Чай

      Его ладонь была тёплой, широкой, чуть грубой, будто он привык к постоянной физической работе. Крепкая хватка, и недюжинная, скорее всего, для человека сила. Вампирша чуть улыбнулась, отмечая, как парень уцепился за край стола, чтобы тем самым удержать себя от очередного проигрыша. И перевела взгляд на собственное предплечье, напрягая мышцы, что красиво натянулись под гладкой, чуть бледноватой кожей. Р-раз! Она уложила руку парня на столешницу. — Да как так-то! — возмутился Елисей, потирая запястье. — В пятый раз! — Отыграешься потом, — пожала Ада плечами. — Угу, отыграешься тут… Ладно. Что у нас там дальше по программе?.. ...Закончив с едой и личными вопросами, Елисей переключился на вопросы общие, добрый час засыпая Аду собственным интересом. Женщина послушно отвечала даже на самые с её точки зрения глупые вопросы, отвечала на повторяющиеся, ловила моменты, когда Елисей откровенно путался и возвращала его внимание к ключевым моментам. А потом он недоверчиво заявил, что в кратно превосходящей человеческую силу он не особо верит. Пришлось показывать. Простым армрестлингом, но зато очень доходчиво. ...— Я не знаю, это у тебя там список «сто неудобных вопросов» — отозвалась Ада, с тоской посмотрев на чайник, до которого от стола не дотянуться. — Да как бы… — пожал Елисей плечами, проследив за её взглядом, — ты же понимаешь, что всё, что ты мне вот тут говорила оно...ну не особо укладывается в голове? — Конечно понимаю. Ты вообще на редкость адекватно реагируешь, если честно. Ну, если мы опустим тот момент, когда ты угрожал мне стулом. — Прости, — усмехнулся парень, поднимаясь с места и подходя к чайнику. Проверил воду, включил, сложил руки на груди и опёрся бедром о столешницу. — Просто я не особо в это во всё верю. Ну, то есть я чувствую себя, гхм, вполне нормально. — Это перерыв, — улыбнулась Ада. — Ты ночь провёл в лихорадке, пока твоя иммунная система старательно отвечала на вирус. Перебороть не получилось, она сдалась, и у тела передышка прежде чем оно начнёт перестраиваться. — И до... чёрт! — охнул Елисей, когда вампирша в секунду оказалась перед ним. — Это пиздец как страшно, ты знаешь! — Знаю. Покажи зубы, — глядя на него снизу вверх потребовала женщина. — Чего? — нахмурился новообращённый. — Зубы покажи, — по слогам повторила Ада, а когда парень наклонился к ней, демонстрируя оскал, удовлетворённо хмыкнула, — а вот и клычки! — Чего? — отпрянул Елисей, принявшись шерудить пальцами во рту, — нифиво-там-нет! — Дёсны рыхлые, красные, воспалённые. Скоро твои клыки выпадут. Потрогай, может, уже шатаются.       Она мягко отстранила парня от столешницы и привстала на цыпочки, доставая с полки баночку с чаем и заварочный чайник. — Мёд ешь? — спросила Ада, не поворачиваясь к Елисею и продолжая изучать собственные шкафчики. — А? — Он вытащил пальцы изо рта. — Да не особо, если только простыну там, чай с лимоном все дела… Кстати, вот ты говорила, что… — Не болеют, — предугадывая вопрос, повторила вампирша уже сказанное. — Это человеческими не болеют, а какие-то свои есть? Ну там, вампирья корона? Или не знаю, дракулья диарея? — Будешь выпендриваться, будет у тебя дракулья диарея, — пообещала Ада, находя наконец-то баночку с мёдом. — Сядь, пожалуйста, я кое-что проверить хочу. Елисей опустился на стул, и снова дёрнулся, когда вампирша оказалась рядом. Она виновато пожала плечами, а потом взяла со стола лежащий там телефон. Включила фонарик и направила в глаза парню. — Ты чего?! — зажмурился он, но женщина успела увидеть, что хотела. — Тапетум. У людей его нет. А вот у тебя появился. — Кто? — промаргиваясь, протянул Елисей. — Тапетум. Ты вот в темноте фонариком глаза кота или собаки выхватывал? — Ну…бывало. — Ну вот у них глаза будто светятся. Вот у тебя теперь так же. — А, это как на фото бывает? — Нет. На фото — это вспышка подсвечивает глазное дно, а у животных оно по-другому работает, там отражающий слой, короче… у тебя теперь зрение ночное считай. Точнее, сумеречное, но прокачанное очень сильно… — «А нюх как у соба-баки, а глаз как у орла?» — пропел парень. — Ну, с нюхом ты конечно с оборотнями не сравнишься, но зато учуять их сможешь, даже когда они перевёрнутые в людей ходят. И человека будешь чуять. Пот, кровь и прочие жидкости. Ты нацелен на то, чтобы искать людей, чтобы тяпнуть, вирус передать. А голодным будешь, там в инфракрасном будешь видеть. Ну, не видеть, а ощущать, там сложно короче, это развивать надо, тренировать. — Звучит не очень привлекательно, — буркнул Елисей, — ну, про пот там, кровь… В июле в час-пик в междугороднем автобусе — Он поднял палец вверх. — «Во!». Я ж там закончусь сразу. — Не закончишься, — улыбнулась Ада, отходя к закипевшему чайнику. — Куда ты днём в июле собрался на автобусе ехать? — На дачу, — пробормотал Елисей и широко улыбнулся. — Мамке на огороде помогать! — Ночью будешь помогать. Скажешь: «мамó, я теперь сова, я теперь по ночам работаю, а днём не кантуйте меня, пожалуйста» — Вампирша закинула пару ложек заварки в чайничек, и залила кипятком. Поставила на стол, следом определяя две кружки, баночку с мёдом, ложки. — И долго так прятаться? — хмуро спросил новообращённый. — Пока все твои близкие не умрут, — спокойно ответила Ада. — Но в какой-то момент тебе придётся уехать. «Умереть» так сказать, чтобы тебя оплакали. И вернуться сюда лет через пятьдесят, а лучше сто. — Ну это ж пиздец какой-то, — прошептал Елисей, глядя на вампиршу. — Ты хочешь, чтобы я просто пропал из жизни семьи и всё? Типа. Я умер. Оплакивайте, горюйте. Может проще их тоже обратить? — В кого? — невозмутимо протянула Ада, зачёрпывая ложечкой мёд из баночки. — В свидетелей Иеговых! — Оскалился парень. — В вампиров этих ваших! — В наших. И много у тебя родственничков? — Ну, — пожал плечами Елисей, принявшись загибать пальцы, — мама там, бабушка... брат младший, но он балбес, но нельзя же… ну сестра ещё мамина, тёть Лена. И у неё тоже муж, сыновья, и… — А они потом тоже захотят кого-то обратить? Друзей своих. Близких. Ну, опуская тот момент, что резкое увеличение численности вампиров даже на десять особей — это не особо хорошо, да и по-хорошему разрешение нужно. И уж тем более опуская тот момент, что я уверена твоя бабушка вряд ли будет в восторге от перспективы застрять в старческом теле на сотни лет. А маме это надо? У неё огурцы, огород. — Ну а как же тогда? — Никак, — выдохнула вампирша, разливая чай по кружкам. — Они будут жить свою человеческую жизнь. Оставайся рядом, пока не начнутся вопросы. А потом отойди в сторону и дай им время, чтобы закончить этот путь. — То есть дай им умереть? — Да, — кивнула Ада. — Иначе нельзя. Твои родные умрут, ты будешь жить. А потом придут другие. Близкие. Друзья, любимые. И они тоже умрут. А лет через двести ты наконец-то поймёшь, что с дружить с людьми себе дороже. Что привязываться к ним, а потом хоронить их слишком больно. — Ты будто о домашних питомцах говоришь, — скривился Елисей, сёрбая горячим чаем, и ловя взгляд Ады. Та молчала, достаточно красноречиво подняв красиво изогнутую чёрную бровь. — Да ну нахрен…       Вампирша пожала плечами, пробуя чай и облизывая губы. Она могла понять, что происходит внутри парня сейчас, точнее… хотела верить, что может понять. Она похоронила свою первую семью слишком давно. И даже уже не помнила лиц близких. Иногда, глядя на себя в зеркало, ей казалось, что она ловит в отражении чьи-то знакомые черты, но чьи они Ада уже не помнила. И сейчас, достаточно категорично говоря на эту тему с Елисеем, в какой-то степени завидовала ему: у него есть возможность сохранить хотя бы фотографии, видео, переписки. Его прошлая жизнь будет долго жить у него под рёбрами. Плохо это или хорошо вампирша не знала, но у неё такой возможности даже не было. — Ауч, — привлёк внимание женщины Елисей. — Это что такое вообще? — М-м-м? — Она подняла на него глаза, чуть хмурясь. — Что такое? — Это что, зуб?.. — недоверчиво протянул парень, рассматривая что-то, лежащее на его ладони. — Ауч! У меня там что-то хрустнуло! — А, это… — вампирша улыбнулась. — это клыки лезут, я же тебе говорила. Челюсти там, кости, зубы… Покажи. Она оказалась рядом, заглядывая в открытый рот парня. Дёсны были набухшими, рыхлыми, с сосудистой паутинкой. Вместо правой верхней «тройки» была лунка, заполненная кровью, и в самом центре её виднелся острый белый кончик нового растущего клыка.