -Ты же была на собрании, - холодно произнес юноша. - Нас не учат защищаться на уроках, поэтому мы тренируемся сами. -И кто попал в тебя заклинанием? Можно было промолчать или просто кивнуть и пойти на ужин. Сделать так, как требовала голова. Но стоило Фреду сделать еще один шаг назад, девушка не смогла сдержать слов, противореча своему же запрету на общение с рыжеволосым юношей. Вот так легко отмахнувшись от голоса подсознания, который набирая громкость твердил: “Тебе сейчас не до романтики! Некогда влюбляться! Этот волшебник тебе не подходит!” -Анджелина, - бесцветным голосом произнес Фред. - Мы тренировались в паре, и я отвлекся. -Вы там учите боевую магию и совсем не занимаетесь защитной? Вообще-то, услышав ненавистное имя гриффиндорки, в груди вспыхнул горячий инквизиторский пожар. Кровь забурлила, а кончики пальцев заколола темная магия, до этого тихо сидевшая в теле. Вироса-де-Кута и не думала забывать о том, что мерзкая девица посмела сжечь единственную колдографию отца. У нее просто еще не было времени на то, чтобы как следует проучить Джонсон. К тому же ненависть и обида слегка притупились от того, что Вироса и без колдо часто видела папу, теперь у нее был Крестраж, который не просто смотрел на нее с ухмылкой, а мог разговаривать, даже касаться девушки. Однако всего за одно мгновенье ненависть, складывающаяся в голове в знатные черные проклятия, забулькала под коркой мозга. Гриффиндорская дрянь навредила Фреду, оставляя на нем синяки. Самое время вспомнить все обиды, возвращая их в многократном объеме. -Защитными заклинаниями мало кто владеет, - произнес юноша, поджимая губы. - Гермиона обычно приносит всякие книги, но веселее же изучать то, чем можно хорошенько жахнуть, чем то, что вообще не факт, что защитит от темной магии. -Есть куча темных проклятий, которые сломают простой щит, да, - думая совсем о другом, отвечала Вироса. - Но так же существуют некоторые, так называемые, черные защитные чары. Они способны противостоять даже очень сложной магии. Но колдовать их сложно.. За пару взмахов не получится использовать.. Поэтому, лучше всего, накладывать такие перед битвой.. -Ты и правда слишком умная, лисичка, - впервые за весь разговор молодой волшебник искренне улыбнулся, рассматривая девушку сверху. - Может, все же поучишь нас? Вот заняться то больше нечем - первая мысль. Но тут же перед глазами мелькнула кровожадная идея. Это сборище недоволшебников практикуется где-то в школе, прямо под носом у профессора Амбридж, которая науськала всю свою Инспекторкую Дружину на поимку этих самых студентов-нарушителей. Среди этих неучей ошивается и гадкая Анджелина Джонсон, которая должна заплатить за свои поступки! Можно согласиться с предложением, выяснить, где находится тайная база учеников, рассказать об этом Паффине или Кассиусу или вообще всем слизеринцам, чтобы те, наконец-то, доложили обо всем розовой даме. Это поможет друзьям (которые действительно страдают от нападок Генерального Инспектора) и навредит дуре-Джонсон. Вироса-де-Кута уже было улыбнулась своим мыслям, как вдруг взгляд сфокусировался на желтоватом, почти исчезнувшем синяке. Среди нарушителей порядка есть тот, кого девушка не хотела бы так подставлять. Профессор Амбридж выдумывает ужасные наказания для просто-провинившихся студентов, что же будет с участниками этого отряда? Жабья физиономия в воображении Виросы плотоядно ухмыльнулась, демонстрируя острые зубки. Долорес Амбридж может себе позволить не просто наказать студентов письмом (уже несколько месяцев, попадавшиеся на нарушениях декретов от розовой дамы ученики отправляются к ней в кабинет и несколько часов подряд с помощью волшебных перьев пишут извинения. Причем перья зачарованы так, что слова отражались вовсе не на бумаге, а на коже студента, оставаясь на теле кровавыми шрамами), Генеральный Инспектор имеет полное право (которое ей предоставило само Министерство) замучить детей чуть ли не до смерти. Намеченная улыбка на нежных губах Виросы тут же пропала. Вариант «раскрыть, где засели нарушители» был резко вычеркнут из головы. Значит, остается одно - преподать заносчивой гриффиндорке урок своими собственными руками. Благо, Фред только что дал ей эту возможность. -Хорошо, - ведьмочка аккуратно кивнула, - я помогу вам с освоением защитных чар. Но взамен, я бы хотела провести спарринг. Я давно ни с кем не сражалась, стоило бы размяться, - хотя Вироса и практиковалась в пустующих, пыльных, забытых всеми классах и в Запретном Лесу, этого было мало - нужен живой соперник, который хотя бы попытается успеть отреагировать на магию чистокровной ведьмы. Вот только соперником Анджелину Джонсон даже назвать сложно. Эта дрянь заплатит сполна за то, что сожгла колдографию папы и за то, что попала заклинанием в Фреда! Темные глаза нездорово полыхнули, из мрачной глубины неторопливо, словно насмехаясь, всплывали красные искорки. Кровавый цвет был лишь мгновением, которое можно было списать на помутнение зрения, отмахнуться и забыть, в то время как алый блеск засел в карих радужках, терпеливо ожидая возможности вновь заполонить взгляд молодой ведьмы.