Четвёртый курс: Глава 1

На этот раз в замок они поехали в каретах. Рон не помнит наверняка, были ли они в прошлом году, — на первом курсе были лодки, на втором они с Гарри въехали на «Англии» в Гремучую иву, — но, если да, Рон вполне себе уверен, они не были запряжены странными мутными лошадьми. (Может, лошадиными родственниками? Типа, крылья и выпирающие кости не то чтобы очень лошадиные, но общая форма — да. Его глаза не могли до конца на них сфокусироваться. Откуда Рону знать, он бросил уход за магическими существами, потому что звери никак не прекращали странно на него смотреть.) Распределение проходит хорошо. В этот раз оно было не такое сбалансированное, поэтому, типа, двое попадают в Рейвенкло, а в Слизерин — тонна девчонок (ему кажется, что он родственник одной из них? Трудно сказать, особенно если она со стороны матери, учитывая, что та почти ни с кем из семьи не общается). Гриффиндору достаётся группа мальчиков-первокурсников и три девочки. Всё идёт вполне обычно, а затем Почти Безголовый Ник рассказывает Гермионе о домовых эльфах Хогвартса. — Я ничего не буду есть! — с чувством откладывает она вилку и отталкивает тарелку в сторону. — Это неправильно. Почему ты не считаешь, что это неправильно? — Может… — встревает Гарри. — Может, им это нравится? Рон закатывает глаза. Какую реакцию, и ему хочется это сказать как можно добрее, он рассчитывает, получит подобный вопрос? К счастью, они с Гарри сидят по одну сторону стола, поэтому Гарри этого не замечает. — Может, им это нравится? — Гермиона не кричит, но, типа, очевидно, что она прилагает усилия, чтобы не закричать. Рон влезает, прежде чем Гарри всё окончательно испортит: — А откуда, — пытается он сформулировать это как можно мягче, — ты думаешь, берётся еда? — Я думала, тут работают повара! Что за чушь. — Здесь — здесь работают повара, Гермиона. Повара — это домовые эльфы? В попытках успокоиться Гермиона выпускает воздух между стиснутыми зубами: — Я думала. Это люди. Которым платят. За готовку. Ясное дело, это станет её Бзиком. По крайней мере, Рон может попытаться спустить всё на тормозах, чтобы это не стало главной темой ужина: — В смысле, они… К счастью, от необходимости закончить это утверждение его спасает ворвавшийся новый учитель по защите от Тёмных искусств. «Грозный Глаз» Грюм был своего рода аврорским героем войны — хромает, весь дёрганный. С его кожей что-то не то, Рон не может до конца понять, что, но он вполне уверен, что это повреждение от заклинания или что-то такое; Рон думал, что он будет постарше, но пофиг, не считая его родителей, кажется, всем участникам последней войны или немного за тридцать, или они застали Гриндевальда. Куда важнее то, что возвращают Турнир Трёх Волшебников, и, честно говоря, Рона тут же разъёбывает. Просто он, понимаете ли, так преисполнился, что если слышит, что в школе случится какое-то особенное событие или появится какой-то предмет, то он просто знает, что Гарри его каким-то образом туда втянет. Таинственный запрет на коридор на третьем этаже? Рона чуть намертво не бладжернули шахматные фигуры в человеческий рост. Наследник Слизерина? Сестра Рона на весь год становится одержимой, и они все застревают в яме с гигантской убийственной змеёй — кроме Гермионы, та просто окаменела. Серийник сбегает из тюрьмы? Ну чистая случайность, что он как-то связан с Гарри, и Рону ломает ногу дерево, а его домашняя крыса оказывается каким-то фашистом. Так что. Ну серьёзно. Стоит упомянуть турнир на приветственном пиру, вполне себе понятно, как именно обернётся этот год. Когда Гарри говорит ему, как было бы клёво принять в нём участие и победить, Рон не может выжать из себя никакого другого ответа, кроме чего-то вроде самого неискреннего: «Ага, было бы здорово», — в своей жизни.

--

В первую же ночь он спускается в Комнату. Он просто обязан — из-за всех этих ступенек он в неё не ходил с перелома ноги деревом, — и просто кажется неправильным не проведать портрет. (Василисиха всё ещё там, и она всё ещё и близко не разложилась так, как должна была бы. В целом, она такая же, с тех пор как они спустились сюда, чтобы спасти Джинни. Рон тыкает в неё пальцем, и она даже не дёргается, и вообще она комнатной температуры; он решает уверовать в то, что она не разлагается из-за, типа, магии, а ещё тут нет каких-нибудь крыс или бактерий.) (Не самая лучшая его работа, он признаёт, но Рон вполне себе уверен, что она не причинит больших проблем, ведь Наследник Слизерина оказался книгой, а потом его убили. И вообще, Волдеморт супермёртв — маловероятно, что он снова всплывёт и начнёт убивать людей змеями.) Рон стучит и заходит в потайную библиотеку, ведь хоть там всего лишь и портрет, но это простая вежливость. Типа, он не станет дожидаться ответа, но, по крайней мере, постучит. — Так-так! — прожигает его взглядом мужчина с картины. — Гляньте, кто пожаловал! Рон корчит мину: — Мне дерево ногу сломало! — А. — Сюда ведёт уйма ступенек. — И твоё восстановление заняло дольше положенного. — …Ага. Портрет не то чтобы пожимает плечами, но выглядит не таким сердитым: — У Салазара была парочка книг по целительству, я тебе дам одну с собой на дорожку. Пожалуй, хорошая идея. Кстати о хороших идеях, мужик наверняка что-то знает о Турнире Трёх волшебников, ведь он уже давно тут болтается: — Ты же старый, да? — Что? — В смысле, типа, в школе проходит какой-то турнир, и никто не участвовал в нём, типа, сто пятьдесят лет, потому что погибало много людей или что-то в этом духе… Портрет закатывает глаза: — Игры смерти. Они то входят, то выходят из моды. — А можно мне и про них книгу? Потому что, типа, мой друг всё время влипает в передряги, и это событие прям вот как для него создано. Он вздыхает: — Ну раз ты настаиваешь. Но чтиво, прямо скажем, мрачное. Возьми вон ту жёлтенькую, через шкаф, на две полки ниже, она где-то с палец толщиной, — «Трактация турниров по чародейству». На вид скучновато, но Рон даже не до конца уверен, что значит «трактация». — И вон ту зелёную в соседнем шкафу с бриллиантами на корешке. Её Рон тоже суёт под мышку. Она кажется новее других: всё ещё старой, конечно, но не такой ветхой. — Эй, а откуда тут книги после смерти Слизерина, если это его тайная библиотека? — Несколько сотен лет его потомки подбрасывали сюда разную литературу, но поток знаний иссяк. До твоего прихода тут никого не было больше двухсот пятидесяти лет, но бывало, какие-то книжонки появлялись сами по себе согласно некоторым мудрёным магическим контрактам с гоблинскими издательствами. — Ха, — говорит Рон, удерживая себя от того, чтобы задать больше вопросов о чём-то, что его даже не особенно интересует. — Ой, а у тут нет ничего, типа, по выращиванию змей? Мы с сестрой в прошлом году украли пару яиц из Комнаты, и они всё никак не вылупятся… Мужчина на картине со звонким хлопком падает головой в свои руки. Рон не знал, что портреты так умеют. — Ты взял, — его голос слегка приглушён руками на лице, — яйца василиска. Чтобы вырастить себе питомцев? — Мы решили, что если его не высидит петух, они станут обычными змеями. — И, я так понимаю, тебе не очень-то хочется змею, которая может в один укус умять лошадь, и неважно, может она убить тебя взглядом или нет. Кстати, их высиживают жабы, а не курицы, — он тяжело вздыхает. — Игнорируя тот факт, что для зарождения жизни в этих яйцах должна была бы появиться ещё одна змея, которая могла бы безопасно спариться с василиском, — Рону это в голову не приходило, и не сказать, что он вне себя от радости от такой перспективы. Пофиг, это проблема для Будущего Рона, — всё ещё остаётся проблема размера. И яда. — Не могут же они быть такими желчными, пока они всего лишь, ну, малыши. Картина закатывает глаза: — Ядовитыми. И да, могут, потому что змеятам нравится кусаться, и ты понятия не имеешь, какой у тебя гибрид. Ты проверял вены? Не сказать, что Рон с Джинни пристально смотрели на вены, но… — Мы заглянули внутрь, нашли заклинание, которое переносит всё на бумагу. — Рано или поздно они подрастут и вылупятся. — Откуда ты знаешь? — Думаешь, сколько змей вырастил Салазар? Он их обожал. Не считая ужасающе сложных романтических отношений и преподавательства, они были всей его жизнью. Мне пришлось высидеть больше лекций по герпетологии, чем довелось съесть горячих блюд, малой.

--

На травологии Рон сидит с Невиллом, потому что Рон всегда сидит с Невиллом и, как и в прошлом году, по-тихому не ходит на уход за магическими существами. (Но теперь он немного об этом жалеет из-за всей этой истории со змеями.) Вместо этого он попадает на нумерологию с кучей третьекурсников, что неловко, но, по крайней мере, его утешает то, что ничто внезапно не решит, что он воняет, и не попытается его убить. Поскольку он гораздо ближе к кабинету прорицаний, чем все, кому приходится лезть на вторую по высоте башню в школе из хижины Хагрида, он сам поднимается по лестнице в класс и просовывает голову в люк, а там за столом у окна курит сигарету профессор Трелони. Некоторое время они просто друг на друга смотрят. — Вы рано, — говорит она, стряхивая пепел в блюдечко. — …Да? — Рон не до конца уверен, как на это ответить. — Ой, простите, — придаёт она своему голосу театральности. — Небеса сговорились послать к нам человека, готового принять знания, — это всё равно что наблюдать за превращением анимага, но, типа, для личности. Она делает ещё одну затяжку. — Не рассчитывай, что я буду в образе во внеурочное время, малыш. Дай мне докурить, и я стану куда более привлекательной. — Чё? — Никому не нравятся пророки без таинственности, — тушит она остатки своей сигареты о блюдце и разгоняет рукой дым. — Но ты это знаешь, вселенная постоянно на тебя кричит. — Откуда Вы знаете? — говорит Рон вместо того, чтобы придумать куда более правдоподобное отрицание. — Это всё-ё-ё в твоей ауре. Пророки и провидцы с ней связаны чуть больше остальных, а ты, малыш, связан очень сильно, — встаёт она и, почти устало взмахнув палочкой, зажигает все свечки на всех столах сразу. — Как ты относишься к фиксированной рассадке? Рон понимает, что его ответ здесь ничего не значит: — Думаю, Вы всё равно её введёте, независимо от моего ответа. Она кивает: — Прорицания — это не столько предвидение будущего, сколько, по большей части, внимательность, — хлопает она в ладоши и как будто сразу же переключается на другую личность. — Я зажгу благовония и изгоню едкие тени, которые лето бросило на нашу классную комнату. Моргана, это было странно.

--

Оглядываясь назад, пожалуй, обращение Малфоя Грюмом в хорька должно было быть своего рода знаком. Типа да, не сказать, что Рон — мозг их компашки — им вовеки веков будет Гермиона, — но он среди них обычно самый практичный, так что, пожалуй, ему стоило быстрее понять, что от нового профессора по защите от Тёмных искусств не стоит ждать ничего хорошего. Все остальные ученики вели себя, будто это какой-то очень особенный урок, но, типа… стоило Грюму перескочить с объяснения непростительных проклятий на их демонстрацию, стало совершенно очевидно, что он… Дело в том, что, ну, Рон не в восторге от того, как потехи ради мучают животных, даже если это пауки, а стало быть, они очень жуткие. И было особенно мерзко делать это на глазах у Невилла. Не сказать, что Рон в курсе всего или типа того, но то, что его родители были, ну, знаете, какими они были — это своего рода общеизвестный факт, а раз Грюм участвовал в прошлой войне, он точно про это знал. А затем он для демонстрации накладывает на людей Империус, и Рон вполне уверен, что это, ну, типа, преступление. Преступление уровня «еду в Азкабан». Рону никогда не нравились преподаватели по защите от Тёмных искусств. Или, по крайней мере, он относился к ним настороженно в связи со своими постоянными изысканиями в Тёмных искусствах, но этот был первым, кого он считает… опасным. Особенно для них, и не так, как отлетевший на Обливиэйте Локхарт.

--

— Ну! — говорит Джинни, когда он садится с ней за обедом. — В этом году меньше драмы? В прошлом году ты мне весь мозг выел, пока постоянно с кем-то из них двоих ссорился. Рону удаётся открыть свой сэндвич и вытащить из него тушёные грибы: — Пока что да. Ещё не вечер. Она закатывает глаза: — Ой да ладно. У всех голова будет забита этим турниром, а ещё приедут иностранцы-семикурсники. На дрязги не останется времени. Некоторое время Рон на неё смотрит. Типа, разве она не понимает… — Думаешь, они будут стремотные? Уверена, что нет. Знаешь, в Дурмстранге учится Крам, и он достаточно взрослый, чтобы приехать, а ещё в Шармбатоне Гальвет, её уже приняли в «Пайенны» в Тулузе, а пара других семикурсниц играют на уровне драфта LPQF. Моргана, а Рон думал, что она угомонится после чемпионата мира. Видимо, нет. Но всё же есть большая разница между «нравится квиддич» и «знает, кого могут взять в драфт женской лиги Франции». — Так о чём это я. — Гарри не ввяжется в турнир. Да ладно тебе, ты же не серьёзно, — закатывает она глаза. — Если да, и вы опять как-то опять стрёмно поссоритесь, допустим, я, ну не знаю, прокляну его чернила так, чтобы они стали чуть жиже и всё пачкали. Ох, Джинни понятия не имела, как это зловредно, Гарри постоянно не до конца закрывал свои чернильницы, и всё разливалось по его сумке, а разбавленные чернила стопудово повсюду протекут. — Договорились. — Хорошо, — откусывает Джинни от сэндвича. — Так что там насчёт этого гавнэ? Рон вздыхает и прикладывает руку к лицу: — Ну…

--

Тео слегка подпрыгивает, когда Рон плюхается возле него на зельеварении. — Прости! Я подумал, что ты можешь… — слегка качает он головой. — Неважно. — Всё в порядке? — Просто… Лето. — Твой отец опять говнился? От этого мальчик даже смеётся: — Ага. Можно — можно сказать и так, — начинает он раскладывать пергамент и перья для записей. — А как твои дела? — Пришлось рассказать Перси, что его домашняя крыса всё это время втайне была каким-то мужиком. — Что? — роняет Тео бутылочку чернил, ныряет за ней и, к счастью, ловит. — Он жил в нашем доме, спал в наших тумбочках и просто крысятничал. Это какой-то анимаг, который был в бегах, типа, двенадцать лет. — Двенадцать… Значит, это будет… — на лице Тео практически читалось, как математика прокладывает себе путь в его голове. — А. — Ага, — говорит Рон. — А. — Что ж, — пытается сменить тему на что-то другое, кроме Пожирателей Смерти, Тео. — Много ты практиковался в зельеварении летом или… Рон кривится: — Бывало, я готовил. — Сойдёт, — не сказать, что Тео выглядит удивлённым.

--

(Гермиона никак не угомонится со своими домовыми эльфами. И она пытается раздать значки, отчего за неё малость стыдно, особенно когда она делает это в Большом зале. Но, по крайней мере, у неё появилось хобби. Но, типа, он пытается не произносить ничего, что может вылиться в: «Может, они просто не знают ничего лучше» и «Им не приходило в голову устроить забастовку?» Если она так уж решила устроить крестовый поход морали, то, по крайней мере, могла бы не унижать умственные способности тех, за кого воюет.)

--

— Что думаешь, может, — начинает Гарри, когда они сидят на диване в общей гостиной и чисто номинально делают домашку по заклинаниям, — Чжоу захочет со мной, может, пойти со мной на вылазку в Хогсмид? …На их курсе учится девочка по имени Чжоу? — Чжоу?.. — Чжоу Чанг, ловец Рейвенкло, — в ответ на пустое выражение лица Рона он продолжает. — Она на год нас старше, очень красивая и летает на «Комете-260»? — это Рону никак не помогает. Типа, ловец Рейвенкло — чуть-чуть, но он не может представить её в своей голове. Может, какая-то девчонка в синем? — Думаю, она дружит с Седриком? Точно, симпотный староста, который услужливо отвёл Джинни в больницу после той истории с её одержимостью, и когда они в итоге закололи книгу. — Он был с нами на чемпионате мира по квиддичу? — в отчаянии добавляет Гарри. — И его отец? — Точно, — говорит Рон. — Он, — забавно, что именно каждый из них запомнил. — И он дружит с Чжоу? — Думаю, они, типа, дружбаны-ловцы или типа того, — учитывая полное неумение Гарри считывать социальные взаимодействия, Рону прямо-таки хочется выбрать «или типа того». Пацан так и не научился общаться с людьми не с Гриффиндора, а уж тем более замечать сложные межличностные взаимодействия. — Думаешь, она бы пошла в Хогсмид со мной? Может, как — как на свидание? — Э-э, — говорит Рон, стараясь не врать, но также стараясь не отговаривать Гарри от разговора, типа, впервые в жизни с кем-то, с кем он не спал на расстоянии десяти метров. — За спрос не судят? — А если она скажет «нет»? — Тогда ты получишь ответ? — Рон не понимает всей этой патетики. — А если после этого она меня возненавидит? Святые угодники, Рон на это не подписывался. — Она не возненавидит тебя за вопрос, — вроде достаточно логично. — Думаю, тебе нужно просто просить, и всё. А если она скажет «нет», то просто, ну не знаю, забей? Будь как будет. — …Хорошо, — Гарри как будто всё ещё сомневался. — Просто… знаешь, может, и ты пригласишь Гермиону? В смысле, пойти с тобой в Хогсмид во время следующей вылазки. Рон с недоумением смотрит на него: — …Что? — Не как двойное свидание! — разъясняет Гарри. — Просто… Она всё носится со своим ГАВНЭ, и, если мы с ней пересекаемся, она только про это и говорит, понимаешь? Так что не мог бы ты, может, типа, — подмигивает он, — отвлечь её? — Значит, это одинарное свидание? — Рон не до конца понимает, к чему он клонит. — Неважно, просто… Держи её подальше? Звучит отвратительно, но не сказать, что Рон сильно против. В конце концов, Гермиона ему не не нравилась, и он думает… Может, просто чтобы прощупать почву, они могли бы сходить на свидание? Или на что-то вроде свидания? Странно делать это именно так, но, скорее всего, это в любом случае будет странно. — Ладно. — Спасибо! Ты лучший! — лишь от того, что Гарри был ему благодарен, Рон не чувствует себя лучше. — Ты помнишь, сколько предсказаний нам надо придумать для прорицаний? Почти всё, что Рон запомнил с прорицаний, случилось до урока. — Может, десять? Вроде так.

--

Их отпустили в Хогсмид на выходных перед приездом учеников из других школ, поэтому у Рона не особенно-то и было время, чтобы раздумывать о приглашении Гермионы, — ему просто надо это сделать, и он решает, что лучше всего отвести её в сторону после урока. А если она навсегда его возненавидит? Моргана, он начинает напоминать Гарри. Он делает это на следующий день после заклинаний, потому что почти весь урок они разучивают теорию манящих чар. А ещё он делает это после заклинаний, потому что это последний урок перед обедом, и если всё пойдёт по пизде, то можно просто поесть с Джинни и узнать сплетни с третьего курса. — Эй, — говорит Рон на выходе из класса. — Когда он рассказывал про визуализацию заклинания, он имел в виду, типа, куда должен лететь предмет, или, типа, изо всех сил думать о тяге? Гермиона останавливается и смотрит на него, как на идиота, что, в целом, справедливо. — Думать о том, как он движется к тебе, Рон. Разумеется. По правде говоря, от её колкости ему становится не так стрёмно позвать её на свидание. — Не хотела бы ты, э-э… Она продолжает смотреть на него, как на дебила. — Не хотела бы ты пойти со мной в Хогсмид на следующих выходных? Она моргает: — Мы обычно… — Как на свидание? — это было самое стрёмное, что ему доводилось делать за всю его жизнь. Хуже, чем когда он умудрился закошмарить сбежавшего заключенного, который вознамерился убить его домашнюю крысу. Губы Гермионы изогнулись: — Ты же шутишь? Значит, это «нет». — В смысле, необязательно, чтобы это было свиданием? Я просто подумал, ну, может… — Нет! — морщится она. — В смысле, нет, я не против, если это свидание, но… Я не думала, что ты мне нравишься в этом смысле? А. Мысль о чувствах Гермионы решительно ни разу не приходила ему в голову. Возможно, это знак, что им не суждено быть вместе. Он чувствовал себя тупеньким. — Не думаю, что и я тебе нравлюсь в таком смысле. В смысле, не особенно. Теперь он чувствовал себя очень тупым. — А… Ну… Ладно. — Но, — тяжело вздыхает она, — я не уверена до конца. Так что да, Рон, мы можем пойти на свидание, даже если это будет единственным разом, и мы никогда не станем это обсуждать, — кивает она самой себе. — Договорились? — протягивает она ему руку. Он пожимает её: — Договорились.