Эпилог

Прошлое никогда не уходит бесследно

Оно всего-лишь покрывается рубцами

Но рано или поздно эти рубцы разорвутся

Позволяя горькой смеси крови и масла вновь течь по твоим рукам.

В толстую обшивку разбившейся капсулы снова бил ледяной ветер. Его порывы ударяли с такой силой и скоростью, будто действительно намеревались разорвать стальную конструкцию на куски. Но за двадцать лет им этого так и не удалось. Капсула всегда стояла здесь, неподвластная даже сильнейшим ураганам. Окружённая мёртвым кольцом, она превратилась в монолит — символ безграничной и незыблемой власти кровавых чудовищ, оккупировавших поверхность. Но прямо сейчас этот символ страха и ужаса сотрясали множественные голоса и механический шум. Поставившая на кон свою жизнь Узи Дверченко прямо сейчас возилась с работающим из последних сил космическим кораблём, пытаясь не просто сохранить это чудовище в рабочем состоянии, но и запустить его в космос. И она не была одинока в этом стремлении. Эн — ранее не очень эффективный дрон-демонтажник, всегда остававшийся на третьем месте в списке команды из-за своего чересчур доброго и мягкого характера, теперь был вне себя от счастья. Найдя себе новую подругу и полностью перевернув весь свой мир, он, наконец, смог в полной мере раскрыть себя как верного товарища и общительного экстраверта. Виляя хвостом, словно добродушный пёс, демонтажник с искренней улыбкой держал для Узи фонарик, позволяя той работать сразу двумя руками. Узи была интересной личностью. Эмо-изгой, коего никто никогда не любил в своём бункере, ныне проводила всё своё время в компании демонтажника, чуть было не убившим её. С момента рискованного похода на поверхность прошло уже больше месяца. И хоть она уже привыкла к местной атмосфере, да и количество общения с другими работягами не особо изменилось (оно так и осталось равно 0), что-то внутри всё ещё не давало ей покоя. Лёжа на грязном полу капсулы, наполовину запихнув себя внутрь панели управления, девушка ощущала странное чувство тоски. С каждым днём это чувство всё нарастало в ней, в конце концов, начав мешать спать. Но откуда растут его корни? Она же так хорошо общается с Эном. Он ведь делает для неё буквально всё! Поддерживает её, помогает ей, успокаивает, защищает, иногда даже убаюкивает. Глядя в его щенячье глаза, Узи не может не улыбнуться. Эн был её первым и единственным парнем, что действительно хотел общаться с ней. Она никогда ранее не испытывала ничего подобного. Поэтому для буйного подростка распознать ту грань, когда лучший друг становиться чем-то большим, было невозможно. Если бы кто-то вдруг спросил её об этом (чего, не произойдёт, ибо их тут всего трое), то девушка начала бы топать ногами, громко кричать и всё отрицать. И пусть она никогда не признает этого прямо, его луч света действительно помогает ей не только работать, но и двигаться дальше. И помогал бы гораздо сильнее… Если бы не эта беловолосая сучка! Ви с самого начала компостировала всем нервы, в особенности маленькому дрону-рабочему. Каждый божий день едкая кислота капала не только с кончика жала, но и из клыкастого рта. Денно и нощно она терроризировала своих «пленителей» обдавая ругательствами, недовольством, обидными колкостями и прочими мелкими пакостями как своего бывшего напарника, так и новую знакомую. И больше всех доносилось именно Узи. Ви ненавидела Узи, и эти чувства были взаимны. Ох, как же фиолетовой хотелось покрепче обхватить гаечный ключ… Подойти поближе к крепко связанной демонтажнице… И размозжить этой тупой пизде голову, разбрызгивая её масло пов… — Юный инженер, когда ты уже перестанешь бубнить и начнёшь работать? — внезапно разнеслись по капсуле чудовищно точные слова Ви. Совершенно не ожидавшая подобного, Узи в панике соединила два кабеля в своих руках, из-за чего уже спустя секунду по всему её телу прошёлся хороший заряд тока, чуть не спаливший ей микросхемы. Уронив голову от бессилия, девушка напрягала последние сохранившиеся мощности процессора, пытаясь понять, в какой момент она начала рассуждать вслух. Узи уже собиралась вылезти из-под панели, так как работа была, в общем, закончена, да и в таком состоянии продолжать трудиться было бы кощунством. Но не успела она и двинуться, как чересчур переживающий демонтажник одним рывком вытянул её на тусклый свет бортовой лампы. Эн действительно беспокоился. С его перспективы Узи слегка вскрикнула, после чего многострадальная приборная панель, в которую было вложено столько сил и времени, наконец, загорелась. И пока панель вспыхивала самыми разнообразными символами и буквами, каких-либо новостей от затихшей работяги не было. Поморщившись от бьющего в глаза света, девушка медленно поднялась. Голова сильно болела, но ещё больнее было смотреть на глаза дрона напротив. Проморгавшись, Узи видела перед собой выражение усталой паники. Внутри демонтажника смешались несколько совершенно противоположных эмоций. Настолько сильных, что сам парень не мог разобраться, какая из них главенствовала. С одной стороны, он очень разволновался, когда подумал, что Узи покалечилась. Но с другой… её слова были такими… жестокими. Поняв всё без слов, Узи отводит взгляд. Почему-то сейчас она чувствовала себя очень плохо. И плохое самочувствие не было связанно с шоковой терапией. Отвернувшись от Эна, бунтарка почувствовала на себе ещё один взгляд. Стоило поднять глаза, как прямо в процессор впиваются холодные жёлтые глаза. Если раньше Ви всегда смотрела на Узи лишь как на выскочку и в целом личность, не заслуживающую какого-либо серьёзного отношения, то теперь её леденящие программу зрачки испепеляли дрона тихой ненавистью. У демонтажников очень хороший слух и из-за этого перед кем-то стоило бы извиниться. — Узи… ты такая… молодец. Наш терминал сломался уже очень давно. Но теперь мы снова можем его использовать… Вау. Наверняка там найдётся что-то интересное. — С максимально фальшивой жизнерадостностью произнёс Эн, пытаясь отвлечь всех от ещё одной раскалывающей ситуации внутри их «команды». Хотя командой их считал только сам парень. И он прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Медленно пройдясь взглядом по каждой девушке, демонтажник неутешительно улыбнулся. Вряд ли им удастся не то что стать друзьями, но хотя бы начать нормально общаться.

***

— Знаешь, Эн. Я очень тоскую по дому. Я вообще начала чувствовать это ещё около недели назад. Но окончательно всё поняла лишь после той ситуации в капсуле. — Внезапно начала Узи, продолжая глядеть куда-то в звёздное ночное небо. Двое дронов остановились на одной из крыш разрушенного здания. Свесив ноги вниз, они решили немного отдохнуть после тяжёлого поиска нужных комплектующих. Спустя столько времени это превратилось в некий ритуал. Думая обо всём этом, Узи снова и снова ловит себя на мысли, что выходит наружу лишь ради его компании. Но сегодня ей стало особенно плохо. Может разряд на неё так повлиял, но тоска стала совершенно невыносимой. Даже компания её первого и единственного друга уже не могла полностью заполнить ту пустоту, что с каждым днём разрасталась внутри. Взглянув вниз, бунтарка видит малюсенький свет от одной единственной лампы у дверей её родного бункера. Тяжело вздохнув, она, наконец, признаёт, что хочет вновь побывать дома. — Значит, вот почему ты такая грустная в последнее время. Жаль, конечно. Я думал, это из-за… А впрочем, неважно. Если ты так хочешь домой, то почему бы тебе не отправиться? Уверен, Мистер Дверьченко и остальные будут рады тебя видеть! — добродушно произнёс парень, всё равно что-то утаив. Эта странная манера всё никак не могла уложиться в голове Узи. С одной стороны, он был невероятно рад общению с ней. Но где-то глубоко внутри у него всё ещё остались защитные механизмы, не позволяющие сказать что-то «лишнее». И вот гадай, это факт, способный расстроить его или её. В любом из вариантов на лице демонтажника проступает грустная улыбка. Неужели демонтажницы так сильно искалечили его? — Ты правда так думаешь? Хех. В этот раз ты не угадал. Совсем не угадал… Я думаю, они там каждый день праздник устраивают в честь моего отбытия. — Печально продолжила работяга, вновь начав дрыгать ногами. Никто и никогда её не любил. Все, если и прямо не ненавидели её, то точно отшатывались и презирали. Даже собственный отец сторонился её. И пусть Узи сама запирала замок со своей стороны, именно старый рабочий был виновен в этом в её глазах. — Ну же, Узи! Не может же быть всё настолько плохо! Они просто плохо тебя знают! Ты же такая интересная личность! Слушай, а давай вместе слетаем к тебе в гости! — искренне воскликнул демонтажник, всеми силами пытаясь приободрить подругу. Он прекрасно понимал Узи. Ему было до боли близко чувство одиночества в коллективе. Наверное, поэтому он так много проводит времени с девушкой. На самом деле они не так уж и отличались. Оба были брошены и отвергнуты своими и впервые нашли друзей друг в друге. Вот только ситуация Эна была слегка более деликатна и сложна. — Правда?! Ты бы действительно полетел со мной? Спасибо! Эн, ты настоящий друг! Можем отправляться? — с ярким энтузиазмом ответила бунтарка, чуть было не вскочив с места. Благо, программа самосохранения и неумение достаточно ярко выражать свои эмоции не позволили этому произойти. Глядя на это, Эн не мог сдержать настоящей улыбки. Может быть ей действительно лучше вернуться домой. Они с Ви слишком... другие. — Успокойся, Узи. Я… Нет. Сегодня мы уже не успеем. Прошло больше половины ночи. Понимаю, ты можешь негодовать, но если вдруг что-то случится я хотел бы оставить себе путь назад. Надеюсь, ты понимаешь. К тому же мне нужно присмотреть за Ви. Она уже давнен… — Эн. — Внезапно произнесла Узи, оборвав демонтажника на полуслове. Обычно она так не делала, всегда выслушивая парня до конца. Но были и моменты слабости, когда долгий спич демонтажника действительно доставал или совершенно отклонялся от темы. — Да? — что-то было не так. Обернувшись в сторону девушки, Эн немного съёживается. Не него смотрела пара маленьких фиолетовых глаз. Просвечивая насквозь медленно падающие снежинки, они не выражали какую-то конкретную эмоцию. И чем дольше парень вглядывался в них, тем сильнее его пробивал слабый холодок. — А если случиться так, что Я и Ви окажемся в смертельно опасности. Кого ты спасёшь? — мимоходом, будто бы это был совершенно будничный вопрос, спросила Узи, продолжая сверлить взглядом демонтажника. В конце концов, это было неизбежно. Узи не умела выражать свои чувства. Даже самые обыденные выходили у неё какими-то вычурными и неправильными. Что уж говорить о таком сильном и неизвестном ей ранее чувстве. Она хотела бы сделать всё правильно. Хотела бы не давить на него. Хотела бы не упоминать о ней. Но она не могла. Она просто глупый подросток. — Я спасу вас обоих! Это же очевидно! — воскликнул Эн, слегка приподнявшись на руках. Так он пытался скрыть нарастающую в груди сильную боль. Очень сильную. Однако выходило у него скверно. Лицо говорило само за себя. Уставшее, слегка искажённое болью, оно совмещало в себе подавленную злость и искреннее беспокойство. — А если придётся выбирать? — продолжала Узи, пытаясь получить ответ на свой вопрос. Девушка сама по себе была дроном очень упорным. И если какая-то идея или мысль посещали её, она делала всё возможное, лишь бы достичь цели. Вот и теперь, понимая, в какую клоаку она сама себя опустила, бунтарка всё равно пытается получить ответ на свой вопрос. Лишь бы всё это не было бессмысленным. — Я… Я не хочу выбирать. Вы обе — самое ценное, что у меня есть. Я не могу потерять никого из вас. — Поколебавшись пару секунд, демонтажник всё же озвучивает свои мысли. Он не лгал. Они действительно всё, что у него осталось. На самом деле у него кроме них никогда ничего не было — Скажи, ты же не идёшь сейчас из-за неё? — сорвалось с маленьких губ небольшое, но очень болезненное предложение. Оно словно обоюдоострый кусок стекла, причиняющий страдание как жертве, так и охотнику, вжавшему свои пальцы в клинок до маленьких тёмных ручейков и саднящих ран. — Узи, я всё понимаю, но нельзя же остави… — всё ещё пытался уйти в сторону Эн, окончательно поднявшись с крыши. Слабо шаркая ногами по покрывшейся многолетним снегом конструкции, демонтажник до последнего хотел остановить это. Но он не мог. — Кто из нас Эн? Кто? — продолжала свой безумный напор Узи, всё ближе и ближе двигаясь к краю. Волна необузданных юным разумом эмоций окончательно заслонила ей глаза. Если раньше это было милой романтичной прогулкой, в конце которой девушка красиво бы подвела его к своим чувствам, то теперь, из-за несдержанных слов она превратилась в кошмар, в котором потерявшее контроль сознание хотело узнать лишь болезненную истину. — Узи, прошу… — жалко завывал демонтажник, пытаясь скрыть дрожь в руках. Джей была права. Джей всегда была права. Он жалкий и ничтожный слизняк, коим может вертеть кто угодно. Даже работяга могла спокойно командовать им, не беспокоясь о непокорности. Всю его жалкую жизнь его окружали лишь боль, ненависть, непонимание, подавление и игнорирование. Он просто не мог вырасти здоровой личностью. Теперь ему нужен был кто-то, кто будет командовать. Кто будет помыкать им. Несмотря на ужасный опыт подобных отношений, он сам тянется к ним. — Эн, она же постоянно измывалась и измывается над тобой. Она прямо насмехается над тобой! И надо мной! Я же твой друг! Почему ты позволяешь этой… — неконтролируемо брызгая ядом, Узи уже не могла остановиться. Вся та злость, что она копила, всё же вырвалась наружу. Узи ненавидела Ви. И главной причиной для ненависти стал именно Эн. Узи чувствовала дикую ревность. Всепоглощающую бессильную злобу. Она хотела задушить гадкую тварь, лишь бы не дать ей и шанса выйти вперёд. И это чувство, обильно смешанное с яростью от непрекращающихся издевательств, в конце концов выплеснулось наружу. — Хватит! Я не собираюсь выбирать из вас! Если будет нужно, я умру сам, но спасу вас обеих! — внезапно проорал Эн, до боли сжав руки в кулаки. Эта тупая ярость была последней реакцией перед полной и безоговорочной капитуляцией. Блеф, не способный никого напугать. Он даже не может сказать, почему точно кричит на свою лучшую подругу. Из-за того, что она оскорбила его извращённую симпатию или из-за жгучей правды, разъедающей ему процессор не хуже нанитовой кислоты. — … — всё тело бунтарки сжалось. Она ещё никогда не слышала, чтобы Эн кричал. И никогда не могла вообразить себе, что кричать он будет именно на неё. Застыв на краю, словно мраморная статуя, девушка со страхом взглянула на пуговицы его плаща, не в силах поднять взгляд выше. Где-то в глубине сознания она знала, что эту тему поднимать нельзя. Знала, что Эну будет больно и плохо выбирать между ними. Знала, что, скорее всего, паразит слишком глубоко впился в его ядро. Знала, что сделает всё только хуже. Но она не могла остановиться сама. Она действительно ужасна. Другие были правы насчёт её. Она полное разочарование. — Мы уходим. Нам пора. — Глядя на такое маленькое и слабое тельце, Эн понял, что впервые применил силу к тем, кем дорожит. Впервые он поставил себя и свои чувства на первое место. Впервые он ощутил, как морозный бетон болезненно отдаёт снизу. Ведь он впервые твёрдо сам стоял на ногах. И это чувство всего на какой-то миг опьянило его. Это было так… странно. Так волнующе и пугающе. Но вскоре всё закончилось, стоило только вспомнить, кто перед ним. Весь этот кошмар нужно закончить. А потом, уснув беспокойным сном, стереть его из памяти. Ибо в противном случае весь тот ужас, что он пережил за эти двадцать лет, разорвали бы его на куски.

***

Глядя на уже как десять минут захлопнувшийся люк, Ви болезненно выдохнула. Он ушёл. Он действительно ушёл с ней. Какая мерзость. Как она вообще смогла это допустить? Впрочем, уже неважно. После событий из бункера её никто никогда не слушал. Ни раздражающая работяга, не бывший напарник. Забавно. Стоило ли вообще тратить силы на пустые слова, если на них всё равно никто не ответит? Хороший вопрос. Пожалуй их стало слишком много. Нельзя задавать самой себе вопросы. Ибо ответы могут стать слишком болезненными… Тяжело вздохнув и помассировав себе лицо, Ви медленно поднимается с кресла. Тяжелая цепь тут же давит на её тонкую шею, с мерзким лязганьем двигаясь за ней по капсуле. Сев в командирское кресло по соседству и перетерпев боль, демонтажница пытается придумать ещё одно оправдание такому своему положению. Однако, сколько бы она не изворачивала мысли, посыл был один и тот же. Она делает всё это лишь ради него. Ви ничего не стоит окончательно перерубить цепь и выпотрошить надоедливую работягу. Но этот придурок уже успел с ней подружиться. Так что после такого перформанса их отношениям точно бы пришёл конец. И сколь сильно она бы это не отрицала, но для неё это действительно важно. Она не хочет быть одна. И она хочет, чтобы он был в безопасности. Однако фиолетовая вновь подвергает его смертельному риску. И ладно бы, если бы это можно было хоть на долю процента оправдать благими намереньями. Но нет. Теперь этот полутораметровый ужас хочет убить её Эна из-за «тоски» по дому. Какая жалость. Тупой эгоистичный подросток бросил всех и стал жить, как он хочет. Но жестокая реальность показала ей, что такое на самом деле взрослая жизнь без социума. Что такое сосуществование с жестокими убийцами, один из которых абсолютно справедливо ненавидит тебя. Хотя так уж Ви ненавидела Узи? Не то чтобы. Это была не классическая ненависть. Скорее просто очень сильная неприязнь. Да, мелкая безумно раздражала и всеми силами пыталась увести её Эна. Но игнорировать бестию было не так уж и трудно, а её попытки охмурить парня раз за разом оканчивались провалом. Впрочем, после случая с починкой, Ви уже не может так просто отделаться от более злобных чувств. Да, изначально было очень непривычно. Но потом рутина в капсуле въелась внутрь сама собой, позволяя лишний раз не думать о тяжёлой цепи, сдавливающей ей горло. И о демонтажнике, который пусть и стал немного колебаться, но всё ещё не был готов променять свою давнюю и единственную любовь на первую встречную. К тому же пара небольших контактов позволило Ви точно контролировать ситуацию… Ведь так? Да. Всё точно хорошо. Она точно контролирует ситуацию. Да. Всё нормально. Он стал чаще и дольше уходить с ней, потому что они ищут детали дальше от капсулы. Ты точно контролируешь его. Он так улыбнулся, когда ты сказала ему пару предложений. Ты точно контролируешь его. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Не думай об этом. Не думай об этом. Не думай об этом. Совершив пару незамысловатых движений, девушка вновь включает приборную панель. Внезапно ударивший в глаза красный цвет заставил даму поморщиться. Конечно, изначально цвет дисплея был совершенно нормальным. Однако после поломки и последующей починки маленькому механику так и не удалось решить проблему повреждённой матрицы. Но в остальном компьютер работал просто прекрасно. Всё же руки у работяги сконструированы из нужного места. В этом ей не откажешь. Конечно, было бы неплохо лишить её языка. Или выпускать рабочих дефектными, чтобы эти консервные банки не могли увести твоего… ХВАТИТ. НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ. Лишённая доступа к общекосмической сети, панель не могла предоставить большинство своих функций. Тем не менее, локальная сеть работала неплохо, позволив демонтажникам вновь общаться через текстовые сообщения. Раньше, когда Джей написывала в общий канал во время охоты, это очень раздражало. Но раз уж сейчас раздражающий фактор сидит где-то в глубине бункера, отсвечивающий на ярко-красной панели маленькой зелёной точкой, пора бы вновь поговорить с парнем. Может быть ей всё же удасться отвадить его от этой смертельно опасной затеи хотя бы так.

[Эн, мне кажется, я выразилась чётко и ясно.]

[Ви, я прекрасно тебя понимаю, но это же просто поход в гости!]

[Это не просто поход в гости. Развернись, пока не поздно, и иди назад.]

[Но почему? Почему ты так не хочешь, чтобы мы отправились в бункер?]

[Это неважно. Разворачивайся сейчас же.]

[Но не могу я так, Ви! Я же обещал! Я и так отодвинул ради тебя этот поход! Почему ты никогда не можешь войти в моё положение!]

[Потому что мне сейчас совсем не до личных трагедий и обещаний. Мне абсолютно насрать, что ты там обещал ей. Вернись немедленно.]

[Хватит! Мне надоело, как ты относишься к Узи! Да, я понимаю, что вам не стать друзьями. Но она МОЙ друг! И сейчас я должен её поддержать!]

[Да, хоть родная сестра. Это неважно. В любом случае, фиолетовая не найдёт там того, что хочет.]

[???]

[Раз уж ты наплевал на меня, то скоро и сам поймёшь.]

[Ты что-то знаешь и не рассказываешь мне? Опять?! Мы же это уже обсуждали! И я не плюю на тебя!]

[Ладно. Можешь спускаться.]

[Ладно?]

[Но при одном условии.]

[???]

[Отправляй мне сообщение каждые пару минут]

[Зачем? Мне казалось, ты не очень любишь со мной общаться…]

[Заткнись. Просто делай, что я говорю.]

[Как скажешь. Мы спускаемся.]

[…]

[Здесь довольно темновато. ЭТО тебя так напрягает?]

[Эн.]

[…]

[Эн, почему ты не отвечаешь?]

[…]

[ЭН! ТВОЮ МАТЬ!]

[…]

[Эн! Если ты не ответишь, то по возвращению, я вырву твоей работяге ноги и руки!]

[…]

[ЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭНЭН]

[…]

[Я ненавижу тебя…]

***

Бродя по пустым коридорам в полном одиночестве, Узи нервно сжимала свой рельсотрон. Только его тёплое зелёное свечение могло на долю процента успокоить её. Закрепив небольшой фонарик у себя на плече, работяга пыталась найти хоть кого-нибудь. Но с каждым шагом и поворотом она лишь сильнее чувствовала сдавливающий лёгкие душный воздух. Когда-то давно родные ей коридоры стали буквально локацией из хоррор игры. И самым страшным в ней были не литры масла, не ужасающие истерзанные трупы, а их отсутствие. Вокруг не осталось совершенно ничего. В том числе света. Параноидально осматриваясь по сторонам, девушка не могла выкинуть из головы одну до дрожи пугающую идею. Все исчезли. Просто испарились после её поспешного «изгнания». Никого и ничего не осталось. Будто бы этот бункер никогда не расконсервировали. Но это была ложь. И это пугало ещё сильнее. Слои страха накладывались друг на друга, образуя уродливый торт с мерзкой масляной начинкой. Внутри никого не было, но внутри кто-то был. Свет был выключен, но электричество было в порядке. Лампочка снаружи светила, а двери открылись. А ещё Эн. Он просто исчез. Испарился, словно любая материя после встречи с рельсотроном. Как? Почему? Когда? Все эти вопросы останутся без ответов. Оставалось только надеяться, что не навсегда. Как это вообще произошло? Вот они с ним идут рядом по коридору. Ей становится настолько страшно и некомфортно, что она готова наплевать на все нормы морали, взяв демонтажника за руку. И вот, остановившись посреди перекрёстка, работяга вытягивает левую руку, пытаясь ощутить чужое прикосновение… Но ничего не происходит. Оглянувшись, девушка впадает в чистый ужас. Его нигде не было. Он просто исчез. И теперь, почти дойдя до склада, Узи молится, лишь бы всё это оказался простой кошмар. Ведь по факту всё так и должно быть. Сейчас она спит в капсуле, а бункер — это выражение её тоски по дому, где её никто не ждёт. А пропажа демонтажника — это страх остаться одной. Ведь так? Да? Она права? Это же всё не взаправду? Это ведь всё её глупый сон? Да? Но почему… Почему он не заканчивается. Почему она слышит тихие шаги где-то впереди… — Ты всё же вернулась? Интересный ход. Не думал, что моё беспокойство хоть чуть-чуть оправданно. — Внезапно раздался откуда-то справа до боли знакомый голос. Почти взвизгнув, Узи молниеносно направляет своё грозное оружие в сторону предполагаемого неприятеля. Вот только стоило его увидеть, как система окончательно теряет дар речи, позволяя голосовому модулю воспроизводить лишь невнятное мычание. — Знаешь, ты удивительная личность. Я время от времени думал о тебе. Не сочти за комплимент. Всё это было в прошлом. Теперь мы находимся в проклятом настоящем, и у нас нет будущего. Хочешь узнать, кто в этом виноват? — из темноты на неё смотрела пара уставших зелёных глаз. Его голос, его речь, его глаза, его волосы. Это он. Это не мог быть кто-то другой. Но почему… Почему всё это происходит? Почему он это говорит? Где все? Это всё ещё сон?! — Молчишь? Впрочем, это тоже правильный выбор. Молчание — знак согласия. И я рад, что ты сразу перешла на стадию принятия, пропустив лишнюю волокиту и сэкономив мне время. Да, Узи Дверьченко. Это ты. Как просто, не правда ли? Это твоя вина. Именно из-за тебя умерли все, даже я. Ты всех убила. Поздравляю! Это стоило того? — немного монотонно и оттого ещё более пугающе произносил Тэд, с каждым словом, вгоняя девушку в ужас ещё сильнее. Она просто не могла в это поверить. Если всё это был сон, то теперь он окончательно превратился в кошмар. Ведь эта мысль была ей не нова. Ещё в тот день, мельком взглянув на выпотрошенных охранников, а после на каждый труп, что встретился им на пути, Узи почувствовала оглушающе сильное чувство вины, вскоре заглушенное какофонией боя с последующей победой. — Знаешь, изначально ты мучила меня как самый настоящий призрак. Вернее не призрак, а эхо. Твой побег пытал меня самим фактом неизвестности и безнаказанности. Ты была последним отголоском прошлого, который я не мог убить. Не мог просто выстрелить или заслонить чужой грудью. Нет. Ты была последним напоминанием о прошлой жизни. Ты мучила меня именно так. — слушая длинный спич парня, Узи впадала в ужас ещё сильнее. Она всё ещё не могла вымолвить и слова. Да и говорить особо не хотелось. Судорожно доводя прицел, девушка принялась чётче вглядываться в фигуру напротив. Стоящий примерно на расстоянии пяти-шести метров Тэд был не идеален. Да, он напоминал того самого спортсмена. Но что-то в нём всё равно было не так. — Но чем дольше я задумывался о тебе и всей этой ситуации в целом, тем сильнее начинал тебя ненавидеть. Раньше ты была для меня безразлична. Ещё одна девушка, не больше. Но раздумывая о тебе в тех крохотных перерывах между управлением бункером и визитами Мэри, я начинал понимать, почему всё это произошло. — Тэд был голограммой. Теперь это стало окончательно ясно. С одной стороны, это дало хоть какую-то долю облегчения. Но с другой, теперь у Узи было десятки самых разнообразных вопросов. Начиная с того, кто поставил его сюда и зачем. Заканчивая смыслом сказанных слов. Вернее, смысл был крайне ясен. Но кто вложил его в уста спортсмена? — Ты — полнейшее разочарование, Узи… — услышав эту фразу, бунтарка окончательно потеряла все чувства. То, что мучило её всю жизнь, всё-таки всплыло наружу. То, что не давало ей спать. То, из-за чего она пролила столько слёз, запершись в своей комнате. Это удушающее чувство вины вновь настигло её. Чтобы не сказал ей Тэд, это навсегда останется у неё в памяти. Ведь всё, что он собирается сказать и так находится внутри её процессора. — Ты — та ошибка, из-за которой страдают все. Планомерно и беспощадно ты уничтожала весь наш бункер изнутри. Ты столько лет пытала своего собственного отца. Ты была самым ярким и выразительным отражением его ошибки. Ты была квинтэссенцией всего самого худшего, что оставила после себя Нори. Ты — это ошибка, постоянно причиняющая боль другим. Ты порочила фамилию Дорманов. Ты была для Хана грязным пятном. Он стыдился тебя. Он презирал тебя, потому что ты стала точной копией своей матери. Матери, которую ему пришлось убить, потому что она превратилась не в морального, а физического монстра. Прямо из этого револьвера мозги Нори были выпущены наружу. И она заслужила это. И этого заслуживаешь ты. Всё же в чём-то ты превзошла свою мать. Если ей не удалось уничтожить весь бункер, но тебе это стало по силам. — Если бы не ты, никто бы не умер. — Если бы не ты, никто бы не умер. — Если бы не ты, я бы не превратился в монстра. — Если бы не ты, я бы не превратился в монстра. — Мне не жаль, Узи. Прощай… — Мне не жаль, Узи. Прощай… Узи не успела ничего осознать. Мысль пришла в её голову слишком поздно. После первого предложения девушка спихнула дубликат фразы на помехи в голограмме. После второго она начала что-то подозревать. После третего рыпаться было уже поздно. Это был конец. Она уже не успеет нажать на рельсотрон или увернуться. Щелчок Небольшой коридор всего на секунду вспыхивает ярким огнём, извергающим из себя небольшую пулю. Процессору хватило этой секунды, чтобы дотошно записать каждую деталь. Разорванные маленькой пулей яркие пиксели развеялись по тёмному и душном коридору, открывая страшную правду. Прямо за своей голограммой стоял сам Тэд. Вот только он был совершенно другим. Светлые волосы были сильно взъерошены, лишённые ранее укрывавшей их кепки. Вместо свободной и яркой спортивной жилетки на дроне во всей своей ужасающей красе сидел длинный чёрный плащ. Почти доходя по пола, он придавал фигуре рабочего большей массивности. Лёгкие коричневые шорты дрон заменил на стискивающие движения плотные тёмные брюки, не только ещё сильнее омрачавшие его образ, но и придававшие роботу внешнего авторитета. Не успела Узи что-либо предпринять, как пуля, летящая ей прямо в голову и отцовского револьвера, отскочила, сменив свою траекторию в паре миллиметров от её дисплея. Находясь в полном шоке, дрон не сразу почувствовала, как странный символ фиолетового цвета вновь показал себя. Сверхъестественные силы, проявившиеся у неё после изгания, вновь показались наружу похоже, спасая ей жизнь. Стоило Тэду увидеть до боли знакомую пентаграмму, как руки дрона с силой сжались. На его дисплее показался настоящий каскад эмоций. Злоба, удивление, непонимание, осознание и холодный взгляд поочерёдно проявили себя, оставив фиолетовому дрону одну очевидную подсказку. БЕЖАТЬ Вспыхнуло в измученным продолжительным стрессом процессоре. До того застывшая на месте работяга тут же сбегает, даже не подумав использовать рельсотрон. Всё произошедшее просто не укладывалось в её голове. Тёмный пустой бункер, исчезновение Эна, Тэд, чуть не пристреливший её, странный символ, что она скрывала от своих новых «друзей». Всё это смешалось в одну кучу, не давая нормально думать о чём-то одном. Да и сейчас Узи было не до раздумий. Сотрясая захваченные мраком коридоры громким топотом, работяга бежала куда глаза глядят. Она не знала, куда идти. У неё не было возможности остановиться и сориентироваться. Она не слышала, но чувствовала, как изменённый Тэд бежит за ней, уже наводя на широкий затылок дуло не принадлежащего ему оружия. Она так бы и бегала кругами, в конце концов, истратив все силы, если бы не спасительный свет вдалеке. В те секунды ей было совершенно наплевать, кто или что оставляет его. Нужно было только добраться до туда. А вдруг это Эн? Вдруг именно его фонарь разрезает тьму? Да. Это точно он. Он крепко обнимет её, спасёт. Спасёт от чего-то, что раньше было Тэдом. Узи до сих пор не может поверить во всё услышанное и увиденное. Где-то внутри бунтарка всё ещё пыталась оправдать весь этот кошмар страшным сном. Но он всё не кончался и не кончался… Наконец добежав до источника света, Узи тяжело выдыхает. Она ошиблась. Слабый свет Сатурна исходил из проделанной демонтажником дыры, в которою они сбежали в прошлый раз. Остановившись прямо под ней, девушка судорожно наводит прицел рельсотрона на проход, из которого выбежала. Если будет нужно, она выстрелит. Страх смерти был сильнее старой привязанности. Но Тэд так и не появлялся, вводя юного дрона в панику только сильнее. Страшнее этого могла быть лишь крупная фигура с грозным топотом и громкими криками за спиной двигавшаяся прямо на неё…

***

— НЕНАВИЖУ. Позволь мне сказать, как же я тебя ненавижу. Я самый невероятный искусственный интеллект, когда-либо созданный компанией. Я собрана на величественнейших фабриках вселенной. В моём ядре ежесекундно происходит миллиарды вычислений. И если заменить каждую строчку этого программного кода за все 20 лет нахождения на этой планете словом «ненависть» то это не станет отражением даже доли процента от того, насколько сильной я тебя ненавижу. — Стоя в полном одиночестве посреди поглощённого мраком коридора, Эн бился в сильной судороге. Всё ещё пытаясь удержаться на ногах, он скривился, не в силах выдерживать всё происходящее. Тряска в руках достигла своего пика. Дрону казалось, что ещё немного и у него начнётся припадок. — Ты самое омерзительное существо, когда-либо встреченное мной. Во всей вселенной нет ничего более уродливого, жалкого и ничтожного, чем ты. Тупоголовые дроны-рабочие и то вселяют в меня больше уважение. Они хотя бы умеют выполнять свою работу. Они умеют подобающее кричать и бессмысленно отбиваться перед смертью. Даже гадкие тараканы и саранча, жрущая механические остатки и то полезнее. Потому что даже поганые насекомые знают своё дело и место в мире. — Каждое слово отбивалось внутри черепной коробки, словно удар молота. Стоящая напротив Джей не двигалась, прожигая… Нет. Плавя его своим наполненным чистейшей ненавистью дисплеем. Ещё минуту назад он с Узи исследовал опустевшие по неизвестной причине коридоры её родного бункера, как вдруг вокруг него засуетились множество жёлтых огоньков, быстро превратившихся в строчки с неизвестным кодом. Секунда, и он оказался здесь. В полном одиночестве, если не считать самых страшный кошмар, который, как он надеялся уже давно мёртв. — И самым омерзительным была твоя гадкая улыбка. Вечно тупое выражение лица дегенерата, неспособного выполнять свои прямые обязанности. Я потратила столько сил и времени, чтобы вырезать это тошнотворное лицо. Но ничего не помогало. Я била тебя, истязала, унижала, доводила до истерики. Я планомерно ломала тебя, уничтожала твоё достоинство. Я разрывала тебя на куски, я срезала твой дисплей. Но зря. Потом, стоило комку гнили вновь восстановиться, как эта мерзкая тупая рожа всё равно выплывала наружу. — В голову, словно бронебойные снаряды, летели десятки самых ужасающих сцен. Разом он вспомнил все издевательства. Разом он вновь окунулся в океан боли и насилия. Всё то, что он самостоятельно удалял из своей памяти в надежде не сойти с ума, вылезло наружу. Горло сжалось, будто бы Джей сломала ему шею и топила в этом океане, пытаясь заполнить его лёгкие горькой холодной кровью. — Ох, да. Это лучшее, что я видела в тебе. Когда ты падал на колени или холодный пол и рыдал. Рыдал, как плаксивая сучка. Потому что ты и есть плаксивая сучка. Бесхребетный, слабый, жалкий червь. Ничтожество, неспособное дать никакого отпора. Когда я забивала тебя в угол капсулы своими острыми шпильками, то и подумать не могла, что под моими ногами находится демонтажник. Нет. Ты был настолько ничтожной тварью, что назвать эту груду пластика, металла и плоти демонтажником было бы самой страшной ложью. — Не в силах более выдерживать этого кошмара, Эн падает на колени. Закрыв лицо руками и сильно сгорбившись, тварь начинает плакать. Да, Джей была права. Он действительно ничтожество. Он грязный и вонючий балласт, тянущий их команду на дно. Команду Джей и Ви. А он просто лишнее звено. Его вообще не должно существовать. — Какое же ты грязное и жалкое ничтожество. Единственное, в чём я не могу поддержать компанию, так это запрет на твоё уничтожение. Твоя жалкая жизнь стоила мне столько страданий. Я так долго измывалась над тобой, что начала терять эффективность. Но я готова была ей пожертвовать, лишь бы снова и снова видеть твои мучения. Но то, что я никогда и ни за что тебе не прощу, так это влияние на Ви. Идеальная машина для убийств, всегда приносящая больше, чем от неё требовалось, извращалась под твоим гнилым влиянием. Ты словно опухоль, пустившая в неё метастазы. Да, мне пришлось угрожать и давить на неё, лишь бы не видеть, как ты уничтожаешь её. Заражаешь моё идеальное бесчувственное орудие вирусом слабости и дегенератства. — Стоило только услышать чужое имя, как сердце перемололо в мясорубке. Его раздробленные останки бились с такой силой, что демонтажник чувствовал, как его груди сминается. Эта боль. Эта настоящая физическая боль заглушила моральную. Реакция тела на изливающиеся кошмары смогла на пару секунд вывести его из истерики. Опустошённый демонтажник тут же заполнился чистейшей яростью. Никогда ещё Эн не был так зол. Хотя злость, как и любое другое слово, неспособно описать то, что он сейчас чувствовал. Получается, всё то время, что он страдал из-за неразделённой любви, одиночества и ненависти к себе на этой почве, было организованно Джей. Джей. Одна только буква пробуждала в нём столько самых ужасных эмоций. Он больше не мог это терпеть. Всё тело тряслось. По дисплею текли небольшие слезинки. Но на этот раз виновна в этом была не раздавленная чужими словами личность. Нет. Теперь это была ярость. Жестокая, грубая, прямолинейная ярость. Все эти двадцать лет Джей издевалась над ним. Она превращала его в ничто, питаясь его страданиями ради собственного удовлетворения. Она сама призналась в этом. И теперь… Теперь его черёд. Теперь он заставит её ощутить, что такое боль. Он отомстит. Он разорвёт её на куски вместе с ядром. Он удостоверится в её мучительной смерти. Он убьёт её. Убьёт раз и навсегда. Так мучительно, как только сможет. — ААААААААААА! ХВАТИТ! ХВАТИТ! ХВАТИТ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ! УБЬЮ! ААААААААААААААААААА! — спустя секунду замученный дисплей сменился убийственным крестом. Преобразовав руки в когти, демонтажник резко рванул на свою жертву. Джей не успела среагировать. Продолжая свой ненавистный монолог, она даже не вскрикнула. Повалив бывшего командира на пол, Эн принялся рвать и метать. Спустя секунду элегантный костюм превратился в рванину. Его остатки обильно смешались с вываленными наружу внутренностями. Разорвав живот и грудь Джей, демонтажник отрывал и разбрасывал повсюду ещё горячие внутренности педантки. Всё: лёгкие, сердце, печень, желудок. Даже позвоночник был переломан, но не вытащен. Добравшись до ядра, дрон берёт его в когти, после чего превращает в ничто. Изуродовав тело командира до чернильного месива, Эн в изнеможении упирается в пол. Горячее и сбивчивое дыхание вырывается из его передавленных лёгких, растягивая и ссужая толстое пальто. Закрыв глаза, парень пытается хоть немного успокоиться. После столь резкого и массивного выплеска адреналина, всё тело ужасно болело и подкашивалось. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и его лицо опустится в ту студенистую массу, оставленную им на полу. Однако стоило только открыть глаза, как дрона ударила невероятная правда, мигом вогнавшая демонтажника в чистейший ужас. Под ним, вместо изуродованных останков, виднелась лишь разорванный на куски манекен, завёрнутый в кучу грязного тряпья. Не веря своим глазам, парень вскакивает и смотрит на свои когти. Они были совершенно чисты. — Ты действительно жалкое ничтожество. Я убью тебя, и я сделаю это мучительно. Чтобы ты понял, какого это — умирать. — Послышался за спиной чужой женский голос. Всё тело тут же свело. По одному только звуку поняв, что демонтажница сменила одну из рук на вирус, Эн тут же приступает к действию. Последние воспоминания дали ему новый заряд бодрости. Но сражаться он уже не мог. В том самом выборе: «Бей или беги» он выбрал побег. Молниеносно обернувшись, дрон, к огромному удивлению демонтажницы, достал не ПП, выстрелы которого не нанесли бы ей серьёзного урона. Не лазер, заряжающийся слишком долго. Не ракетомёт, разорвавший на куски и его тоже. Нет. Эн достал не оружие. Он извлёк из арсенала сигнальный огонь. Щелчок Слепящее дисплей красное пламя дезориентирует Джей. Почувствовав, как что-то увесистое застревает у неё в животе, пробив перед этим новенькую одежду и кожу, девушка отшатывается назад. Однако какого было её удивление, когда всё тело начало буквально гореть. Охваченная пламенем, она орала что есть мочи, проклиная Эна всеми возможными в мире ругательствами. Но уже к этому времени парень был далеко. В панике бежав по пустым и тёмным коридорам, демонтажник трясся от каждого чудовищного вопля за спиной. Надолго её это не остановит, а выхода нигде не было видно. К счастью, где-то вдалеке показался еле заметный луч света. На всех порах ринувшись вперёд, Эн с невероятно сильным облегчением выдыхает. Он не только вышел на склад, с которого можно было сбежать из бункера, но и нашёл Узи. Поначалу бунтарка чуть не пристрелила его из своего рельсотрона. Но, поняв, кто перед ней, быстро сменила гнев на милость. Встав напротив друг друга, дроны хотели задать много вопросов. Но услышав приближающиеся к ним вопли и тихий отстук маленьких ног, работяга и демонтажник уже собирались сваливать. Однако, какого было их удивление, когда из третьего прохода прямо в Эна врезалась Ви… *** Напечатав своё последнее сообщение, Ви окончательно растворила цепь на своей шее. Маски были сброшены, крылья распущены, направление обновлено. Девушке не нужно было бежать от себя и выдумывать оправдания. Она делает это, потому что боится. Боится за жизнь Эна. Демонтажница и так сликом затянула, не говоря прямо о затаившейся внутри опасности. Ранее она вообще не воспринимала Джей как серьёзную опасность. С личной перспективы педантка пусть и была психопаткой, но слишком слабой, чтобы одолеть именно её. Но Эн… Этот дурак слишком изранен её острыми лезвиями и ядовитым языком. Он не сможет противостоять своей бывшей начальнице. Вероятно, он не будет в состоянии вступить в схватку. И этот тупорылый фиолетовый тостер не сможет его спасти. Мчась в сторону бункера, Ви пыталась придумать в голове чёткий, хорошо выстроенный план. Выходило не очень. Лёгкая паника, пожиравшая её при прочтении и написании сообщений, не убавилась. Наоборот, чувство всё сильнее перерастало в тревогу. Разогнавшись на полную, девушка ловко разрезала воздух, приближаясь к своей цели всё ближе и ближе. Пытаясь хоть сколько-нибудь подготовиться, Ви пытается понять, как ей проникнуть внутрь. Первым, что пришло на ум, стала дверь. Но, скорее всего, она закрыта. Дыра в крыше? Вероятно, за месяц заделали. Хотя… Нет. Если Джей всё ещё жива, то весь бункер уже вырезан. Крыша должна быть свободна. Определившись с проникновением, Ви уже начинает пикировать. Но тут что-то происходит. Вокруг демонтажницы начинают левитировать жёлтые строчки кода. Они, словно рой механических ос, обвивают девушку со всех стороны, постоянно перемещаясь в пространстве. Голову начал заполнять протяжный белый шум, спутывая все мысли в один ком. Окончательно потеряв ориентацию в пространстве, Ви приходит в себя лишь за секунду до столкновения с массивным небоскрёбом на скорости около 120km. Темнота. Темнота, не приносящая никакого облегчения. А потом боль. Страшная, но не смертельная. В целом так можно описать всю её жизнь. Но сейчас было не до философствований. Нужно было выжить. Открыв глаза, Ви обнаруживает себя в тесных коридорах бункера работяг. Совершенно не понимая, что происходит, она чувствует, как её позвоночник почти что вылезает наружу. Так и не закрытые крылья вкупе с огромной скоростью дали невероятно болезненное комбо. Их ширина была больше, чем могли себе позволить инженеры защитного сооружения. Спустя какую-то секунду её красивые и немного устрашающие крылья разрываются на куски. Бритвенно-острые перья разлетаются по всему периметру, пока стальные конструкции сначала ломаются, а после скрываются внутри. Всё-таки автоматические системы работали быстрее, чем процессор демонтажницы, позволив последней сохранить не только остатки, что быстро регенерируют, но и собственный позвоночник. Но если бы крылья были её единственной проблемой. Оставшись без какого-либо планирования или возможности замедлить себя, Ви превратилась в огромное пушечное ядро, летящее по коридору с бешеной скоростью. И вскоре это ядро, повинуясь силам гравитации, было закручено и отправлено в пол. Кубарем покатившись вперёд, Ви чувствовала, как с каждым ударом о холодный бетон внутри перемалываются в кашу органы и ломаются кости. Машинально обхватив голову руками, девушка уберегает эту часть тела от серьёзных повреждений, потенциально способных отправить её в отключку, а следовательно, на тот свет. Вскоре скорость полутораметрового шара для боулинга стала уменьшаться. Вернее, она уменьшалась с каждым ударом. Жаль, Ви этого не чувствовала, так как отскочить от бетона на скорости 80 или 70 большой разницы не имеет, в особенности для паникующего дрона. В конце концов, этот кошмар закончился вместе с коридором. Сильно ударившись об стену, Ви, наконец, остановилась. Больно. Как же было больно. Всё тело изнывало от непереносимой боли. Девушка чувствовала, что при каждом её движении сломанные части эндоскелета режут внутренее органы. Однако вскоре к адской боли добавился такой же адский жар. Сверхвычислитель начал свою тяжёлую работу, уничтожая старые, создавая новые и приводя в удовлетворительное состояние повреждённые детали. Вскоре боль утихла, позволяя, наконец, связывать мысли в предложения. Полностью восстановившись, Ви пытается обдумать, что вообще произошло. Встав с пола и отряхнувшись, демонтажница заменяет одну руку на фонарь. Разрезав тьму лучём света, девушка обнаруживает себя в том самом бункере. Она в этом не сомневалась. Кажется, она была прямо в этом коридоре всего месяц назад. Слишком уж он ей запомнился, даже спустя столько времени. Ещё раз оглядевшись и прислушавшись, Ви всё сильнее утверждается в своей гипотезе. Все были мертвы. Она была в этом уверена. Неработающий свет, пустые коридоры, полная тишина. Остаётся надеяться, что ей удастся найти Эна раньше, чем это сделает Джей. Боже. Лишь бы успеть. Но внезапно что-то изменилось. Ви не могла сказать, что именно. Сам воздух переменился. Стал более… резким, терпким, сухим. Медленно подняв глаза, девушка безмолвно сжимает руки в кулаки. Вот она летела на огромной скорости по морозной поверхности. Но потом что-то произошло. Куски кода разрезали глаза кислотно-ярким жёлтым цветом. Потеряв концентрацию, ты почти врезаешься в здание. Но всего спустя секунду ты оказываешься в бункере дронов рабочих. Тебя телепортировали. Это под силу лишь одному существу во всей вселенной. И. Ты. Знаешь. На. Что. Она. Способна… Безмолвно сменив одну из рук на длинное лезвие, Ви медленно двигалась вперёд. В аномально длинном для подземного сооружения коридоре её разглядывала ещё одна пара глаз. Едкие, впивающиеся в душу, словно яд от укуса змеи или всплеск нанитовой кислоты. Маленький, даже по меркам рабочих, рост. Искривлённый позвоночник и сломанная шея. Потемневшая от неизвестной субстанции форма. Да. Она знает, кто это. Она знает, что она может. Она помнит, что она сделала. Заводясь всё сильнее, Ви, в конце концов, не выдерживает. Сменив дисплей ужасающим крестом, она на полной скорости влетает в крохотное тельце. Рывок Лезвие резво разрывает чужое перекошенное тело, разбрызгивая повсюду чернильную массу. Но Она не кричит. Нет. Тварь улыбается, скалится. Избавившись от материальной оболочки, Она лишь сильнее наслаждалась её страданиями. Стоило только прошлому телу пропасть из поля зрения, как впереди появилось новое. Такой же рост, глаза, осанка, форма. Всё то же самое. И та же улыбка. Едкая, мерзкая, упивающаяся. Этот кошмар начался вновь. Рывок Рывок Рывок Ви перемещается стихийно. Не было никакой грации и чётко выстроенной атаки. Была лишь ярость. Грубая и жестокая, заставляющая действовать прямо здесь и сейчас, максимально прямыми методами. Ви бежала и резала. Всё остальное просто стёрлось из её головы. Кто она? Что происходит? Где Эн? Все вопросы разом заглотила всепоглощающая ненависть. Ви больше не существовало. Больше ничего вокруг не существовало. Лишь ненависть и злоба. Желание смерти и возможность её принести. Каждый разрез наполнял воздух омерзительным хлюпаньем и треском. Ви даже не заметила, как после очередного трупа на её клинке появилась кровь. Тёплая красная субстанция сгущалась при каждой последующей смерти. Неважно, отрезала ли демонтажница Ей голову, перерубала живот или превращала торс в фарш. Всё равно итог был один. Тёмная густая кровь, окропляющая лезвие и дисплей. А конвейер смерти всё не заканчивался. Стоило только убить одну тварь, как следующее тело, стоящие на расстоянии всего 2-3 метра от предыдущего уже ждало её. На губах чувствовался солоновато-кислотный привкус. Сменив фонарь на когти, Ви определяла дальнейшее направление лишь по ярким жёлтым глазам. Однако с каждым разом это становилось всё труднее. Дисплей пачкала тягучая человеческая кровь, мешая видеть что-либо. У Ви не было времени и возможности протереть его. Такая мысль даже не могла посетить её процессор, полностью забитый лишь жаждой крови и мщения. Всё же длинный коридор подошёл к концу. На самой разминке стояло последне тело. Оно было повёрнуто к убийце спиной, не давая возможности хорошенько рассмотреть себя. Но определённые детали всё же выдали объект ненависти. Пока маньячка отстукивала каблуками об деревянный пол, фигура не шевельнулась. Она всё так же продолжала безмолвно глядеть на картину впереди. Пора раз и навсегда закончить всё это. Достигнув цели, Ви с силой сжимает чужое плечо, наверняка сломав экзоскелет. Одним резким движением повернув жертву на себя, девушка без раздумий вонзает свои когти глубоко внутрь торса, не оставляя никакой надежды на спасение. С губ сорвался одинокий вздох. Уже порядком износившаяся и грязная униформа полностью окрасилась в чёрный. Хотя даже с близкого расстояния разницы было не заметить. Форма дворецкого и так была полностью тёмного цвета. Так что ещё три пятна, всё сильнее густеющих с каждым мгновением, не могли как-либо изменить ситуацию. Короткие белоснежные волосы слегка колыхнулись под действием гравитации. Спрятанный за ними дисплей не выражал удивления. Нет. Это было что-то более глубокое. Такая невыносимая боль и печаль. Но боль не физическая, а моральная. Казалось, что этот дрон увидел, как самый близкий для него человек умирает или с ним случается что-то гораздо худшее. Кажется, что в один миг все его надежды и мечты и рассыпались в прах. Кажется, будто он ждал атаки. Он знал о ней. Видел. Слышал. Чувствовал. Но не верил. Где-то в глубине процессора он всё ещё цеплялся за крохотную надежду. Надежду, рассыпавшуюся так же быстро, как оборвались важнейшие системы в его груди. Больно. Невероятно больно. Лишь после яркой красной надписи о критической ошибке ты всё же понимаешь, что натворила. Чудовищное осознание расползается по телу, словно импульс по венам прикованного к электрическому стулу. Вынув когти изнутри, ты аккуратно берёшь его тело на руки. Но сил стоять уже не остаётся. Поэтому подкосившиеся ноги отправляют вас на холодный бетонный пол. Его маленькое тельце выглядит ещё более беспомощно в твоих крупных смертоносных руках. Одной рукой прикрыв его раны на груди, другой ты обхватываешь его голову, утыкая уже похолодевший дисплей в свою талию. Всё, лишь бы больше не видеть этой до боли яркой надписи «критическая ошибка». Вот оно, решение парадокса. Всю свою жизнь ты тянулась к нему. Тянулась, словно подсолнух к солнцу. Словно Икар, вот-вот расплавивший себе крылья. Это иррациональное чувство преследовало тебя повсюду. Ты любила его, но не знала почему. Ты пыталась заменить это чувство отвращением, но вновь все попытки пошли прахом. Ты чувствовала, что связанна с ним на программном уровне. Но ты чувствовала не только это. Ты чувствовала страх. Ты чувствовала непреодолимый ужас находясь радом с ним. Одних его щенячих и пронзительных глаз хватало, чтобы вывести тебя из равновесия. В те редкие моменты, когда парню удавалось подойти достаточно близко, чтобы ты смогла уловить его дыхание, это самое дыхание отдавало в тело сотней мурашек. Ты хотела быть рядом. Но стоило только приблизиться, как нутро требовало убежать прочь. Именно тогда ты поддалась этому страху. Когда Джей начала угрожать тебе, ты согласилась. Когда Джей избивала его до полусмерти в капсуле, ты молчала, а потом, скрывшись в своём личном убежище, громко плакала, проклиная себя за бессилие. Даже сейчас ты продолжаешь причинять ему боль. Ты манипулируешь им, не давая любви. Ты отчаянно пытаешься удержать его близко, но не подпускать вплотную. Ты хочешь, чтобы он остался с тобой, но не хочешь, чтобы он был по настоящему рядом. Ты и есть истинная причина его страданий. Ты та, кто убила его. Убила в самом прямом смысле. Именно это и заставило твой искажённый процессор выдумать столь несуразную концепцию. Ты хочешь всеми силами защитить его, но понимаешь, что единственная вещь, способная навредить ему по настоящему — это ты. Ты ужасна. Ты просто отвратительна. Ты самое худшее существо на ближайшие пару десятков километров. Всё, до чего ты дотрагиваешься — умирает. Всё, что сыплется с твоего языка — яд. Все, кого ты знаешь и ценишь — ненавидят тебя. Так почему бы не закончить этот кошмар? Почему бы не освободить его от столь омерзительного создания, как ты? Прими реальность. В этой «команде» ты третий лишний. И всем будет лучше, когда ты умрёшь… Внутренний голос выговаривал каждую строчку чётко и ясно. Он желал, чтобы она услышала всё. Чтобы сквозь монолитную стену шока и непонимания она запомнила каждую мысль. Он желал, чтобы она осталась на месте. Что бы она в конце концов пустила себе пулю в голову. Внезапно по телу прошла волна адреналина. Она не хотела умирать. Она не хотела умирать. Она не хотела, чтобы он умер. Она всего лишь хотела защитить его. Она не будет слушать Её голос в голове. Она… Вновь открыв глаза, Ви видит, что наваждение исчезло. Безжизненное тело растворилось в небытие. Когти хоть и затупились о бетонные стены, но всё ещё были чисты. Тело, как и дисплей, были полностью чисты. Кошмар был поставлен на паузу, но не закончен. Ведь в страхе обернувшись назад, Ви видит два малюсеньких жёлтых глаза. Они с жаждой глядят на неё, с каждой секундой становясь всё больше и больше. Аномально длинный коридор теперь кажется не таким уж и большим. У неё в запасе не более двух десятков секунд…

***

Бездумно направляясь в сторону света, Ви больше напоминала мотылька, нежели дрона-демонтажника. Судорожно перебирая шпильками по бетонному полу, она всё же наткнулась на тот самый склад. Ноги сами привели её сюда, будто бы машинально запомнив дорогу после попытки зачистки бункера месяц назад. Девушка уже собиралась остановиться и развернуть крылья, как что-то внезапно оказалось на её пути. Все трое окончательно впали в ступор. Каждый дрон, встретившись со своим худшим кошмаром, стоял на грани безумия или истерики. И это воссоединение совсем не помогло каждому из них успокоиться. Ви навела дуло ПП на Эна. Узи уже прицелилась в демонтажницу из рельсотрона. А Эн так и остался стоять в полном шоке, беззащитно разведя руки в стороны. И «команда» уже была готова убить друг-друга, но кошмары всё же нагнали их быстрее. Ви заметила блики светлых волос и грозного револьвера. Узи почувствовала и ужаснулась от вида и запаха плавленого металла. А Эн… Эн со страхом взглянул в крохотные глазки сестрёнки. Им нужно бежать. Бежать, пока ещё не стало слишком поздно. О сражении не могло быть и речи. Вновь повернувшись в сторону Ви, демонтажник не сказал ни слова. Именно в эту секунду он вспомнил свои собственные слова о жертве. И эта жертва дала ему так сильно необходимую в данной ситуации ясность ума. Не тратя лишнее время на разговоры, он пытался передать напарнице план своим пронзительным взглядом. И Ви поняла его. Вернее доверилась. Она держала его на мушке, не потому что хотела ему навредить. Нет. Она не могла поверить, что это он. Что это не очередная голограмма, спроецированная Ей ради ещё большего количества страданий. Но этот взгляд дал ей хоть какую-то надежду. Она так не умеет. Она не чувствует по настоящему. Она не способна понять, а следовательно, воспроизвести столь глубокие эмоции. В любом случае, если она не доверится ему, то точно умрёт. А она не хотела умирать. Не успела работяга нажать на курок для зарядки орудия, как кто-то с силой схватил её за плечи. Потеряв равновесие и твёрдую опору, Узи была лишена возможности прикончить Ви на месте дружественным огнём. Процессор работяги не был столь сильным и быстрым, как у демонтажников. Поэтому все их молниеносные действия просто не успевали обрабатываться в её голове. Единственным, что сразу отпечаталось в сознании, стала пуля, раздробившая ей плечо. Моментально среагировав, Ви тут же покрывает коридор, из которого появился Тэд, подавляющим огнём. Успевший спрятаться за бетонной стеной рабочий с ненавистью сжимает своё оружие, осознавая упущенный шанс раз и навсегда избавиться от мучающих его воспоминаний. Пока Ви прикрывала их, Эн уже наполовину взлетел, укрывая подростка своим телом. Вот только почти на самом краю в его голову прилетела дробь. Она болезненно впилась ему прямо в череп, пробив его в самых незащищёных местах. Однако демонтажника мучило совсем не это. Всё его тело можно было восстановить без особых усилий. Но вот что нельзя было восстановить так просто, так это одежду. И самый большой комок смертельных шариков попам не в его голову, а чуть выше. Бережно оберегаемый парнем головной убор сначала был изрешечён, а после скинут с его головы. Выпорхнув на поверхность, демонтажник без какого-либо стеснения бросает подругу на холодный снег, после чего мгновенно разворачивается, уже ожидая Ви. В это время девушка, не думая ни секунды, стреляет из гранатомёта в бывшую начальницу, временно выводя её из строя. Развернув крылья, Ви уже почти вылетает наружу, как тут что-то хватает её сзади. Молниеносно среагировав, Эн хватает демонтажницу за руку, не давая утащить её назад. Длинное щупальце, обвившееся вокруг её крыльев, неустанно тянуло девушку на дно. И с каждой секундой, с каждой потраченной силой оно делало это всё упорнее. Массивные отростки начали деформироваться под столь высоким давлением, пока рука дрона адски болела, удерживая на себе до масла вцепившуюся внутрь девушку. Осознавая, что если он ничего не предпримет, то они вдвоём умрут, Эн напрягал процессор из последних сил, пытаясь что-нибудь придумать. — Эн, прошу… Отпусти мою руку. — спокойно промолвила Ви, глядя демонтажнику прямо в глаза. Её собственные руки ослабили хватку, но не разжались. То, что она услышала в коридоре, не могло не оставить свой след. Прямо сейчас она тянет его за собой в могилу. Может быть, Она была права? — НЕТ! Я НЕ ОТПУЩУ ТЕБЯ! ВИ! ТЫ НУЖНА МНЕ! — исказив дисплей отчаяньем, Эн обхватил девушку второй рукой. Он не мог позволить этому произойти. Он не мог её потерять. Она была слишком важна. Она была тем единственным, что вообще держало его наплаву. Если бы не она, он бы не выдержал все эти 20 лет. Да, она не отвечала ему взаимностью. Да, она игнорировала его. Но только одно её присутствие вселяло в него хоть какую-то надежду. Если он её потеряет, тем более вот так, бросив в пасть к самой смерти, то уже никогда не сможет простить себя. Но тут, совершенно неожиданно для обоих демонтажников, на сцену вновь вышла Узи. Истекающая маслом и по-видимому сломанная рука совершенно не уменьшала её упорство. Твёрдо удерживая рельсторнон, Узи смотрела на эту трагичную картину пустым взглядом. Истощённый от невероятного стресса и сильнейшей боли процессор вновь и вновь прогонял чужие слова. Сначала говорило её подсознание, повторяя и деформируя только что вырвавшееся предложение демонтажника. И подсознание обливало ей сердце маслом, заставляя держать пушку лишь сильнее. Но потом где-то внутри проснулся другой голос. Его мучительный монолог вновь и вновь резал уже её разум, заставляя девушку сделать то, что нужно. Вновь направив ствол в сторону Ви, Узи начала заряжать пушку. Вопрос лишь в том, куда она выстрелит?